Без причуды, но с мечтой. [Акт I-II]

Исцеляющая Девочка - была крутым героем! Изуку любил смотреть старые выпуски новостей, когда она ещё активно работала в поле. И теперь она лечила его! Конечно, на восстановление уйдет еще один день и он все равно восстановится не полностью... И тем не менее, это так волнительно! И позволяет отвлечься от той каши, что творится глубоко в его голове. На пятый день он вернулся в U.A. Коридоры U.A. казались слишком большими. Пустыми. Или, может, это Изуку стал меньше. Он шагал медленно, неловко переставляя костыли. Одна рука всё ещё была в гипсе, правая нога — в ортезе. Но он упрямо отказался от инвалидной коляски. Он хотел идти. Сам. За окном светило утреннее солнце. Первый учебный день после инцидента в USJ. Остальные уже вернулись. Классы возобновили занятия. А он - только сейчас. Всё ещё измотанный, но живой. - Мидобро! - голос Киришимы прозвучал где-то впереди. Он поднял взгляд. Он стоял в дверях аудитории 1-A, а за его плечом - знакомые лица. Мина, Каминари, Яойорозу, Иида и Токоями, как всегда, мрачно стоящий в стороне. Даже Тодороки смотрел в его сторону. - Эй, ты как? - спросил Киришима, искренне улыбаясь, его красные волосы блестели на солнце. - Всё... нормально, - ответил Изуку, сдерживая боль в руке и ноге. - Еще восстанавливаюсь, но лечусь. Каминари подал ему бутылку с водой. - Ты герой, Мидория. Мы все ждали твоего возвращения, - сказала Мина, её глаза светились теплом и поддержкой. Изуку улыбнулся и поспешил зайти в класс. Его костыль заскользил из-за чего он потерял равновесие и почти впечатался в пол, когда язык(ЯЗЫК?!) обхватил его и не дал упасть. - Ты в порядке, ква? - раздался знакомый голос. - Не упади. Изуку моргнул и посмотрел на источник спасения и Тсую, стоящая рядом, беспокойным взглядом смотрела на него. Точно, язык! Она же вытащила его из воды там в... Ой, ой, нет, забыли, забыли! Просто, вытащила из воды... - С-спасибо, Асуи-сан. - он попытался поклонится. Не вышло. - Называй меня Тсу. - решительно заявила она, помогая Мидории дойти до своего места. Каминари присвистнул: - Ну всё, теперь у Мидории есть персональный «язык» для подстраховки, - пошутил Каминари, и все рассмеялись. Кроме него самого, ему в глаз прилетел штекер Джиро. Изуку сел на своё место, всё ещё чувствуя лёгкую боль, но в душе его греет поддержка друзей. И он отчаянно игнорировал направленные на него взгляды Минеты, Оджиро и... Многих других. В этот момент в класс вошла мумия. Мидория моргнул несколько раз, прежде чем понял - перед ним Айзава-сенсей. И, конечно, он не видел глаз сенсея, но шестым чувством понимал: он смотрит на него. - Как самочувствие, Мидория? - спросил учитель. Изуку глубоко вдохнул, сжал костыль в гипсе и ответил: - Я в порядке... - сказал он, но вскоре осекся, - Нет, нет не в порядке. Все тело болит, сенсей… но терпимо. Терапия у Исцеляющей Девочки помогла снять отёк и улучшить подвижность, но... Класс начал перешептываться, но вскоре стих, стоило учителю вздохнуть "громче" обычного. Айзава кивнул, устраиваясь за кафедрой: - Хорошо. Сегодня у тебя только теория и наблюдение: никаких практических занятий, никаких тренировок. Понял? - Хай сенсей, - издалека прозвучал ответ, полный решимости. Айзава кивнул, после чего включил проектор, на экране возникла карта города с выделенными зонами риска. - Сегодня мы разберём несколько сценариев спасательных операций, - начал он, - Особенно важны навыки командной работы и тактического мышления. Даже если вы не в лучшей физической форме, разум и наблюдательность - ваши главные инструменты. Изуку с усилием поднял голову, пытаясь сосредоточиться, несмотря на боль в руке и ноге. Класс внимательно слушал, а в голове Изуку постепенно прорисовывались схемы действий - он записывал важные моменты в блокнот, стараясь не упустить ни единой детали. Выходило так себе, потому что его ведущая рука была в гипсе. Писать было трудно. В какой-то момент его внимание привлекла Асу-- Тсу - и тихо сказала: - Если нужно, могу помочь с конспектом. И с переносом вещей после уроков. Изуку улыбнулся и кивнул: - Спасибо, Тсу. Это много значит. Прошло несколько часов - теоритические занятия подходили к концу, и хотя тело ещё не полностью слушалось, внутри горела искра - искра, которая напоминала, что он не просто ученик без причуды, а будущий герой, пусть и с другими способностями. Худшая часть. Практика. Он не может участвовать и вынужден смотреть, как остальные - и так превосходящие его - становится только лучше и сильнее. Практика началась - класс вышел на полигон, где их ждала сложная имитация спасательной операции. В идеале, эти тренировки проходили в USJ, но... Его, во-первых, еще восстанавливали, а во-вторых, ни за какие деньги вы не загоните Мидорию туда, нет. Этого не произойдёт. Изуку стоял в стороне, костыли уперты в землю, рука в гипсе, и наблюдал, как одноклассники быстро и слаженно двигаются, координируются, спасают условных пострадавших. Он видел, как Тодороки ловко тушил "пожар" и одновременно помогал "раненым" манекенам. Мина плавила "завалы" и вытаскивала оттуда "пострадавших", Джиро пыталась использовать свои штекеры, чтобы этих пострадавших искать, но у манекенов не бьются сердца, так что она разочаровано отошла в сторону Мидории. Изуку тихо вздохнул. Несмотря на боль и ограниченность движений, внутри что-то подсказывало - эта практика важна, даже если он сейчас вне игры. И оттого еще больнее смотреть, как его одноклассники не принимают в ней участие. Он осторожно начал разговор с Джиро: - Эм, Джиро-сан? - обратился он к ней. Джиро повернулась к нему, слегка удивлённая и хмурым выражением лица: - Да, Мидория? Что-то нужно? Изуку почувствовал, как горло пересохло, но всё же продолжил: - Я понимаю, что сейчас