Какой большой донат

Сегодня снова тридцать градусов, жара, июль. Хорошо, что тополиного пуха здесь нет, а иначе, ему было бы еще хуже. Как и всем, кто работает в свободном графике или же просто – турист. Да, на Арбате летом не протолкнуться в любое время дня и ночи. И жара – не помеха, если тянет к прекрасному в летние будни. Саша тоже работает, много и активно, но пока репетиционный период в театре не начался, можно немножко развлечься: поиграть на улице для случайных прохожих и туристов. Ванька, друг и коллега, предложил, рассказал, как и что там устроено, сколько можно примерно заработать и как потом от всего этого грамотно отказаться, когда придет время вернуться в театр. Саша не увидел никакого подвоха, да и Ванька был в этом плане надежный человек – не стал бы скрывать минусов. И вот, Александр Казьмин, начинающий артист мюзиклов, которому почти тридцать, но никто не дает больше почти двадцати, уже второй день подряд тусуется на Арбате в центре столицы и развлекает людей гитарными рифами «Беспечного ангела» и альтернативным мощным «Линкин парком», любимым и дорогим сердцу с юности. И очень быстро находит таких же любителей русского и зарубежного рока. Одно только плохо – жара. Она стоит в Москве уже недели две и совсем не собирается исчезать. Чертово глобальное потепление во всей красе. Но ладно, жару Саша нормально всегда переносил, а вот пальцы на струнах быстро становились влажными. Приходилось постоянно их об шорты вытирать. Да и для привлечения внимания женской аудитории, Ванька, чертов продюсер, ага, предложил в майке петь, черной. Черная майка в обтяжку – это всегда секс. Тем более, что плечи у Сашки и бицепсы, как раз такие, для большинства – не сильно перекачанные, но с рельефом. И грудь через майку проступает. В общем, успех будет. Саше больше хотелось верить в успех именно его исполнения и песен выбранных, да и женская аудитория его мало волновала, если честно, ну только, если не ради тщеславия легкого, чтобы заработать немного; а не красоваться почти раздетым на улице. Но жара внесла свои коррективы – пришлось последовать Ванькиному совету и напялить майку с шортами, да открытые сандалии. И голову прикрыть кепочкой – солнечный удар точно ему не нужен. Очки поначалу тоже нацепил, но в них быстро становилось жарко, да и смотреть на публику лучше открытым взглядом. Улыбки так лучше считываются. А улыбаться у Саши настроение очень даже было. Скоро репетиции новой классной роли, на улице лето и синее небо, середина июля – красота. А он еще и песни любимые поет, за деньги. Денег было немного, конечно, но он, вообще, удивился, что люди переводят ему донаты. Не ожидал. Саша сразу цепляется взглядом за белую дорогую рубашку, в открытом вороте которой сверкает тонкая цепочка с подвеской. А потом, непроизвольно, скользит взглядом выше – и немножко обмирает. Это, как шаг в теплую морскую воду по мягкому песку – безумно приятно. И щекотно. Дрожь от удовольствия. Но сейчас эта дрожь от внезапного пристального взгляда. Бывает же так? Но Саша продолжает петь «Возьми мое сердце», чуть взгляд отводит, по собравшейся небольшой толпе, но продолжает чувствовать, что с левого края, где только что и была замечена белая рубашка, продолжают смотреть. И Саша невольно возвращается к ней, точнее, к нему, ее обладателю. Но теперь голубые глаза скрыты под модными полупрозрачными затемненными очками. Жаль. И Саша решает просто улыбнуться. Всем слушателям сразу, а после – именно ему. Почему, он и сам не понимает. Но что-то заставляет. Песня увлекает, затем – вторая, мощная. Он выкладывается на полную, не стоит на месте, выдавая партии Честера, и девчонки в первых рядах аж визжат и вздыхают от восторгов. А парни кричат: «Круто!». Но наваждение с голубыми глазами в белой рубашке с расстегнутым воротом исчезает. Но на следующий день Саша замечает в кафе напротив, за столиком у входа, весьма