Lessons of Love

Девушка в светлой деннице неохотно распахнула глаза, жмурясь от яркого света солнца. Звуки колоколов били ей в уши, и она невольно хмыкнула. Руки чесались закрыть уши и дальше лечь спать, а лучше ударить кому-то в лицо и вот потом уже лечь спать. Но работа не ждёт, пора вставать. Юница с трудом заставила себя соскользнуть с кровати и выполнить свою сакраментальную утреннюю рутину. Собравшись, она пошла вниз. Преодолев все ступеньки, она подошла к своему лучшему другу — номеру четыре и слабо улыбнулась. Тот взъерошил ей волосы с улыбкой на лице, но с нескрытой от неё усталостью в глазах. Она с заботой положила руку на его плечо, дав ему понять, что она рядом и понимает как он себя чувствует. Но к сожалению, сейчас не время это обсуждать — начало тренировки. Дождавшись всех остальных, отец паки строго скомандовал: — Все в зал единоборств. Сейчас же! «Чего он так разорался с утра? », — подумала девушка, подавив в себе желание плюнуть ему в лицо. Раздражённо фыркнув, она последовала за остальными по дорожке на задний двор. Что он устроит сегодня — никому не известно. Она знает только то, что он не остановится пока она не будет совершенно изнурена и не упадёт с ног от слабости. Когда они наконец дошли, он сказал: — Итак, дети. Сегодня мы практикуем рукопашный бой. Номер один в паре с номером два. Номер три с номером четыре. Номер Пять и номер восемь. Что?! Дева чуть было не поперхнулась от его слов. «Да чем я его в этот раз так разозлила то, а? Почему с этим имбицилом?», — не успокаивалась девушка, надув губки от злости. * * * Мы с Пятым не ладили с корней нашего детства. Он всегда был холоден, пуст, эгоистичен и не в меру саркастичен! Он был подонком, и мы терпеть друг друга не могли, словно огонь и вода. Отец всегда ставил меня в пару с ним и всегда принижал меня, сравнивая с номером Пять. А я никогда не понимала, чем я хуже? Почему он, а не я? Потому что он мальчик? Или потому что у него номер выше? Злость и обида разлились колким теплом в моей груди, а брови сошлись на переносице. Я всегда делала свой максимум, давила на себя, изнуряла тренировками, лишь бы угодить отцу, но в ответ всегда только то, что я делаю недостаточно. А когда будет достаточно? Почти каждая наша совместная тренировка заканчивалась его торжеством, и изредко моей победой, которой я и так была немыслимо рада и горда. Но всё таки, этого было мало. Слишком мало. Когда он выигрывал, он довольно улыбался, точно кот наевшийся сметаны. Боже, фу! Одно только воспоминание о его самодовольной морде заставило меня скривиться. Я не могла позволить ему выиграть. Нет. Я должна одержать победу, а не он. Нужно хоть раз ранить его эго. Спустить его самомнение с небес на землю и заставить его увидеть, что я достойный противник. Клаус заметил выражение моего лица и издал короткий смешок. Я вопросительно на него посмотрела, на что тот поматал головой, пытаясь сдержать улыбку. Я чуть надула губы, когда почуствовала чей-то пристальный взгляд на себе. Осмотревшись, я увидела как номер Пять внимал взором моё лицо холодными, как лёд глазами. Наши взгляды встретились, и я тяжело сглотнула. Он смотрел на меня так, словно я была мышкой, а он — котом, готовый на меня наброситься. Это был почти голодный мрачный взгляд, смешанный с нежностью. Какой-то терзающей нежностью. Я отвела глаза, чувствуя себя не по себе, словно жертва, пойманная хищником, не в силах укрыться от сурового взгляда. Клаус, заметив напряжение между нами, прошептал мне в висок: — Влюбила ворчуна-а.. — развеселился братик. — Что?! Иди к чёрту, Клаус. — нагрубила юница, и тот рассмеялся. Первой стала наша пара. Отец злобно произнёс наши номера, и мы вышли на ринг. Я старалась зарыть страх глубоко-глубоко в груди, и вынести гнев наружу через физическую активность, но пока это плохо удавалось. Я уверенно вышла на «поле боя». Пятый встал в стойку напротив меня. Я сделала тоже самое. Я напряглась, ожидая нападения, но ничего не произошло. Тогда отец уже почти взревел и приказал приступить к бою сейчас же. Он ненавидет, когда мы теряем его драгоценное время в пустую. — Дамы вперёд, — ухмыльнувшись, позволил мне Харгривз, и я послушала. Я первая попробовала нанести удар, но Пятый парировал и мягко ударил меня в рёбра. Я