burning tattoos

джонни нервно теребит мочку уха, пытаясь занять себя чем-то, кроме мыслей о скором приходе тэёна. он впервые за несколько месяцев будет с ним один на один. по-настоящему один на один. джонни знает, чем эти посиделки на двоих всегда заканчиваются, не может не думать о том, как тэён смотрел на него утром: почти напугано, но с таким очевидным рвением во взгляде, что было сложно не поймать его за плечо и не затискать, потому что иначе своё бесконечное умиление от тактильного человека такому чуду на ножках передать не получится. джонни даже смешно со своей почти что подростковой нервозности и неугомонности. они всего лишь посидят вместе. в его квартире. одни. всего лишь. нет, он не совсем зелёный студент, который даже не целовался толком, ему уже за тридцать, и он взрослый человек, который состоит с тэёном в очень неопределённых, но тем не менее, отношениях уже около года. просто они видятся очень редко. и джонни переживает, что спугнёт тэёна. хотя, казалось бы, привычка рисовать звёздочки на окнах уже исключила все возможные поводы для страха. стук в дверь. он наконец отлипает от дивана и тяжёлыми шагами идёт открывать дверь. за ней оказывается тэён, всё такой же маленький и на первый взгляд безобидный. белая майка, поверх бордовая джинсовка с кучей значков, тёмно-зелёная кепка с белой банданой. и, конечно, его излюбленные чёрные джинсы. иногда джонни кажется, что тэён кроме них других штанов не носит. – привет. – тэён проходит в квартиру и закрывает за собой дверь на замок, тут же прижимаясь к джонни всем телом и цепляясь за его толстовку. тэён очень редко инициирует физический контакт, предпочитая отдать бразды джонни и просто поддаваться. – пришёл всё-таки. – тем не менее, джонни прижимает тэёна ещё ближе и утыкается носом в его макушку, вдыхает приятный запах шампуня с розами, поглаживает лопатки. едва ощущается не перекрывающий, но сильный запах сигаретного дыма и сырости. в груди щекочется что-то мягкое и приятное, а щёки и уши начинают гореть. – я скучал, маленький. – я знаю, – слабую улыбку в голосе даже не прячет, хватается за плечи джонни и тоже вдыхает. толстовка недавно стиралась, всё ещё пахнет свежестью и стиральным порошком. тэён тычется носом в ткань и шёпотом бормочет на ухо, – я тоже. они стоят и обнимаются долго, момент хочется растянуть настолько, насколько это возможно. обстоятельства слишком часто отбирают у них возможность просто быть. вместе, не переживая ни о чём. тэён прячет лицо в груди джонни и жмурится, будто это спасёт его от постоянного хвоста, а джонни вцепляется в джинсовку тэёна до побеления костяшек, будто это успокоит его постоянные переживания, удержит его рядом. хотя, на самом деле, сколько бы времени ни прошло, сколько бы они не виделись - тэён всегда будет возвращаться к нему. это - единственая константа. по крайней мере, единственная, которая имеет значение для джонни. – сядем? – он предлагает негромко и сам удивляется тому, что его голос из ниоткуда просел на пару тонов. они слегка отстраняются друг от друга и теперь просто стоят и держатся за руки. тэён поднимает на него взгляд, слегка сжимает его пальцы своими и кивает. они усаживаются на диван... хотя правильнее сказать, что джонни усаживается на диван, пока тэён забирается к нему на колени. он меньше джонни и помещается на них очень хорошо. их пальцы переплетаются, и сердце джонни плавится от чужих маленьких по сравнению с его, тонких и красивых рук с обкусанными кутикулами и крашеными ногтями. белые и неухоженные. в прошлый раз, тэён забыл у джонни чёрный лак: он принёс его, чтобы покрасить ногти, пока была возможность, и даже успел, но флакон так и оставил на тумбочке у кровати. джонни проводит большим пальцем по обкусанным кутикулам. в некоторых местах, кожа содрана до самых подушечек. он сжимает руку тэёна, хмурясь. – нервы не отпускают? ответа не следует. тэён прижимается вплотную и утыкается носом в изгиб шеи, глубоко вдыхая. пальцы сжимают чужую ладонь чуточку сильнее. губы мажут по ключице, свободная рука тащит растянутую толстовку в сторону и открывает кожу, зубы мягко цепляются прямо рядом с татуировкой цветка. он кусается очень