любопытного парня. И сразу прикипает к нему взглядом, пока тот не видит, что-то пишет в телефоне с нахмуренным серьезным видом. Но весь такой милый, холеный, хорошенький. Правда, для тридцати градусов слишком одет. Деловой. В рубашке и брюках светлых, в туфлях тоже светлых, но при взгляде на них сразу понятно, что те стоят половину Сашиной зарплаты. Брючина задирается, когда парень легко кладет ногу на ногу, и Саша сглатывает от неожиданности, наблюдая обнажившуюся загорелую щиколотку, тонкую и изящную. И весь этот парень, как желанное сливочное мороженое в жару. Смотреть и откровенно даже пялиться – можно, никто не запретит, а вот трогать, наверняка, категорически запрещено. Остается лишь тайно вздыхать. Пока «сливочный» занят своими какими-то делами, ничего удивительного, такие шмотки денег стоят немалых, а, значит, надо зарабатывать как-то; Саша решает петь что-нибудь медленное, лирическое, чтобы вдоволь на него насмотреться. Ибо с каждой секундой нравится ему этот парень все больше и больше. Тот переключает внимание на меню, отвечает на звонки, забавно морщит и чешет нос, поправляет слегка растрепавшиеся короткие волосы, рукава рубашки закатывает – Саша тут же залипает на загорелые, почти безволосые предплечья, замечает часы на тонком запястье и браслет, сверкающий на солнце. Внимательно смотрит на руки – кольца есть, но ни одного, как говорится, похожего на обручальное. Хорошо. «Мой декабрь» от Линков в жаркий июльский день сильно привлекает публику, но, слава богу, никто не перекрывает обзор на холеного парня. И в следующие секунды Саша вдруг вновь встречается с ним взглядом. И не придумывает ничего лучше, как продолжить смотреть, а после – широко улыбнуться и кивнуть, едва не подмигивая. Что ж, вас заметили, в долгу не останусь. Во время следующей песни парень уже откровенно потягивает коктейль и пялится без стеснения. Саша немного ликует внутри и поет еще более старательно. И улыбками одаривает просто невозможными всех вокруг. Девушки в первых рядах не выдерживают, хотят знакомиться, предлагают напитки и мороженое по окончании за свой счет. А Саша в ответ заливисто смеется, очаровательно им отказывает и продолжает наблюдать за «сливочным». И замечает, как тот расплачивается и собирается уходить. Очень жаль. Видимо, слишком занят. Саша поет и смотрит, смотрит на него. Не может не смотреть. Пальцы влажные, горячие, скользят по струнам, пот течет по лбу, а сердце бьется все чаще и чаще под кожей. И откуда только взялся такой красивый? Вот, вроде бы, слишком «столичный», деловой, занятой, серьезный, но было что-то в его внешности трогательное, милое и беззащитное. И это притягивало. Саша немножко снова обмирает, когда на него смотрят, словно извиняются одним взглядом, «прости, мне пора уходить». Но на третий день «сливочный» вновь появляется. Сначала стоит в толпе, слушает и даже немного качает головой в такт песне. А затем, снова садится за тот же столик. Он опять в светлом, сегодня немного с голубоватым отливом, с нежным оттенком своих необычных глаз. Привычно заказывает еду, Саша не может рассмотреть, что именно, но какое-то мясо, кажется, салат и кофе с соком. И немножко отвлекается на телефон. У Саши сегодня времени поменьше, вечером другие планы нарисовались, потому он очень рад, что его постоянный зритель снова тут. Хотя, может быть, он сам себе все напридумывал. И нет ничего между ними. Ничего не произошло. Он просто вежливо отвечал на улыбку, а по сути, дела ему нет до какого-то там уличного музыканта в майке. Скорее всего, он тут работает где-то рядом, приходит пообедать и вынужден терпеть его музыкальные перфомансы. Ну, может, ему даже нравится, но более. В третий день почему-то магия пропадает. Хотя парень в кафе нравится все больше и больше. Да и надо заметить, сегодня он Сашу прямо разглядывает, а не просто слушает. И под его взглядом даже неловко в какой-то