не могу помочь с практикой… Но… почему ты перестала участвовать? Джиро еще сильнее нахмурилась. - Потому что у тупых манеконов нет сердцебияния, чтобы я могла их услышать. - она раздраженно вздохнула, - моя причуда буквально бесполезна в таких ситуациях. Изуку внимательно посмотрел на неё, понимая, что её раздражение - не просто каприз, а настоящая фрустрация из-за невозможности помочь. - Понимаю, - мягко сказал он. - Но твоя роль не ограничивается только причудой. Возможно, ты могла бы помочь с анализом ситуации или скоординировать остальных? Джиро на мгновение задумалась, ударила себя рукой по лицу, а потом кивнула: - Конечно. У тебя вообще нет причуды и... Прости, короче. Я попробую, эм, хорошо? Я пойду, лады? Изуку улыбнулся, чувствуя, как внутри растёт уверенность: - Все нормально, Джиро-сан. Вперед. О и передай Каминари, что у меня есть подозрения о том, что у него есть электрорецепция... Это не очень поможет сейчас, но... - он перешёл на бубнеж, но очень скоро захлопнул рот рукой, - Прости! Не буду задерживать. Джиро засмеялась, сквозь лёгкую усталость и раздражение пробивалась искра дружеской поддержки. - Электрорецепция? - усмехнулась она. - Я не знаю, что это такое, думаешь он знает? Ладно уж, передам. Бывай, Мидория! Она помахала Мидории на прощание, уже двигаясь к остальным. Изуку остался стоять, чувствуя, как хотя бы маленький кусочек его места в этом мире возвращается. Он посмотрел на полигон, где его одноклассники продолжали слаженно работать, и в глубине души решил: несмотря ни на что, он проявит себя. Он поковылял на костылях в сторону остальных, попутно предлагая идеи, как упростить то или иное действие. Координировал работу в паре двух разных учеников, просто подсказывал, объяснил Каминари, что такое электрорецепция(он не понял), в общем делал все, что мог. Пока не наткнулся на... Негативный отклик от Минеты. Минета нахмурился, скрестив руки на груди и посмотрев на Изуку с явным недовольством: - Мидория, ты же понимаешь, что в таком состоянии тебе лучше не перенапрягаться. Сосредоточься на восстановлении! Изуку почувствовал, как внутри разгорается раздражение - он знал, что Минета прав, но не мог смириться с пассивностью. - Я понимаю, Минета, - ответил он твердо, - но если я не попробую хоть чем-то помочь, я просто потеряю себя. Не могу просто сидеть и смотреть. - Также, как помог в USJ? - ядовито выплюнул Минета. Изуку сжал зубы, пытаясь не дать раздражению перерасти в спор. Внутренне все сжалось, словно у него из лёгких выбило воздух. - Он сделал хоть что-то, пока ты плакал, ква. - внезапно ответила Минете Тсу. - И чуть не погиб! - отозвался Минета. Изуку почувствовал, как в груди поднимается волна злости и одновременно стыда. Его глаза на мгновение сжались, но он глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки. - Да, я чуть не погиб, - тихо сказал он, - но я сделал всё, что мог. И не собираюсь останавливаться только потому, что сейчас не в лучшей форме. Минета уставился на него, словно проверяя - стоит ли продолжать спорить. Тсу же спокойно посмотрела на Минету, а потом на Изуку, словно говоря: «Хватит.» В этот момент к ним подошёл Айзава, перебив разговор: - Мидория, слушай своё тело, но и не забывай о разуме. Минета, дай однокласснику немного пространства. Минета хмыкнул, но отступил в сторону, а Тсу подбодрила Изуку лёгким кивком. Мидории легче не стало. Изуку стоял, чувствуя, как внутри всё ещё бурлит напряжение - боль в теле смешивалась с раздражением и внутренним конфликтом. Он знал, что Айзава прав, и понимал, что торопить выздоровление нельзя. Но для него это было не просто физическое восстановление - это была борьба с самим собой, с ощущением беспомощности и потерянности. - Слушай сенсея, задрот, - внезапно сказал Бакуго, - и передохни. Ты решил со мной соперничать, так? Ну так иди зализывай раны до фестиваля! Мидория тупо моргнул. - Какого фестиваля? Весь класс остановил практику и уставился на него широко открытыми глазами. - Спортивного? - Ему никто не сказал? - В мое оправдание, да и многих других, мы вообще не знали, что он проснулся! - Айзава-сенсей, почему Мидория не в курсе? - Хватит! - прервал балаган Айзава, затем тяжело вздохнул. Айзава поднял руку, чтобы восстановить порядок, и его голос стал серьезным: - Внимание! Да, у нас запланирован спортивный фестиваль - важное событие, где вы сможете продемонстрировать свои способности. Мидория, остальной в класс в курсе, так что сообщение в первую очередь для тебя. Также, информация о твоём состоянии была закрыта до последнего момента, чтобы не нагружать тебя дополнительным стрессом. Сейчас главное - восстановиться и быть готовым к нему. Класс зашумел, а Бакуго с усмешкой покосился на Изуку: - Видишь, теперь знаешь, зачем тебе зализывать раны. Не хочешь, чтобы я вволю насмешился, правда, Изуку? Изуку тихо улыбнулся сквозь боль и усталость: - Да... - он застыл и широкими глазами посмотрел на Бакуго, - Прости? - Че? Что не так, задрот? - Как ты меня только что назвал? Бакуго не ответил. Развернулся и пошел дальше тренироваться в спасении. Некоторое время Изуку стоял, не в силах пошевелиться. Мир вокруг как будто слегка поплыл - не от боли, не от усталости, а от того, как мозг пытался осмыслить случившееся. Он переваривал не саму фразу, а её форму, её тональность, и главное - имя. Не "Деку", не "задрот", не что-то колкое и отстранённое. "Изуку". Он медленно опустил взгляд, будто боялся, что если посмотрит вперёд - реальность не подтвердит того, что только что произошло. - Изуку... - повторил он себе шепотом, будто пробуя это на вкус. Не с уст кого-то из своих друзей, а с уст Бакуго. И не с горечью или гневом, а… с каким-то странным оттенком уважения? Или хотя бы признания. Нет, ему, наверное