аккуратно и нежно, не оставляя следов, и каждое такое прикосновение ощущается так сладко, что у джонни челюсть сводит. он прижимается к чужому лбу губами и снова спрашивает. – всё хорошо, маленький? – он аккуратно берёт чужое лицо в ладони и приподнимает, ловит взгляд и касается его носа своим. дыхание сбивается легко у обоих, но у тэёна это легче заметить. чувствительность к эмоциям в голосе и телодвижениях развилась очень быстро. джонни ею активно пользуется, стараясь так определять чужое настроение и подстраиваться. – всё как обычно, – тэён слегка отстраняется, мягко смеётся, стягивая джинсовку и откидывая её куда-то в сторону. старается не дышать на джонни по привычке. боится, что изо рта неприятно пахнет из-за проблем с желудком и курения. обычно, это не проблема, но в этот раз, кажется... – я жевачку забыл. джонни мягко смеётся, качает головой. он опускает руки на поясницу тэёна и мягко поглаживает его бока, сжимая кожу. пальцы аккуратно забираются под майку и тянут её наверх, задевая и потирая красноватую кожу с бледнеющим остатком чернил. тэён тихо шипит, опуская голову и кусая губы. джонни останавливается. глаза вдруг цепляются за такие же раздражённые участки на руках и боках, которые он чудом не задел и не заметил. – там... виснет тишина. пояснения не требуются. – ты сводишь их. тэён виновато отворачивается, протягивая руки за спину и хватаясь за запястья рук джонни, возвращая их на место и задавливая писк боли. он знает, что джонни бесят люди, которые переводят чернила, иглы и талант мастеров просто так, чтобы потом вычистить это всё лазером из-под кожи так, будто это обеляет их сущность и стирает связь с прошлым, приведшим к этим пятнам. – прости. джонни тут же отодвигает руки и перекладывает их на чужие плечи, прижимаясь носом к чужой щеке. он уже знает, что тэён бы душу продал, лишь бы освободиться от прошлого. и знает, насколько ему ценны слова и рисунки, введённые под кожу, когда он чувствовал себя счастливым, и насколько сложно избавляться от них. он не знает, что было в прошлом тэёна такого, что он пытается вырвать у себя из души уже так долго, но он уверен в том, что причина на это есть. джонни верит ему и качает головой, едва касаясь губами чужой кожи, и бормочет. – не извиняйся. никогда. не за это. ... – снимай. хочу посмотреть. тэён зависает в недоумении и не шевелится добрые секунд пять. джонни коротко чмокает его в висок и аккуратно спихивает со своих колен, заставляя встать на ноги, аккуратно поддерживая за бёдра. – ну чего ты, маленький? – теперь берёт чужие руки и слабо сжимает, поглаживает большими пальцами мягкую кожу и притягивает к своим губам, целуя каждую костяшку, прижимаясь лбом к тыльным сторонам ладони, отпуская их после. – ты... хочешь посмотреть? на что? – тэён смотрит глаза в глаза и часто моргает - не понимает, но всё равно хватается за края майки и снимает её, попутно вытягиваясь почти по струнке. джонни рвано вдыхает, цепляется руками за край дивана, держится от того, чтобы сгести в объятья, не отпускать и целовать, целовать, целовать. тэён скидывает майку туда же, куда и джинсовку, и делает шаг навстречу. открытый, доверяющий, настоящий. он медленно опускается на колени и прижимается щекой к бедру джонни. тот же аккуратно вплетает ему пальцы в волосы и массирует скальп, слегка оттягивая вверх. – встань. синяки будут. – я не фарфоровый. – всё равно встань, я не налюбовался. тэён смотрит на джонни почти обиженно и хмурится, но всё равно встаёт и делает ещё один шаг вперёд, оказываясь между чужими разведёнными коленямио. джонни тянется к нему и осторожно кладёт ладони на бёдра, поглаживая, понемногу поднимаясь выше и выше. пальцы медленно поглаживают нетронутые татуировки, обводят вокруг них некие формы и ползут вверх, к плечам, не задевая воспалённую кожу. он смотрит на тэёна снизу вверх и прижимается губами к нижнему ребру, едва касаясь подушечкой пальца бледнеющего аиста на боку. тэён жмурится. – потри, пожалуйста... чешется. – тэён слегка отворачивается в жалкой попытке избежать неловкости. джонни лишь мягко смеётся и качает головой - знает, что это плохая идея. они стоят так какое-то время, пока джонни не