История моей болезни

~

Лежала в больнице я только 1 раз и то может лет 6-8 назад. Тогда я, будучи маленьким и зашуганным ребенком, не представляла себе как находиться там без мамы или папы. Помню даже как плакала первой ночью, боясь неизвестно чего и желая вернуться домой. Мне повезло, что в палате со мной лежала женщина с ребёнком чуть младше меня, которая прониклась сочувствием ко мне и в ту ночь успокоила, показав, что я не одна. Не помню уже ни сколько я лежала в больнице, ни мелких подробностей, ни лица и имени своей спасительницы, но помню только, что с того дня она всячески помогала мне, буквально став второй мамой. Я помню, что в благодарность за всё то добро, что она сделала для меня, я играла с её дочерью, давая женщине немного отдохнуть. Сейчас мне 16 и ту историю я помню до сих пор. Но это я так, к слову.

~

День 1

~

Сейчас мне предстояло во второй раз в жизни лечь в больницу на обследование. Это был второй раз, когда мне нужно было жить в далеке от дома и без родителей рядом. Сидя в машине с кучей пакетов и тоской в душе, я переписывалась с подругами дабы хоть немного отвлечься от тревожных мыслей. Буквально 3 дня назад шёл снег – подумать только! А сегодня светило солнце и пели птицы как ни в чём не бывало. Апрель (точнее его середина) удивлял меня всё больше и больше. Завернув на уже знакомую парковку, передо мной выросло светло-зеленое с белыми и оранжевыми полосками здание в 6 этажей в высоту. «Региональная больница имени Титова» красовалась надпись у главного входа. Уже внутри меня невольно окутал страх. Больницы всегда вызывали у меня тревогу сколько бы лет мне не было и какими бы красочными не были рисунки мультяшных героев на стенах. Мне кажется, картинки с криво улыбающимися доктором Айболитом или семьёй Барбоскиных только добавляли тревоги в, итак, почти полную чашу страха, спрятанную в глубине души. Подойдя к нужному кабинету, мы с папой принялись ждать своей очереди. Кругом были родители с маленькими детьми (часто орущими), двери кабинетов то открывались, то закрывались, впуская и выпуская пациентов, куда-то спешащих. Мы же никуда не спешили. Сидя на скамейке, читая переписки подруг, которые уже давно находились в школе, и изредка оглядываясь на людей вокруг, я вдруг заметила девушку примерно моего возраста в широкой белой кофте и светлых штанах. Да и сама она, по правде говоря, излучала свет. А во мне не было ничего светлого и даже глаза, которые считаются отражением души, были бледными, тусклыми и выцветшими - в них почти не было жизни, они казались необитаемыми и не походили на другие излучающие счастье глаза. А у неё они светились, жаль только я не смогла их в точности рассмотреть. Девушка стояла и разговаривала о чем-то со своей мамой. Рядом же с ними находились пакеты с вещами. «-Забавно будет – подумала я – если мы будем лежать вместе». Папе вздумалось встать, а я, как преданная собачка, побрела за ним. Ожидание было невыносимым, от чего я со скуки крутилась вокруг отца, пыталась ластиться и тыкала кончиком пальца в его родинки на лице, что-то бормоча. Иногда я кидала взгляд на ту девушку, что теперь стояла в метре – полтора от меня, подмечая новые детали. Наконец вывесили список тех, кто должен был ложиться на госпитализацию. Люди начали толпиться у двери, пытаясь разглядеть свой номер в очереди. Несмотря на то, что мы были четвертыми по списку, ожидание всё так же, как мне показалось, тянулось бесконечно. Наконец, когда нас всё же пригласили в кабинет, и стоило мне переступить порог как я встала в ступор. Там по какой-то причине стоял парень спиной к выходу с поднятой футболкой, оголяя перед вторым врачом торс. Потупив взгляд, хотела было я отойти назад, как почувствовала тычок, говорящий проходить внутрь. Дабы не смущать парня и себя за одно, я прошла и села на койку, отвернувшись в другую сторону и своими короткими волосами закрывая лицо. Не сказать, что такая картина меня радовала – скорее доставляла дискомфорт и желание выпрыгнуть в ближайшее окно, лишь бы не чувствовать вину за принесенные неудобства. Когда второй врач закончила осмотр и вынесла свой вердикт мама с этим мальчиком удалились из кабинета. Выдохнув, я начала осматривать всё вокруг, хотя была в этом помещении чаще, чем-то хотелось бы. От меня не требовалось ничего, кроме присутствия, а потому я просто сидела, слушая диалог папы и врача. Они копались в многочисленных документах и анализах и наконец врач дал нам направление на госпитализацию. Честно, я не верила в происходящее до момента, когда, в другом корпусе здания уже измерив мой рост и вес, мне надели на руку розовый браслет с фамилией, инициалами и непонятным номером (я так и не поняла, для чего он был нужен). Медсестра провела нас до служебного лифта и уже находясь в нём спросила: - Завтра операция? Я чуть не подавилась воздухом от такой резкости. Только приехала, а меня сразу резать хотят... - Нет, мы ложимся на МРТ – ответил ей папа - А, ну тогда ясно. – будничным тоном сказала девушка – Вы уж простите, сюда все на операции ложатся в основном, привычка уже Я ничего не ответила. Да я бы и не успела, так как дверь лифта с грохотом открылась. Пройдя чуть вправо перед нами, предстала белая железная и, как показалось в первый раз, до жути тяжёлая дверь с табличкой «Хирургическое отделение. Вход строго в маске и бахилах». Маски никто не носил, а бахилы мне не понадобились так как ещё внизу меня заставили переобуться в тапочки, которые мама любезно положила мне с собой. С трудом открыв дверь, меня провели к медсестринскому посту, в то время как папе запретили заходить на этаж и пропустили позднее только для заполнения документов. Мне же дали два листа и пока я заполняла их краем уха услышала диалог медсестер: -  12 палата… Ир, постели кровать в 14 пожалуйста! - 14? – отдавая заполненные документы, переспросила я – я же вроде в 12 палате должна лежать - Я тебя к девочкам решила подселить – с улыбкой ответила медсестра Уже взяв вещи и недоверчиво сказав: «Ну ладно», я побрела в сторону нужной палаты. Сейчас, вспоминая этот момент, я безумно благодарна той девушке за то, что всё же подселила меня к ним. Встав напротив палаты с тяжелыми сумками в руках, я осмотрела дверь с непрозрачным окошком и, выдохнув, прошла внутрь. Неловко оглядев палату, я поздоровалась с её жителями и, увидев одну из заправленных в белое постельное бельё кровать, подошла к ней наконец отпуская тяжелые пакеты и рюкзак с вещами. Две девочки, что сидели по разные стороны помещения, весело поприветствовали меня, а одна из них даже подошла ближе. - Как тебя зовут? – спросила подошедшая девушка - Аня, а вас? – наконец взглянув на них, сказала я - Соня, – ответила новая знакомая, протягивая руку, – а ту – указав на сидящую на кровати вторую девушку, пожимая ладонь – Алиса Неловко поприветствовав каждую из них, мы начали узнавать друг друга чуть лучше: кто откуда, сколько кому лет, с какими болячками лежат и сколько уже по времени. Всё ещё скованно себя чувствуя, я сидела на кровати, осматривая палату, в которой мне предстояло неизвестно сколько прожить, параллельно с этим раскладывая вещи в рядом стоящую тумбочку. Прервала наш разговор вошедшая в палату медсестра с точно таким же постельным бельём в руках. - Ещё кого-то подселили? – удивленно спросила одна из моих новых соседок - Ага – не отвлекаясь от застилания ответила девушка И тогда мы замолчали в ожидании ещё одного человека. К слову, ложась в больницу я ужасно боялась попасть в одну палату с мамочками и их детьми, которые будут орать дни и ночи напролёт. Но мои опасения оказались напрасными, когда открылась дверь и внутрь зашла та самая девушка, которую я видела в очереди на госпитализацию. «Забавно» подумала я про себя, вспоминая свою недавнюю мысль там в коридоре. Судьба же, ехидно посмеиваясь, потирала руки, готовя для меня ловушки, в которые я в будущем с радостью нырнула с головой, крича, что я тюленьчик. И мы начали знакомиться снова. Катя, а именно так зовут новую соседку, оказалась крайне общительной, что меня, пугливого интроверта, в начале даже оттолкнуло. Но потом я быстро свыклась с этим, слушая рассказы из её жизни и изредка рассказывая что-то о себе на ту же тему разговора. Настало время обеда и каково было моё удивление, когда еда оказалась довольно вкусной, а не пресной и противной как говорили мне родственники. Ну или может мне просто повезло. За своими новыми знакомыми я ходила, виляя хвостиком (если бы он у меня был) и боясь отстать или встретить на своём пути ещё кого-нибудь. Перед тихим часом девочки предложили сходить в ларёк, что находился на 1 этаже больницы и уже там, в который раз за день удивившись, я оглядела маленькую комнатку, заставленную продуктами. Там было всё, начиная от предметов первой необходимости и заканчивая булочками или свежей выпечкой. Мой выбор, однако, остановился на шоколадке. Кое-как поднявшись на 5 этаж по лестнице и по пути чуть не отбросив коньки, мы успели как раз вовремя к тихому часу. Девочки же легли спать, видимо вымотавшись после всего произошедшего ранее, а я лежала и ждала их пробуждения. Единственный на тот момент минус, который я заметила, заключался в том, что время тянулось бесконечно долго, а заняться было нечем. Но и эта проблема с пробуждением соседок куда-то улетучилась. Вечером мы играли в игру на четверых на планшете Сони, а потом разговаривали, разговаривали, разговаривали… и темы менялись со скоростью света. Мы успели обсудить нашу с Катей первую встречу и она сказала, что я показалась ей очень «любвеобильной», я же ответила, что сразу её выделила из толпы, после мы обсудили недавно вышедший и нашумевший фильм, который мне понравился безумно, и так наши разговоры перешли каким-то образом на тему ориентаций, отношений к таким людям, психологию, одноклассников, друзей, ассоциации имен с друзьями Кати и многое другое, чего сейчас я просто не вспомню. Не заметив, как все оказались вокруг меня сидя на соседней и моей кроватях, я всё так же сидела, обхватив руками колени. В перерыве мы создали общую группу с названием «14 палата», что показалось нам крайне символичным, и заметив ярко-оранжевую луну, прилипли к окну как мухи, фотографируя её и записывая кружочки. Вернувшись на места довольные сделанными фотографиями, мы продолжили разговаривать и дошли до темы глаз. У Сони они были карими, у Алисы голубыми, а у Кати... в тени они казались карими, но включив ближайший свет я увидела зеленые, как освещенный солнцем лес, глаза. Они действительно оказались светлыми. Разговаривали мы после этого недолго, и Соня предложила вместе сходить в туалет. Я согласилась и уже в коридоре, ожидая новую знакомую, я удивлялась атмосфере ночной больницы. Это было действительно пугающе. В коридоре кое-где света не было, кругом была тишина и в какой-то момент эту тишину нарушил звук катящейся каталки. Оглянувшись, я увидела, как несколько медсестер катили мальчика без сознания, видно только с операции. Следом за ними шли встревоженные родители. Моё сердце ухнуло куда-то на 1 этаж, а страх подобрался так близко, что казалось дышал в затылок. Спасла в тот момент меня вышедшая Соня и мы вместе ушли в палату. Несмотря на недавний испуг, уснула я довольно быстро, перед этим побурчав недовольно с сообщения мамы: «Спокойной ночи, Анечка и помни: спишь на новом месте – приснись жених невесте!». Но ничего уже не было в силах испортить этот день.