показалось. Он помотал головой и вернулся к наблюдению за своими одноклассниками. Ему нельзя принимать участие, но ведь умный учится на чужих ошибках, да? Он сел на складной стул у края тренировочной зоны, бережно поправив ногу. Стараясь не отвлекаться на боль, Изуку включился в анализ: кто как двигается, кто теряет ритм, кто помогает другим, а кто наоборот - отвлекается. Без записей запоминать сложно, но ведь герой не должен полагаться исключительно на свое вспомогательное снаряжение, да? Урарака: отличная реакция, но замешкалась, когда манекен «раненого» оказался слишком далеко. Возможно, проблема в оценке дистанции? Поговорить с ней позже. Токоями: держит дистанцию, контролирует Тёмную Тень, но не участвует сам. Хм, больше времени уделить тренировкам своего тела, а не причуды? Поговорить с ним позже. Айзава-сенсей, стоящий недалеко от Мидории внимательно слушал анализ. Он ничего не говорил, не перебивал, не комментировал - просто стоял рядом, на шаг в стороне, как будто бы случайно оказался в зоне слышимости. Мидория даже не подозревал, что перешёл в режим "Бормодории". - Сато, - тихо продолжил Мидория, - тратит слишком много энергии сразу. Полностью отрабатывает задачу, но потом восстанавливается слишком долго. Он должен научиться наращивать силы поэтапно, иначе в реальной ситуации выдохнется после одного рывка. И у него закончится сахар слишком быстро... Айзава кивнул, почти незаметно. - Ты следишь за всеми? - наконец спросил он, голосом, лишённым осуждения. Мидория вздрогнул и повернул голову в сторону учителя. На секунду в его глазах мелькнуло что-то вроде стыда - как будто его застали за чем-то неловким. Но Айзава лишь смотрел спокойно, без упрёка, без ожидания - просто с тем вниманием, которое он редко демонстрировал так явно. - Простите, сенсей, - выдохнул Изуку, чуть понизив голос. - Я... просто думаю вслух. Это помогает. Айзава скрестил руки на груди и слегка приподнял бров, что отлалось глухой болью. - Думаешь вслух, но при этом попадаешь в точку. Не извиняйся за то, что умеешь видеть, проблемный ребенок. Мидория улыбнулся и продолжил наблюдать. Коридоры пустели. День подходил к концу, и тишина в U.A. уже не казалась гнетущей - скорее, успокаивающей. Изуку, прихрамывая, добрался до медицинского крыла, где его ждала та, кого большинство боялось почти так же, как и контрольные - Исцеляющая Девочка. - Опять ты, - проворчала она, едва он переступил порог. - Заходи, заходи, камикадзе без самолёта. - Простите, - пробормотал Мидория, садясь на привычное место. - Не извиняйся, я просто дразню, - буркнула она, включая аппараты. - Снимай обувь. В ней не удобно спать. И не морщи лицо так - я ещё даже не прикоснулась. Мидория послушно потянулся к шнуркам, стараясь не показать, насколько сильно ноет нога. Он знал, что она всё равно заметит. - Восстановление идёт, но медленно, - произнесла она, прикладывая прибор к его колену. - Ткани регенерируют, но ты тормозишь процесс. Знаешь чем? - Перенапряжением? - И этим, и тем, что всё время держишься в состоянии боевой тревоги. Тело чувствует, когда его носитель не верит в покой. А ты не веришь. Ни на секунду. Изуку молчал. Он не мог с этим поспорить. - Я... боюсь, - тихо выдавил он. - Боюсь, что если остановлюсь, всё сорвётся. Что это просто передышка, а не победа. Исцеляющая Девочка посмотрела на него поверх очков. Её голос стал неожиданно мягким: - Так оно и есть. Это и передышка, и победа. Иногда всё, что мы можем - это выдохнуть между боями. Но если не выдохнешь - в следующем не выживешь. Мидория молчал. Исцеляющая девочка тяжело вздохнула, укладывая его на койку. - Тебе нужно много сил, Мидория. ЧМОК - она поцеловала его, активируя причуду. Изуку моргнул, когда вспышка энергии прокатилась по телу. Чувство странное - не больно, но как будто изнутри что-то переворачивается. Нога потеплела, ломота в суставах ослабла, а вместе с ней - тяжесть, висевшая в груди. Не исчезла, но осела чуть глубже, как пыль, которую аккуратно стряхнули. - Вот и всё, - отстранилась она. - Остальное зависит от тебя. Моя причуда не работает бесконечно - ты же знаешь. Всё, что я могу, это подтолкнуть. - Спасибо... - Мидория зевнул и тяжёлые веки сцепились. - Не благодари меня, дорогуша. Мидория уснул. *** Айзава сидел в своём кабинете, спина прямая, лицо забинтованное, но все такое же уставшее. За окном уже начало темнеть, но он даже не заметил, как. На столе перед ним стоял планшет с включённым голосовым вводом - нововведение от Незу, специально для него, "для твоего удобства Айзава-кун". Удобно. Очень. - Мидория, после восстановления, уровень физической нагрузки увеличим на пять процентов. Ставка на координацию и... - начал он. На экране: "Мидория, после усыпления уровень физической угрозы увеличить на 50 процентов. Ставка на коррекцию и..." Он нахмурился и покосился на экран. - Нет, отмена. Повторяю: координацию и реакцию. Добавить упражнения на устойчивость при... - продолжил он, чуть громче. На экране: "Добавить упражнения на устойчивость при эмоциональных взрывах. Также предусмотреть ловлю пуделей." Айзава тяжело вздохнул. - Падении. П-а-д-е-н-и-и. "Панд" — послушно отобразил экран. - Я уничтожу этот планшет, - тихо сказал он в пустоту. - Для начала тебе придётся полностью восстановить подвижность, Шо, - сказал черт знает откуда появившийся Хизаши. Айзава даже не обернулся. Он лишь глубоко вздохнул и по привычке попытклся сжать пальцами переносицу, что отдалось легкой болью. В любом случае, физическая боль была проще, чем необходимость общаться с мужем после долгого дня. - Ты не ответил на звонок. Дважды, - сказал Хизаши мягче, чем обычно. Без фирменного задора. Без громогласной улыбки в голосе. Айзава тихо хмыкнул, не поднимая взгляда: - Может, потому что я не