щипает тэёна за бок, цепляя здоровую кожу пальцами. – посмотри на меня. тэён разлепляет глаза и поворачивает голову, сразу же сталкиваясь взглядом с джонни. у него слегка подкашиваются колени от того, как на него смотрят. у джонни рот слегка приоткрыт, глаза блестят, будто стеклянные, а в их глубине плещется что-то такое тёплое и сладкое, что тэёна накрывает волна слёз. стержень, до этого твёрдо державший его ровно, крошится на маленькие острые кусочки, и тэён чуть ли не падает в чужие объятья. джонни ловит его и аккуратно сажает к себе на колени, тут же убирая руки от раздражённых мест. – ты такой красивый, – бормочет на ухо, будто делится сокровенной тайной, целуя, где дотягивается, оглаживая спину и спускаясь к бёдрам, слегка сжимая. обнимает и прячет, как тёплое, тяжёлое одеяло спасает от холода зимой. – а ты начинаешь нести клишированную херь, – едва выдавливает из себя сквозь слёзы, прячась лицом в плече, прижимаясь ещё плотнее, грудью к груди, дрожит и сжимает чужую толстовку, как деревяшку, которую если отпустит - утонет. джонни ничего не отвечает и только притягивает тэёна ближе, высвобождая ткань своей толстовки из чужой руки и перехватывая её в свою собственную. тэён смотрит с недоумением, но когда джонни снова начинает целовать костяшки его пальцев, он снова вздрагивает и прячется в чужом плече, слыша где-то над ухом голос, пропитанный невыносимо сладкой нежностью с нотками доброй насмешки. – чего ты стесняешься сейчас? мне казалось, что надо было прятаться и бояться показывать слабость во все предыдущие разы, когда ты со мной плакал... но ты тогда не боялся. наоборот, смотрел мне в лицо так, будто целиком сожрать хотел. тэён не отвечает, прижимаясь носом к уже влажной ткани ещё сильнее. джонни тихо смеётся, поглаживая его по спине и целуя в висок. кажется, у тэёна был трудный день. он так сильно тянется к джонни и ищет комфорт в его тепле, так сильно прижимается и так старается спрятать непривычно и неприлично легко выступающие слёзы, что это даже выглядит немного жалко.  – ты устал? – страшно. не хочу тебя терять. – голос сипнет и дрожит. вопроса будто не слышит, хотя на самом деле это "страшно" - лучший ответ, говорящий всё, что нужно знать. тэён выглядит таким ослабшим и уставшим сейчас. на него тяжело было бы смотреть кому угодно, но не джонни. он решает не продолжать разговор и просто ложится, утягивая тэёна в горизонтальное положение за собой, решая, что сегодня они просто лишний раз поспят в обнимку. им необязательно что-то делать в этот раз. всегда будет следующий. не может не быть. им необязательно что-то делать или что-то доказывать. они знают свою правду и держатся её, и большего им не нужно и не хочется. им обоим хочется просто быть рядом, просто быть здесь и сейчас, просто быть. – останься на ночь. ответа не следует. тэён уже не плачет. всё ещё тяжело дышит и дрожит, но не плачет. в причине слабости сомневаться смысла нет. джонни молча обнимает его и поглаживает спину, стараясь не задевать раздражённую кожу. обводит фигуры вокруг выцветающих татуировок, поглаживает здоровую кожицу и старается дать хотя бы какое-то чувство комфорта. – мне так тяжело в жизни никогда ещё не было. – тэён начинает говорить совсем тихо, будто не хочет, чтобы его услышали. голос сдавленный. он звучит замучено. – я устал бегать. я устал ложиться, не зная, проснусь ли я завтра. я устал от вечной тревожности и паранойи, от ощущения того, что на меня постоянно кто-то пялится. я просто хочу остаться с тобой. джонни прижимает его к себе ещё сильнее вместо ответа, целуя в макушку и вдыхая чужой запах. когда он не знает, как выразить поддержку словами и не хочет выдать что-то, что обидит ещё сильнее, он старается спрятать от всего враждебного мира. хотя бы ненадолго создать чувство безопасности. хотя бы на пару секунд. тэён это знает и никогда джонни не отталкивает. безопасность даже не ложная. тэён знает, что джонни - человек, готовый отдать свои здоровье и жизнь, защищая других. таков устав его работы и жизни. но ещё тэён знает, что не хочет подвергать никого ещё большей опасности. не хочет беспокоить лишний раз. джонни часто просит проплакаться, выпустить