Сломанное фортепиано

***

            Сложно противиться Джеи. Она играет аккуратно, Сыльги до последнего не верит в подвох.             Прямолинейность, ромашковый чай и тёплый плед; защита, забота и крепкие объятия. Ещё чуть-чуть, и кажется, будто человека прекрасней быть не может, но маска раскалывается на части и кислота разъедает услужливо подставленные ладони.             Сыльги широко раскрывает глаза, преданной псиной уставившись на трансформацию Джеи. Другая сторона захватывает её, прорывается, разрывает плоть и ухмылка, как острые грани серпа, расплывается по великолепному лицу.             Джеи желает видеть расширенные зрачки Сыльги. Чтобы одержимость въелась в серое вещество, маниакальные мысли захватили сознание. Ей хочеться смешаться с её кровью, запереть в клетке со своих объятий, чтобы организм функционировал лишь благодаря ей.             Она мило улыбается, касается холодными ладонями раскрасневшихся щек Сыльги, и смотрит своими чёрными в карие. В бездонной тьме глаз её разверзнулся ад. Там утопленники истошно кричат, разлагаются трупы, забытые, сломанные игрушки разбросанные повсюду.             Белена уже в внутри Сыльги. Ядовитые ростки терзают внутренности — оплетают лёгкие, скапливаются в трахее, а кожа лопается под напором стеблей, и окровавленные лепестки шлейфом следуют за отравленной обречённой душой.             Ей бы бояться. Попытаться выхаркать бы Джеи из лёгких, порвать нити, связывающие их вместе, порезать себя до кости, выковыривая остатки привязанности, но Сыльги, напротив, сильнее погружается, тонет, захлёбывается в этом мерзко-прекрасном болоте.             Слушает тихий вкрадчивый голос — на октаву ниже обычного, и пропускает момент, как Джеи пальцами впивается в раны, тревожит их, рвёт плоть, проникает глубже, ломает кости и зажимает в руке мешочек, качающий кровь.             Жизнь Сыльги в её руках. Стоить сжать пальцы сильнее и всё. Конец, погибель, смерть.             Но вместо этого Джеи её целует. Холодом обжигает, оставляя после себя волдыри. Сыльги игнорирует изменения в ней, делает вид, что не замечает, и набрасывается взаимными поцелуями-удавками.                   — Хочу сыграть на тебе мелодию, принцесса, — шепчет Джеи, слизывая кровь с прокушенной нижней губы Сыльги, вырывая с неё стон.                   — Я сломанное фортепиано.                   — Тогда я починю тебя, чтобы потом самолично сломать.