момент становится. Но потом все будто бы исчезает. Саша перестает ощущать его взгляд. Смотрит, а тот снова в телефоне виснет, деловой, серьезный, но нос забавно морщит, по-кошачьи, будто сейчас фыркнет. И браслет на тонком запястье сверкает красиво. Наваждение какое-то. После «Тореро» Сашка расслабляется на «Потерянном рае» и не сразу может посмотреть, что за сообщение ему пришло. Публики сегодня немного – в принципе, оно и понятно, сегодня все тридцать пять за окном – мог бы, пел бы голышом. А еще лучше, в охлаждающих шмотках. Но где такие взять? Саша лезет в телефон и видит нечто. Донат. Да не простой, а очень, очень большой. Донат на сто тысяч. Сто, мать его, тысяч. Без сообщения, безо всего. От анонима. Есть подозрения, но, если они подтвердятся, он за себя не отвечает. Он перегрелся на солнышке, он в шоке, он не может поверить. «Голубенький» сидит за столиком с немного растерянным лицом, трет лоб салфеткой и глубоко дышит. Переволновался? Что с ним не так? А потом – взгляд на Сашу. И по взгляду, просто по одному чертову взгляду Саша понимает – это он. Он прислал этот донат. А теперь, видимо, сожалеет. Ну что ж, значит, это судьба. Саша показывает парню телефон на расстоянии, мол, вы, крутит пальцем у виска, глаза выпучивает. В общем, подключает весь свой актерский талант. А парень теперь выглядит еще испуганнее, вот-вот сбежит. Но нет, так дело не пойдет. Плевать, что у того там денег немерено, а Сашка не продается. Только по личному желанию. Этому он с радостью бы и сам доплатил, лишь бы красоты такой коснуться, но вот незадача, они же даже незнакомы. Ладно, смелости и дури в нем хватает. Да и надо разобраться с донатом. Фирменное безобразие, конечно. Хорошо, что этот сидит так близко – за гитарой и колонками можно и самому понаблюдать. Но одна девушка тоже предлагает помощь, видя, что Саша собирается отойти. Саша уверенно, как может и чувствует, усаживается за столик к парню, и сразу же протягивает ему под нос свой телефон, где виден донат. - Простите за беспардонность, но если это ваших рук дело, то я вынужден попросить Вас дать мне ваш номер, чтобы я все вернул, до копейки. Я жду. Господи, и как у него только голос не дрогнул? Вблизи этот парень еще красивее, еще необычнее, еще милее, если такое, конечно, возможно. Но можно увидеть, что он не такой уж и юный, как казалось издали – морщины никого не щадят, да и подбородок, скулы. Но хорош, зараза, как статуя в музее. Только еще жарче рядом с ним, особенно, когда он все еще неловким испуганным взглядом по голым плечам скользит. Моргает забавно. - Да, это я. Но ничего возвращать не нужно. Это донат. Там указано, - красивый пальчик тыкает за спину Сашке на его табличку, - куда отправить, аккаунт некого Гумбы. Гумба, гумба, что за странное знакомое слово? Я и отправил. - Вот, так просто, да? - Да. Голос у этого создания тоже красивый, глубокий, а интонации стали уверенными. Сразу чувствуется, что не просто он так одет – деньги тоже надо уметь зарабатывать. Ощущаются сразу сила и уверенность, хотя смущение, совершенно очаровательное, не получается скрыть окончательно. - И что же, что Вы теперь хотите за такой донат? От меня. Но парень будто не слышит, не понимает. Задумывается, нос чешет, а после – промокает лоб салфеткой, вновь. Ну да, жарко. Хотя они и сидят под зонтиком. - Гумба. Гумба, - повторяет парень одними губами. – Что-то знакомое. Что-то…Постойте, это же гриб. Гриб из Супер Марио! Верно? Саша, честно, офигевает, но не может не улыбнуться в ответ, глядя на вспыхнувшие догадкой и озорством глаза напротив. Забавно. - Ага. Гриб. Мое второе я. Моя вторая сущность. Дайте номер, и я отстану. - Нет, молодой человек. Это бесполезно. - Ах вот значит как? И что, прямо сейчас поедем? А у меня планы, между прочим, на вечер, и в них Вы не входили. - Я? Вы о чем? - Хах, я не вчера родился. Вы третий день подряд на меня