удивилась его осторожности, но быстро забыла об этом, направив свой гнев и ум в боевые приёмы. Адреналин уже захлёстывал в моих жилах, пульсируя в висках. Я решила не томить и применить свою силу — может и бесполезную, но силу. Чтение мыслей. Но помимо чтения, я могу заставлять слышать людей мои мысли, могу стать их внутренним голосом, пробираться глубоко в их разум и даже свести с ума. "Давай же, милая. Борись. " — услышала я, использовав свою силу. Он ухмыльнулся, зная, что я блуждаю по закаулкам его разума. Не знаю только на что он намекал, но это только больше разъярило меня. " Какого чёрта, Харгривз? " — мысленно шикнула и нахмурилась. Мои брови чуть свелись у переносицы, взгляд был хмурым и сердитым, губки чуть надулись. Я сделала финт и нанесла ему удар в солнечное сплетение, от чего у него на момент перехватило дыхание, но он быстро оклемался, уклоняясь от моих ударов. Внезапно, мне удаётся волшебным способом сделать подсечку, и он полетел вниз на спину, утаскивая меня за собой. Я взвизгнула, но боли не последовало. Я упала лицом на грудь Пятого, пока он лежал спиной на земле. Его ладони лежали на моих лопатках, а наши глаза встретились. Я замерла, когда наши взгляды сошлись, и я поняла насколько близко мы лежим. Наши лица находятся буквально в миллиметрах друг от друга, носы почти соприкасаются. Я затаила дыхание, и юноша чуть приблизился, не спуская очей с моих глаз. Я вновь услышала «Боишься?» Я смогла лишь отрицательно помотать головой, но руки стали предательски дрожать. Его глаза были зелёного малахитового цвета, точно густой лес, заманивая меня в нём затеряться. Но больше меня привлекло то, как он на меня смотрит. Мне всегда казалось, что его очи были наполнены усмешкой надо мной и холодом, когда он на меня смотрел, но сейчас... Его глаза были гораздо мягче. Он почти ласкал меня взглядом, согревая мою душу теплом, как кожу на солнце. В груди что-то странно щемило, и сжав мою талию грубыми руками, он прильнул, и наши губы соприкоснулись, посылая электрический разряд по моему телу, зажигая все мои нервные дуги. Они буквально горели огнём и моё тело содрогнулось под его благоприветливыми губами. Мои веки широко распахнулись, но быстро замкнулись, извлекая удовольствие из горьковатого слияния губ. Это был поцелуй со вкусом терпкого кофе, мятной зубной пасты и вишни. Горько-сладко. Мне не хотелось отрываться, я бы могла целоваться часами, пока не заболели губы и я не задыхалась от нехватки кислорода. Он перевернул нас таким образом, что я была прижата под ним к матам. Все рецепторы на губах и коже оголились, словно электрический провод, посылая каждый импульс в мозг, а в ответ меня переполняла терзающая нежность. Его губы взяли всю инициативу на себя, ведь я была слишком ошеломлена происходящим. Мой мозг с трудом переваривал информацию, но прекрасно впитывал все горящие импульсы по моему телу, каждое ощущение, каждое прикосновение. Мои уста пытались сделать какое-то движение, что выглядело совершенно неловко. Он двигался осторожно, мягко, словно он боялся спугнуть или напугать меня. Но в то же время его губы были столь настойчивыми, не позволяя мне увильнуть, зацеловывая каждый миллиметр моих губ. В груди всё горело, точно пожар. Я задыхалась от бури эмоций, сжимая ткань его рубашки дрожащими руками. Голова шла кругом, у меня было чувство, будто я пьяная. Эмоции переполняли меня и, кажется, я потеряла рассудок. С губ слетело тихое хныканье. Одной рукой он удерживал себя на весу, чтоб не раздавить меня, другой стискивал талию, поглощая мои ноющие губы. Наш момент сумашествия был прерван оглушающим, почти диким от ярости криком отца. Его грудь тяжело вздымалась, ноздри почти раздулись, настолько он был взбешён. Это был редкостный момент: — Номер пять! Номер восемь! Ко мне оба, живо!!! — Реджи покрылся красными пятнами от переполняющих эмоций, и Пятый с чпокнувшим звуком оторвался от моих припухших губ. Он встал, и увидев моё всполошившееся выражение лица и застывшие конечности, нежно поднял меня и поставил на ноги, придерживая чуть выше талии. Мои глаза были широко распахнуты, полные шока и нескрытого удовольствия. Красные от прилива крови припухшие губки были чуть приоткрыты, лицо покрылось красными пятнами, а руки дрожали. Тело совершенно