~

День 2

~

Проснулась я когда на часах было 6:15, застав красивый рассвет и сфотографировав его, я легла спать обратно, правда проснулась снова, но уже в 7 утра от испепеляющего мою ногу солнца. Второй минус, который я (и не только я) нашли с прибывания в больнице это отсутствие каких-либо жалюзи. Палата находилась на солнечной стороне и с утра в ней было невыносимо жарко. Становилось легче только во вторую половину дня, когда солнце переходило на другую сторону больницы, испепеляя теперь соседей напротив. А особенно смешно становилось, когда всем этажом выходили искать единственную в отделе ручку от окна и находили у какого-нибудь забывчивого балбеса, из-за которого пол населения этажа чуть не вымерло. Мои соседки умирали от жары, в то время как я лежала под одеялом и наслаждалась последними свободными минутками до завтрака. После него я снова уснула, потом полежала и опять уснула… ощущала себя после этого, правда, в прямом смысле слова, овощем. Дабы развеяться я и Катя решили сходить в, полюбившийся за столь короткий срок, ларек и впервые в жизни я попробовала латте. Как для человека, пьющего обычный домашний кофе, я осталась в восторге. Спойлер: после того латте я не могу воспринимать кофе, приготовленный дома, как раньше. Потом прошёл обед и после него я вышла к главному входу больницы, чтобы встретить отца. Он передал мне мою любимую игрушку-гуся, по которой я уже очень соскучилась, блокнот для стихов и многие другие мелочи для повседневной жизни. Позже я приняла душ и после него ходила довольная до ужаса. Чистая голова ощущалась так легко, что я чувствовала себя одуванчиком, если не перышком. Девочки даже говорили, что у меня завихрени смешные и волосы закручены забавно. Стоит ли что-то говорить про настроение после этого? Я думаю и так ясно, что я готова была как радужная корова на крылышках скакать по этажу, раскидывая в стороны лепестки роз. Под вечер мы сели играть в монополию. Это было забавно, особенно когда в начале идёшь чуть ли не самым богатым игроком, а в конце сидишь с тремя картами недвижимости и ни копейкой за душой. Однако эта игра быстро надоела, так как длилась она вечно и когда закончилась мы практически все, кроме одной, вышли из неё банкротами. Посередине игры за мной зашла медсестра, дабы поставить в руку катетер. В последний раз мне его ставили тогда в больнице лет 6-8 назад. Стало немного страшно и сидя уже в кабинете с протянутой рукой я спросила, как быстро мне его поставят. Медсестра же походу восприняла это как желание поскорее уйти и продолжить игру, однако на самом деле я просто боялась, что мне станет плохо от накатившей тревоги. Уже встав с койки и сделав пару шагов, я почувствовала эффект «ватных ног» и на самом деле чуть не упала. Весь оставшийся вечер я панически боялась пошевелить рукой, ведь место, на котором был катетер болел, хоть и не сильно, но ощутимо. Кстати, проснувшись утром Катя рассказала про сон, в котором она была беременна от ненавистного одноклассника, в то время как мне приснилось ровным счётом ничего. Видимо это знак и не суждено мне выйти замуж. А может это и к лучшему ведь в наше время найти кого-нибудь нормального ох как не просто... иногда я на полном серьёзе задумываюсь о том, что с девушками проще в этом плане. Они разговорчивее, красивее (если смотреть правде в лицо. Без обид, мальчишки), приятнее внешне, культурнее, отношение у них уважительнее, а главное, что они ведь в полной мере могут заменить парня. Мне, к примеру, мой бывший парень ни разу не подарил цветов даже на день рождения, в то время как от подруг я получила целых два букета. Лучшая подруга купила мне игрушку, другая подруга тоже игрушку, но побольше, третья браслеты и кружку, четвертая украшения, а пятая фигурку и шоколад. А эта ошибка моего сердца не сделал ровным счетом ничего. Даже не поздравил вовремя… С соседками по комнате у нас были полностью доверительные отношения, то есть я могла отдать одной из них телефон и уйти мыться с полной уверенностью в том, что она никуда не зайдет и ничего не напишет, а вернувшись в палату обнаружить его у себя на тумбочке. Странно так, учитывая, что Кате я доверила даже свою галерею, в которой у меня столько своих фотографий, которых я ни то, что бы выложить не смогла – я даже сама на них смотреть не всегда хочу, чувствуя стыд за подобное, а иногда и вовсе забывая про существование подобных снимков. Как-то раз я оставила галерею включённой, отдала телефон Кате и сказала, что она может посмотреть если хочет, в то время как я (не помню, для чего уже) вышла из палаты. Но вернувшись, мне не сказали на удивление ничего, что могло бы пошатнуть мою и без того шаткую самооценку, даже наоборот стало тепло на душе от слов, что я выгляжу красиво и даже глаза на одной из фотографий, которые мне казались до жути странными и нелепыми Кате понравились. Мы часто могли сидеть вечерами и показывать снимки с нашими питомцами, одноклассников, людей что нам нравились когда-то и многое подобное.

