Нарцисс

***

Пролог

Эскапизм

Дырявая Луна висела посреди ночного неба. Давным давно остывший чёрный чай с бергамотом, ютился на краю деревянного стола, вместе с узорчатой серебряной ложечкой внутри. Очки круглой оправы, с лёгкими трещинками-царапками, уместились на краешке веснушестого носика. Тонкий лист бумаги, вырванный из любимого блокнота, насквозь пропах чернилами. Рыжая кисточка пушистых волос, была украшена тысячей разноцветных заколок, и каждая особенная, со своей формой и раскраской. Сиреневый свитер мелкой вязки окутал всё тело. Беленькая рубашка, что торчала из-под мягкой сирени — была окрашена звездой. Бледно-прозрачные пальцы, ловко держали остро наточенный карандаш. Безобразные линии словно по волшебству приобретали приятные глазу черты лиц. Чуть левее от эскизов находился выведенный изящным почерком текст, содержание которого мог понять лишь он сам. Стрелка часов шла. А время будто замерло, опасаясь чего-то. Треск стержня разрушил тишину, а на листке бумаги, черные древесные крошки — разбежались словно летние букашки, сидящие на одуванчиках. Подушечка пальца прикоснулась к кусочкам карандаша, те в свою очередь распластались по тексту тёмной дугой. Ножка стула ощутима заскрипела, когда Аякс приподнявшись отодвинул его назад. Голые ступни пробила дрожь и неприятное покалывание, из-за проведённого в сидячем положении дня. Все вырванные за день листы бумаги, благополучно сгребли в единую кучу. Прикоснувшись сухими губами к холодной чашке, и отпив небольшое количество остывшего чая, желудок дотошно заурчал. Ледяной ветер завывал за стеклом, Аякс сидел на вязаном, прикроватном коврике, и перебирал синонимы слова «Солнце» — мысленно отбрасывая неподходящие варианты. Шум, исходящий от входной двери, заставил пугливо дёрнутся, и навострить ушки, прислушиваясь. Сквозняк прошёлся по пальцам ног, вызывая армию мурашек. Запах табака и пота заставил уголки губ раствориться в глупой улыбке. Ключик от двери со звоном упал на тумбочку у входа, уставший стон разнёсся по дому. Спотыкаясь, укутанный в теплоту парень кинулся на своего любовника, вжимаясь руками в одежду и прижимаясь щекой к грудной клетке. Их аромат смешался в одно целое, а нотки никотина проникли в лёгкие. — Ты задержался, я уж было подумал, что свидимся над рассветом. — Аякс приподнялся на пальцах ног, и вытянул розовые губы для короткого поцелуя в щёку. Устало выдохнув пары́ застоявшегося в груди дыма от сигар, Чжун Ли подставил румяную от холода скулу. — Чем занимался в моё отсутствие? — Он приподнял тёмную бровь и повесил уличную одежду на крючок шкафа. — Я старался поймать воображение. Оно ведь как луч солнца, красиво на вид, а стоит поймать и сразу обжигает. «А ещё от него веснушки горят» — Хотел добавить он, но его перебили. — У нас есть чем желудок набить? — Собеседник убрал мешающие пряди с лица, и проигнорировав его ответ, быстрым шагом проследовал в гостиную. Аякс прошёл к зоне кухни, и обшарил все полки. Залез в холодильник, и даже проверил самые верхние шкафчики, ради которых пришлось лезть на шатающийся стул. — Я нашёл полу-пустой лоток яиц, этого вероятно не хватит. — Взгляд Аякса упал в пол, глазами подметая пыль. — Прекрасно, я кажется собираюсь сегодня умереть с голоду. — Его ладонь легла на веки прикрытых глаз, а ноги перекрестились. — Если ты ничем не занят, можно же хотя бы позаботиться о полноте холодильника? Чёрные зрачки бегали по комнате в поисках чего-либо, за что можно зацепиться. Лишь бы не смотреть ему в глаза. — Прости, я знаю тебе тяжело, но мне нужно время на книги. Я живу этим, понимаешь? — Пальцы нервно теребили резинку пижамных штанов, а веснушки болезненно побледнели. — Это не работа. Если ты живёшь со мной, будь добр, выполняй свои обязанности. — Чжун ли шумно выдохнул, его зубы тихо скрежетали и постукивали молоточком. — Я ведь не просто живу с тобой, мы — пара. — Аякс облокотился на белую дверцу холодильника, укладывая холодную стопу на щиколотку другой ноги, вставая в позу цапли. Руки скрестились на груди.