пар, позволить ему помочь. хоть чем-то. и тэён часто хочет жаловаться, но в итоге всегда ждёт, когда джонни спросит. скажет почти прямо о своей готовности выслушать. и после этого почти что легче. почти. джонни надеется, что скоро будет на самом деле легче. надеется, что всё скоро закончится. на этот раз, тэён остаётся. ... они не видятся почти месяц. тэён не звонит и не пишет. вообще о своём существовании никак не напоминает. джонни прожёвывает и сглатывает все переживания - это нормально, в порядке вещей, тэён всегда так делает. ради их же безопасности. но легче от этого знания, честно говоря, не становится. страх медленно, но уверенно забирается под рёбра и селится в джонни плотным комком в горле и тяжёлым дыханием, становится данностью, которую приходится принять. джонни не проверяет телефон каждый час в надежде увидеть хотя бы одно короткое сообщение, но ждать не перестаёт. переживать долгие периоды по одиночке тяжело, но смириться легче и безопаснее, чем постоянно выискивать тэёна где попало. он никогда не делится деталями происходящего, но джонни несложно догадаться, что речь идёт о не самых легальных вещах. с которыми он ничего сделать не сможет, даже если очень сильно захочет - слишком много слоёв, слишком много властных голосов. такова печальная реальность. но несмотря на опасность, в этот раз желание случайно пересечься, увидеть родное лицо даже краешком глаза, оказывается сильнее здравого разума. заметит это не каждый, но в поведении чётко можно проследить практически всё. джонни чаще начинает гулять рядом с любимыми местами тэёна, будь то одинокая заброшенная стройка на окраине города, парк с белками и утками, или даже старая детская площадка недалеко от его дома. тэён всегда ходит там, джонни это хорошо знает. ладно, может быть ходить рядом с его домом под ливнем без зонта - не лучшая идея... но джонни очень трудно простыть, и вообще, он ради тэёна на многое готов! по крайней мере, так он оправдывает свою безрассудность, идя по улице и не ожидая ничего толкового. но, как оно и бывает, толковое происходит: рядом со входом во двор есть бетонная лестница, ведущая в какое-то помещение на первом этаже; под такими лестницами часто сидят кошки. и тэён иногда сидит вместе с ними. этот раз - не исключение. он сидит на корточках рядом с лестницей, держит зонтик над головой одной рукой и гладит кота, трущегося об его колени, другой. и занавес ливня, кажется, ни тэёна, ни кота не беспокоит. джонни останавливается в метре от них. волосы мокрые, вода льётся за ворот кожаной куртки, мурашки ползут по спине и рукам от холода. тэён замечает его почти сразу и поворачивает голову, не переставая гладить кота. он моргает и усмехается. – где зонт? – упрёк слышен даже через льющуюся вокруг них воду, и джонни почему-то тоже усмехается, смотря на кривую, но явно не горькую улыбку тэёна. – не взял. – честный, простой ответ. сейчас не хочется распинаться о том, что он забыл проверить погоду, а когда пошёл дождь, было уже поздно. и тэён тоже это понимает, только улыбка его расплывается ещё шире. джонни моргает, и непонимание на его лице очевидно. – что смешного? – ничего, – качает головой и убирает руку от кота, поднимаясь на ноги. кот выскальзывает из-под прикрытия зонтика и под лестницу, а тэён делает шаг навстречу джонни, протягивая свой зонт, – просто скучал. джонни смотрит на него сверху вниз и забирает зонтик, закрывая их обоих от холодного ливня. они не обнимаются, но это и не нужно. достаточно просто стоять. просто быть. рядом, вместе. неважно, насколько долго, неважно, в какую погоду. главное, что им ничего не мешает быть рядом. – тебе не холодно? – джонни первый нарушает молчание, кладя тёплую ладонь на плечо тэёна. он одет легче: тонкая серая зипка поверх белой майки и снова поношенные чёрные мешковатые джинсы. тэён качает головой снова. – я бы не сказал... – тэён оценивающе смотрит на джонни и хмурится, замечая стоящие на шее мурашки. – а вот тебе стоит спрятаться в тепло. продрог весь. они ничего не говорят друг другу по дороге во двор и в подъезд. джонни идёт и держит над ними зонт одной рукой, а другой находит и сжимает ещё тёплую ладонь тэёна. тот