~

День 3

~

К ранним подъёмам как будто бы пора было привыкнуть. Но сегодня это было не солнце, отчаянно пытавшееся достать до меня, а дети, то ли старающиеся привлечь к себе внимание то ли просто крича от «плохого» настроения. Разбудив весь этаж своим ором, мамочка с мальчиком спокойно ушли в палату, оставив меня возмущаться, всё так же лёжа на кровати, о несправедливости жизни сей. «Дети - цветы жизни – вспомнила я цитату из мультика, тут же добавляя вторую часть – на моей могиле». Но ничего уже нельзя было сделать. Заснуть не получалось, а потому я просто лежала с открытыми глазами. Медсестра зашла в палату, протягивая мне в руки пищащий градусник и напоминая, что перед МРТ мне есть нельзя. Про время процедуры она ничего не сказала, а потому мне пришлось просто ждать. На завтрак я не пошла и, честно говоря, чувствовала себя превосходно. Я обожаю не есть по возможности, ведь тогда я чувствовала себя легко и свободно. На обед я так же отказалась идти, ведь ждала своей очереди и знала, что забрать меня должны примерно через час-полтора. Заходящие в палату медсестры сочувствующе смотрели на меня, называя «бедненькой» и говоря, что я мучаюсь. На деле же я была всем полностью довольна и с радостью бы продолжила такую голодовку, если бы знала, что мне это ничем плохим для здоровья не обернётся. От скуки я начала смотреть разные видео и после 4-го поняла, что мне даже это надоело. Разговаривала с Катей, у которой мрт было вчера, спрашивала, как проходит оно и так далее, лишь бы хоть как-то отвлечься. Я не боялась, ведь просто не знала, чего мне ожидать, а следовательно, и причин для паники пока не наблюдалось. Наконец я услышала долгожданное: «Кто на мрт?». Я подняла руку, а медсестра сказала взять мне с собой одеяло (которое, к слову, мне не пригодилось) и я, схватив одеяло, на котором был пододеяльник с феями винкс, довольная собой пошла с ним по всей больнице, гордо неся его перед собой. На 1 этаже, встретившись с папой, который с 10-ти утра ждал в очереди на мрт, я присела на скамейку, начиная диалог ни о чём. И вот настал тот самый момент. Меня позвали в кабинет. Там что-то стучало, пыхтело, издавало множество непонятных звуков. Позднее они даже начали меня забавлять. Легла на кушетку, она куда-то поехала и тогда началось то, чего я совсем от себя не ожидала. В первые минуты мне казалось всё забавным: и место, в котором я была, то, как это выглядело со стороны и звуки, напоминающие непонятно какой бит. То ощущение я даже сравнила с ощущением нахождения в гробу, настолько там было тесно. Послушно выполняя указы, а именно дышать-не дышать, я начала потихоньку ловить паничку и паранойю. Белый купол надо мной уже не казался смешным, а плыл и покрывался темными пятнами. Звуки ударов и пыхтения стали чуть тише, а кушетка из-за периодического движения взад-вперед начала создавать постоянное ощущение движения, только вот на деле же она стояла неподвижно. Дышать стало чуть тяжелее чем обычно и после очередного указания «не дышать» я думала не протяну без воздуха ещё хотя бы секунды. Послышался звук открытия двери. Я почти выдохнула, думая, что мои страдания закончились, но это оказалась медсестра, которая схватила меня за руку, резко и не совсем аккуратно вводя мне в катетер вещество, о котором я думала, что все забыли. Было больно, но благодаря этому я чутка отвлеклась от происходящего вокруг. Медсестра удалилась, рука неприятно ныла, а ощущения, что были до этого, вернулись. Не знаю, сколько ещё я так пролежала, но выйти оттуда была безусловно рада. Вернувшись в родную палату номер 14, я обнаружила у себя на столе пасху. К одной из соседок приехали родители и передали на всех угощения. Наверное, съесть её в первую очередь стало моей ошибкой, ведь тесто тяжелое, а я не ела уже как день (если считать со вчерашнего вечера) и потому меня начало тошнить. Слабенько, но весьма ощутимо, из-за чего несколько последующих дней я всё ещё не могла нормально смотреть на еду, а родственники, как назло, привозили её всё больше и больше. Единственное, что меня обрадовало после всего это то, что мне сняли надоедливый катетер. К слову, после того случая, когда во время мрт медсестра не очень осторожно ввела мне какое-то вещество, на бинтах я заметила кровь. Понятно почему рука ныла. Оставшийся вечер мы провели как обычно за разговорами заплетая Алисе и Соне на их длинных волосах косички, но одно очень огорчило – одна из соседок завтра уезжала домой. А потому мы старались как можно больше времени провести вместе.

~

День 4

~

И снова утро. И снова ранний подъем. То, что отличало это утро от других – странное ощущение, будто я нахожусь тут уже целую вечность. Окружающие меня люди стали родными до безумия, к их присутствию я привыкла настолько, что уже не представляла себе жизни без них, а в особенности без Кати. Как же я буду жить вне стен этой больницы без её рассказов, шуток, да даже без её присутствия рядом. Я не представляла себе, как вернуться в школу, как вернуться к друзьям, что делать в будущем. У меня не было вообще мыслей по поводу будущего – я жила здесь и сейчас, а сейчас я была с Катей, и она была со мной в одной палате, с растрепанными волосами, в пижамной одежде, штанины которой были закатаны и закреплены булавками, веселая, грустная, задумчивая, разговаривающая с подругой или сестрой по телефону или молчаливая, но она была здесь, она была рядом. Так близко, что я, сделав шагов 5 могла с легкостью дойти до её кровати. Наверное, уже в этот день ко мне начало приходить осознание того, что уезжать отсюда мне будет крайне тяжело и эту палату с этими людьми я не смогу забыть совсем никак. И я сделала запись в тетради в надежде, что когда-нибудь я напишу про это историю, но я поняла лишь одно: приступить к написанию полноценной работы я не смогу до тех пор, пока не буду знать, чем всё закончится. А для этого мне нужно было дождаться выписки. Я не хотела, чтобы когда-нибудь моя поездка в больницу закончилась. Мне казалось, что это навсегда и что я всегда тут была, а о жизни вне больницы мне было ужасно грустно думать. Я считала это место своим домом, ведь здесь меня приняли так тепло и радостно, как не принимали давно и нигде. Я с тоской думала о школе, о том, как мне придётся догонять программу, об предстоящих экзаменах, выпускном, одноклассниках, которые сейчас мне казались настолько мерзкими, что возвращение назад просто не представлялось возможным, об друзьях, которым я начала писать и отвечать реже, часто либо зависая с тик токе, либо общаясь с соседками по палате. И мне было понятно, что больницу я никогда и ни за что на свете не смогу вытравить из своего сердца – оно отныне принадлежало не мне даже, а им. Тогда меня начали посещать мысли о возможной симпатии к девушке и эти мысли меня до жути пугали, но в то же время доставляли радость. А Катя это не меньше, чем радость. И я понимала, что больше всех скучать буду именно за ней. В 12 часов дня Алиса уехала. Мы долго обнимались и совсем не хотели её отпускать. После того, как она ушла в палате показалось как-то пусто и слишком тихо. Все мы уже по ней очень сильно скучали. Вечером меня девочки уговорили сделать их в гаче (я раньше увлекалась подобным, но забросила несколько месяцев назад) и отнеслась я к этой просьбе со всей серьёзностью. Соню сделала довольно быстро, подбирая вещи, цвета и аксессуары без всяких проблем. С Катей же было посложнее. Хотелось передать то, какой я её вижу: мягкие округлые черты лица, красивые зелёно-карие глаза, мягкая улыбка, зачёсанные в хвост волосы, круглые очки, свет, исходящий от неё. Но у меня не получалось. Наверное, раза четыре я переделывала её волосы, раз пять пыталась подобрать нужный оттенок глаз, долго выбирала подходящее ожерелье в виде камушка и пыталась вспомнить, на какой руке она носит черный браслет. Когда я наконец была удовлетворена результатом то скинула фотографии в общую группу. Чуть погодя девочки заметили их, и Катя протянула своё любимое: «ты ж моя буся». Но приятнее всего было заметить то, с какой внимательностью она рассматривала себя, только в мультяшном стиле. После этого мы долго общались, раскрыли друг другу те тайны, которые не могли доверить фактически никому, а я поделилась своим страхом походов к психологу. Хоть я и была у него всего 1 раз, но и этого раза мне хватило, чтобы почувствовать себя униженной и самым ужасным человеком. Если коротко, то после похода к психологу моё моральное состояние ни то, чтобы улучшилось, а скорее ухудшилось в разы. А потому, я считала себя неправильной и слишком навязчивой, но девочки, за что им спасибо огромное, начали утверждать, что это не так и им жаль, что всё так получилось. Я же тихо поблагодарила их, принимая самые крепкие в моей жизни объятия. С того момента я поняла, что слишком сильно люблю объятия и как же мне их все эти годы не хватало. И, казалось бы, всё идет к логическому завершению дня, если бы не стук за стеной. Мы решили постучать тоже. На это последовало ещё одна партия стуков, а потом она не прекращалась вплоть до поздней ночи. Это казалось забавным, учитывая, что за стеной была палата с мальчиками совсем разного, как оказалось потом, возраста, но на утро, когда стуки не прекратились, это начало немного раздражать.