— Мне нужно чтоб ты поддерживал мои решения, а не заставлял пахать на работе. Воздух на мгновение будто перестал поступать в лёгкие, он остановился, где то внутри, вместе с не высказанными словами что прожигали изнутри, словно это были вовсе не слова, а желчь. Светло-голубые оболочки глаза нервно врезались в очертания лица Моракса, стоит немножко прислушаться, и можно услышать их треск. — Я себе не кота в дом тащил, а партнёра, и я делал это с надеждой на совместное будущее. — Тёмные брови собрались домиком, пара глаз нахмурились, Чжун ли со стоном встал с расписанного цветами диванчика, и кинув взгляд на стеклянные глаза Аякса, проследовал в спальную. Не первая ссора, не последний разговор, но душа металась и скреблась как бешеный кот, а дышать получалось через раз. Больше пугало, скорее не их молчание, а разговор перед ним. Никогда раньше у него и в мыслях не было идти на работу, на настоящую работу. Он всегда встречал его после трудной смены, встречал с обжигающими поцелуями и совместным расслабляющем душем. Читал собственные рассказы, и сам же засыпал под них. Вплетал в его волосы бутоны весенних цветов, ловил руками рассветы, и все до единого отдавал ему. Месяц за месяцем шёл, коротенькие рассказы переросли в цельно сюжетные романы, а обжигающие поцелуи и цветущие бутоны ушли вместе с последним рассветом. Босые стопы шли словно по вате, издавая при этом хруст костей. Ладонь плыла по выступающим узорам на обоях, а на кистях рук звенели браслеты из радужных камней. Пряди волос, напоминающие язычки огня, тихо развивались от сквозняка, что гулял по коридору дома. Рука обхватила потёртую дверную ручку, легонько потянув на себя. Пред ним оказался силуэт, что возвышался над его рабочим столом. Подойдя ближе, он разглядел Моракса, тот с мрачным видом перебирал листы зарисовок его новой книги. — Интересно? — Аякс в нежном жесте положил руку на плечо Чжун Ли. — Вполне. Когда планируешь начать продажи? — Я ещё не думал об этом, вряд-ли она кому то понравится. — Зачем тогда пишешь? — Чжун Ли надавил на листок лежащий под его рукой. Тот собрался гармошкой. — Мне просто нравится это, я ведь говорил. — Взгляд упал на помятый лист. — Я тебя понял. — Рука Моракса сбросила чужую с плеча, стопки бумаг слетели со стола белыми птицами. Губы Аякса приоткрылись в надежде сказать хоть что-нибудь, но очки с царапками разбились о паркет. Тело пробила дрожь, возможно от ледяного сквозняка, а возможно от страха. Пальцы потянулись назад к плечу любовника, но тот надавил на кисть руки, останавливая его. — Я переночую в студии. — Чжун Ли отпустил руку Аякса, оставив покрасневшие в миг полосы. — Постарайся прибраться тут в моё отсутствие. Ключи вновь исчезли с тумбочки. Шум от закрывающейся двери заставил каплю-фонарик съехать по щеке. Круглые очки лишь слегка треснули, но их стекло будто впивалось в стопы, что плакали красными фонарями. Мёртвые белые голу́бки, исписанные сотнями словами синонимами, собрались кладбищем у ножек стула. На столе остался лишь один лист, смятый в гармошку. Текст бережно выведенных слов, совершенно разных, будто вовсе и не рассказ, а солянка. Под руку Мораксу попался плохо вырванный из блокнота лист, содержащий в себе толпу слов, напоминающий гнездо из разноцветных заколок на его макушке. Все они были либо перечёркнуты, либо выделены красным маркером. Но ведь что-бы выпускать книги, ему нужен псевдоним? Нужен, всегда размышлял Аякс. Вечно сквозившее окно шумело. Лучи рассвета пробирались сквозь светлые шторы, капли прошедшего ночью дождя падали с крыши, стуча по стеклу. Свитер мягкой сирени был бережно сложен на спинке стула. Аякс утопал в многочисленных одеялах и пледах, лежа в позе эмбриона, зарываясь носом в тёплую кожу рук. Он совсем не дремал, но терпеливо ждал привычного аромата кофейных зёрен, что всегда будил его по утрам. Когда