Flower for a predator

Мужчина шёл по улице, в поисках чего-то, что могло бы охладить его пыл. После очередного блядского дня он вышел на улицу, чтоб хоть немного проветрить свою голову, небось он свихнется с бесконечными однотипными днями в четырёх стенах офиса. Он наконец дошёл до парка и вдохнул холодный воздух, позволяя мышцам немного расслабиться. Над его головой клубились мрачные тучи, словно о чём-то предупреждая. "Уходи", — пронеслось у него в голове, и он невольно усмехнулся своим мыслям. Его жизнь — грёбанная сансара. Все его дни одинаковые и ничем не отличаются друг от друга. Он, как Феникс, умирает и возрождается из пепла. Только в отличие от птицы, он становится сильнее. Стоило только его мыслям чуть утихомириться, как его покой прервал девичьий крик, а за ним послышались мужские похотливые голоса. Ему совершенно не было до этого дела, но что-то в её голосе заставило его навострить уши и уставиться в кусты. Он фыркнул и продолжил свой бесцельный путь, но отголоски её мук не прекращались, как бы далеко он не отходил. Кулаки сжались, челюсти плотно сомкнулись, и жевалки яро заиграли на его челюстях. Жгучий неприятный жар разлился в его груди, опускаясь в брюшину, отдаваясь зудом на руках и страстной жаждой надрать этим придуркам задницы. Очередной её плач, и он сам не понял как направился в сторону кустов, где перед ним предстала такая картина: двое мужчин прижали маленькую девочку к земле. Она плачет и бьётся в конвульсиях, пока руки этих ублюдков скользят у неё под юбкой, разрывая её белье. Мужчина невольно сравнил их с животными, хотя наверное таким образом он осквернил их, ведь даже они не способны на такое зверство. «Голова затрещала. Красная пелена застилала мои глаза, и я перестал что-либо видеть, кроме этих самоубийц. Они подписали себе контракт с сатаной, и я с радостью его исполню.» Взревел гром. Огненные стрелы Зевса пронзили мрачные облака, а за ними и обрушился сильный дождь, почти ливень. Только этого не хватало. Но погода, кажется, только сочеталась с нынешней ситуацией. Одним рывком он оторвал ублюдка, который удобно устроился между её ног и со всей силы впечатал его в ближайший столб. Кровь хлынула вниз по его телу, а лицо превратилось в сплошное месиво. Он оставил обездвиженное тело и принялся за второго, который уже смотрел на него так, словно он Соломон и сатана в одном лице. Мужчина мрачно улыбнулся и со всей силы врезал ему по ебалу. Тот упал на колени, держась за кровоточащий нос, пища, как мышка. Какой слабый. Он со всей дури, что у него было въебал ему как следует. А когда он был близок к потери сознания, сломал ему пальцы. Один за другим. Выродок вырубился от болезненного шока. — Вы сами подписали себе приказ об убиении. Я лишь исполнил его. — Хмыкнул Харгривз и подошёл к юнице, возвышаясь над ней. Она вся трясётся, как осиновый лист и тихонько плачет, закрыв лицо ладонями. С колена вниз по её ноге стекает темно-алая жидкость. Один только вид на это ангельское создание в таком виде разжег в нём бурю ярости, а по венам прошел электрический ток, сжигая всё вокруг до тла, кроме неё. Мокрая ткань рубашки, которая и без того сидела впритык из-за колоссальных размеров мужчины, плотно прилегала к его телу. Каждая венка вздулась, просвечивая под рубашкой, и ткань не была готова к такому натяжению, в шаге от того, чтоб разорваться на куски. Его глаза потемнели от густой ярости, обретая неестественый мрачный оттенок. Каждая мышца напряглась так, что было больно и просто молила о большей разрядке. Присев на корточки перед ней, он аккуратно оттянул ладони от её лица, всматриваясь в её лик. Бледное, но красное от слез лицо; пухлые розовые губки; мокрые и красные глаза и щёки, русые волосы. Её взгляд был устремлен вниз, явно боясь поднять на него свои очи. Когда он глядел на её светлое лицо и хрупкие черты лица, что-то внутри него дрогнуло, и кажется, пробудило защитный инстинкт, который он так долго подавлял. Эта испепеляющая нужда защитить её поглотила его разом и всецело, пропитывая каждую клеточку его тела до единой, буквально горя огнём, без сомнения не оставляя места для колебания или отрицания