~ День 5

~

Помимо ударов я проснулась ещё и от приснившегося кошмара. Обнаружив ранним утром своё одеяло с феечками и любимого гуся на полу, а простынь скомканную у ног, я начала приводить всё в порядок. О своём кошмаре я конечно же сразу рассказала подругам, дабы не забыть его в будущем. Думаю и тут его стоит упомянуть. Началось всё с разговора с бывшим парнем, воспоминания о котором вызывают у меня очень смешанные чувства. Я всё ещё горела по отношению к нему, но в то же время понимала, что это совсем не мой человек. А сон с ним был для меня толчком к тому, чтобы начать загоняться или скучать по воспоминаниям, от которых сейчас не осталось ни следа. Но к моему счастью (и я действительно была рада, что это закончилось несмотря на то, что было дальше) мозг резко переключил меня на кошмар. Там была школа, одноклассники и одноклассницы и безумный биолог. Да, действительно безумный. Он даже выглядел сумасшедшим. То с каким интересом он рассказывал мне и моему классу про противные вещи, которые планировал с нами сделать, вызвало у меня отвращение. И я сбежала. Не помню, как, но бежала я долго и на улице шёл снег, а потом и дождь. К слову, вторая часть кошмара меня не сильно то и испугала по сравнению с первой. На это моя подруга поделилась своим более пугающим сном, в котором я, по её словам, бледная внезапно появилась между ней и ещё одной подругой якобы «попрощаться» перед операцией. Мой кошмар оказался ничем по сравнению с этим. Выйдя в коридор растрепанная и недовольная, я направилась в туалет. По пути мне встретилась женщина с ребенком, и она сказала своему чаду с улыбкой, глядя на меня: «смотри какая девочка идет». По ощущениям же я себя не могла отнести даже к человеку. Обезьяноподобная масса на ножках с гнездом на голове вместо волос. И после того, как меня назвали «своей радостью» я, как в диснеевских мультфильмах, превратилась из мохнатого чудовища в прекрасного принца (в данном случае принцессу вообще, но этот момент мы опустим). Официально утро было спасено. Уже в сидя в палате я и со своими соседками поделилась кошмаром, ибо до завтрака делать было абсолютно нечего. Стучались в стену к нам до сих пор, однако в какой-то момент мальчики перешли на дверь. Это продолжалось вплоть до вечера, что знатно нас начало бесить. Мы пытались игнорировать их, но получалось у нас это с трудом. Я шутила про их тупые подкаты, мол, что за поколение пошло, мужики ни шагу первыми не сделают, только долбиться и умеют. В глубине души же я боялась, что Катя переключится на них и… забудет обо мне. Её внимание мне было дороже всего на свете, а потому я пыталась находиться с ней на одной волне и не показывать своей тревоги. За себя я тоже боялась ведь, что бы я не говорила, но контактировать с мужским полом было для меня большим стрессом. Совсем недавно я переживала расставание с человеком, которого считала ближе всех, а потому другие особи мужского пола доверия у меня не вызывали. Весь последующий день мы просто разговаривали, пытаясь отвлечься от назойливых соседей. Обсуждали темы пирсинга, после чего мне до сих пор хочется подобное попробовать, крашенных волос, и многое другое. Уже поздним вечером в какой-то момент я заметила в окне огонёк, который… полетел??? - Ну и так вот я короче… полетело… – показывая в окно и не закончив свою мысль, сказала я. Катя и Соня же в начале не поняли про что я, думая, что я действительно полетела, сидя рядом и смотря на меня, но когда они тоже посмотрели в окно, то всех нас охватил испуг. Что это? Сигнальная ракета или ещё чего похуже, не дай бог? Немного поволновавшись и подумав, что это могло бы быть, мы успокоились, всё так же продолжая наши разговоры. И, честно, я оказывается очень сильно люблю разговаривать. На любую тему, единственное что не со всеми людьми. А с Катей я хотела говорить вечно.

~

День 6

~

И снова стук по стене. На этот раз только в добавок к стуку слышны были и их разговоры, которые, казалось, слышно было не только у нас, но и на всём этаже. Но даже это не так сильно добило меня, как новое упоминание о бывшем. Аватарка с его лицом на аккаунте моей знакомой вызвали у меня не то, чтобы дрожь по всему телу, скорее ощущение опустошенности и отчаянья. Жгучая ревность (хоть я давно уже не имела на неё права) или скорее обида разлилась у меня по телу, полностью заменяя кровь. Во мне не осталось уже ничего, кроме пустоты. Почему...? Решив, всё же спросить, что произошло мне сказали, что это фото с недавнего видеозвонка. И тогда знакомая узнала про наше расставание. Она удалила аватарку, но неприятное переливающееся вещество «обида» всё ещё плескалось в сердце. Но меня в очередной раз спасли от загонов девочки, предложив написать язык перестукиваний. Окончательно забив на бывшего, я начала так же, как и остальные придумывать слова и фразы для общения. К примеру, 3 стука означало «привет», 1 длинный и затем 2 коротких стука значили «как дела?». Но то, что мы использовали в будущем чаще всего это 1 стук кулаком в стену. Если сказать без мата, то это значило «отстань», а там уже сами понимаете истинный смысл этого удара. Листок с фразами и их применением Соня красиво оформила. Нести же его предстояло мне. Было страшно ведь, боже, я? к парням идти в палату? Да ни за что! Но меня попросила Катя и тогда я, скрепя сердцем, якобы проходя мимо их обители, подкинула сложенный вчетверо листок в щель под дверью и улетела в родненькую палату как в жопу ужаленная. Ждали ответа мы долго, но эти «обезьяны», как любила их называть я, предположительно даже не нашли весточку (ну или букв не разобрали, кто их, макака подобных, знает). Спустя какое-то время мы обнаружили нашу же записку, только теперь у нас под дверью. Мы, радостные, что дождались обратной связи, думали, что они дописали пару новых фраз, как мы и просили их в конце записки, но там было единственное «Вот это вы гении». Походу это была единственная фраза, которую они выучили за последние пару лет. Эволюция дала сбой и в итоге вышло это чудо. Спустя какое-то время мы обнаружили ещё одну маленькую бумажку, но на этот раз на ней был только юзернейм. Написала первой Катя. Спросила кто это, но «мистер анонимность», как он представился, не стал раскрывать сразу все карты в том числе и свою личность. Потом написала и Соня. Не помню уже зачем, но они обе писали одному человеку, просто общаясь с ним. Я же писать не стала. Ещё чего, обойдутся. Девочки весь день общались с «мистер анонимностью» и пытались в столовой с ними даже заговорить, но всё бестолку. Походу не я одна пугалась людей и остерегалась всякого контакта с ними. Между тем мы с девочками гадали, кто же это может быть. В начале подозрения пали на одного бледного светловолосого парня, которого я называла в последствии «вампиром». Даже доказательства были, что это он. Но мы ошибались. Под вечер, когда нам стало уж очень скучно, мы решили пойти и познакомиться с ними, чтобы на этот раз никто из представителей мужского пола не сбежал. Выследили, чтобы все особи сидели на скамейке, что была как раз возле их палаты и начали придумывать план по захвату их доверия. Отыскали самую дешёвую шоколадку, что имелась у нас в арсенале, вложили в неё рисуночек от Сони со средним пальцем, который она срисовывала с Кати и это выглядело действительно уморительно и, собравшись с силами мы пошли в наступление. Точнее почему-то снова я, но дабы показать своё превосходство я пошла к ним, укутавшись в одеяло с феями винкс и спрятав шоколадку за неё. Проследив, чтобы никого из медсестер не было мы выдвинулись к нашей цели. Глаза их представили, когда к ним подошла девушка, укутанная в розовое одеяло и со словами «кс-кс-кс» протянула шоколадку дрожащей рукой? А мне и представлять не нужно. Я в тот момент готова была умереть на месте, лишь бы не помнить этого всего. Неловко удалившись и положив одеяло на положенное место, я вернулась, скрещивая руки перед собой и начиная разговор. Обезьяноподобные на контакт не шли и мы, как опытные кинологи, пытались вытянуть их них хоть что-то. В итоге проходящая мимо мамочка с прелестной девочкой на руках наконец дала понять менам, что так дела не делаются и что не мы их добиваться должны, а они нас. С Наташей, что за нас заступилась, мы хорошо разговорились. Она оказалась забавной женщиной несмотря на то, что имела уже двух детей. Милейшая Есения (дочка её) удивлённо смотрела на нас, бегала по коридору, что-то бормоча, а потом и вовсе обнимая каждую из нас. Мы умилялись с неё, сидя на корточках, в то время как мальчики, которых мы променяли на маленькое чудо, «типа» безучастно залипали в телефон. К слову оказалось, что один из них одноклассник моей младшей сестры, во что я в начале даже не поверила. Мы сидели с девочкой до тех пор, пока медсестры не начали разгонять нас по палатам. Мы пожелали всем спокойной ночи, а сами уже в палате включили на фон гача-фильм с озвучкой и начали заполнять алмазную мозаику, которую привезли не так давно родители Сони. Обиженные мальчики писали нам, а мы же в свою очередь в шутку приглашали их к себе в палату, чтобы вместе продолжить смотреть фильм. Они отказались, а мы продолжили заполнять мозаику, комментируя моменты из видео. Когда пора было ложиться спать соседки выключили свет и легли, начиная засыпать. Я же услышала, как мальчики снова начали стучаться. Отыскав бумажку с контактом «мистера анонимности», которым оказался совсем не вампиреныш Вова, а дылда с 180-ти сантиметровым ростом и басистым голосом как у сорокалетнего мужика Артём, я написала ему, попросив больше не стучать. И в правду, больше не стучали. Правда в полночь последовал такой грохот, что я думала упал кто. На деле же эти гении перевернули борщ да так, что слышно было на пол больницы.