противилось слушаться хозяйку, отнимая землю из-под ног. Клаус смотрел на нас, широко разинув рот и глаза. Он прикрыл уста ладонями, смотря на нас в приятном шоке. Его мозг тоже противился воспринять эту информацию, и он то и дело поворачивал голову, что-то безсвязно мотал руками, пытаясь понять ни один ли он это увидел, или ему всё-таки померещилось. В конце концов он подмигнул мне с довольной ухмылкой на лице, всё ещё отходя от шока, как и остальные. * * * Вместе они подошли к Харгривзу старшему, и тот злобно, словно змея, прошипел: — По комнатам. Живо. — с плотно сомкнутыми челюстями приказал, и номер пять, послушавшись стал подниматься на этаж выше. Он мельком бросал взгляд на его «врагиню», пытаясь понять какие эмоции она сейчас испытывает. Разумеется, сейчас она в шоке, и он даст ей время всё переварить. Но тогда, во время поцелуя он чувствовал, он видел как сильно она наслаждалась их слиянием. Её губы двигались робко, неумело, но столь нежно, что у Пятого закружилась голова и перехватывало дыхание, терзающая его нежность переполняла каждую клетку его тела. Она рвала на куски, не щадя юношу. И её поведение только напоминало ему о том, какая она хрупкая и чистая. Светлая. Он помог ей добраться до её комнаты, усадил её на кровать, и простояв ещё минуту, наконец ушёл. Его мысли были наполнены избытком этой прелестной девочкой. И как он раньше бесился от неё? Как не замечал её такой? Он уже долгое время что-то испытвал при виде восьмой, но подавлял это, врось отрицал. Она въелась в каждую клетку его тела и сердца, заставляя себя быть просто необходимой, чтоб ему дышать и существовать. Как тату, как наркотик для зависимого, табак для курящего. Это зависимость. Его любимая зависимость. Если раньше его бесила манера её поведения, то сейчас когда он смотрел на неё, особенно когда она улыбается или смеётся, разговаривая с кем-то ни о чём, что-то в его сердце ёкало и захватывало дух. "Какая же она красивая...", — всё время бесконтрольно проносилось у него в голове. Он ревновал и отрицал это. Ему нравилось видеть её счастливой, но ему хотелось бы, чтобы это он был причиной её улыбки и смеха. Хотелось быть с ней рядом и болтать ни о чём, просто сидеть в тишине, обнимаясь, вдыхая аромат её парфюма и чувствуя бархатность её кожи. После сегодняшнего он с трудом не сошёл с ума. Когда во время их спаривания они оказались на земле, её аромат разбудил в нём дичайшие чувства, какую-то одержимость. Он старался дышать как можно глубже и чаще, дабы как можно дольше почувствовать запах её парфюма. От него приятно закружилась голова и он на момент прикрыл глаза. Это была примесь цветов, ванили и чего-то особенного, что свойственно только ей. И это было чертовски сладко. Он действовал на него как болеутоляющее, как трава, погружаясь в эйфорию. А когда их взгляды встретились он почти завыл от необъятной нежности. Она хлопала на него широко распахнутыми глазами в изумлении, чуть приоткрыв губки. Её глаза горели удивлением, недопониманием и вожделением. А когда он не сдержавшись, поцеловал её, почувствовал как она извлекает удовольствие из их слияния. Её вишнёвые пухлые губы неумело и неловко двигались на его губах, а он холил её губки своими, нежно поглаживая пальцами кожу. Примесь её аромата и вкуса почти привели его в исступление. Она была чертовски пленительна, держа его стальными оковами около себя. Но вот напасть, Реджинальд взбесился нашим выступлением и нам пришлось остановиться и покинуть помещение. Все уставились на нас, как немые рыбы, я одарил их недобрым взглядом. Они знают, что со мной лучше не шутить, потому подняли челюсти, отведя взгляд в сторону, кто куда. Пролетели часы. Он тихо простонал в изнеможении. Его накрыла нужда увидеть её, узнать как она после столь неожиданного казуса. Сил ждать больше у него не осталось, да и весь день он не мог найти себе место, словно чувствовал, что-то случится. Он поднялся и направился в сторону комнаты восьмой. Подойдя к назначенному месту, он три раза постучал, но в ответ молчание и только тихие всхлипы. Он нахмурился. Она плачет? От этой мысли как-то странно защемило сердце, и проигнорировав свои чувства, он постучал вновь и спросил: — Лили?... — его тон был ласковым, словно он пытался облегчить неизвестные ему