хотел. - хмыкнул он, а затем добавил чуть громче, - Или возможно у меня сломаны обе руки. - Да я догадался, - сказал Хизаши, подходя ближе. Он осторожно положил ладонь на плечо Айзавы. Не навязчиво, не с претензией. Просто - чтобы тот знал: он здесь. - Ты не обязан тащить это в одиночку. Даже если думаешь, что обязан. Айзава молчал, но плечи у него опустились чуть ниже. Он устал. Чудовищно устал. Но не от боли, и не от планшета с его «пандами». От того, что каждый день балансировал между необходимостью быть сильным и невозможностью быть слабым. - Я слежу за ним, - сказал он наконец. - За Мидорией. За тем, чтобы он не разрушился под собственным весом. Потому что его... Состояние - моя вина. Хизаши присел рядом, облокотившись на стол локтями: - Это не твоя вина, Шо. Ты не просил, чтобы злодеи нападали на вас во время экскурсии и уж точно не умолял на коленях, чтобы тебя чуть не убили. Айзава, впервые за вечер, посмотрел на него. Прямо. Не с раздражением, не с усталостью. Просто - по-настоящему. И вздохнул. - Я должен был... -начал он, но оборвал себя. Даже сейчас не мог толком сформулировать, что именно должен был. Хизаши понял. Он кивнул, и в его глазах не было ни осуждения, ни жалости. Только понимание - то, которого Айзава боялся, но втайне жаждал. - Знаешь, кто сейчас у Незу? - спросил Хизаши, поднимаясь. Айзава покачал головой. - Инко. Мать Мидории. Они говорят о его будущем. - Айзава напрягся. - Она хочет забрать его из U.A. Он даже не сразу осознал, что встал - просто оказался на ногах, будто тело само решило, что дальше сидеть нельзя. - Она... что? - голос его прозвучал хрипло, почти шепотом. Хизаши не отводил взгляда: - Она боится, Шо. Имеет на это полное право. Видела, в каком состоянии он был. Видела, как её сын чуть не умер. Он знал, что это возможно. Конечно знал. Но слышать это вслух... Это было совсем другое. - Незу пытается её убедить, - продолжил Хизаши. - Но это не директорский уговор. Это... личное. Она должна услышать, что её сыну здесь безопасно. Что ты — рядом. И что ты не допустишь, чтобы с ним случилось хоть что-то ещё. Айзава качнул головой. - Я не могу ей этого пообещать. - Нет, - тихо согласился Хизаши. - Но ты можешь пообещать, что будешь рядом, даже если всё пойдёт к чертям. Тишина между ними стала тяжёлой, но не гнетущей. Скорее - определяющей. Через минуту Айзава направился к двери, но затем остановился. - Я по-прежнему испытываю трудности с передвижением, особенно быстрым. Помоги. Хизаши улыбнулся и повел мужа под руку в сторону кабинета директора. Холл перед кабинетом Незу был пуст. Только свет из-под двери выдавал, что разговор всё ещё идёт. Хизаши, поддерживая Айзаву за локоть, остановился: - Хочешь, чтобы я пошёл с тобой? Айзава помедлил, но покачал головой. - Нет. Это мне надо сделать самому. Но, не мог бы ты приподнять повязки, чтобы мои глаза были видны? Хизаши кивнул, поправил повязку на лице и отступил на шаг. Не обиженно, не укоризненно - с уважением. Как партнёр, знающий, когда стоит быть рядом, а когда - отпустить. Айзава простянул руку, чтобы постучать, но немедленно остановился. - Входите, - немедленно раздался голос Незу, как будто он знал, кто там. Айзава открыл дверь и вошёл. Инко сидела в кресле напротив директора, сжимающая в руках носовой платок. Её глаза были покрасневшими, но выражение - не истеричное, не надломленное, а решительное. Она уже всё для себя решила. Почти. Увидев Айзаву, она чуть вздрогнула, но не отвернулась. Он остановился у дверного проёма, чуть опираясь на стену. - Извините за опоздание, - произнёс он. Незу, сидящий в кресле с чашкой чая в лапках, улыбнулся: - Как раз вовремя, Айзава-кун. Мы обсуждали, стоит ли оставлять Изуку в U.A. Айзава кивнул - коротко, почти формально, - и медленно подошёл ближе. Он не сел сразу, выждал секунду, глядя на Инко, потом с тихим стоном опустился в кресло напротив неё. - Мидория-сан, - начал он, ровно, но не отстранённо. - Я не стану уговаривать вас. Не стану просить остаться, если вы уже решили. Но... хочу сказать честно. Инко не ответила. Она смотрела прямо на него - с напряжением, с болью, с ожиданием. И он продолжил: - Он жив. Сломан, истощён, на грани... но жив. И он восстанавливается. - Айзава замолчал, собираясь с мыслями. Он провёл языком по пересохшим губам и заговорил снова, чуть тише, но с большей тяжестью в голосе: - Он восстанавливается, потому что борется. Каждый день. Даже когда ему больно. Даже когда он не уверен, что хочет продолжать. И он не один. Я не позволю ему быть одному. Айзава опустил взгляд, на секунду уставившись на свои повязки, потом снова поднял глаза на Инко. - Его не сломало то, что случилось в USJ. Его может сломать... то, что будет потом. Бессилие. Одиночество. Недоверие. - Он сделал вдох. - А я обещал себе, что не допущу этого. Что не оставлю его. Инко крепче сжала носовой платок в пальцах. Её губы дрогнули. - Мне страшно, - сказала она наконец. - Не просто за него... за себя тоже. Я боюсь, что, если он останется, я больше никогда не услышу его голос. Что в следующий раз... мне некого будет винить, кроме себя. - Это не страх, - мягко сказал Незу, - это любовь. И вы имеете полное право бояться. - И я имею полное право забрать его! - всхлипнула она, но поспешила добавить, - простите... Айзава не вздрогнул, не отвёл взгляд, не отступил. Он выдержал её эмоцию так, как привык выдерживать всё — молча, с внутренним напряжением, но без малейшего отстранения. Он понимал. - Да, - сказал он спокойно. - Имеете. Вы - его мать. Единственный человек, который был с ним с самого начала. Я не буду спорить с этим правом. Он чуть подался вперёд, и в голосе его зазвучала сухая, почти невидимая просьба: - Но, прошу... не забирайте у него выбор. Он уже не ребёнок, даже если должен