~

День 7

~

Это утро действительно можно было бы назвать хорошим, если бы я не увидела в общей группе (которую мы создали не так давно) кружок от Артема, в котором видно было, как священник идет по этажу, раздавая всем пасхи (в этот день как раз таки была пасха). И всё бы ничего, если бы этот священник не пугал меня до чертиков. Незадолго до того, как лечь в больницу моя очень верующая крёстная повела меня в церковь при больнице на исповедь. Там меня смутило то, как этот мужчина смотрел на меня, как говорил, обращался. Даже номер свой дать пытался, но я крайне любезно отказала. И теперь, когда этот человек зашёл к нам в палату то смотрел он исключительно на меня несмотря на то, что в палате были Соня и Катя. И говорил всё он, глядя мне в глаза. Девочкам я, конечно же, поведала эту историю, а потому они не удивились, когда я нервно выдохнула после выхода за дверь мужчины. Ещё вчера девочки между делом пытались добиться расположения медсестры и её разрешения выйти на улицу, однако медсестра стояла на своём и не шла на мирные переговоры. Сегодня же у нас была уже другая медсестра, которая прониклась сочувствием к нам и в итоге согласилась отпустить, но только на 20 минут. Довольные девочки пошли в палату за обувью, а у меня её не было, из-за чего пришлось поверх шлёпок надеть бахилы. Но, сразу скажу, что оно того стоило. Спустя неделю, проведённую в стенах больницы без возможности выйти, даже 20 минут на улице в компании соседок показались райскими. Тепло, солнце, растения, птицы, бабочки, трава, цветы – всё ощущалось в тот момент слишком остро и тронуло меня до глубины души. Поставив телефон на корень одной из ив, Катя начала запись видео. Мы неловко помахали в экран, а пока Соня и Катя что-то обсуждали я нашла и сорвала один из многочисленных одуванчиков, в последствии садясь на одно колено перед экраном как бы «даря» его зрителю. После этого девушка подняла телефон, снимая себя, а потом переводя его на меня как раз в тот момент, когда я заплетала цветок в волосы. «- А это Анька и она классная. – сказала Катя, а заметив цветок в моих волосах добавила, – О, ты такая бууусинка» - закончила она как обычно растягивая букву «у» в знак умиления. Я неловко закрыла руками лицо дабы скрыть улыбку, которая невольно так и напрашивалась растянуться на пол лица, и быстро замотала головой в стороны, показывая этим, мол: «не правда!...». Но мне всё равно в глубине души было очень приятно слышать подобное в свой адрес. Не часто я получала комплименты или слышала милые прозвища из-за чего и реагировала на них скованно. Вторую часть прогулки мы провели, гуляя по тропинкам и фотографируя тюльпаны, что были посажены у второго входа в больницу. Завидев красивый цветущий белыми цветами куст, мы и его решили запечатлеть. Соня же, пока мы с Катей не видели того, фотографировала нас вместе и по отдельности. Позднее, когда я заметила это, то попросила отправить получившиеся фотографии мне лично, а уже потом, рассматривая одну из них, на которой Катя получилась особенно хорошо, я и не заметила, как сохранила эту фотографию себе. Но это было уже в больнице, а пока мы были на улице произошло ещё кое-что. Возвращаясь, мы заметили коробку, в которой билась о прозрачные стенки бабочка. Не завидев никого в паре метрах от скамейки с коробкой, мы думали, что же делать. Пройти мимо казалось неправильным и тогда Катя принялась открывать упаковку. Стоящие в далеке бабушка и мамочка в моменте оказались рядом, начав отчитывать нас. - Ребёнок расстроится! – говорила мамаша, отгоняя нас Где было её ненаглядное чудо мы так и не поняли, ибо ребенку, походу, никакого дела не было до бабочки. - Плохо трогать чужое! – возникала бабулька - Бабочка же умрет так – отстаивала свою позицию Катя. Соня её поддерживала, но в конечном итоге дамы удалились с коробкой в руках и напоследок выкинув обиженно-возмущенное: - Ага! Снимайте нас! Фиксируйте! Но телефоны мы просто держали в руках за неимением карманов. Уходили немного подавленные, а Катя ещё какое-то время возмущалась, ведь это по праву жестокое отношение с животными. Я полностью разделяла её негодование, но ничего сделать не могла. По возвращению в палату Катя отправила в группу видео с прогулки, и я на тихом часу пересматривала его так часто, что в скором времени могла бы пересказать всё происходящее и все наши реплики. Правда пересматривала чаще всего я тот момент, когда девушка повернула на меня камеру и назвала таким приятным и согревающим душу «бусинка». Пока Катя спала я сделала ей подарок в телеграмме и с трепетом ждала её реакции после пробуждения. Мои подруги же в шутку обсуждали то, с каким теплом я говорила о больнице, а в частности о Кате: Прокат Чё, Аня, ты уже присмотрела себе кого-то в больнице? Сафик Да, у неё там уже гарем Прокат Капец, она похоже не собирается оттуда возвращаться На подобное я никак не отреагировала. К слову Катя, увидев такой небольшой сюрприз от меня была очень рада и даже одарила своими самыми теплыми и приятными объятиями. Позднее ко мне пришёл дядя с двоюродным братом, принеся сок в стеклянной бутылке. Поговорив с ними час об экзаменах и лучших местах для списывания, я вернулась в палату. Пытаясь открыть злосчастную бутылку и исцарапав все руки, я уже было сдалась, как вспомнила про существование мужского пола за стеной. Хоть где-то они пригодятся. Пожаловавшись Артёму на несправедливость жизни сей и, невозможность открыть сию бутылку (кто сок в стеклянных бутылках вообще делает???) я увидела предложение о помощи. Это меня конечно смутило жутко, хоть я и понимала, что выбора другого у меня не остается. Выйдя в коридор и встретив парня, я протянула ему сок. Артём же скрылся за дверью своей пятнадцатой палаты. Я начала уже было думать, что он пошутил насчет помощи и больше с палаты не выйдет, даже пожалеть успела, что доверилась мену, ведь все они «мужики» одинаковые, как прервала мой тревожный поток мыслей открывшаяся дверь. Артём молча протянул мне бутылку, а я так же молча поблагодарила его, спеша в родненькую палату. В переписке продублировав благодарность я сказала, что выйду к нему ещё раз чуть позже, ведь на столе стояла ещё одна такая же, но уже с другим вкусом, бутылка с соком. Вечером же мы решили поиграть в мафию. Самой настольной игры с правилами и картами у нас не было, а потому мы решили сделать её самостоятельно: вырезали бумажки, написали роли, скомкали и сложили их в Сонину кепку, чтобы потом поочередно вытаскивать их. Ведущим был одноклассник моей младшей сестры – забавный паренёк Глеб. В столовую идти мы не рискнули, а для игры в коридоре было слишком поздно и поэтому нам показалась гениальной идея пригласить мальчиков к себе в палату. Может так и было нельзя, но мы честно и почти добросовестно играли в мафию. Шедевро-ведущий пару раз ложал и выходило так, что я, будучи путаной, в конечном итоге приходила сама к себе ночью. Но даже так это выходило довольно забавно. Разрушила нашу идиллию влетевшая в палату медсестра, которая выгнала всех мальчиков и сказала нам ложиться спать (чего мы делать, естественно, не собирались, ведь на часах было всего лишь 9 вечера). Как итог весь оставшийся вечер мы с Катей собирали Сонину алмазную мозаику под песни из моего плейлиста, пока хозяйка этого чуда смотрела стрим какого-то блогера. В процессе мы иногда переговаривались, а иногда подпевали строчки из знакомых или любимых нами песен, что создавало особую атмосферу тепла и уюта. С каждым днём я всё сильнее и сильнее не хотела уезжать. С каждым днём я лишь крепче привязывалась к ним. С наступлением каждого нового дня мысль о разлуке становилась всё более невыносимой.

