Объятия - это про тепло.

Они с Джоном работают бок о бок уже... много лет. Они вдвоём прошли столько всего, что, казалось, их дружба крепче некуда. И так и было. Но почему-то Линч не помнит почти ни единого раза, когда они обнимались. И он сам не понял, когда для него это вдруг стало такой важной проблемой. Ему всегда казалось, что он не тактильный человек. Он никогда не чувствовал надобности в прикосновениях к кому-то или от кого-то. А Джон и подавно. Линч ни разу не видел, чтобы тот с особым удовольствием пожимал людям руки или хлопал по плечу. Он в целом как будто скептически относился к разным касаниям. Наверное, только к Линчу и Лукасу он проявлял большее количество тактильного контакта. Но до обнимашек всё равно не доходило. Да и не то чтобы были какие-то подходящие ситуации. К сожалению. Или к счастью. Хотя, наверное, если вы друзья, то обниматься вам никто не запрещает. А особенно, если у вас есть чувства к вашему другу. Даже если невзаимные. Наверное.

***

Вернувшись из злосчастной психушки, из которой ему еле удалось выбраться, Линчу хотелось только одного: забыть всё произошедшее, как страшный сон. Он практически бездумно бродил по собственному дому, чувствуя, как боль растекалась по телу противными пульсациями. Голова гудела, даже чуть кружилась, и тогда он наконец прекратил ходить по комнатам. Оперевшись на стену у входа в гостиную, он перевел дыхание. Смотреть на себя в зеркало он не решился: точно отпечатывать в памяти свой внешний вид сейчас совсем не хотелось. Он примерно представлял, как выглядит: фингал под одним глазом, опухший второй. Лицо отёкшее, тело исхудавшее. Кожа бледнющая, судя по рукам, а волосы растрепаны. Он чувствовал, как с них сыпется перхоть (или ещё чего похуже) при каждом прикосновении. По всему дому валялись бумажки, мусор, свидетельствующие об отсутствии хозяина жилища. В гостиной, как и в других комнатах, стоял неприятный запах. Поэтому он не особо удивился, увидев вонючий мешок на полу у шкафчиков. Окинув его взглядом, он тихо пробурчал какое-то ругательство себе под нос. Входные двери неожиданно резко распахнулись, и он тут же услышал знакомый голос. — А нам обязательно нужно его свидетельство о рождении? Где посмотреть говоришь? Щас... - Линч наблюдал, как в комнату вошёл Джон с телефоном у уха. Вид у него был нервный. Синяки под глазами, кожа почти такая же бледная, как у самого Егора. Писатель нахмурился и стал рыться в тумбе под телевизором. Не обнаружив нужного документа, он недовольно цокнул и наконец развернулся. Увидев Линча, он замер, едва не выронив телефон из рук. Джон таращился на него, не веря своим глазам. За это время Линч даже успел задуматься о том, что в какой-то степени понимает его: всего в нескольких метрах от тебя стоит твой лучший друг, который, вроде как, пропал несколько дней назад. — Лили... Я п-перезвоню. - выдавил он, быстро нажав на кнопку отбоя. Вместе с вопросами в голове крутились и сомнения. Джон был уверен, что за четыре бессонных ночи его не настигнут галлюцинации. Сейчас, по крайней мере. «Черт, он же ненастоящий, правда?» - пронеслось в мыслях. — Линч..? - тихо позвал он. — Да. - улыбнулся журналист. Если отвечает, значит, галюны в добавок ещё и слуховые. Ну как же так-то, а? Придется ехать к врачу, таблетки какие-нибудь там пить. Но это только после того, как они найдут Линча. Настоящего. — Линч, это... - ладно, ещё одна попытка. — Ну. - мягко, почти ласково подозвал тот. Так, как может только Егор. То есть, это не глюк в его мозгах? В смысле. Да ну. — Поверить не могу...Линч! - сначала неуверенно, словно боясь услышать собственный громкий голос и спугнуть видение, проговорил Джон. Но, увидев слабый кивок, он не задумываясь кинулся на него с объятиями. Журналист опешил. Мозг идентифицировал происходящее медленно, с опозданием. Сначала бока пронзила адская боль. Потом он почувствовал тепло чужого тела, и до сознания наконец дошло, что его обнимают. И не абы кто, а Джон. Однако, рефлекс самосохранения среагировал быстрее: — Джон, у меня, кажется, пару рёбер сломано, давай полегче, приятель... - прокряхтел он. — Но... Как ты... Это... Как ты здесь оказался? - вымолвил Эванс, заикаясь. — Что с тобой? Тебя как будто каток переехал. - разволновался он, оглядывая торс друга, на котором была надета мятая грязная рубашка. И только сейчас Джон увидел состояние друга. Помятое. Мягко говоря. — Да уж... Это были долгие несколько дней... - выдохнул Егор, измученно и одновременно облегчённо улыбнувшись. — Но... Как тебя отпустили? Мы же с Лили!... Мы весь город перерыли!. - продолжал кричать Джон, хватаясь за голову и активно жестикулируя. Слишком много эмоций, слишком много. Облегчение от того, что Линч нашёлся, страх за его состояние, удивление от того, что он смог вернуться сам и нарастающая с каждой минутой злость на того, кто всё это устроил. А за четыре дня прошло много минут. Все эти чувства перегрузили нервную систему, и, в конечном итоге, вылились в слёзы, скопившиеся в уголках глаз. Он наклонил голову, прикрыв лоб рукой. Медленно подошёл к Линчу. А потом вновь потерял контроль над собой, утягивая Егора в крепкие объятия. — Как же я рад тебя видеть... - протянул он, смыкая руки на спине друга. В одну из ночей он правда допустил мысль о том, что может потерять Линча навсегда. Она, как назойливый фон тупой передачи перед сном, оставалась где-то на корке сознания все эти дни. И вот теперь, когда тело близкого находилось в его руках, он наконец выключил звук. — Джон, ребра, ребра! - снова вскрикнул Егор, стараясь высвободиться из таких желанных объятий. Отстраняться не хотелось, но его мысли расходились с требованиями организма, поэтому пришлось. — А, точно, извини. - стушевался он, поспешно отойдя на достаточное расстояние. — Что-то ты слишком нежный сегодня. - усмехнулся Линч, про себя отмечая, что это действительно был первый раз, когда Джон по настоящему обнял его, дважды. По щекам писателя разлился румянец, а сам он попытался напасть в ответ, отведя взгляд. — А вот нечего было пропадать, Линч! Ты хоть знаешь, как я... как мы волновались?! И вообще, если тебе что-то не нравится, я могу вообще к тебе не подходить больше. - конечно, это была чистая ложь, сейчас он бы ни за что не отошёл от Егора ни на шаг. В груди Линча разлилось что-то теплое и приятное. Он снова мягко улыбнулся. — Да ладно, ладно, прости. - посмеялся он, вскидывая руки в примирительном жесте. — И нисколько мне не не нравится, я очень даже не против. Вот сейчас подзаживут мои ребра, хоть до смерти меня заобнимай. - глаза Джона снова посветлели, но затем он нахмурился. — А ну-ка быстро поехали в больницу! - скомандовал он. — Тебе же, так-то, блин, реально медпомощь нужна, идём! - он схватил приятеля за руку, но, вспомнив, отпустил, неловко перемещая свою ладонь на его предплечье. — Я тебя отвезу.

