Реквизита ради?

Комната №3 была погружена в полумрак. Несколько настенных светильников отбрасывали холодный свет, освещая лишь половину гостиной. Электрический камин у стены создавал видимость уюта, но его огонь совсем не согревал. Хозяин комнаты сидел на краю дивана, погружённый в раздумья. Его глубокие, тёмные, как беззвездная ночь, глаза были сосредоточены на человеке перед ним. Верхняя часть военной формы аккуратно висела на спинке кресла. Белоснежная рубашка была выправлена из брюк и распахнута наполовину, обнажая крепкую грудь. Короткие серые пряди спадали на глаза, завязанные плотной полоской ткани. Верёвка пересекала торс мужчины, охватывая грудь и живот, подчеркивая каждый рельефный мускул и впивалась в кожу, оставляя на ней алые полосы. Его руки были заведены назад и связаны, заставляя держать спину прямой, а плечи — напряженными. Свет, падавший из-за угла, частично освещал его лицо, выхватывая отточенные, будто высеченные из камня, черты. Чжугэ Ань мысленно отметил красоту этого мужчины и даже немного наклонился вперёд, тыльной стороной ладони проводя по острым скулам. Седовласый не дёрнулся от прикосновения, но ощутимо напрягся, будто ожидая подвоха в проявлении тактильности от другой стороны. — Послушание тебе к лицу, – Чжугэ прервал висевшую в комнате тишину. Его длинные пальцы, которые ещё мгновение назад ласкали чужую щёку, обхватили подбородок, разворачивая лицом к себе, – как и готовность на всё ради желаемого. Ван Чжо ничего ему не ответил. Не потому, что не хотел, а потому, что говорить ему было запрещено так же, как и двигаться. Этим вечером правил Чжугэ Ань, вампиру же оставалось только повиноваться. Не только ради реквизита, который №3 увёл у него из-под носа в прошлом инстансе, но и для собственного удовольствия. Потому что знал: покорность сейчас обернётся двойной наградой позже. Чжугэ Ань кончиком ногтя обвёл контур губ мужчины, приподнял верхнюю, чтобы рассмотреть клыки. Мысли о том, как они вонзаются в его кожу, отозвались приятной дрожью, и мужчина одёрнул руку, поднимаясь с насиженного местечка. Ханьфу, которое обычно целиком скрывало фигуру даоса, сейчас было слабо подвязано поясом, открывая вид на некоторые участки. Он медленно обошел Ван Чжо, рассматривая его со всех сторон. Чжугэ Ань редко обращал внимание на чьи-либо физические данные, но, возможно, потому что их отношения были на ступень выше, он невольно залюбовался им. Рукой провёл по напряжённым плечам, скользнул к ключицам и погладил шею. Верёвка, пересекающая тело вампира, была слишком натянута. Ослабь Чжугэ узел хоть немного и это станет знаком, что вампир может действовать, как ему вздумается. — Значит, он настолько тебе нужен, – сказал он, оказываясь перед лицом №2. Мужчина выставил ногу вперёд, и шелковая ткань халата сползла вниз, обнажая бедро. Ван Чжо чуть повернул голову, даже с закрытыми глазами прекрасно представляя картину перед собой. Ладонь на затылке стала своеобразным сигналом, и, приблизившись, он коснулся губами колена. Постепенно прокладывая дорожку поцелуев, с каждым прикосновением он становился всё смелее. Невинные поцелуи постепенно сменялись на более жадные, влажные, а сбитое дыхание, которое Чжугэ Ань пытался не выдать, распаляло сильнее. №3 закусил нижнюю губу, сдерживая рвущийся из груди всхлип, и крепче сжал пальцы в чужих волосах. Опасно вот так позволять касаться себя другому, особенно когда тот знает, насколько он чувствителен. Мужчина почти готов был сдаться, но кончики клыков царапнули кожу, и Чжугэ Ань легко отвернул от себя голову