~

День 8

~

Этот день почти ничем не отличался от других: я, как и каждый проведённый в больнице день, сходила с утра в любимый ларёк, купив себе стаканчик латте с двумя ложками сахара (продавцы ещё удивлялись вечно, как я жива оставалась после такого количества сахара, ведь заедала я всё это чудо шоколадкой, а то и не одной), помыла голову, а идя по коридору с феном удивила медбрата, ибо он был не обычный, привычный нам всем, а с расчёской. Потом сидела и учила заданный ещё на прошлую неделю текст по английскому языку, хотя, находясь в больнице делать что-то из уроков не хотелось от слова совсем. Единственное, что взбодрило меня с утра похлеще кофе это известие об операции. И не моей даже – за себя я бы вовсе не переживала, а Катиной. Мой же результат МРТ даже не был известен, и я не знала, когда его получу. Катя была рада ведь, эй, её учения закончатся. Чем быстрее начнут – тем быстрее закончат. Я её радость разделяла лишь на половину. Зная и разделяя её паническую боязнь иголок, крови и подобного, я честно переживала за девушку. Я вообще сама по себе очень переживательная и в скором времени вы поймёте степень моей тревожности, а сейчас я старалась не думать об этом, занимая себя разговорами с родителями, что приехали меня навестить, болтовнёй с подружкой, что шла домой со школы и в трубку ныла мне про то, как ей скучно без меня, а позже и новой настольной игрой, что привезли родители по моей просьбе. Вечером мы собрались снова играть все вместе в мафию, но уже с карточками, правилами и даже маски для сна были в комплекте, правда ими пользоваться мы не стали, ибо они шелестели и ночью сразу было ясно кто есть кто. Играть мы позвали и Наташу, что первые раунды даже была ведущей. На этот раз, спросив разрешения пустить мальчиков в палату, медбрат сказал, что лучше пойти в столовую. Никто против не был. Сев за отдалённый столик и доставив по стулу по обе стороны от стола, мы начали игру. Это было действительно смешно, ведь мафия раза, может, 4 выпадала одному и тому же человеку. Каждую ночь, закрывая глаза, мы слышали шлепки сидящих рядом парней, что били друг друга до тех пор, пока городу не пора было просыпаться. - Хватит друг другу наяривать – не выдержав третьей ночи подряд с такими красочными звуками, выдала я, вызывая смех у сидящих за столом. После ведущим была Соня, а Наташа села за ряд напротив меня, всё так же держа Есению на руках. Та брыкалась, кувыркалась, лезла, но девушка крепко держала своё чадо. Тех двоих, а именно Вову и Артёма, что наяривали друг другу каждую ночь мы в конечном итоге рассадили. Теперь 180-ти сантиметровая шпала сидела со мной рядом. Роли раздали. Ночь наступила. Проснулась мафия: я и Артём. При виде друг друга мы почему-то подавились смешком, чуть не выдав себя с потрохами. Посте проснулся и доктор, а потом и шериф, путана. После знакомства с ведущим город проснулся. Все делали свои догадки, а я молилась, чтобы никто не заметил ночного смешка. Город заснул. Первая ночь, в которую город потеряет одного своего мирного жителя. По указу ведущего мафия проснулась. Я тихонько показала на Глеба, Артём показал тоже на него (как показалось мне в начале). На утро Соня сообщила прискорбную для меня новость – меня убили. Парень был главой мафии и в правилах было указано, что глава может избавиться от одного из мафиози. Я подавилась возмущением, но карту свою не раскрыла вплоть до завершения игры. Сидела обиженная на Артёма, но не сказала и слова. В конечном итоге его раскрыли и повесили. По окончанию игры все недоумевали, как так, ведь думали, что вторая мафия по-прежнему была среди них, на что я положила на стол свою карту, раскрывая роль. Теперь у меня было полное право ругаться на парня, иногда давая тому подзатыльники. Что примечательно, но практически всю роль я наблюдала то, как Катя на меня смотрит. В глаза. До сих пор помню этот взгляд. Каждое утро я встречалась с её глазами и смотрела в ответ. По ним я часто читала и понимала, что она мирный житель, а один раз я даже смогла увидеть в них её роль и в последствии это действительно оказалось так. Не знаю, походу у меня действительно паранойя или я просто сумасшедшая, но видя их мне почему-то становилось ясно всё. И какая у неё роль, и планы, и мысли и то, что без этих глаз я просто сойду с ума и не доживу до утра. Всё бы на свете отдала и продала, лишь бы она сейчас была рядом. Где-то к 10-ти часам вечера медбрат встревоженно начал бегать по этажу, а когда мы спросили у него что случилось, то он ответил, что сейчас будет операция. Катя напряглась, а я, заметив это, напряглась вдвойне. Мафию мы отложили, так как то Соне позвонили, то Наташе уже пора было укладывать мелкую спать, то кто-то просто ушёл делать себе чай. Мальчики пугали Катю, мол: страшно будет, скальпель в тебе забудут, наушник в тебе оставят и будешь ходить как колонка. Девушка, хоть и старалась не подавать виду, но начала переживать ещё сильнее. Я же пыталась, во-первых, заткнуть этих идиотов, а во-вторых, просила Катю их не слушать. Трое на одного и против одного всё же были сильнее. Ну вот пришёл медбрат и сказал, что пора расходиться по палатам. Катя же у него отчаянно пыталась узнать, проснётся ли она завтра от наркоза и всё ли пройдёт нормально, на что получила поддерживающее: «Всё будет хорошо». Пока все легли спать я переписывалась с Артёмом. В последний день мы подолгу общались и оказалось, что у нас много общего. Незадолго до игры он рассказал мне, что у него проблемы с сердцем и есть шанс «мгновенной смерти». Тогда я не придала этому сильно большого значения, сочувствуя парню. На часах было где-то 11 вечера и всё бы ничего, если бы в процессе диалога Артём не замолчал. Резко и без предупреждения. В начале я подумала, что он отошёл куда-то, но не появившись в сети ни через 10 минут, ни через 30, меня начала накрывать паника. Я писала, писала, писала ему, надеясь в скором времени получить ответ. Но всё было без толку. Вспомнился тот самый разговор про его проблемное сердце и тогда меня охватил ужас. Выйдя в туалет, я обнаружила, что один из ближайших был занят (как мне показалось, ведь стучать и дергать ручку я не хотела, дабы не разбудить медбрата, что мирно сопел на медсестринском посту), а потому я пошла в другие два. Они оказались свободными. Уже в палате я чуть-чуть успокоилась от мысли, что он может быть там, но не дождавшись ответа даже через час меня накрыла ужасная паничка. Время давно перевалило за полночь и грозилось пересечь отметку в час ночи, а я всё так же лежала в кровати не в силах уснуть. На звонки Артём не отвечал, и я уже начала надеяться, чтобы в том туалете он действительно не был. Тошнило от представления, что он мог лежать там на холодном кафеле без сознания и пульса, а я никак не могла ему помочь. И тогда его смерть будет на моей совести. Почему же смерть сразу? Не знаю. Казалось просто неправильным уснуть сейчас спокойным сном, не убедившись, что с ним всё хорошо. И тогда я в 1:30 ночи снова пошла к ближайшему туалету. Тапочки неприятно скрипели, а мне оставалось молиться, чтобы медбрат не проснулся. Все эти выходы в пустой и темный коридор больницы пугали меня ужасно, но я шла, дабы убедиться, что все мои панические мысли не больше, чем приступ тревоги. И тогда мне действительно показалось, что у меня была паническая атака. Поделиться ни с кем своим страхом я не могла, ведь все нормальные люди давно спали. Так хотелось подойти к кровати Кати, опуститься перед ней на колени и расплакаться, повторяя, что мне страшно и прося помощи. Но я снова стояла напротив того самого туалета. Сердце ухнуло куда-то в пятки, когда я обнаружила, что свет в нём всё так же горел. Собрав все силы, я дёрнула ручку на себя и каково было моё облегчение, когда дверь без сопротивлений открылась. Внутри не оказалось никого, а я, уходя обратно, материла под нос того, кто оставил включенным свет и ушёл. Я чуть с ума не сошла из-за этого между прочим!!! Моя уверенность в том, что Артём спит увеличилась с 30% на 70, и тогда я, почти спокойно, ушла спать.