был им быть. Он не перестанет быть вашим сыном, где бы он ни был. Но здесь он сможет стать тем, кем стремится быть. И он не будет один. Инко шумно выдохнула и отвернулась на секунду, будто стараясь удержать себя в пределах дозволенного. Незу не перебивал. Даже его хвост замер. - Я… не хочу быть для него ещё одной потерей, - прошептала она. - Но и не хочу быть той, кто однажды скажет: «Я знала, но ничего не сделала». Айзава медленно встал. Он пошатнулся - чуть, почти незаметно, - но выпрямился и подошёл ближе. Остановился на расстоянии вытянутой руки. - Сделайте то, что подсказывает сердце. Но знайте: если он останется - я буду рядом. Каждый день. Пока смогу. И даже если не смогу - найду, кому доверить это. Он будет под защитой. Не только школы. Моей. Инко наконец посмотрела на него, и в её взгляде впервые за всё время появилось нечто другое. Тепло. Или, возможно, тихая надежда. Она кивнула. Нерешительно. Потом - снова, чуть увереннее. - Я подумаю. И... хочу услышать, чего хочет он. Лично. - Это правильно, - сказал Незу, ставя чашку на стол. - Я попрошу Мидорию-куна встретиться с вами утром. Пока что он не покидает территорию U.A из-за терапии, поэтому будьте готовы приехать в академию ещё раз. Инко поднялась, прижимая к груди смятый платок. Подошла к двери, остановилась и оглянулась на Айзаву. - Спасибо, что поверили в моего сына, - он замолчала, слезы начали скапливаться в глазах, - потому что я не могла... Она вышла из кабинета, оставив Айзаву и Незу в тишине, которая теперь казалась наполненной новой надеждой. Незу поднял чашку и улыбнулся: - Всё идёт к лучшему. Теперь главное - поддержать Мидорию. Айзава сел обратно, чувствуя, как тяжесть ответственности немного легче ложится на плечи. Он выдохнул. *** Пробуждение было... Приятным. Не было той глухой боли в руке и ноге, как в прошлый раз, хотя Мидория чувствовал себя измотанным. Он поднял голову и обнаружил, что гипса и перевозок больше нет. Но его руку и ногу уродовали достаточно крупные, ровные шрамы. Он поморщился. - Ты уж прости, дорогуша, - послышался голос Исцеляющей Девочки, - эти шрамы из-за операции. Твои конечности, можно сказать, пересобирали. Пересобирали? Эта штука была НАСТОЛЬКО сильной? Боже... Понятно, почему Айзава-сенсей до сих пор не восстановился. - Как ты себя чувствуешь? Водички? - предложила Исцеляющая Девочка, протягивая бутылку с водой. Мидория кивнул и жадно выпил все содержимое, но вдруг опомнился: - П-простите, я... - его прервал не сильный удар тростью. - Хватит извинятся за все и вся! - начала ругаться Исцеляющая Девочка. - Прос--- Эээ, хорошо, хорошо! - Мидория закрылся руками. Стоп. Руками. Обеими! Он ошарешенно посмотрел на свою недавно сломанную руку. Она была... Ну, не как новенькая, но определённо целая. - Старайся не перенапрягаться, - сказала старушка, - они только зажили, пройдёт по меньшей мере неделя, прежде чем ты сможешь в полной мере пользоваться ими. Мидория кивнул и попытался встать, героиня-ветеран протянула ему трость, которую он с благодарностью принял и облокотился. - Теперь дорогуша, тебе предстоит новый бой, - с легкой улыбкой сказала старушка. - Какой? - насторожился Мидория. - Твоя мама хочет забрать тебя из U.A. Он почувствовал, как сердце сжалось. Это было не просто новостью - это было испытанием, которое начиналось прямо сейчас. Утро снаружи палаты было прохладным и тихим, как будто сама академия готовилась к важному дню. Инко сидела на скамейке в небольшом саду неподалёку от здания, нервно сжимая в руках термос с чаем. Сердце билось так сильно, что казалось - сейчас выскочит из груди. Издалека показался Изуку - усталый, но сдержанный. Он подошёл медленно, хромая и опираясь на трость. - Доброе утро, - тихо поздоровался он, садясь рядом. Инко улыбнулась, хотя губы дрожали. - Доброе утро, Изуку, - ответила она, стараясь говорить спокойно, - спасибо, что пришёл. Она сделала небольшой глоток чая, пытаясь собраться с мыслями. - Мне сложно подобрать слова, - начала Инко, - я боюсь сделать неправильный выбор. Но я хочу понять, чего хочешь ты. По-настоящему. Изуку кивнул, сдерживая боль от усталости и шрамов, но глаза его были внимательны. - Я хочу остаться, - сказал он мягко, - хотя понимаю, что это сложно для всех. Здесь у меня есть шанс стать сильнее. Здесь есть люди, которым я могу доверять. Он взглянул на неё. - Мама... Если я не смогу быть героем, я просто не смогу жить. Понимаешь? Инко сжала руки на термосе, и её глаза наполнились слезами. - Изуку... - её голос дрогнул, - я боюсь потерять тебя. Боюсь, что если ты останешься здесь и столкнёшься с опасностями, я потеряю тебя навсегда. Он мягко повернулся к ней, глядя прямо в глаза. - Я знаю, мама. Но если я не буду бороться, если не смогу стать героем - я потеряю себя. Ты для меня очень важна, и я хочу, чтобы ты была рядом. Но я должен идти своим путём. Инко глубоко вздохнула, отпуская напряжение. - Тогда я постараюсь доверять тебе. И верить, что ты сможешь выдержать всё это. - Спасибо, мама, - тихо сказал Изуку, - это уже многое значит. Они обнялись. И расплакалась. В историю U.A это вошло, как Великий Потоп Мидорий. *** Изуку стоял в тенистом углу тренировочного зала. Рука всё ещё подрагивала, мышцы словно стали деревянными. Однако он держался прямо, выпрямленные плечи говорили об одном - он здесь по собственной воле. Он убрал трость и попытался идти без неё. Нога с трудом двигалась, но уже не было ноющей боли. Он попытался начать двигаться быстрее, но не ударжал равновесие и упал на одно колено с тяжёлым вздохом. - Проблемный ребенок, что из слова "восстанавливайся" тебе не понятно? - голос учителя привёл его в чувства. Изуку поднял взгляд. Айзава стоял в дверном проёме, всё такой же закутанный в бинты, как призрак, что выжил