пялитесь, а от вашего взгляда я себя почти голым чувствую…обнаженным, полностью, понимаете? - Что? Ой, простите. Я не хотел, я…Это случайно. - Сейчас тоже случайно? Нравится родинка на моем плече? - Так, пожалуйста, прекратите. Я не понимаю, куда Вы клоните. Точнее, - голос вдруг резко меняется, глубже становится, неловкость пропадает в миг, - понимаю, разумеется. Но это не то, что Вы подумали. У меня к Вам деловое предложение. Поехать со мной на студию. И это бесплатно. - Чего? Какую еще студию? Теперь это так называется? - А? Вы снова начинаете… Но тут приходится прерваться, потому что подходит молодой парень официант и учтиво обращается к гостю. - Ярослав Игоревич, что-нибудь еще закажете? Может быть, сливочное мороженое, с кокосом, как Вы любите? - Нет, спасибо. Я позову, если что-то надо будет. - А я бы заказал. Можно мне сливочное? С кокосом, да? Прекрасно. Саша сам немного в шоке от своей же наглости, но рядом с этим парнем, точнее, Ярославом Игоревичем, почему-то мозги плавятся еще быстрее, чем на солнце. - Все на этом? Ярослав Игоревич бросает удивленный, но какой-то теперь насмешливый взгляд на Сашу и кивает. - Все, одно мороженое. Официант уходит. Саша улыбается, зная, что этот Ярослав Игоревич тоже вот-вот начнет таять, как любое мороженое. Все-таки, открытые майки в нужный час – это победа. И улыбка, конечно же. - Вы же певец, берегите горло. Не боитесь без голоса остаться? - А Вы разве не хотели мне другой способ предложить, чтобы без голоса остаться? - Вы остры на язык. - А Вы очаровательны, Ярослав Иго… - Просто Ярослав. - Просто Гумба. Точнее, Саша. - Саша, значит? Вы хорошо поете, Саша. Но петь многие умеют. А вот ваш голос, тембр, окрас – это редкость. Мне именно такой и нужен. Отличный тенор, с диапазоном, с такими красивыми верхами и уверенными низами. Еще и экстрим. - Нужен? Для чего? Неужели хотите приватный концерт? Ну, за сто тысяч можно… - Я перевел Вам деньги случайно. Точнее, не случайно. В общем, я хотел другую сумму…вот. Ярослав немного поник, смутился, а до Саши не сразу дошел смысл сказанного. А вот, когда дошел, он засмеялся и уже не смог быстро остановиться. Неужели ответ настолько прост? - Нолики попутали, да? Ахахах, серьезно, Ярослав? - Я отвлекся, Александр… - Плечи мои отвлекли? Или, может быть, зеленые глаза? - А у вас зеленые? Ой…Нет, по работе отвлекли. Но ничего возвращать не нужно. И закроем тему денег. - Мне сложно ее закрыть, я чувствую, что должен Вам, что меня купили. Знаете, Ярослав, это не самое приятное чувство. Мерзко немножко. - Я не думал, даже. Правда, Саша, простите…Но донат есть донат. Вы указали, куда отправлять, я и отправил. Все честно. - Но не сто тысяч же!? С ума сошли? А если хотите показать, что для Вас это не деньги, то мне еще хуже. И я лучше уйду. - Нет-нет, Саша, постойте, - и рука Ярослава оказывается на Сашином предплечье. Всего на мгновение. – Простите. Давайте поговорим еще. И Вам мороженое еще не принесли. «Вы сами, как мороженое, Ярослав» - О чем разговаривать? Вы меня купили. И даже в постель не позвали. Что же Вам тогда надо? Вы - маньяк? - Я продюсер. И звукорежиссер. И хочу ваш голос в свой музыкальный проект для игр. - Что? Каких еще игр? - Компьютерных. Я сейчас создаю совместно с командой саундтреки, пишу песни. И Ваш голос мне очень понравился. И я хочу предложить Вам работу. - Хахах. Вы думаете, я поверю в такие сказки? Я, конечно, на солнце немного перегрелся, но не до такой степени. И под ваше очарование попал, но пока соображаю. Лучше бы Вы просто предложили переспать, а я бы убедился, что Вы богатая мразь и забыл Вас. Навсегда. - Это звучит…Александр, Вы такого мнения обо мне? - Я Вас не знаю. Могу думать, что хочу. - И Вы бы не согласились со мной переспать? - А это сейчас к чему? - К тому, что я Вам нравлюсь. Я вижу. И чувствую. - Хах. Как и я – Вам, Ярослав Игоревич. - Не отрицаю. - Так