этого факта. Мужчина аккуратно осмотрел её колено, словно раненого котёнка, игнорируя её всхлипы и хныканье от боли. Порез глубокий. Нужны швы. Блядь. Это заставило его взглянуть на мусор и пожалеть, что он избавился от него так быстро. Он закутал её в огромный для неё пиджак, затем аккуратно поднял её на руки, придерживая её юбку, чтобы избежать нежеланных взглядов, даже несмотря на пустующие улицы. Она вздрогнула, словно заяц в лапах волка. Но может это так и было? В нос ударил аромат цветочного парфюма, прям как в цветочном магазине, но этот в сотню раз сладостнее. Ему захотелось зарыться носом в её волосы и шею, прижать к себе и не отпускать, вдохнуть её аромат полной грудью и позволить ему заполнить каждую клеточку своего тела, именуя его своим. Он готов вдыхать его, как наркоман траву, настолько сладко она пахла. Тонкий аромат приятно вскружил ему голову, и он стремился заграевировать его у себя в памяти. Усадив её в машину и тщательно поправив на ней свой огромный для неё пиджак, мужчина сел за водительское сиденье, и машина плавно тронулась с места. Его мысли не давали ему покоя. «Почему она одна так поздно? Какие идиоты-родители позволили ей разгуливать ночью одной, так ещё и в таком виде?», — мысли подменивали одну за другой, играя, как заезжая пластинка в его голове. Он раздражённо выдохнул и кинул взгляд на деву через зеркало заднего вида. Она сидит совсем никакая. Бледная, в крови и слезах, уставившись в одну точку. Её костяшки побелели, настолько сильно она сжала ткань его пиджака. Свинцовые тучи осыпáли город дождём, пробуждая улицы, растительный и животный миры. Воздух наполнился ароматом влажной почвы, мокрого асфальта и озона от извержений яростных туч. Электрические разряды разъярённых облаков освещали ночное небо мерцающими извилинами. Спустя некоторое время они наконец прибыли, и выйдя из машины, он вновь заключил её в свои сильные руки, удерживая над землёй и пряча от влаги. Только сейчас он заметил, что она совсем ничего не весит. Его разминочный груз на тренировке весит и то тяжелее, чем эта бедняжка. Занеся её в дом, он направился в свою комнату. Это огромный особняк в два этажа. Тёмные пустые стены, минимум мебели, громоздские люстры. Всё изящно и просто. Здесь царит минимализм и классика. Харгривз положил деву к себе на кровать, осторожно подложив подушку под её колени. Он не терял ни минуты, подготавливая всё для обработки её раны. И кажется только сейчас юница стала осознавать происходящее, ведь её глаза наполнились чистым трепетом ужаса, паника обволокла каждую клеточку её тела, разливаясь, как яд, заставив её окаменеть и уставиться ему в грудь. С застывшими от страха конечностями, она сумела отодвинуться ближе к углу кровати подальше от него. Мужчина молча усмехнулся и медленно, стараясь не спугнуть особу, приблизился. Она выглядит, как оленёнок, пойманный варварами, уже ожидая своей неминуемой погибели. Она зажмурилась, вцепившись перстами в простыни до побеления костяшек. Он аккуратно присел на корточки возле кровати, приподнимая её за подбородок, поворачивая её очаровательный лик к своему: — Открой глаза. Посмотри на меня. — твёрдо, но мягко приказал Пятый, пытаясь поймать её взгляд, и та неуверенно распахнула глаза. Он одобряюще кивнул, вглядываясь в её ланьи зелёные глаза. Зелёные. Зелёная радужка на фоне красноватых глазных яблок выглядела как могучий лес, в котором он не против затеряться. Блядь, что эта девчонка делает со мной? Найдя в себе силы оторвать взгляд, он наконец сказал: — Не бойся, ангелочек. Я не сделаю тебе больно. Я лишь обработаю твою ранку и всё. Всё, что с тебя требуется — это быть умницей и сидеть смирно. — голос Харгривза звучал настолько мягко, насколько это вообще возможно. Ангелочек? Он и сам не понял какую херню только что произнёс. Слова сами слетили с его губ, не подчиняясь его разуму и логике. — У м-меня н-нет ра-ан... — заикаясь, вымолвила девочка. Её глазки бегали по его массивной фигуре и очам, которые, кажется, с каждой минутой темнели, меняя оттенок, тем самым пугая юницу ещё больше. — Льсти сколько влезет, но это ничего не изменит. Ты никуда не