запах кофеина так и не дошёл до него, он лениво встал, убирая зацепившиеся заколки от воздушной подушки. Стопы ощутимо плыли по настилу, будучи окутаны в шерстяные носки. Дверь кухни заскрипела, Аякс ошарашенно огляделся, Чжун Ли на глаза так и не попался. Нахлынули воспоминания о вчерашней ночи, а после, волна сожаления. Впервые за шесть месяцев он делал себе завтрак самостоятельно. Сам ставил чайник и заваривал ароматное кофе, сам разбивал скорлупу яйца о бортик раскаленной сковороды. Шумевшее окно было агрессивно заклеено детскими пластырями. Аякс ютился на цветочном диване, прижав подбородок к тёплым коленкам. Собственный телефон лежал на небольшом столе перед ним. Он ждал звонка. Третья по счёту ссора за месяц, но апрель только расцвёл. Просыпаются цветы, сердца и души, одуванчики и многочисленные подснежники. А собранные первые цветы кружатся в умелых руках, превращаясь в прекрасные венки. Желанная мелодия так и не вырвалась из динамика телефона. Имя любимого человека, не высветилось на экране. А совместный чат не обновлялся со вчерашнего утра. Рыжее солнце возвышалось в центре чистого неба, а ватные облака неспеша плыли за горизонт. Вязаные носки-колючки, гирляндой украшали крашенную в белый батарею. Звенящий от заколок Аякс, ходил туда-сюда по скользящему от тапок полу. Мобильник издавал мелодию лишь раз, это был Каэдэхара. Парень за долю секунды ответил на звонок, после чего так же быстро отказался от ненавязчивого предложения прогуляться до ближайшего бара. Яркие дневные лучи сменялись вечерними сумерками. Стопка чистых (и как называл их Аякс — «Невинных») листов, ютилась на краю стола. Пальцы умело перекатывали меж собой чернильную ручку. В голову приходили толпы идей, но ни одна не была выведена на бумагу. Мобильник внезапно оживился и издал вибрацию. Аякс нервно дернулся и торопясь протянул к нему руку.

19:53

«Можешь подойти к студии, я жду» «Хорошо» — Всё, на что он был способен. Полосатая рубашка, джинсы, укороченные кухонными ножницами. Темно-зелёные кеды, с торчащими носками-колючками. Входная дверь тяжело хлопнула. Кеды струились мхом по лестнице, а очки с царапками (и паутинными трещинками) висели на ремне джинс. Серые тучи собрались комком ваты. Аякс шёл быстрым шагом, поспешно заворачивая в знакомый переулок. Улицы сменялись, а чистое небо и вовсе скрылось за кусками туч. Капельки пота выступили росинками на лбу. Сердце шло галопом, а лёгкие будто сжались до размера морского бисера. Крохотного — как росинки. Громкие шаги отражались эхом по этажу. Когда желанная дверь показалась на горизонте, Аякс утихомирил свой пыл, и переключился на непринуждённую походку. Подрагивающая рука потянулась к ручке, что мигом распахнулась словно по волшебству. Свет исходящий из комнаты озарил его лицо. Моракс на мгновение потерял суровое лицо, и приветственно улыбнулся, пропуская гостя в дом. — Я переживал. — Не сумев сдержаться, выдал Аякс. Любовник поспешно указал на небольшой диван, предлагая присесть. — Ты не стал звонить, и я решил что тебе всё равно. — Спокойно ответил Моракс, но нотка обиды определённо чувствовалась в его ответе. Аякс нервно оглянулся, и отпил глоток крепкого, чёрного чая. — Я ждал звонка от тебя. Извини. — Пальцы постукивали по тёплой кружке. — Зная что вина здесь только твоя, ты решил что я сделаю первый шаг? — Почему это моя вина? Завывающий ветер откинул хлипкую форточку, прохлада прошлась по студии. — Не делай вид что не знаешь, хотя-бы признай ошибку. — Его ноги собрались крест на крест, а пустая кружка тяжело опустилась на стол. — Ладно, просто.. забудь, хорошо? — Забыть? О, я могу забыть. — Это был сарказм, ведь так? Приглушенный смех прошёлся по стенам. Фонарики дождя постукивали по окну. Новая порция кипятка активно бурлила в металлическом чайнике. — Если без шуток, я подыскиваю тебе работу. — Моракс устало потёр веки глаз, и посмотрел в сторону собеседника. — «Работа»? Ты, может не заметил, но