муки словами. Не получив ответа, юноша проскользнул внутрь и увидел такую картину: Лили лежит на кровати, свернувшись в клубочек к нему спиной. Её одежда разорвана и окровавлена, в особенности её рубашка. Хрупкое тельце испещренно глубокими ссадинами и синяками, словно их делали кнутом или ремнём. Они кровоточили, а его девочка лежала без сил, тихонько изнывая в муках. Руки сразу похолодели, на момент он перестал дышать. Сердце пульсировало где-то в висках, руки тряслись и сжались в кулаки, челюсти плотно сомкнулись. Вены выступили на его шее, руках, глаза потемнели и загорелись яростью. Его дыхание участилось, воздух будто стал густым и тяжёлым. Он моментально подлетел к деве, утешая "Тш-ш-ш...", "Тише...Тише.. ". Его голос был наполнен безмерной нежностью с оттенком пылающего безумства. Принцесса тихо заскулила, вцепившись побитыми пальцами в ткань его рубашки. Он с особой осторожностью усадил Лили на кровать и взял её лицо в свои огромные для неё ладони. Глаза оттекли от слёз, сверкая мокрым блеском и страхом в свете заходящего солнца. Она вся трясётся, как осиновый лист на ветру. Он посадил трепетный поцелуй на её лоб, и отпустив её лицо, коснулся воротника её рубашки. Он посмотрел на неё, словно молча спрашивая, — "Можно?..", — и та слабо кивнула. Он стал расстёгивать пуговицы её рубашки, аккуратно стягивая ткань с повреждённой кожи. В его груди разлились ужас и неистовство. Он издал низкий горловой рык, почти демонический. Его глаза приобрели неестественый тёмный оттенок, глядя на её истерзанное тело. Он выглядел так, словно вот-вот сорвётся с цепи и убьёт кого-то. Жестоко. Беспощадно. Это ледяное безумие, его лицо оставалось беспристрастным, не считая ходящих жевалок и плотно сомкнутых скул, но его глаза.. Они мрачные, свирепые, полные жажды крови и мести. Но что-то в них отблёскивало нежностью и болью, когда он глядел на её раны. — Моя девочка... — его голос дрогнул, осматривая её тельце. Закончив, он вновь обхватил её лицо ладонями, заставив её посмотреть на себя, — я скоро буду, милая. Я на минутку, слышишь? Ты в безопасности. Всё хорошо... Пролепетал шатен, после чего осыпал её лицо невесомыми поцелуями, и принцесса немного успокоилась, шмыгая носиком. И он сдержал своё обещание — вернулся через минуту с небольшим подносом в руках. На нём лежали медицинские инструменты, чтоб залечить её раны. — Нет... — проскулив, протянула девушка. Больше слёз покатилось по её щекам, явно боясь ещё более сильной боли. Он знал, это будет больно, но придётся потерпеть. Он сделает это вне зависимости хочет она этого или нет. — Я знаю, милая.. Знаю.. Потерпи чуть-чуть.. — нежно утешил юноша, бережно укладывая деву на живот. Она попыталась сопротивляться, словно зайчик в лапах волка, смотря на него полными страха очами. Но Пятый был слишком силён, и деву даже рядом с ним поставить в сравнение нельзя. Он взял ватный диск, намочил его перекисью водорода и приступил к обработке ран. Она тихонько плакала, стискивая перстами простыни, хныча от боли. Пятый в свою очередь действовал настолько мягко, насколько это вообще было возможно. Дул на ранки, гладил по плечам, произнося похвалу. Спустя какое-то время она совсем ослабла, а Пятый аккуратно заканчивал с её ранами. Он позаботился обо всех ссадинах и синяках, а после одел её в свою чистую рубашку, тщательно закутав в плед. Он взял её перста в свои и нежно сжал. Теперь настало время истины: — Лили... — строго начал он, заглядывая в её глаза. — Кто? Девушка молчала, потупив полные влаги и боли глаза. Тогда он повторил: — Кто? — прорычал Пятый, и она вновь промолчала, затаив дыхание. Она закусила разбитую губу, в попытке потупить слёзы, но ей не удалось. Она застыла, как кролик перед удавом. Выражение его лица оставалось стальным, но по его скулам всё так же ходили жевалки, в глазах горела обжигающая холодом ярость и опасность. Он явно в миллиметре от того чтоб разорвать кого-то в клочья. Слёзы покатились по её щекам, и дева через силу заставила себя рассказать: — Это... ♡》————————————————————— Продолжение следует!! Напишите как вам и стоит ли мне продолжать писать этот фф? Вся информация о фф будет в моём тгк: fivevxx Если интересно, можете писать свои догадки, как вы думаете кто это будет. С радостью почитаю)