глаза

Взгляд сам по себе скользит в сторону Шиына. Отмечает растрёпанные волосы, помятую белую футболку, а также бледные губы, которые чуть приоткрыты. «И когда я стал смотреть на него дольше, чем на остальных?», — Сухо сам не понимает этого. Он чуть качает головой и прикусывает ручку, грозя разгрызть ее и выпить невкусные чернила. Ну, такое уже бывало, поэтому Ан Сухо знает, что к чему. Раздражающие одноклассники, кричащие что-то, говорящие о какой-то актрисе и пахнущие каким-то дерьмом, не могут отвлечь от Шиына. От его глаз, когда он поворачивается и смотрит. Смотрит так, что дыхание на секунду перехватывает, что хочется подойти и растепать темные пряди ещё сильнее, прижаться и посмотреть прямо в блестящие глаза. «Я не гей. Ну, не был им. Блять, черт знает уже, с этим парнем кем-угодно можно стать. И преступником, и, видимо… », — думает, нервно постукивая ногой по полу, после чего не выдерживает и, вскочив, закидывает рюкзак на плечо. Шиын удивлённо поднимает брови, когда друг подходит к нему. Молчит, ожидая хоть каких-то объяснений, поэтому Сухо бормочет: — Пойдем пожрем. Я голодный. И отходит к двери, надеясь, что за ним пойдут. Конечно, это и происходит.

***

Уже на улице под палящим солнцем они садятся на лавочку и едят мороженое. Ан Сухо взял себе пломбир, потому что он считает, что пломбир похож на него. Такой же хороший и нравится почти всем. Шиын же взял шоколадное и, поглядывая на друга, медленно поглощая сладкую пищу. — Все в порядке? Он спрашивает, а Сухо, заторможенно кивнув, вытирает уголок своих губ: — Ага. Я просто это… Просто, короче, устал сидеть в школе. Захотелось на свежий воздух, где птички, мороженое… И облака. То похоже на тебя — такое же милашное. Щеки Шиына вспыхивают розовым и он, кашлянув, дёргает рукой, испачкав штаны каплей мороженого. Сухо понимает, что друг явно не привык к комплиментам, от чего хочется говорить больше, чтобы он понял, что он замечательный. Ну правда, неужели у кого-то, кроме очевидных придурков, мнение отличается? — Короче, Шиын, а пойдем ко мне? Посидим, посмотрим новый боевик. И, получив кивок, Ан Сухо чувствует себя безумно радостным. Возможно даже слишком радостным для подобной ситуации.