не реагирует, продолжая смотреть куда-то вдаль. по дороге он выбрасывает уже опустошённую упаковку жидкой кошачьей еды. джонни всегда умилялся от любви тэёна к животным. это всегда казалось чем-то таким... само собой разумеющимся, как будто есть неписаный закон, в котором значится пунктом, что люди, вроде тэёна, всегда будут любить животных. в тэёне многое кажется само собой разумеющимся для джонни в принципе: то, как он держит палочки во время еды, как он всегда заходит первым и держит дверь для других, как он улыбается, какие стихи собственного сочинения он записывает в блокнот и потом показывает близким, какую музыку он слушает, как он защищает честь свою и других... тэён, наверное, один из немногих людей, которые действительно обладают честью в глазах джонни, и это тоже кажется само собой разумеющимся. джонни кажется абсолютно логичным то, как тэён старается уважать других, не опуская при этом себя, как он действует по незримому моральному кодексу, который он никогда никому не приоткроет, как он... из размышлений джонни выдёргивает неприлично громкий хлопок двери и звук поворота ключа в замке. они дома. у тэёна дома. они бывали тут вместе раза два от силы, и оба раза джонни помнит очень смутно. этот он надеется запомнить. простая однокомнатная квартира, в меру перевёрнутая с ног на голову: вокруг, мягко говоря, творческий беспорядок. не такой, от которого плохо становится на месте, но тем не менее, беспорядок. будто в спешке искали что-то. тэён мягко смеётся. – извини за бардак. искал документы, торопился. – он снимает обувь и забирает у джонни зонтик, проходя дальше и унося его в ванную, скорее всего, сушиться. через несколько секунд, тэён снова выходит в коридор и встаёт перед джонни, скрестив руки на груди. – что-то не так? – нет, всё нормально, просто... – джонни смолкает, сталкиваясь взглядом с тэёном. он не знает, что ему сейчас мешает пройти дальше в квартиру и наконец сгрести тэёна в объятья. он кусает губы и ищет слова, но голова пустеет и тяжелеет, а уши начинают гореть... – просто. в тишине зачастую неловко. и сейчас тоже. джонни снимает обувь и проходит дальше, следуя за тэёном в спальню. они садятся на кровать, и никто из них не может заставить себя прервать молчание. тэён ёрзается на месте, явно хочет что-то сказать, но не может. слова правильные никак не могут найтись, а страх недопонимания не даёт сказать и не переживать о неверно подобранных выражениях. джонни зажёвывает нижнюю губу и поворачивает голову, смотрит, но не спрашивает, ждёт, когда тэён сам осмелится. тот переводит взгляд на джонни и мнётся какое-то время, после чего кладёт голову ему на плечо. – завтра второй сеанс. сказали, что часть уже должна пропасть после. – тэён вздыхает, закатывая рукав зипки и проводя по бледнеющей татуировке. джонни не может определить, что он чувствует по одному голосу, но догадывается, что в нём есть тонкий шлейф облегчения. – откуда они у тебя вообще? – они никогда не обсуждали татуировки, повода не появлялось. тэён заметно метается, сжимая покрывало кровати, очевидно задумавшись. джонни быстро находится и добавляет, – можешь не отвечать, я не- – нет, нет, всё нормально, – тэён договорить не даёт, всё-таки решив приоткрыть завесу тайны. он поворачивает голову в сторону джонни и свешивает ноги с кровати, собираясь встать. – всё уже закончилось, так что думаю, нестрашно, если расскажу. с самого начала. они перебираются на подоконник. тэён говорит, что там легче думается. все его блокноты со стихами и рисунками хранятся там. а ещё там стоит почти заполненная пепельница, и рядом лежат несколько почти пустых зажигалок и электронные сигареты. джонни отодвигает их и садится первым, спиной к стене, плечом прижимается к холодному стеклу. тэён подбирает один из своих блокнотов и садится между ног джонни, прижимаясь спиной к его груди и тоже вытягивая ноги. голова запрокидывается назад на плечо, руки обхватывают со спины за поясницу. тэён набирает воздуха в лёгкие, джонни цепляется за его майку и сминает её в руках. – около пяти лет назад, у меня в университете произошла отвратительная ситуация, из-за которой мне пришлось бросить учёбу. меня