~

День 9

~

Не выспавшись, я зло читала то, как Артём оправдывался. Сообщения по типу: «отключился резко» и «уснул просто» мне и без того были понятны. С одной стороны я была спокойна, что с этим идиотом всё хорошо, ну а с другой хотелось прижать его к стенке и душить, душить, душить, за то, что пропал бесследно, не предупредив. За это я обещала его избить беспощадно, но как итог вплоть до самого последнего дня в больнице я не ударила его ни разу. Само утро началось с беготни. По этажу бегали врачи, каталки ездили одна за другой, а медсестры окружили Катю, ставя ей капельницы одну за другой. Она переживала, а я пыталась отвлечь её разговорами. Села на пустую кровать возле неё, разговаривала о чём-то, рассказывала истории – лишь бы не молчать. Молчание скорее бы меня задушило, нежели её. Точного времени операции известно не было никому, а потому мы все вздрагивали от любого визита медсестры. Вот наконец зашла анестезиолог – пренеприятная женщина. Вместо поддержки она сказала, что «постарается» сделать всё хорошо, отвечала иногда грубо и повышала тон. Она напугала нас всех, а выйдя из комнаты оставила неприятный осадок. После этого все события не потекли, а полетели одно за одним. Тут Кате уже колют непонятно что (скорее всего успокоительное), в то время как я съела 2 таблетки успокоительного за раз; вот она уже спокойная стоит в дверях и смотрит на каталку, на которой её повезут, а я хожу из угла в угол, не имея возможности остановиться; вот её просят раздеться до нижнего белья, а я и не замечаю, как стою в коридоре, провожая её потерянным взглядом. «12:50» записала я в заметки, тяжело выдохнув. С этого момента время, как назло, тянулось слишком долго. Мальчики предложили поиграть в монополию, а я согласилась уже на автомате. Стояла и не понимала сколько времени прошло, сколько сейчас, хотя телефон был при мне и включала я его довольно часто, если не каждые 10 минут. Всю игру я наблюдала то, с каким теплом и трепетом Соня смотрела на Артёма, но внутри меня была только пустота. Я действительно считала, что они выглядят мило вместе, да и переписывались они тоже очень часто. Я была не против, чтобы он нравился ей, мне скорее было досадно от того, что я так не могу. Нет, с Катей мы были в очень хороших отношениях, а я и не требовала большего. Мне хватало её присутствия рядом, и я не хотела, чтобы когда-нибудь это закончилось. Но рано или поздно всё хорошее заканчивается. Я не представляла, как вернусь домой и не обнаружу её спящей возле моей кровати, не услышу больше её голоса, не посмеюсь с её шутки и не посмотрю в глаза. И время, что она провела на операции, доказало это. Доиграть у нас не получилось так как нас позвали на обед. Ела я без аппетита, но быстро – казалось даже не прожёвывала еду, а если спросить, что было, то я бы не смогла ответить. С каждым открытием двери мне казалось, что вот-вот и Катя вернётся, пусть спящая, пусть говорящая посте наркоза бред – я бы делала всё, что она скажет. Но даже через час её не привезли. Пошёл второй и тут я начала переживать ещё сильнее, ведь чувствовала, что девушку совсем скоро привезут, а к этому времени должен был приехать отец, а я обещала Кате быть с ней рядом после операции. Не сдержала обещание выходит. Плохая подруга. Соня тоже вышла к родителям, и я осталась в палате одна. В тишине считала минуты и очень сильно хотела, чтобы её как можно быстрее привезли. Услышала каталки. Подскочила с кровати и подбежала к двери. Спешащие медсестры сказали мне двигать кровати, ибо палата была не большой и проехать она не могла. Как под гипнозом я двигала тяжеленные кровати дрожащими руками, смотря на девушку. А когда той сказали слезать с каталки на кровать, что была ниже, я и вовсе подпрыгнула, увидев, как Катя чуть ли не падает на неё. Одна из медсестёр осталась с ней, а мне сказали выйти. В коридоре я встретила её маму, что встревоженно и со слезами на глазах спрашивала, как Катя и желая пройти. Я попросила подождать немного, ведь сейчас заходить было крайне нежелательно. Попыталась успокоить женщину, сказав, что всё в порядке. Когда медсестра вышла и запустила внутрь маму девушки, я заметила, что на экране моего телефона виднелся вызов. Убедившись, что с Катей всё будет хорошо, я вышла из палаты к папе. Пришли результаты МРТ, и они не совсем утешительные. Если делать операцию, то только в Москве, ведь она слишком сложная для РЕГИОНАЛЬНОЙ больницы. Но есть шанс, что и операция не понадобится – об этом я узнаю только в мае. Эта новость почти нисколько не тронула меня, ведь мысли мои были с Катей и, как бы то ужасно не звучало, но я хотела поскорее вернуться к ней. Успокаивал меня только факт того, что с ней сейчас была мама и моя помощь была не нужна. При входе же я встретила и Соню, что возвращалась назад, и сказав ей, что Катя уже здесь, она приободрилась и поспешила в палату. С папой я поговорила ещё немного и тоже ушла назад. Уже в палате чувствовала себя немного лишней, ведь мама Кати что-то увлечённо рассказывала. Прервала её вошедшая анестезиолог, которая при виде родителя смягчила тон и задав пару вопросов пожелала скорейшего выздоровления, покидая палату. Катя и матери рассказала про её грубый и резкий тон в начале дня. Потом пришла и медсестра, сказав женщине, чтобы та не сидела на пустой кровати. Мы же с Соней вызвались добыть и принести для неё стул. Чуть не подравшись с пожилой и вредной дежурной, мы всё же вернулись назад с добычей. Час спустя мать уехала. Настало моё время крутиться юлой вокруг девушки. Я искренне хотела ей помочь и делала всё, что та скажет: поставить телефон на зарядку, найти в интернете информацию почему слезятся глаза, налить воды и так далее. Когда же мне казалось, что девушка спала, то передвигалась я по палате настолько тихо, боясь разбудить, что казалось иногда, что я даже не прикасаюсь к полу. Вечером ребята предложили поиграть в карты. Я отказывалась, ведь сколько бы раз меня не пытались научить – никогда не могла запомнить ход действий и логику игроков, но Соня уверила, что сможет мне понятно всё объяснить. Я сдалась, и она начала рассказывать правила. Катя отдала нам свои карты с изображением персонажей из «токийского гуля» и собравшись возле столовой почти всем составом, кроме Артёма и Кати, мы начали играть. Даже Наташа присоединилась к нам. Угадайте, кто проигрывал? Я! Несмотря на то, что Соня подсказывала мне я всё равно проигрывала. Пару раз, правда, мне удалось не остаться в дураках и проигрывал Вова. Глеб же, что меня удивило крайне сильно, мило сюсюкался с Есенией, что сидела в «кармашке» из ткани на Наташе. И им обоим было весело. С такой картины я ужасно умилялась, как и остальные. Глеб же, как казалось, даже не обратил на это внимания. Прекратив играть, Наташа начала показывать свои фотографии до свадьбы, до Есении, показала её старшего брата и гендер пати. Вскоре я начала чувствовать себя некомфортно и решила уйти в палату. Уже на полпути я заглянула в телефон и увидела сообщения от Кати с просьбой выключить свет. Зайдя же в комнату, я с удивлением подметила, что свет не горел. Чувство стыда за то, что я не смогла помочь, не успело меня накрыть в полной мере. Послышался голос Кати. Я же думала, что она уже спит. - Ань, будь добра, закрой окошко И я пулей вылетела к медсестринскому посту. Если бы ручки от окна там не оказалось, то я бы весь этаж на уши подняла, но к моему счастью, а также к счастью ближайших жителей, она лежала на стойке. Закрыв окно, я выдохнула с облегчением, ведь чувство бесполезности уже не так сильно жгло душу.

~

День 10

~

Утром к нам подселили женщину низкого роста. Круглые сутки она разговаривала по телефону и рассказывала всем по кругу про её 13-ти летнего сына, которому в тот день вырезали кишечник. Я искренне сочувствовала ей и её мальчику, но не говорила ни слова. При этом я знала уже почти всю биографию Артёмки (так его зовут), об его увлечениях, планах на будущее и предстоящей операции в Москве. В третий раз за день слыша одну и ту же историю про то, что ему вырезали и что оставили я думала, что сойду с ума. Но больше я, наверное, всё же переживала за Катю: спрашивала про самочувствие, что принести, унести, что сделать. Один раз даже бутылку с водой открыла. Когда с помощью медсестёр она попробовала встать я боролась с желанием даже тут помочь. Вот такая вот я назойливая муха, да, простите, получите, распишитесь. Товар возврату не подлежит. Я вообще сумасшедшей становлюсь, если влюбля… День прошёл скучно. Ничего нового не произошло, кроме ужаснейшей информации для меня – завтра родители заберут меня домой. Дабы отвлечься и без понятия как рассказать об этом друзьям, я согласилась на вечернее предложение ребят поиграть в карты. На этот раз без Наташи, ибо та уже сегодня уехала, перед уходом заскочив к нам и пожелав Кате скорейшего выздоровления. Мы решили собраться в столовой. Я всё так же чувствовала себя неумёхой и не очень хотела играть, но всё равно согласилась. И снова рядом сидящие люди пытались мне подсказать и под конец вечера даже Артём – заядлый игрок – мне проиграл. Ну как мне. Я просто оставалась предпоследняя, а он последним и с помощью ещё двух людей, помогающих мне, я не осталась в дураках. У нас ещё прикол такой был – проигравшего бить плюшевой рыбой. Откуда она была? Мы не представляли, но Глеб, не участвуя в игре, крутил её в руках и давал нам только тогда, когда наступало время бить проигравшего. Соня с Артёмом как обычно дурачились, а я наблюдала со стороны и готовила материал, для подколов парня. В какой-то момент в столовую вбежала какая-то мамочка и при виде рыбы сказала, что они её потеряли. Глеб без пререканий отдал её и дальше били проигравшего мы руками. Я никого не била, пропуская людей перед собой, а когда те обо мне забывали, то мы продолжали игру. В перерыве я всё же решилась сказать о том, что завтрашний день для меня – последний. Ощущалось действительно как последний день в жизни ведь впереди была не самые приятные события. Как-то, лежа на свободной кровати возле Кати и разговаривая с ней, я призналась, что совсем не хочу ни с кем больше разговаривать. Ни с какими людьми этой планеты. Не сказала только, что с ней я была готова болтать вечность. И всё же тогда мы перестали играть в карты. Гении мужского пола начали кидаться конфетами, что я принесла ранее. Потом бились под столом тапками. Не помню уже кто, но кто-то из мальчиков принёс две пустые пластиковые бутылки и тогда биться мы начали ими. Потом ход пошла и вода, а я так один раз, пытаясь скрыться от летящих в меня брызг, ударилась об угол стола да так, что синяк не сходил ещё долго, служа напоминанием о больнице. Наверное, не лучший сувенир на память - зато какую! И в разгар бойни к нам зашли злые тётки, которые начали ругать мальчишек, а не нас: меня и Соню, считая, что мы тут не причем (на самом деле это было не так). И тогда мы разошлись по палатам. Я долго не могла уснуть и, не зная, как сказать Кате об скором отъезде, решила сделать ей очередной подарок в телеграмме, дабы хоть что-то оставить о себе на память.