***

Уже дома он быстро прячет грязные и чистые носки в комод и приветливо улыбается замершему Шиыну: — Да не стой в проходе, не в первый раз же у меня. Достань из холодильника бутеры, я специально сделал, знал, что готовить точно не буду. И пока тот послушно достает тарелку с едой, Сухо ставит ноутбук на стол перед диваном и кивает: — Сюда давай. Я потом крошки сам уберу. Когда фильм включается, Шиын вдруг говорит тихо, смотря совсем не на экран, нет, он смотрит на друга: — Спасибо. И это простое слово, простая невинная благодарность, слетевшая с пухлых, бледных губ, кажется чертовым подарком. Сухо широко улыбается и взъерошивает, наконец, мягкие пряди того, кто вызывает в нем самые теплые, заботливые чувства: — Да не за что. Тут же уточняя: — Будешь клубничный коктейль? У меня есть. Наблюдая за тем, как человек, ставший близким за рекордно короткий срок, пьет молочный напиток, Ан Сухо выдыхает. И внутри нечто нежное, ласковое, приятное… оно шевелится, расходясь по организму ещё сильнее. Фильм уже досмотрен, а Шиын зевает и почти раздражённо трёт глаза, вызывая смех. Он выглядит, словно маленький растрёпанный котенок, утомленный и разморенный теплом. Сдержать порыв не удается — Сухо прижимает его ближе к себе, ловко подтягивая, словно тот ничего не весит. И на растерянное: «Ты что?» он не отвечает. Лишь утыкается носом в висок друга, чувствуя запах его шампуня и кожи, благо драки сейчас позади и кровью не пахнет. Пара минут тишины, после чего Ан Сухо решает быть сильным и смелым не только в конфликтах, но и в светлых моментах. Он говорит мягко: — Знаешь… Твое лицо действительно очень милое. И твои глаза… Никогда не видел таких глаз. Шиын поворачивает голову и его дыхание касается чужих губ. Он смотрит секунду также, как и обычно, словно не имея никаких эмоций, а затем чуть улыбается: — А ты говорил, что не пялишься. Сухо фыркает, опускает лицо ниже и шепчет на ухо, вызывая мурашки по всему тело: — А ты верил самой очевидной лжи, что я вообще кому-либо говорил. И сейчас абсолютно плевать на ориентацию, мироощущение и прочую лабуду, которая не имеет никакого значения. Есть только губы, которые касаются собственных, есть только тихий вздох и цепкие пальцы, что мягко сжимают плечо. Шиын оказывается на спине, а Сухо сверху. В этом нет звенящей похоти, нет грубости и нет желания обладать. Есть только связывающая души нежность и тихие, мягкие вздохи. Губы оставляют поцелуи на представленной шее, Шиын вдруг шепчет: — У меня ещё не было… Этого. Кивок и не менее тихое: — У меня подобного тоже не было. Но я хочу. А ты? Глаза, сводящие с ума, не врут. Это заставляет задохнуться и задрать несчастную футболку, открыть мягкое, но довольно сильное тело, до сих пор покрытое синяками разной степени тяжести. Коснувшись губами фиолетового пятна на ребре, Ан Сухо с удовольствием замечает, как кожа друга покрывается мурашками. Он смотрит в его покрасневшее лицо и мягко скользит кончиком языка вниз, прямо к ремню. Там видно приятное, твердое возбуждение, пока ещё закрытое грубой джинсой. — Знаешь, мне приятно это видеть. Типа очень приятно. И, слыша недовольное бурчание, явно поданное со смущением, Сухо тихо смеётся, довольно ловко расправляясь с кожаным ремнем, благо у него где-то был такой. Когда Шиын остаётся в одних боксерах, а его одежда мятым комом лежит где-то на полу, дыхание окончательно сбивается. И собственное желание неприятно упирается прямо в шов брюк, но с этим он точно разберётся потом. Сейчас Ан Сухо медленно стягивает оставшуюся ткань по чужим ногам, обводя синяки и ссадины на коленях и бедрах, после чего, увидев возбуждённый орган, облизывает губы. Шиын, смущённый до такой степени, что даже уши пылают, закрывает лицо ладонями. Это умиляет и заставляет прикусить нежную кожу бедра, заставляет прошептать: — Ты прекрасен. Целиком и полностью. Хватит прикрываться и лучше посмотри, что я делаю с тобой. Конечно, Сухо, как уже раннее сказал, практики никакой не имеет, раньше никогда парни не вызывали в нем такую бурю положительных и возбуждающих эмоций, но он смотрел гейское порно. И не один раз, ведь иногда в нем были действительно привлекательные мужчины, умеющие издавать такие звуки, что член вставал только так. В общем, он, аккуратно сжав в ладони половой орган, медленно наклоняется и на пробу скользит по головке языком. Шиын дёргается и издает тихое «ах», тут же закрывая рот ладонью. Постепенно движения становятся более смелыми. Сухо обхватывает розовую головку и, чуть подумав, пробует взять в рот больше. И, кажется, это безумно приятно, ведь слышится более громкий стон и чужие пальцы с силой сжимают подлокотник, буквально до скрипа старой кожи. Оргазм наступает через несколько минут. Сухо не обращает внимания на попытки Шиына отодвинуть его от себя и берет глубже. Конечно, он явно не король минета, но желание сделать хорошо вознаграждается более высоким стоном и семенем на языке. Когда дыхание успокаивается, Шиын притягивает Ан Сухо к себе и обнимает. Это первый раз, когда он проявляет тактильность, первый раз, когда сам хочет быть рядом. А затем спрашивает: — Теперь кто мы друг другу? И получает в ответ нежный поцелуй, после которого твердое: — Партнёры, парни… Я не знаю, как правильно это говорить, ты же умный у нас. Но я тебя люблю. Наверное, полюбил достаточно давно, а признаться себе смог только сегодня, когда понял, что смотрю на тебя действительно постоянно. Шиын снова дарит ему свою невероятную улыбку, немного неуверенную и самую красивую: — Не только ты постоянно смотрел, Сухо. Думаешь, почему я заметил твои взгляды? Я сам не отвожу от тебя своих. Теперь каждый раз, когда костяшки сбиваются, когда очередной придурок хочет сказать никому ненужное дерьмо, Шиын знает, что его точно поддержат. Что он никогда не будет один в своей битве. И что, возможно, совсем скоро наступит мир, которого он так сильно жаждет. Мир с Сухо, с тем, кто принимает его любым.