в собственной катастрофе. Его голос был спокойным, но взгляд - тяжёлым, высекающим искры из усталого тела Мидории. - Простите, сенсей, - пробормотал Изуку, опираясь на трость, но не поднимаясь. - Я просто… хотел проверить, сколько смогу пройти. Айзава подошёл ближе, медленно, хромая - его движения были чуть более скованы, чем обычно. - Ты не на экзамене, Мидория. Здесь ты не доказываешь ничего, кроме того, что ты упрямый идиот. Он присел рядом, медленно и с хрустом в коленях, будто сам чувствовал ту же боль, что и Изуку. - Я знаю, что ты боишься отстать. Я знаю, что ты ненавидишь сидеть в стороне. Но если ты не научишься останавливаться - ты сгоришь раньше, чем зажжёшься. Изуку стиснул зубы. Глаза его горели, несмотря на ссадину на щеке и дрожь в пальцах. - Я не хочу быть позади. Я не хочу быть бесполезным. Айзава устало выдохнул. - Тогда научись быть терпеливым. Быть героем - это не только бежать вперёд. Иногда это значит выжить, чтобы успеть спасти кого-то позже. Он встал, снова тяжело. - Поднимайся. Начнём с простого. Координация, дыхание, устойчивость. У тебя будет своё расписание. И если попытаешься прыгнуть выше головы - я срежу тебе темп до уровня утренней зарядки в детском саду. Ясно? Изуку хрипло рассмеялся. - Хай, сенсей. Первое упражнение оказалось обманчиво простым - стоять на одной ноге, руки вытянуты вперёд, глаза закрыты. Звучит легко. Но для Изуку, чьи мышцы всё ещё восстанавливались, это было почти как балансировать на канате над пропастью. - Центр тяжести. Найди его, - прозвучал спокойный голос Айзавы. - Не борись с телом. Слушай его. Изуку зажмурился сильнее, стиснул зубы. Правая нога дрожала, как струна. - Если хочешь быть героем - сначала научись стоять. Без этого ты никуда не пойдёшь. Он покачнулся. Айзава тут же перехватил его за плечо, не давая упасть. - Ты не один, - сказал он тихо, но твёрдо. - Я рядом. Это было больше, чем обещание. Мидория не привык слушать что-то подобное и верить, но после USJ, после ночи в больнице, после... Всего, что Айзава-сенсей сделал, он верил ему. Вторая часть тренировки была направлена на дыхание и устойчивость: медленные перемещения в стойке, похожие на тайцзи, но с утяжелителями на запястьях и щиколотках. Пот стекал по лицу Изуку. Он молчал, сосредоточившись на каждом шаге, на каждом вдохе. Айзава наблюдал, словно сканируя его каждый микродвижение. - Спина напряжена. Расслабь плечи. И не задерживай дыхание, ты не в бою. Пока что - ты учишься жить в этом теле заново. Изуку не ответил. Только кивнул и продолжил движение. В самом конце - реабилитационный бой. Без рывков, без прыжков. Чисто уклонения, защита, контроль. Айзава двигался медленно, как в замедленной съёмке, но каждое его движение было точным. Он не бил сильно, но ровно настолько, чтобы Изуку почувствовал - если бы это был враг, он бы упал. - Меньше предугадывай, больше чувствуй. Герой не всегда знает, что будет дальше. Он просто должен быть готов. Мидория кивнул. - Понял, - выдохнул Изуку, и снова нырнул под удар, споткнулся, но удержался на ногах. Айзава сделал шаг назад и кивнул. - На сегодня достаточно. Мидория с трудом опустился на скамейку. Грудь ходила ходуном, но в глазах горел огонь - не от боли, а от того, что он выдержал. Айзава бросил ему бутылку воды. - До инцидента ты был не лучшим бойцом. - сказал учитель без упрёка, - Этим мы займёмся, когда снова будешь стоять на ногах. - Спасибо, сенсей. Айзава вздохнул. Тяжело, словно был разочарован. - Не благодари меня, проблемный ребенок. Это моя прямая обязанность. Мидория хотел поспорить, сказать, что раньше учителя не обращали на него внимание, но... Он ведь всегда знал, что это не нормально, да? Айзава уже ушёл и Изуку поспешил покинуть тренировочный зал. Горячая вода душа ударяла по плечам, будто утешая. Изуку закрыл глаза, позволяя усталости вылиться наружу - не в слезах, а в тихом выдохе, долгом, дрожащем. Он опёрся лбом о холодную плитку и подумал, что не чувствовал себя таким живым уже давно. Ты не один. Это было непривычно. Слова поддержки были чужды Мидории, обычно в них выражалась жалость окружающих, но Айзава-сенсей... Он всегда казался Мидории грубым, слишком серьёзным. И потому слова поддержки от него чувствовались как глоток свежего воздуха, после долгого пребывания где-то водой. Он провёл рукой по лицу, смывая остатки усталости. Мышцы ноют, будто каждый сустав вспоминал, как это - двигаться. Но это была правильная боль. Честная. Такая, после которой приходит прогресс, а не отчаяние. Мидория отключил воду, накинул полотенце на плечи и, взглянув в зеркало, увидел усталого мальчишку с синяками под глазами и ссадиной на подбородке. Но в его взгляде было что-то новое - не огонь, нет… скорее тлеющий уголёк. Тихий, упорный. Такой не потушить ни болью, ни страхом. Ты не один. Он прошептал это отражению. - Я не один. И в этот раз он не чувствовал, что лжёт себе. Второй день пролетел очень быстро. У Мидории всегда были хорошие академические результаты, в U.A они стали образцовыми. Он переодевался в спортивную форму и готовился к очередной тренировке с Айзавой-сенсеем. Он аккуратно застёгивал молнию на куртке, уже почти не морщась от боли в плече. Второй день. Это звучало обыденно, почти буднично. Но он знал: каждый шаг - это вызов. И каждый шаг - это шаг вперёд. - Сегодня добавим нагрузки, - произнёс Айзава, не поднимая головы от блокнота, в котором делал какие-то пометки. - Ты неплохо держался вчера. Посмотрим, как твоя спина справится с нестабильной опорой. На полу уже стояли несколько баланс-платформ, наполовину спрятанных под матами. - Встанешь сюда. И будешь двигаться, как вчера. Руки вперёд. Повороты корпуса. Никаких прыжков. И помни - если упадёшь, это не поражение. Это работа. Изуку молча кивнул и