может, все-таки поедем к Вам? А потом я верну Вам сто тысяч? Все бесплатно и по ободному согласию, а? - Теперь мне кажется, что Вы меня покупаете за мои же деньги. - Вы такой забавный. Саша смотрел бы и смотрел. Разговаривал бы с Ярославом бесконечно долго – слушать его очень приятно. Но их разговор очень быстро соскользнул куда-то в опасную зону, причем, оба были тому виной, но не знали, как все вернуть к темам, повыше пояса, все-таки. Едва ведь познакомились. И Саша обрадовался, когда Ярослав вновь нахмурился, вздохнул и промокнул влажный лоб салфеткой, а затем что-то достал из кармана. - Вот, это адрес студии. На визитке мой рабочий номер, к нему нет привязки карточки, не пытайтесь ничего на него перевести. А я буду ждать Вас завтра. И приятного аппетита, несут Ваше мороженое. Ярослав встает из-за стола, поправляет идеальные брюки, кивает официанту и улыбается. - Мне, к сожалению, пора. До завтра. - И не надейтесь. Но Саша уже сомневается, провожая удаляющуюся фигуру Ярослава по знойному Арбату, такую светлую и заметную в толпе. Заметную, разумеется, только ему. От нового знакомого остается только приятный шлейф свежего аромата и фантомные звуки голоса. - Черт, ну был бы ты не таким красивым со всех сторон, я бы просто тебя забыл. Просто. Саша ест мороженое быстро, оно буквально тает во рту и очень нежное на вкус. Очень. Такое же, наверное, как поцелуи и ласки этого Ярослава. Сладкое. Но слегка прохладное. И кокос на языке чувствуется. Еще хуже (лучше) становится, когда молодой официант подтверждает, что Ярослав Игоревич действительно имеет свою студию звукозаписи и работает с аранжировками и прочее. А еще, да, он сам великолепно поет. У Саши не остается выбора, как прийти с самого утра на студию по указанному адресу. Если что, рано утром никого не убивают и не насилуют, так ведь? А значит, безопасно. Хотя, против насилия он ничего не имеет, если только Ярослав один работает, а вот умирать таким молодым и почти влюбленным совсем не хочется. Да и спектакль новый поиграть еще надо успеть. Студия небольшая, но сразу встречает уютными стенами и даже мягкой мебелью. Дверь ему открыли по домофону, но голос ответил другой, незнакомый. Ладно, если здесь есть кто-то еще, значит, убивать его, скорее всего, не будут. Сказали дойти до первой комнаты налево, Саша заходит, и видит, ожидаемо, огромный пульт, мониторы, комнатку за стеклом рядом и огромный кожаный диван какого-то баклажанного цвета у стены. Студия как студия. А вот за пультом сидят двое. И сразу оборачиваются, а один, что повыше и пошире в плечах, сразу встает и подходит. - Приветствую. Ярослав все покажет и расскажет, а я не буду пока мешать. - О, ясно. Привет. Я – Саша. - Артем, - кивает парень, улыбается и тут же выходит, закрывая за собой дверь. Саша смотрит на Ярослава. Не узнать, конечно, «сливочного», холеного и сладкого во всех отношениях вчерашнего знакомого. Сейчас он никакой не Ярослав Игоревич, а просто Ярик – в черной футболке, каких-то модных черных широких шортах до колен и в кроссовках, которые стоят, наверно, не половину, а теперь всю Сашкину зарплату целиком. На запястье все так же сверкает аккуратный браслетик, на шее – подвеска, а кольцо всего одно, тоже небольшое. Ярослав улыбается, берет какую-то папку и кивает на диван. - Доброе утро, Александр. Я не сомневался. Все бумаги готовы, можете взглянуть. Там все подробно и по делу. - Вы правда хотите взять меня на запись в проект? Вот так, сразу? - Я хочу сразу показать документы и контракт. Последнее, кстати, сможете взять домой, и пришлю в электронном виде. Подумаете, почитаете в спокойной обстановке дома. Саша немножко снова в шоке, такого он точно не ожидал – так это правда? И все настолько серьезно? Ярослав тот же, пусть сейчас более расслабленный явно на «своей территории», все равно, весьма серьезен. И от его голоса, с какими-то теперь властными