обвинили в избиении одного парнишки с первого курса. доказали, конечно, что это не я, но отношения я с профессорами и администрацией уже к тому моменту окончательно испортил, и перешёл много кому дорогу, учиться стало невозможно. тэён глубоко вздыхает снова, открывая блокнот и проводя по исчёрканным страницам кончиками пальцев, прикрывая глаза. джонни заглядывает через плечо тэёна, попутно касаясь губами чуть открытого плеча. стихи, выписанные на страницах, джонни уже от тэёна слышал, но в наконец раскрытом автором контексте и сопровождении остатков пепла от затушенных и размазанных о бумагу сигарет они выглядят намного мрачнее, чем казались когда-либо ранее. джонни прижимается ещё ближе, а тэён продолжает говорить, всё так же, и может быть, даже чуть более взахлёб. – было трудно. на работу кое-как устроился из-за этой истории, да и там не всё гладко было. в конце концов, встретился с парнем, начали разговаривать. странный был, теперь уж если задуматься: ходил угрюмый всегда, легко раздражался и постоянно оглядывался куда-то. но мы работали в одну смену, и он подошёл первый, а мне тогда было очень одиноко, и я хватался за любую возможность с кем-то сблизиться. позже, он познакомил меня со своими друзьями. не самая приятная компания. они тесно работали с какой-то бандой. с деньгами были проблемы, и... заметно, что тэён, передавая все свои воспоминания непрерывно, одним большим потоком, начинает подрагивать и заговариваться. воздуха в лёгких на продолжение фразы не хватает, и джонни перехватывает одну из его рук за запястье и сжимает, перекладывая её на грудь, чтобы тот обратил внимание на своё дыхание. – притормози, вдохни глубоко. заговариваешься. чувствуешь? задохнёшься так быстро говорить. – за этим следует поцелуй за ухом. упрёка, даже шуточного, в голосе нет, только тёплая, почти обволакивающая целиком забота. тэён кивает и расслабляется, концентрируясь на дыхании, руками перебирая странички блокнота. джонни же поглаживает его грудь и живот, пытаясь переварить полученную информацию. картинка понемногу проясняется с каждым разобранным фрагментом длинного и личного монолога. рассказ возобновляется, и спустя какое-то время джонни ловит себя на мысли, что с каждым предложением, образ тэёна и причины его поведения становятся всё чётче и чётче. тэён попал в опасную банду, будучи одиноким и невезучим человеком, по подбородок погрязшим в безвыходной ситуации и финансовых проблемах. в моменте, ему казалось, что всё так и должно быть, что он поступает правильно. он начал набивать татуировки, привыкать к опасности и риску, привыкать вредить людям. незадолго до встречи с джонни, на него наконец снизошло осознание. принять его было трудно, исправиться - ещё труднее. привычки были больше похожи на инстинкты, связи с бандой забрались настолько глубоко под кожу, что разорвать их было невыносимо сложно. а сами бандиты бредили о том, что те, кто пришли к ним за помощью один раз, должны им на века, и пытались всячески навязаться и помешать тем, кто хотел их покинуть. но тэён смог. он отрезал все контакты, стёр всё, что оставалось от него там, и начал не только учиться жить, как нормальный человек, но и разрывать последние нити - физически выводить память о ненавистном прошлом, выжигая чернила из-под кожи.  и джонни даже не представляет, насколько нужно быть смелым и сильным духом человеком, чтобы такое провернуть, но он знает, что его тэён именно такой. и что им нужно гордиться. он касается бледных татуировок кончиками пальцев и утыкается носом в изгиб чужой шеи. наступает молчание, на фоне всё тот же ливень, теперь уже бьющийся в окно, и размеренное дыхание рассказчика. джонни не может не полюбопытствовать. – почему ты решил рассказать мне всё с самого начала? разве не легче просто сказать откуда татуировки? тэён лишь мягко смеётся, сжимая блокнот в одной руке и цепляясь за ладонь джонни другой, слегка отклоняя голову и прислоняясь к холодному стеклу. ему казалось, что ответ очевиден, но он не злится, что нужно повториться лишний раз. – решил, что тебе стоит знать, почему я так часто пропадал. и в чём причина моей паранойи. они сделали мою жизнь кошмаром. я боялся