залез на первую платформу. Мышцы отозвались лёгкой судорогой, но он не поддался. Медленный вдох. Медленный выдох. Один поворот. Второй. Небольшой крен - он уравновесился. - Неплохо, — отозвался Айзава. - Лучше, чем я ожидал. Но не расслабляйся. Он прошёл мимо и, не оборачиваясь, добавил: - Сегодня будет труднее. Ты готов? Изуку, не открывая глаз, ответил твёрдо: - Готов. В таком ритме прошла первая неделя. Он полностью восстановил свою прежнюю подвижность, чему был очень рад. Внутренне все его тело содрагалось от волнения, ведь Айзава-сенсей начнёт полноценное обучение рукопашному бою. Возможно это также было связано с тем, что до Спортивного фестиваля осталась лишь неделя... Это не важно! Важно - подготовиться. - Стань в стойку, - коротко сказал Айзава. Зал был пуст. Без наблюдателей. Без посторонних взглядов. Только они двое. И пол, на который Мидория уже несколько раз падал за последние дни. Он занял позицию - как помнил из уроков. Айзава кивнул и встал напротив. - Ты хорошо двигаешься, когда не думаешь. Но в бою думаешь слишком много. Сейчас моя задача - выбить из тебя привычку анализировать всё подряд. Он сделал шаг, и Мидория рефлекторно отступил. - Не уходи назад. Это рефлекс жертвы. - Простите, - выдохнул Изуку, сжав кулаки. - Не извиняйся. Двигайся. Изуку бросился вперёд — скорее по инерции, чем по замыслу, — и получил лёгкий тычок в плечо. Айзава даже не сдвинулся с места. - Не силу включай, а внимание. Я не враг. Я зеркало. Учись видеть себя. Они продолжали, шаг за шагом. Айзава не наносил ударов, он создавал ситуации. Ловушки. Пространственные заморочки. Каждый раз, когда Изуку ошибался, его мягко, но жёстко «сажали» на пол. - Слишком напряжён. Дыхание сбито. Снова. - Плечо повёл вперёд. Это читается. Снова. - Хорошо, что не прыгнул. Лучше. Снова. Первый день боевой подготовки подходил к концу. Мышцы Мидории, да что там мышцы, все горело от напряжения. Но это была приятная боль, далеко не такая, какая была после USJ. Когда Айзава наконец отступил и бросил короткое: - Всё. На сегодня, - Изуку едва не рухнул прямо на татами. Он сел, опершись на руки, дыхание сбивалось в груди, как будто ему снова не хватало воздуха — но не от страха. От усталости. От выложенности до предела. Айзава присел рядом, откупорил бутылку воды и протянул ему. - Ты не сломался. Значит, завтра сможем больше. Изуку взял воду, но не сразу сделал глоток. - Сенсей… Спасибо, - выдохнул он, - за то, что... учите меня по-настоящему. Айзава взъерошил волосы рукой, словно это был самый глупый комплимент на свете. - Я учу тебя, потому что ты собираешься стать героем. Не ради благодарности. Он встал, направился к выходу и на ходу добавил: - Но… ты не плох. Если не передумаешь - догонишь остальных. Изуку смотрел ему вслед, не пытаясь скрыть лёгкой улыбки. Он не был лучшим. Он не был сильнейшим. Но он был жив. Он шёл вперёд. И, впервые за долгое время, он не чувствовал себя один. На второй день был, можно сказать, перерыв. Айзава обучал его другим важным аспектам подпольного героизма: скрытности. Второй день тренировки оказался менее изнурительным телом, но не менее требовательным для разума. Айзава велел Изуку следовать за ним по коридорам учебного здания - тихо, словно тень. - Герой не всегда действует с помпой и шумом, - говорил он, - иногда лучше не замечать вовсе. Умение оставаться незаметным - тоже сила. Изуку сконцентрировался на каждом звуке: шаги, дыхание, шорохи одежды. Он пытался слияться с тенями, подстраиваться под ритм Айзавы, который вел его через пустые коридоры. - Следи за дыханием. Не задерживай слишком долго - это опасно. И не слишком часто - не выдашь себя. - Как узнать, когда дышать? - спросил Мидория. - Почувствуешь. Как со всем остальным - через практику. На одном из поворотов Айзава остановился и указал рукой. - Представь, что тебя кто-то видит. Или слышит. Что сделаешь? Изуку задумался, затем медленно и тихо прижался к стене. - Оценю ситуацию. Постараюсь оставаться на месте, чтобы не привлечь внимания. Айзава кивнул. - Хорошо. Теперь - двигайся так же тихо. Движения стали плавнее, почти беззвучны. Тени и свет играли с его силуэтом, и он впервые почувствовал, что может быть не просто мишенью, а настоящим охотником. - Не забывай: герой не только борется на виду. Часто - в тени. Изуку кивнул, осознавая: впереди ещё долгий путь, но именно здесь - в тихих коридорах, в мелочах - строится настоящая сила. Третий день был кошмаром. Вот почему второй был перерывом. Айзава стоял в середине тренировочного зала, весь в бинтах, но Мидория буквальго ощущал, что под ними скрывается его коронная ухмылка. - Сегодня, Мидория, - он растянул его имя, - ты узнаешь что такое "самоубийственный спринт Айзавы-сенсея". Изуку взглянул на Айзаву, чьи глаза блестели за бинтами, словно тот уже предвкушал мучения ученика. - Что ж, - сдержанно улыбнулся Мидория, - я готов. Он не был готов. Айзава резко взмахнул рукой - и побежал. Сначала казалось, что скорость сенсея невозможна. Айзава, будто тень, мчался по залу, меняя направление в последний момент. И самое страшное: он все еще был почти полностью забинтованным. Изуку пришлось выживать на инстинктах - у него просто не было времени думать. Каждый рывок был испытанием: мышцы горели, дыхание сбивалось, но он упорно держался на ногах. - Не думай, а чувствуй! - кричал Айзава, словно подзадоривая. Первые попытки спринта были хаотичными и неповоротливыми. Мидория падал, вставал, падал снова. Но в каждом падении он находил новый стимул подняться и идти дальше. Когда, казалось, силы на исходе, Айзава резко остановился. - Хватит! — сказал он спокойно, - сегодня ты не просто бегал за мной. Ты научился доверять своему телу. А это - первый шаг к тому, чтобы догнать всех. Изуку тяжело