пойдёшь, как минимум не до того как мы обработаем твои раны. — строго произнёс шатен, возвышевшись над ней, закатывая уже подсохшие рукава до локтей. Слёзы покатились по её лицу, но она всё так же не издавала и звука, молча наблюдая за его действиями сквозь мутную пелену слёз. Она безумно боится мужчин и врачей, так что нынешняя ситуация её никак не утешает. Он подошёл к прикроватной тумбочке и на небольшом подносе достал оттуда всё необходимое для наложения швов. Взяв с подноса укол анестетика, он поднёс его к её колену, и она лишь больше затряслась. Тот тяжело вздохнул и отложил укол, вглядываясь в её глаза. Он бережно накрыл её руку своей огромной, нежно сжав холодные перста. Он чувствует себя как грёбанный педофил, и он уверен, узнав об этом люди, точно окрестили бы его извращенцем. Что за наваждение? — Закрой глазки, ангелочек, и если будет больно – сожми мою руку. Хорошо? Я сделаю всё аккуратно, обещаю. — дал обет шатен, и та, кажется, притихла. Она крепко держала его руку, дабы не потонуть в омуте полного пронзительного страха. И вот он снова сделал то, что не подлежит его рассудку. Сначала он отнял две жизни, затем привёл к себе домой, теперь говорит и делает то, что он думал он не способен делать и проявлять. Нежность...? Забота..? « Что эта девчонка делает со мной? Это прошел только час, а что будет дальше? Я стану одержим? » Однако, он не подумал о том, как имея две руки, он будет удерживать девушку и её ногу от сопротивления и в тоже время накладывать швы, всё еще держа её за руку. Он уверен, от страха и боли она попытается сбежать. Особенно, оказавшись в таком месте и положении, как это. Она же выглядит, как ангел, посланный ему с небес, не понятно епитимии ради, иль звезды в его мраке. Непонятно кем и для чего. Он её не знал ни в одном смысле, но почему-то от этой девочки словно исходил некий свет. И его тянуло к ней. Тянуло, словно мотылька к лампочке, отчаянно пытаясь впитать каждую крупинку света, которую она может дать. « Я идиот. » Раздражённо выдохнув, он издал низкий горловой рык, ласково сжал её тонкие пальцы и приступил к работе. Одной рукой удерживая её руку, другой он с особой осторожностью стал вкалывать понемногу анестезии вокруг раны. Ангелочек заскулила и крепко сжала тонкими пальцами его огромные. «Тшш... », — утешил он девушку, стараясь выполнить это как можно быстрее и безболезненнее. На его удивление, она не сопротивлялась, словно знала, что будет хуже и лишь изнывала в муках. Или же она думала, что последует наказание?.. Она дёргалась, но он видел как она старалась сидеть покорно. Страх ярко сиял мокрым блеском на её глазах в свете лампы, напомнив ему забитого котёнка. Они смотрят так же. Страх и надежда на то, что они могут доверять, смешиваются в их глазах, делая их безумно уязвимыми. В его жилах наплыла волна нужды забрать её боль, внимая взором её сразившееся страданиями лицо. Он жаждал улелеять её нежными прикосновениями, осенить её лик бесчисленными поцелуями, лишь бы утешить эту истосковавшуся по заботе девушку. Её скулёж резал ему слух, а взгляд на её искажённое болью лицо заставляло его грудную клетку дико сжиматься, сводя его с ума. Её глаза сверкали доверием и страхом одновременно. Она хотела доверять, но боялась, словно он подобрал её на время, как брошенного котёнка, и снова вернёт в приют, откуда забрал, как невысоко оценённый товар. Но что-то подсказывало ему, что он её никуда не отдаст. Закончив с анестезией, он отложил укол и ментально засёк десять минут на своих наручных часах. Он поднял взгляд на измученную деву и нежно коснулся её руки, словно молча говоря ей: « Я здесь. Я рядом. » Пока анестезия начинала действовать, он бережно осмотрел её тельце на наличие других ран. Губа разбита, хрупкое тело испещренно синяками и ссадинами. Такое зрелище заставило его грудь тягостно сжатся, и он снова почувствовал эту разрушительную нужду защитить её от этого жестокого мира и вспомнить о тех мразях, которых он убил буквально час назад. Одна эта картина в голове совратила его мысли пытками. Спустя время он вновь посмотрел на наручные часы и понял, что настало время самой сложной части — наложение швов. Перед началом процедуры он внимающе промыл рану физраствором и обработал её хлоргексидином. Приготовив всё необходимое, он мягко, но твёрдо обхватил её ладонью под коленкой, обездвиживая конечность. Чёрт, у неё такая нежная кожа, что он боялся навредить ей самыми невесомыми прикосновениями, словно бабочка коснулась крыльями плоти. Он уверен, это самое нежнейшее к чему он когда-либо прикосался. Мужчина почувствовал, как его сердце пропустило удар, а в руках появилась ноющяя нужда прикоснуться к ней больше, исследовать каждый дюйм не только её хрупкого тела, но и самые сокровенные уголки её души, каждый шрам на её сердце. Грёбанный педофил, каким местом ты думаешь? С его горла вырвался грубый рык, и последний раз кинув на неё взгляд, принялся за швы. Мужчина заметил, как сильно её пальцы сжали простыни и она заскулила от дискомфорта. Но ангелочек уже перестала сопротивляться и больше не нуждалась в его близости. Молча, он продолжил работу и спустя некоторое время, наконец закончил. Он нанёс на кожу вокруг гель, который поможет облегчить боль и снять отёк, когда действие анестезии спадёт. Он убедился, что тщательно забинтовал её коленку и тут же приступил к её ладоням и губе. Он никогда не хотел любви. Ему это просто не нужно. Но эта девчонка одним только своим присутствием вскружила ему голову, словно она наркотик, а он беззаветно зависимый. И уже своим воздейстивем заставила его отнять две жизни. Никчёмных подонков жизни. Мемуары о них бесили его до глубины его души и его существования. Все эти мысли дурманили ему голову, идя вразрез его жёсткой натуре и отстранённому поведению. «Что она делает со мной? » — Вот и всё. Умничка. Мы закончили. — ободряюще сказал Пятый, убирая уже ненужные инструменты на прикроватную тумбочку. Девушка попыталась встать, на что мужчина твёрдо, но осторожно прижал её обратно к кровати за плечи. Его голос прозвучал строго, почти леденяще: — Ты никуда не пойдёшь. Эту ночь ты остаёшься здесь. Дева хотела было возразить, но она слишком слаба. Она из-зо всех сил сопротивлялась сну, но спустя момент провалилась в царство Морфея. Харгривз усмехнулся, наблюдая за ангелом. Такая маленькая, строптивая, хрупкая. Но что-то в ней было противоположным относительно её внешности. Что-то, что ему предстоит разгадать. Он и сам не понимал какого чёрта он делает. Он никогда не был мягок, никогда не хотел заботы, не говоря уже о том, чтобы заботиться о ком-то. В его жилах течёт тьма, жестокость, жажда крови и боли. Всё, что он делает сейчас — неподвластно ни одной науке и не подчиняется законам его мира. Это идёт вразрез его хладнокровному поведению и ледянящей кровь натуре. Она перевернула его вселенную сверх-наголову, словно это было самое обычное явление в мире. Он даже не понял как он подобрал её, так ещё и исцелил её раны. Где он нашёл это в себе? Откуда она достала это? Волшебным образом она пробудила в нём эмоции, которые он хрен пойми сколько не испытвал. Десятки лет. Блаженство. Нега. Какой-то отцовский инстинкт, и блядь, слава Богу он не её отец. Она заставила его чувствовать. Да. Наверное поэтому он... привязался? Быть не может. Он бережно, чуть чутко стёр большим пальцем влагу с её лица. Ещё долгое время он рассматривал её небесные черты, после чего укутал её в пуховое одеяло, и выключив свет, покинул комнату с мыслями о ней. Блядь.                             * * * Поздний мрачный вечер. Юница неохотно идёт домой, плача, зная что её там ждёт. Очередные скандалы, крики, маты, наркота.. Она и так протянула день настолько, насколько возможно, чтоб только не идти домой. Но у неё больше нет выбора. Зайдя в подъезд, она поднялась по лестнице к своей квартире, ментально готовя себя к предстоящему, но уже к такому сакраментальному.. Открыв входную даерь, в её нос ударил ядовитый едкий запах. С кухни доносились отвратительные голоса мужчин, её отца и их больной смех. Слезы нахлынули на неё вновь, но она быстро их смахнула, задрав нос вверх. Она быстро разбулась, сняла верхнюю одежду, не дыша. Запах строительного материала, чего-то тошнотворного и головокружительного..