Ван Чжо, пряча ногу под халатом. — Держи зубы при себе. Пояс ханьфу с тихим шорохом упал на пол. Полы накидки разошлись в стороны, полосы холодного света упали на открывшееся тело. Его телосложение было не таким крупным, как у вампира, но и тощим назвать даоса было трудно. Под слоями одеяний скрывалась стройная, красивая фигура. Чёрные локоны струились по бледной, как мрамор, коже и в полутьме комнаты Чжугэ Ань походил больше на призрака, чем на живого человека. Мужчина легонько толкнул Ван Чжо в плечо, вынуждая сменить позу и опустился на его бёдра, обвивая руками шею. Кончики их носов почти соприкасались, губы вампира приоткрылись, будто он собирался поцеловать Чжугэ, но брюнет отклонился, не давая этого сделать, хоть и самому хотелось того же. — Не спеши, – прошептал мужчина чуть хриплым, дразнящим голосом. От такой тональности по спине вампира пробежали мурашки, он рвано вздохнул. Ему искренне льстило, что он – единственный, кто может видеть такую сторону непоколебимого №3. Чжугэ Ань качнул бёдрами, ощущая, как напрягается мужчина под ним. Имитация соития, трение через одежду – он норовил раздразнить вампира ещё больше, прекрасно осознавая, что утром для восстановления сил ему придётся заплатить системе двойные очки. Их тела разделяла лишь ткань брюк, но даже через неё темноволосый мужчина чувствовал то, к чему привели его действия. Ван Чжо двигал бедрами навстречу, тяжело дышал и вслепую прижимался губами к разгоряченной коже, игнорируя наложенные запреты. №3 не останавливал, наоборот, сам подавался ближе, сдерживая лишь собственный голос. Повязка слетела с лица лёгким движением руки. Покрасневшие у уголков, полуопущенные, с бездонной чёрнотой в зрачках глаза смотрели в чужие – насыщенного, винного цвета, блеснувшие в темноте. А в их блеске – томность, граничащая с голодом. Дыхание обоих затаилось. Всего мгновение и Ван Чжо первым сократил и без того маленькое расстояние между их лицами. Поцеловал первым в своей привычной, властной манере, не позволяющей не то что отстраниться, даже сделать вдох. Поцелуй становился глубже, требовательнее – язык скользнул внутрь с той же жадностью, с какой губы вбирают пролитое вино. Но вместо вина – капли крови, выступившие на искусанной, тонкой коже. Связанные за спиной руки дрожали от желания наконец прикоснуться к телу любовника, но чем больше он пытался высвободить их, тем сильнее затягивался узел, напоминая, что сегодня главный не он. Короткие ноготки даоса впивались в напряжённую спину, оставляя кровоподтёки; чужое возбуждение ощущалось животом, распаляя всё сильнее. Он оторвался от губ на секунду и поймал их обратно. Тягучий, жадный поцелуй, вытягивающий не только остатки воздуха, но и душу. — Чжугэ... – голос низкий после долгого молчания, но не командный, каким он обращался к подчинённым. Скорее вкрадчивый, нежный, с отголосками просьбы, – веревка. Узел, стягивавший движения, распустился. Воздух содрогнулся от резкой смены положения двух тел. Чёрные волосы даоса разметались по светлому ковру, халат сполз окончательно, открывая вид на тонкие плечи и грудь. Пока ещё не тронутые, но позже они обязательно будут покрыты следами чужих губ и, возможно, клыков. Шорох снимаемой одежды растворился в новых звуках поцелуев. Теперь уже свободные руки скользнули вдоль тела брюнета — к бедрам, слегка приподнимая их. Вампир не торопился. Он был как зверь, решивший сперва поиграть. Первый толчок – чужие ногти, оставившие длинные полосы вдоль спины. Второй – имя, утонувшее в протяжном стоне. Третий... [Реквизит успешно передан]