дышал, но в груди горел неугасимый огонь. - Спасибо, сенсей, - прошептал он, - я не подведу. Айзава улыбнулся, правда, по-прежнему сквозь бинты. Четвёртый день начался рано, когда первые лучи солнца едва касались крыши U.A. Зал, обычно шумный и оживлённый, теперь казался почти пустым и тихим - идеальное место для того, чтобы тренироваться в одиночестве. Айзава стоял у противоположной стены, сложив руки на груди, и внимательно смотрел на Изуку. - Сегодня - работа над техникой и терпением, - произнёс он, наконец, - Слишком часто ты пытаешься прыгнуть выше головы. Пора научиться контролировать себя. Изуку вздохнул и принял боевую стойку, чувствуя, как мышцы всё ещё ноют от вчерашнего спринта. - Начнём с основ. Повторы ударов и уклонений, - добавил Айзава и кивнул. Движения были медленными, точными и отточенными. Каждый удар - не просто сила, а контроль, каждая защита - не просто блок, а понимание того, куда и как направляется атака. Айзава исправлял положение рук, выравнивал спину, подталкивал к вниманию на мелочи, которые раньше казались Изуку незначительными. - Герой - это не только мощь, - говорил он, - но и мастерство. Ты можешь быть силён, но если не умеешь контролировать - проиграешь. Сегодня ты учишься быть хозяином своего тела. Пот медленно стекал по лбу Мидории, но в этот раз усталость была другой - более осмысленной. В конце тренировки Айзава подал ему бутылку с водой и сказал: - Не торопись. Завтра будет больше. Изуку сделал глоток, впервые за долгое время чувствуя, что с каждым днём он приближается к цели - стать героем, каким мечтал быть. Пятый день должен был быть выходным, но Айзава настоял на нём. Он начался с густого утреннего тумана, который медленно рассеивался над территорией U.A. Зал для тренировок наполнился мягким светом, когда Изуку снова вошёл, чувствуя лёгкую, но стойкую усталость в мышцах. Айзава уже ждал его, все в тех же бинтах, но с неподвижным взглядом, который говорил - сегодня будет непросто. - Сегодня будем работать на скорость реакции и импровизацию, - коротко сказал он. - В бою никто не даёт тебе время думать. Ты должен чувствовать и действовать. Изуку занял боевую стойку, глаза не отрываясь смотрели на учителя. - Я буду атаковать неожиданно и с разной силой, - предупредил Айзава. - Твоя задача - не только защищаться, но и сразу находить контрприём. Первый удар пришёлся мягко, чтобы проверить реакцию. Мидория увёрнулся, словно впитывая каждый миг. Потом Айзава начал менять темп и направление - лёгкие удары сменялись резкими толчками, пытаясь вывести Изуку из равновесия. - Не думай, - повторял учитель. - Чувствуй. Позволь телу решать. Несколько раз Изуку не успевал среагировать и падал на колени, но каждый раз вставал, стиснув зубы. Пот лился с лба, дыхание учащалось, но он не сдавался. Когда тренировка закончилась, Айзава подошёл, положил руку на плечо Изуку и сказал: - Сегодня ты учился жить в моменте. Продолжай так, и враги не смогут тебя поймать. Изуку кивнул, чувствуя в себе новую силу - не силу кулака, а силу контроля и присутствия. Шестой день. Предпоследний до Спортивного фестиваля. Айзава-сенсей говорил, что этот день будет разительно отличаться от остальных. Теперь, стоя перед столом, уставленным разным оружием - от тренировочных ножей до коротких дубинок - Изуку понял, почему. - Герой должен уметь обращаться не только с кулаками, - сухо произнёс Айзава, - но и с тем, что под рукой. Не каждый бой - честный. Иногда приходится применять всё, что есть. Он сделал небольшую паузу, чтобы позволить Мидории обработать сказанное. - В твоём случае, оружие должно "заменить" тебе причуду. Изуку всмотрелся в стол, не пытаясь сразу выбрать что-то. Его руки подрагивали - не от страха, а от осознания: Айзава-сенсей не просто учит его выживать. Он даёт ему шанс быть равным. - Я не хочу использовать это как костыль, - тихо сказал он, не отводя взгляда от оружия. - Я хочу, чтобы это стало частью меня. Инструментом. Айзава кивнул, будто именно этого и ждал. - Тогда начнём с простого. Дубинка. Легко контролировать, легко потерять. Научись делать первое, чтобы избегать второго. Он бросил одну дубинку в руки Изуку - тот поймал её, хоть и неловко. - Защита, контроль дистанции, направление удара. Ты должен чувствовать её, как продолжение своей руки. Не пытайся "ударить", пытайся "направить". Тренировка шла медленно, почти ритуально. Айзава не спешил - он не атаковал, не провоцировал. Он заставлял Мидорию двигаться, держать оружие правильно, возвращаться в стойку снова и снова. - Плохо держишь запястье. Слишком напряжён. Расслабься. Ломкость - не слабость, если она под контролем. Изуку слушал. Исправлялся. Повторял. - Вот так. Теперь ты не просто ученик. Ты противник. Потенциальный. Он отвернулся и добавил, будто между делом: - Завтра будет выходной. Не из жалости. Не из обязательства. Потому что ты готов. Мидория смотрел на дубинку в своей руке. И на свои пальцы, уже привычно сжатые. У него всё ещё не было причуды, способной защитить его без последствий. Но теперь у него было знание. Тело, которое слушается. И учитель, который верил в него. И этого... уже было много. Седьмой день был тихим. Слишком тихим по меркам последних шести. Никаких падений. Никаких команд. Ни бинтов Айзавы, ни деревянных дубинок, ни криков мышц. Только лёгкий аромат еды с кухни и слабое гудение вентиляции - звуки родного дома. Изуку сидел у себя в комнате, у окна, с тетрадью на коленях. Не с "героической" - той, что исписана до краёв схемами причуд, техник и наблюдений. Сегодня он держал простую, почти пустую. На первой странице — всего одно слово: «Сейчас». Он пытался сосредоточиться. Не на будущем. Не на боли. Не на том, что будет, если он проиграет на Спортивном фестивале. А на этом дне. На себе.