очень едкого. Пропитывает одежду моментально, оставляя за собой яркий шлейф, гласующий о происходящем окружающим и вызывая стыд у девушки. Она закрыла дверь в комнату и открыла окна, наконец выдыхая. Для неё это уже рутина. Спустя некотрое время. Звук хлопающей входной двери. Мама пришла. А следом и крики, маты; вещи разбиваются, летя по дому. Это очередная часть её вечерней рутины. Уже через пару минут родители перешли криками на неё, высказывая все гадости о своём партнере дочери, а затем стали поливать её грязью и матными словами. "Тварь!", "Эгоистка!", "Сука!". Какие только слова не летели в девушку, но это только самая мягкость и самое начало. Ничего с чем она бы не справилась. Но ведь это накапливается. Нет, она не может здесь находиться. Это слишком. Это происходит каждый день уже на протяжении многих многих лет. Быстро накинув попавшиеся под руку вещи, она выбежала из дома, не сказав и слова, от чего жёстко получит позднее, но это не то, о чем она думает сейчас. Юница распахнула дверь и пулей вылетела из подъезда, убегая прочь. Ноги почему-то не желали слушаться хозяйку, всё время подкашиваясь. Разъярённые тучи нависли над головой, опасаясь обрушить ливень. Неподалёку слышны раскаты грома и запах озона наполнил её лёгкие. От пустоты парка, погоды и её тишины ей стало спокойнее.                             * * * Я бродила по парку, обдумывая свой дальнейший отчаянный план действий, пока мои мысли не прервали мужские восклицания: «Хэй! Красотка! Иди сюда ». Я обернулась на звук и увидела неподалёку от себя двух мужчин. На их лицах скалились ухмылки, они уставились на меня, на мою юбку, буквально раздевая взглядом. — Кис-кис-кис, давай развлечемся! Крикнул один из них, а я просто оцепенела. Паника пронеслась по моему телу, как яд. Но к моему счастью, какая-то кнопка щёлкнула в моей голове, и я сорвалась с места, убегая прочь так быстро, как только могу. Ноги тряслись, дыхание сбилось, сердце бешено колотилось. Пульс зашкаливал так, словно я пробежала километров десять, и не вдохнешь полной грудью. Их голоса смешались, и я перестала различать кто из них кто. Резко на меня навалились сзади, удерживая меня на земле , скользя руками под моей юбкой. Я кричала, как резаная; вырывалась и царапалась, как дикая кошка. Мне удалось пнуть одного из них в пах, и я увидела зелёный свет, несясь прочь. Но и эта попытка не обернулась удачей. Второй мужик толкнул меня, и я упала на спину за кусты. Он залез мне между ног, вдавливая ладонями в землю. Я кричала, ревела, молила остановится, но всё тщетно. И вот они оба возвысились надо мной, как львы над овечкой, начиная рвать на мне одежду. Я уже затихла, обречённая судьбой. Внезапно нас накрыла тень, и над нами возвысился мужчина. Я не видела его лица, но его фигура была просто огромной. Одним рывком он сбросил с меня одного из нападавших, а дальше всё как в тумане...

Мужские вопли и стоны.

Запах крови.

Раскаты грома.

Прилипшая к телу одежда.

Очнулась я уже на мягкой кровати, всё помню, будто в мутном сне. Боль, страх, кровь, мужчины, дождь, машина... Мм.. Голова раскалывается... Кажется меня тошнит... Когда мои глаза наконец сфокусировались, я увидела перед собой мужчину. Широкоплечий, мускулистый, двухметровый шкаф, он просто гигантских размеров. Шатен с острыми скулами. Я видела насколько он мускулист и огромен, когда напряжённые мышцы перекатывались под мокрой рубашкой, очень плотно прилегающей к его телу. Кажется она вот-вот порвётся от натяжения, я вижу каждую жилку, мышцу, венку. А когда я заглянула в его глаза, я почуствовала его ледяной обжигающий жёсткий взгляд. Меня окутала паутина страха, и я отодвинулась от него к углу кровати, зажмурив глаза. Он опустился на колени возле кровати и взяв мой подбородок, заставил посмотреть на него: — Открой глаза. Посмотри на меня. — послышался его грубый твёрдый голос. Я услышала в нем нотку опасности. "Опасайся. Бойся. Беги." Пронеслось у меня в голове, и моё тело затряслось ещё больше. Пальцы сжали простыни, и в конечном счёте я нерешительно распахнула глаза. Он одобрительно кивнул, вглядываясь в мои глаза, и мне стоило всех сил не отвести взгляд. То-ли мне