Гадёныш

В доме стоял чёткий запах табака и разных трав, которые всё равно перебивались табаком. Часы на стене тикали — так раздражающе, в этой полной тишине. Тишина ночи лежала тяжёлым пледом, и только мягкий свет от луны делал эту комнату живой. Стены комнаты были замешаны разными постерами музыкальных групп или каких-то фильмов, также присутствовали рисунки, на которых было изображено волкоподобное существо — оборотень. Он не был нарисован как страшный монстр, скорее — нечто красивое и необычное. Полки были заставлены фигурками: персонажи из фильмов, модельки машин и мотоциклов, вырезанные из дерева. Сама по себе комната скромная: кровать, ковёр, шкаф, полки и письменный стол со стулом. Обычно стул стоял возле окна, а на подоконнике — пепельница, заполненная пеплом и окурками. Рома сидел на полу, прислонившись спиной к батарее, которая согревала в холодную зиму. В руках была бутылка пива, практически полностью опустошённая — последнее время он слишком стал полагаться на алкоголь. Пропажи детей до сих пор происходят, милиция ничего не может найти, а рассказать о том, что видел, он не может. Это давит на разум, не даёт спокойно жить, зная, что в лесах обитают твари, что похищают детей и пожирают их. Единственное хорошее — Катя. Её он смог спасти и привести в участок, правда, пришлось придумать более правдивую историю, нежели рассказывать про мистический гараж и монстров. Ко всему этому в комплекте у него идут проблемы с матерью. Она всегда забивала огромный болт на своего ребёнка, а после того как его отца посадили, и вовсе перестала следить за ним. Единственная их коммуникация — ссоры. В последнее время она стала чаще пить и не появляется дома. В каком-то смысле, Рома рад оставаться один — он полюбил тишину. Но всегда найдётся тот, кто её нарушит. За окном раздалось мерзкое шкрябанье, как когтями по стене. Это заставило Рому открыть глаза и недовольно пробубнеть, ставя бутылку на пол и поднимаясь с пола. Только он повернулся к окну, как вздрогнул. Его глаза встретились с глазами хищника — такими ярко-зелёными, словно изумруды. Существо с волчьими чертами смотрело на него, приложив «лапу» к стеклу окна. — ...Ох, это ты... — придя в себя, брюнет повернул ручку окна и сделал несколько шагов назад, дабы волкоподобный смог спокойно залезть внутрь, что тот, собственно, и сделал. Существо оказалось крупным, но, к счастью, окно тоже было широким — он влез внутрь и уже там принял свой человеческий облик. — Ромочка, я так скучал, — альбинос игриво улыбнулся и подошёл к парню напротив, обнимая его и легонько целуя в щёку. Рома слегка покраснел, фыркнул, но не отстранился. — Я же просил не называть меня так, псина, — Антон лишь смеётся с этого, слабо взъерошивая волосы старшего и отпуская, отходя на пару шагов и пробегаясь глазами по комнате. Его внимание привлекают рисунки. — Как мило, ты рисовал меня, — Антон подходит к стене, на которой висят рисунки, заставляя парня смутиться и отвести взгляд. — Ради меня научился? — Он взглянул на парня, а улыбка на лице стала чуть шире. — Ты?.. Нет, конечно. Просто так, — он фыркнул, сел на кровать и сложил руки на груди, недовольно посмотрев на альбиноса, что подошёл к нему, чуть наклонившись. — В прошлую нашу встречу ты был более смелый, что ли? — он провёл пальцем по своему подбородку, будто задумался. Рома ничего не ответил, лишь хмыкнул и посмотрел в сторону. Альбинос сел рядом, приобняв парня за плечи, целуя в затылок, заставляя брюнета повернуть голову и взглянуть на него. — Ну, Ром, разве ты не скучал по мне? — проговаривает Антон с наигранной грустью, строя глазки. Рома внимательно смотрит на него, вздыхая и обнимая в ответ, вызывая улыбку у альбиноса. — Гадёныш ты