***

Прошло пару дней, Линч остался в больнице на какое-то время, а Джон пока убрался в его доме, выбросил весь мусор, а заодно и избавился от своей бессонницы наконец. Она отпустила, стоило ему принять тот факт, что Линч в относительном порядке, его местоположение известно и ему оказали необходимую помощь. Фраза Егора об его неожиданной тактильности так и засела в голове. Эванс с удивлением обнаружил, что на его памяти это был первый раз, когда они с Линчем полноценно обнялись. Ну как, полноценно. Обнимал только он, а журналист корчился от боли. Блин. Звучит как-то не очень. Поэтому, сразу после того, как Линча выписали, и они вернулись к нему домой, он решил это исправить. — Ого, Джон, ты что, убрался у меня? - вскинув брови протянул Егор. — Да, нравится? Но это одноразовая акция. - самодовольно заявил он. Линч ничего не ответил, останавливаясь около дивана. Их взгляды встретились. На несколько секунд повисла успокаивающая тишина. — Спасибо тебе, дружище. За всё. - произнёс Егор, расплываясь в мягкой улыбке. Джон улыбнулся в ответ и, прежде чем Линч сам успел развести руки в стороны, он в одно мгновение оказался рядом, притягивая друга к себе. — Всегда пожалуйста. - он прикрыл глаза, уткнувшись носом куда-то в чужое плечо. Так тепло, так спокойно им обоим не было уже давно. Таким образом, они вдруг открыли для себя новый способ получения душевного спокойствия.