кажется, то-ли его глаза приобрели оттенок темнее... — Не бойся, ангелочек. Я не сделаю тебе больно. Я лишь обработаю твои ранки и всё. Всё, что с тебя требуется — это быть умницей и сидеть смирно. —грубым тоном приказал он, внимая взором моё лицо. Ангелочек?... — У м-меня н-нет ра-ан... — заикаясь, сумела вымолвить, и я наконец оторвала глаза, переводя их на его гигантскую фигуру. — Льсти сколько влезет, но это ничего не изменит. Ты никуда не пойдёшь, как минимум не до того как мы обработаем твои раны. — строго произнёс мужчина, закатывая рукава до локтя, вновь возвышевшись надо мной. Это действие заставило моё сердце сжаться и уйти в пятки. Дыхание сбилось, сердце заколотилось как тогда, возле... мужчин.. Я слишком всполошилась, чтоб сопротивляться. Мои глаза наполнились влагой, но я старалась сидеть тихо и смирно. Вдруг он ударит меня? Вдруг он сделает мне больно? Сердце противилось доводам разума, априори оттвергая мысль о том, что он целенаправленно сделает мне больно. Он приготовил требуемые инструменты и сел на край кровати возле моих ног. Он не задерживался и моментально приступил к делу. Сперва он промыл мою рану физраствором и обработал её хлоргексидином. Затем он взял с подноса укол анестетика, от чего встал ком в горле и больше солёных слёз подступило к моим глазам. Я боюсь даже просто обработать рану, не упоминания уже швы или уколы. Он издал выдох и бережно накрыл своей тяжелой рукой мою, нежно сжав пальцы. Меня почти спугнул этот жест, но его грубые руки касались моих почти невесомо, робко, с дрогнущей нежностью. И почему-то от этого жеста мне стало спокойнее. Я почуствовала себя в безопасности. Чуть покопавшись в памяти, я не смогла вспомнить время, когда в последний раз чувствовала себя защищённой, если такое вообще когда-то было.. — Закрой глазки, ангелочек, и если будет больно – сожми мою руку. Хорошо? Я сделаю всё аккуратно, обещаю. — пообещал, и я крепко сжала его руку, чуть успокоившись. Деликатно сжав мои перста, он стал вкалывать понемногу анестезии вокруг пореза. Это было больно, особенно на воспалившейся коже. Оно буквально горело и я заскулила от боли, но его нерушимая хватка несколько ослабила мой страх и смягчила дискомфортные ощущения. Не знаю сколько времени прошло когда он закончил со всеми ранами. По окончанию процедур я была совершенно истощена и сон буквально брал верх надо мной, но я боролась изо всех сил, противясь сну. Мне ещё нужно придти домой. — Вот и всё. Умничка. Мы закончили. — чуть торжественно сказал мужчина, убирая уже ненужные инструменты на прикроватную тумбочку. С трясущимися конечностями я попыталась встать, но сильные руки аккуратно прижали меня обратно к кровати. —Ты никуда не пойдёшь. Эту ночь ты остаёшься здесь. — тембр его голоса заставил меня по новой вздрогнуть. Его тон был командующим, грубым. Я всё ещё слышала в нём намёк на остаточный гнев. Я хотела возразить и настоять на своём, но тело совершенно не слушалось хозяйку. Веки тяжелели, дыхание и сердцебиение ровно замедлялись, и я быстро погружалась в сон. Меня накрыло тревогой и спокойствием одновременно, но изможение прогрессивно обуздало контроль над беспокойством. Что сделают мои родители?.. Как они отреагируют?.. Насколько всё плохо?.. Когда этот кошмар закончится?.. Со смешанными чувствами я в последний раз посмотрела на него из под полузакрытых век и паки провалилась в сон в надежде, что эта ночь будет долгой. —————————————————–————— !!!Пояснение и поправки: 1. Это не сексуализация персонажа!!! 2. Запах в доме главной героини — наркотики. 3. В этой истории, как упоминалось ранее, у него "жажда крови, жестокость" - это лишь его "мысли" и взгляд со стороны. Попав в 2019 год после прибытия в 60-ых, проходит много лет, и он взрослеет физически, открывает свой бизнес. Он лишь так думает и это то, как он выглядит со стороны (то, что он жестокий) и он сам начал верить в это. На самом деле он никогда не желал и не желает крови или причинения какой-либо боли. Просто прошло много лет, и он думает, что стал иным, поверил в свою же ложь. 4. Дорогие читатели, что скажите о прочитанном? Вся информация о фф в тгк: fivevxx