нотками, буквально мурашки бегут по всему телу. Хотя, Саша и накинул на майку легкую рубашку с коротким рукавом. - Ладно. Я почитаю. Хорошо. - Отлично. Ярослав кладет папку на диван, а потом смотрит внимательно в глаза и улыбается, чуть мягче сразу становится. Но взгляд все такой же пристальный, в легком полумраке студии он более таинственный, загадочный и, что больше всего пугает Сашу, желанный. Определенно. - На этом все? Да? Я могу идти? Ярослав ухмыляется, смотрит нагло, скользит по телу взглядом уверенно и немножко хищно. - Если хочешь, то да. Но я бы не хотел. Саша смотрит на него и понимает, что тоже не хочет уходить. И обсуждать сейчас рабочие вопросы, ради которых, пусть и не верил до конца, он сюда явился, тоже не хотел. А хотел все свои шуточки вчерашние воплотить в реальность. Очень бы хотел. Может быть, именно это и считал Ярослав в его глазах, когда подошел и мягко толкнул, прихватив за плечи, на диван. И, не давая опомниться, тут же навис сверху, уверенно поставив колено аккурат между Сашиных бедер, а руку опустил на спинку возле головы. Тут же, дурманяще и сладко, повеяло уже знакомым парфюмом и теплой желанной близостью. И эти глаза, господи, помоги. Как им сопротивляться? Второй рукой Ярослав ловко притянул Сашу к себе за подбородок, а тот и ряд был, сопротивляться больше не хотелось. - И правда, зеленые. - Сотрудников по цвету глаз выбираете, Ярослав Игорев… - Саша. Саш. Ты почему пришел, скажи честно? - Я пришел…я…потому что захотел. - А меня… хочешь? - Ты знаешь. - Знаю. Ярослав наклонился еще сильнее, почти касаясь носом носа, а руки теперь уверенно легли на плечи, поверх рубашки. - А ты со всеми такой уверенный…здесь? - Только с теми, кто мне нравится. И кому я нравлюсь. - Очень самоуверенно, Яросла… - Тшш, - пальцем на губы. - Я еще ничего не подписал, напоминаю… - Подпишешь. Я в таких вопросах не ошибаюсь. Словно в знак согласия, Саша обнимает Ярослава за талию и ни капли об этом не жалеет, потому что тот сразу его целует мягко и безумно хорошо, уверенно, но почти невинно, не перегибая. Но тем самым и присваивает себе, заставляя удивиться и ждать тут же еще. И опомниться немного. Саша улыбается, легко гладит по спине, пока на него смотрят с обожанием. - Переход на «ты» и поцелуй не отменяют того факта, что я должен вернуть тебе сто тысяч. - Надеюсь, что в работе ты не такой занудный и дотошный. - А в постели? Неинтересно? - Безумно. Но здесь есть только диван, для рабочих переговоров. - На котором ты уже меня поцеловал. - Да. А сейчас буду вынужден отпустить. Потому что ты пришел как раз ко времени записи других ребят, что вот-вот придут. Ты чего так рано, кстати? - Потом как-нибудь…Так вот, донат, Яр… Заставить не говорит больше про деньги удается еще одним поцелуем, долгим, но все-таким же не глубоким. Но Саша чувствует, что желание есть у обоих, просто, видимо, Ярославу нравится все контролировать. Что ж, он совсем даже не против. Это даже интересно. А поздно вечером, когда Ярослав забирает его от знакомого на окраине города на своей, ожидаемо, классной дорогой машине, и предлагает, о боги, поехать к нему, Саша и вовсе самый счастливый. Но остается одна проблема – донат все еще у него. И похоже, его все-таки купили. Но после еще пары поцелуев и объятий в машине, чувство мерзости волшебным образом пропадает. Нельзя ко всему относиться так предвзято, все очень сильно относительно. А как вернуть донат, Саша тоже придумывает. Потому что никто же не запретит ему делать подарки любимому парню на протяжении всей жизни? А то, что Ярослав никуда не денется, он даже не сомневается. Потому что дома он видит еще одну его ипостась, после делового «сливочного» и дерзкого звукорежиссера на студии. Он видит влюбленного в него парня, у которого глаза сияют, дрожат руки от волнения и предвкушения, и не сходит с лица милая смущенная улыбка. И Саша улыбается в ответ.