~

День 11 (последний)

~

Утро, которое я хотела, чтобы никогда не начиналось. День, который я отторгала всеми фибрами души. Открывать глаза тоже не было никакого желания, будто бы если бы я их не открыла, то этот день никогда бы и не наступил. Первое утро в больнице, которого я ждала меньше всего, а то и не ждала вообще. Это конец? Конец моей беспечности, конец моего счастья, конец моей жизни? И действительно казалось, что это так. Хотелось сломать руку или другую часть тела, лишь бы подольше побыть тут, лишь бы подольше побыть с ребятами, лишь бы не бросать Катю. Я будто бы чувствовала, что больше мы с ней, не смотря на многочисленные планы на лето, где мы бы ездили к друг другу в гости - никогда не увидимся. И это «никогда» резало сердце самым тупым на свете ножом. Тоска же разъедала мозг, и я совсем не понимала, что происходило. Помнила только, как Катя проснулась, как печально взглянув на меня после увиденного подарка попыталась улыбнуться, как врачи настоятельно рекомендовали ей «начать» ходить и я всегда вызывалась помочь, как собирала вещи, как шла в столовую чтобы поговорить с Артёмом по его же просьбе. Почему-то я согласилась на это предложение сразу же. Мы там были одни. Разговаривали о каких-то мелочах, о его выписке завтра и многом подобном, сидя друг напротив друга. Ещё вчера мы бились бутылками и брызгались водой, а сейчас спокойно разговаривали, как будто давние хорошие приятели. Ощущалось, что я его знаю всю жизнь. Да и всех в этой больнице я как будто бы тоже знала вечность. Наступило время завтрака и к нам подсели остальные ребята. Я завтракать не стала. Просто сидела и иногда переговаривалась со всеми, просто наслаждалась присутствием рядом сидящей Кати, что всё-таки решила дойти до столовой самостоятельно, просто хотела как можно подольше с ними посидеть, поговорить. После завтрака мы пошли всем составом к лавочке у 15 (мальчишеской) палаты. Играли в карты, и Катя всегда выходила победителем. Артём мне проигрывал, а мы над низ из-за этого подтрунивали, мол: «новичок, его обыгрывает». И действительно я полностью погрузилась в игру и уже не нуждалась в помощи посторонних. В 12 дня мы решили разойтись по палатам, а уже в 2 за мной должен был приехать отец. Время тянулось бесконечно и в то же время бежало неумолимо. Сегодня на вторую операцию положили Алису, правда в другое отделение, но за это время она всё же пришла ко мне попрощаться. Обнимая её, я чуть не расплакалась. Вещи были давно все собраны, аппетита не было из-за чего от обеда я тоже отказалась, ссылаясь на скорую выписку. Пришёл врач для заполнения документов. Я нехотя всё заполнила и оставшееся время отчитывала минуты до приезда родителя. Он же, как итог, задержался, разговаривая с врачом. Я всё время сидела на кровати, смотрела в окно и понимала, что тех любимых гор, что были видны отсюда, я больше не увижу. Вспоминала, как когда только ложась в больницу на них всё ещё лежал снег, а сейчас от него не осталось ни следа. Сидела я, слегка покачиваясь даже этого не замечая. Листала картинки про последний день в лагере «ласточка» из книги ЛВПГ и понимала, что эта поездка действительно ощущалась как поездка в лагерь. Наткнулась взглядом на фотографию костра и фразой из песни: «Я тебя никогда не забуду, я тебя никогда не увижу» и понимала, что ведь это так. Забыть Катю я никогда не смогу, а увидеть… Захочет ли она когда-нибудь со мной снова встретиться? И что тогда будет? Как раньше не будет никогда – совсем скоро больница станет не больше, чем воспоминанием. А я не хотела этого. В последние дни я слишком много чего не хотела и, как назло, случалось именно это. Ну вот отец зашёл в палату. Я отдала ему часть вещей, а часть оставила себе. Сказала подождать ему меня у входа на этаж, а сама достала из-под сумок два вырванных из тетради листочка. На одном из них был рисунок Кати, который я сделала ещё в первые дни, просто наблюдая за девушкой, а второй был заполнен прощальным стихом, который я написала на кануне прошлого вечера перед сном: «Я очень сильно не хотела уезжать, Вы все вдруг стали мне чем-то дорогим. Я очень сильно не хочу вас покидать, Жаль встреч подобных мы не повторим. И скучать по вам я буду очень сильно И вечерами разговоры вспоминать, Но, к сожалению, пора признать, что я бессильна И ничего уже не в силах поменять. Но не забуду никогда я нашу встречу, И не смогу забыть сиянье ваших глаз. О вас всех память я увековечу, Написав совсем коротенький рассказ. Я помню, как болтали не о чем И как стучали в стену по ночам, И как на улицу мы пробрались тайком И тот ларёк, и латте по утрам. Я помню, как решили подружиться С мальчишками с палаты за стеной. То волноваться приходилось мне, то злиться То счастьем накрывало с головой. И я влюбилась в весну и в разговоры, В прохладный вечер и жару с утра, Влюбилась в виды из окна и наши оры, Я полюбила вас всех раз и навсегда. Я помню, как играли мы все вместе, И ночью мальчики хотели к нам зайти. Совсем никто не думал об отъезде, Но мне придется первее всех уйти. Скучать я буду по вам всем сильно очень И многое вам не смогу сказать, Пускай союз и был наш краткосрочен, Но я так сильно не хотела уезжать.» В палате была только Катя, так как Соня вышла на встречу к родителям. Подойдя к девушке, что сидела на кровати чуть сгорбившись, она в последний раз меня обняла. Крепко. Тепло. Нежно. Всё бы на свете променяла на ещё хотя бы одни объятия с ней. Положив ей листки на кровать и уже у выхода оглянувшись, я заметила, как Катя махала мне рукой, благодаря за рисунок. Выйдя в коридор, я остановилась возле сидящих на лавочке мальчиков. Артём хотел мне что-то отдать. Попросив подождать, он зашёл в палату, а спустя пол минуты вернулся с шоколадкой в руке, протягивая мне её. Это было до жути приятно и… неожиданно. Действительно неожиданно. На прощание я его тоже обняла и только тогда я осознала, насколько он высокий. С остальными же я просто попрощалась, не показывая своей искреннейшей печали. Уже на улице у центрального входа я встретила Соню, попрощавшись ещё и с ней. Позвонила маме, чтобы сказать, что я еду домой и поняла, что совсем не могу говорить. Голос дрожал, на глазах выступали слёзы, при попытке выдавить из себя хоть слово. Но она как будто и не заметила этого. Сидя с папой в машине на переднем сидении, я крутила в руках шоколадку, всё ещё сдерживая слёзы. На расспросы о еде я говорила, что ела, ведь сейчас мне не хотелось даже этого. А когда я, сама не поняв, как так получилось, оказалась в своей комнате, то случилась истерика. Я смеялась. С любой мелочи. Меня бросало из стороны в сторону, и я смеялась, хотя на душе была только жгучая тоска. До конца дня я так и не нашла в себе сил разобрать пакеты с вещами. До конца дня я так и не поняла, что мой рай закончился.

~

Заметки недавних дней

~

Я вышла в школу. Снова шум, снова балаган в классе, учителя, которым нет дела до скорых экзаменов, контрольные, проверочные – всё как обычно. С ребятами с больницы мы всё так же переписывались, стараясь не теряться, а с Соней один раз я даже погуляла. Мальчишек и её саму выписали на следующий день после моего ухода, а Катя с Алисой по-прежнему лежали в больнице. С началом майских праздников их, правда, тоже отпустили домой, что не могло не радовать. Катя уже спокойно могла ходить и даже бегать чему я была безумно рада. Как-то в первых числах мая она выложила в свой телеграмм канал (на который я подписалась ещё в больнице) своё фото, на котором она держала сирень. Катя улыбалась, и я улыбнулась тоже. Смотря на неё сейчас - через экран телефона - я осознаю в полной мере как же мне её не хватает. Как же я соскучилась по этой вечно веселой девчушке, как скучала по её шуткам, голосу, взгляду... А при виде единственного, ласково сказанного ею в ответ на мой комментарий: "нюрочка" я совсем потеряла землю из-под ног и небо над головой. Это прозвище никак не хотело вылазить из головы и эхом звучало снова и снова: "нюрочка, нюрочка, нюрочка..." Мне кажется, так сильно свою форму имени я не любила ни разу. Мне вообще своё имя никогда не нравилось: слишком простое, скучное и встречается у каждой второй девушки. Я себя не чувствовала той "Анечкой", которой меня пытались назвать. Может раньше я и пыталась быть олицетворением этого имени, но сейчас, поняв, что это не я вовсе, я перестала воспринимать такое обращение как обращение ко мне. А от каждого произнесенного: "Анюта" или "Анечка" меня как током било. Слишком до жути сладко, слишком скользко, слишком идеально. Но я ведь не такая! Я сломанная, не правильная, та, кто пойдет наперекор своим страхам, если это понадобится. Меня нельзя просто назвать "Анютой". Ту скромную и застенчивую девочку вы не увидите больше! Я Нюра! Я та, что будет слушать себя и свое сердце, та что говорит, что ей все равно и всё равно переживает, та что любит больничный латте с двумя ложками сахара и шоколадкой в прикуску, та что носит длинные юбки, широкие джинсы, та что любит кричать слова любимой песни дома под музыку, та что защищает счастье других и борется за своё, та что любит и ценит и та, которая видит в людях всё самое лучшее до последнего. А в Кате я видела только лучшее и только его. Ничего больше кроме счастья, тепла и доброты. Только идеал. Только её.