такой, — усмехаясь, проговаривает Рома, получая слабый щелбан в лоб. Рома валит его на кровать, усаживаясь сверху, и целует в лоб, поглаживая по груди. — Смелость вернулась? — приподнимая бровь, спрашивает Антон. — Я просто не был готов к твоему приходу, — проговаривает Рома, начиная поглаживать его по голове, зарываясь пальцами в волосы, от чего Антон прикрывает глаза. Собачьи повадки... Он обожает, когда Рома его гладит. — Я так хотел тебя увидеть. Я каждый день думал лишь о тебе... — почти шёпотом проговаривает Антон, поглаживая Рому по щеке. Щёки брюнета вновь покрываются румянцем, и он тихо фыркает, наклоняясь к альбиносу и целуя его в губы. Лёгкий, но при этом нежный поцелуй. К сожалению для Антона, длится он лишь несколько секунд — Рома почти сразу отстраняется, прикрывая рот рукой и отворачивая голову в смущении. Антон усаживается, положив ладони на талию брюнета, игриво улыбаясь. — Ты так мило смущаешься, мне это очень нравится. Рома переводит взгляд на альбиноса, кладя руки ему на плечи, чуть сжимая. — Ты слишком наглый сегодня. Вроде бы зима, а не весна, — чуть смеясь, произносит Рома. Антон лишь закатывает глаза, но улыбается, возвращая взгляд на брюнета. — У меня раннее обострение просто, — усмехается Антон, проводя одной рукой по талии брюнета. Взгляд падает на его шею. Антон прикусывает нижнюю губу — тепло во взгляде сменяется на голод. Он наклоняется к шее, опаляя её тёплым дыханием, заставляя Рому чуть вздрогнуть. Губы прикасаются к коже, оставляя лёгкий, но влажный поцелуй. — И что это такое? — Рома вопросительно приподнимает бровь, проводя лёгонько рукой по волосам Антона. Младший молчит, вновь целуя, но уже более настойчиво. Руки проходятся по талии, бокам, нагло лапая, задирая футболку, но не забираясь под неё. — ...Наглый, — Рома фыркает, отводя взгляд, поглаживая рукой по плечу. — Ты вкусный, знал? — Он хихикает, а Рома тихо ворчит, ещё больше краснея. Антон облизывает его шею, оставляя мокрый след, заставляя брюнета приподнять голову. Из уст Ромы вырывается вздох, когда альбинос прикусывает кожу на шее, оставляя след от зубов. — Какого чёрта?.. Антон! — Рома слабо стукает альбиноса по плечу, заставляя отстраниться от шеи и поднять взгляд. Взгляд Ромы — недовольный и одновременно смущённый. — Ты совсем, что ли? Мне ещё в школу идти завтра, плюс если мать увидит — доебётся. — Он потёр переносицу, хмурясь, и вновь направил взгляд на Антона. Антон же смотрел на него спокойно. Его совсем не волновало это. — Скроешь как-нибудь, ничего с тобой не случится, — Антон улыбается, так нагло. Рома хлопает глазами в недоумении. — Ты совсем, что ли?.. — вздыхает он. Антон легко чмокает его в уголок губ и спускается к шее, касаясь губами, покрывая нежными поцелуями. Рома поднимает голову, давая больше доступа ко всей шее, прикрывая глаза. На лице растягивается улыбка — в явном удовольствии. Руки скользят по плечам, затем одна перебирается к затылку. Поцелуи переходят в укусы — сначала едва ощутимые, но с каждой секундой становящиеся всё смелее. На шее проступают засосы, переливаясь оттенками от нежно-розового до насыщенно-фиолетового. Рома тихо мычит, выдыхает сквозь губы, то сжимая волосы Антона на затылке, то вцепляясь в плечо второй рукой. — Антон... — шепчет Рома, утыкаясь носом в его макушку, а затем легко целует её. Антон облизывает его шею напоследок, тихо хихикает и поднимает взгляд. — Ещё скажи, что не понравилось, — шепчет альбинос прямо в губы, заглядывая в глаза Роме. Тот приоткрывает веки, встречаясь с ним взглядом. Фыркает. — Понравилось, — тихо произносит он, наклоняясь ближе и накрывая его губы своими, прикрывая глаза. Антон отвечает, не теряя ни секунды, углубляя поцелуй, проникая языком вовнутрь.