я уже как шесть месяцев работаю. — Работа деньги приносит. А твои каракули — это хобби. Горячий чай разливался по цветочным кружкам, которые когда-то притащил сюда Аякс. — Послушай. — Продолжил Моракс. — Если у тебя не будет своего заработка, мы расходимся. — Я не собираюсь предавать свою мечту. Я думал ты за. Моракс вопросительно посмотрел на Аякса. «Он издевается?» — пронеслось в его голове. — Я ведь был не против. Пока ты не сел мне на шею. Стрелка часов ходила туда-сюда, Аякс опустил голову вниз, рассматривая собственные кеды. — Я не хочу расходиться. — Он перешёл на шепот, в попытках не глотать каждое слово. Капли дождя обратились единым ливнем. — Дай мне отдохнуть от тебя. Звон ливня отбивался в ушах грозой. Всплески дождевой воды проникали сквозь слой сырой одежды, а слёзки-фонарики заставляли сыреть и щёки. Собственное отражение мелькало в зеркальных лужах, а чужое пальто широко обняло узкие плечи. Серые тучи будто сгорбились над ним. Взгляд трепетал в попытках наткнуться на круглосуточный магазинчик, и радужные огоньки остановили взгляд. Яркая вывеска, обшитая узором цветка. Стоило едва коснуться двери, как беленькие колокольчики над ней звонко зазвенели, приглашая внутрь. — Прошу прощения, поставка лилий в этом месяце опаздывает. — Смущённый женский голос доносился со стороны кассы. Аякс стряхнул с себя капельки сырого дождя, неспешно проходя внутрь. Зрачки резко сузились, попадая под яркий свет, что окутал всё помещение. Насыщенный аромат цветов пропитался в стены здания, а стойка кассы ломилась от многочисленных горшков. — Букет пионов, на ваш вкус. Сообщите о ближайшей поставке по номеру. Слова парня эхом отразились от стен. Небольшая фигура стояла у кассы, что-то записывая в мобильный телефон. Аякс же, будучи насквозь сырым, остановился у ближайшей к нему батареи, выжимая из себя новую порцию дождя. В кедах будто поселилось целое озеро, а рыжие пучки волос водопадом струились по щекам и шее. — Чего в стороне стоишь? Чужой шёпот остановился где-то на уровне румяного уха. Аякс дрогнул всем телом, а капли от полосатой рубашки взлетели во все стороны. — Здравствуйте.. то есть, добрый вечер? — Взгляд упал на собеседника, в попытках понять в чём смысл диалога. — А ты смешной. В какой цветок влюблен? Парнишка улыбался глазами и прокручивал в одной руке букет, полный пионов. — Простите, влюблен? До чего же странный этот тип. Может, фетишист? Хотя нет, цветы — это вроде про чувства. Разве их можно любить? «Я на это только и способен, что любить» — Какой твой любимый цветок? Вполне адекватный вопрос. Не сразу при знакомстве, конечно. — Лилии. Думаю, мне они симпатичны. — А ты любишь всё усложнять, да? Взгляд незнакомца обернулся на брюнетку, что стояла за кассой. Она же в ответ нервно пожала плечами. — Извините, мне кажется, уже пора. Рыдающий ливень сменился тихой ночью. А сырое тело теплело с каждой секундой. — Подожди, дай мне угостить тебя. «Я мог быть уже дома» — Единственное о чём думал Аякс. — Лилии в этом месяце не любят. Очень жаль, ты мне понравился. — Продолжил парень с букетом. — Мне уже давно пора. — Аякс поспешно протирал паутинные линзы о собственный рукав. Широкое пальто осталось висеть на узких плечах, а лазы волос распушились одуванчиком. И мелодия колокольчиков, что внешне так напоминали бутоны ландыша, вновь запели свою мелодию. Кеды цвета моха ступили на сырой асфальт. Ноздри расширились, впуская запах прошедшего дождя. Радужная вывеска отражалась в свежих лужах. Бутоны повторно заиграли. — Странно, от лилий там лишь запах, а нарциссов бесчисленно. — У них сейчас самый сезон, понимаешь? В апреле всё цветет. «И ты зацветёшь» Слова незнакомца вновь прожгли уши. Букет пионов обратился в нарциссы. А Аякс лишь промолчал. Взял букет, конечно. Но промолчал. И ливень больше не ревел, и табак понемногу выветривался из под обоев. А горка нарциссов спала́ на рабочем столе, нервно закатанная в листок-гармошку.