ввязывать и тебя. – я работаю в полиции, – джонни приподнимает голову и хмурится - не может проследить логическую цепочку. – почему? я бы помог, если бы ты мне сказал. – он слегка сжимает чужие бока, пока тэён мнётся и пытается найти слова. – слишком сложная система. у них очень много связей. и я не хотел подвергать тебя ещё большей опасности, чем той, с которой ты уже сталкиваешься почти каждый день. я хотел справиться сам, не ввязывая никого без абсолютной необходимости. и джонни, кажется, этот ответ устраивает. он тихо усмехается и расслабляет хватку на пояснице тэёна, перенося одну руку вместо этого на стекло и начиная рисовать маленькие звёздочки. тэён же тянется за электронкой и затягивается дымом, держа его пару секунд и позже постепенно выпуская. он откидывается на джонни ещё больше и совсем расслабляется. – теперь я смогу чаще оставаться на ночь. – джонни на это заявление лишь мягко смеётся и закатывает глаза, начиная поглаживать живот и грудь тэёна, обводя и плечи с руками. – ты же не против? – да хоть переезжай ко мне, я только за, – а вот сейчас уже они оба хихикают и улыбаются. тэён изворачивается и целует джонни в щёку, прижимаясь носом к его виску. – но за аренду и коммуналку мы платим вместе. тебе надо найти новую работу. – ну может не надо? – шутка. не самая смешная, но шутка, тем не менее. джонни улыбается ещё шире и качает головой. на этот раз уже он чмокает тэёна, но теперь в нос, прижимаясь своим лбом к его. – больно ты наглеешь, маленький. как бы я ни хотел тебя обеспечивать, не могу: цены повышаются, а моя зарплата всё ещё в стагнации. платить за двоих будет ещё сложнее. – ладно, ладно, найду я работу. начну по мелочи подрабатывать, а там уже и что-то полноценное найду, может быть... – он мягко улыбается. – посмотрим. джонни моргает пару раз и прижимается к губам тэёна своими. руки быстро сдвигаются на чужую голову, а пальцы оказываются вплетёнными в волосы. тэён сам тоже не медлит и перехватывает лицо джонни своими руками, притягивая его ещё ближе. они целуются медленно, растягивая каждое движение, не торопясь - им некуда. время их больше не ограничено тикающими часами и необходимостью тэёна постоянно находиться в движении или нуждой организма джонни в перезагрузке и полноценном отдыхе. и они планируют использовать всё свободное время, которое вдруг у них появилось. они не спешат отстраняться, даже когда нехватка воздуха вынуждает. но когда тэён наконец отодвигается, он тут же тянется губами к электронке, которая так и осталась зажата в руке, чем вызывает хохот у джонни, который тут же тянется за ним же и обхватывает запястье тэёна, крепко его сжимая и не давая затянуться. – лучше бы обычные курил, вот правда. – тэён на это театрально закатывает глаза и дёргает рукой, пытаясь вырваться из чужой хватки, но джонни ему не даёт, и конечно же, не удерживается от язвительного смешка. – а ты набрал мышц за последние пару месяцев, как я посмотрю. – не дразнись, а то выгоню на улицу. без зонта. – тэён снова дёргает рукой и в этот раз всё-таки вырывает её, чем снова заставляет джонни усмехнуться. он изворачивается и возвращается в предыдущую позицию, спиной к груди, и расслабляется, затягиваясь. выпуская дым изо рта и снова выслушивая ворчание некурящего джонни, тэён вдруг осознаёт одну очень простую вещь: джонни всегда ждёт тэёна, и неважно, в каком виде и состоянии. он просто его ждёт. и эта константа в их отношениях греет ему душу, успокаивает ту самую вечно трясущуюся от ужаса часть его сознания, которая боится, что он никому никогда не понадобится. и ли тэён рад знать, что это не так, ведь есть хотя бы один человек, которому он важен и нужен - несчастный полицейский джонни со, который ждал его больше года. ... – можно я тебе свои стихи почитаю? виснет молчание. ответ вслух не требуется. вместо него, джонни переворачивает тэёна и прижимает его ещё ближе к себе, грудью к груди, и целует где-то за ухом, тычась туда же носом. они оба начинают смеяться. и тэён тянется за своими исписанными блокнотами, пристраиваясь между чужих ног, а джонни снова фиксируется взглядом на чужом лице и касается пальцами стекла, начиная рисовать звёздочки.