Моя очередь

Тишина на кухне нарушается только звуками монотонно жужжащего холодильника и клацаньем клавиш клавиатуры на ноутбуке. Основной свет не включён, но подсветки над рабочим столом достаточно, чтобы измельчить лук практически идеальными кубиками, после закинув его в сковороду с мясом на плите. На улице уже стемнело, а сквозь приоткрытое окно пробирается тёплый ветерок, мало спасающий от духоты в комнате, и на секунду раздаётся сигнализация автомобиля, стоящего во дворе, заставляя вздрогнуть. — Эй, всё почти готово, давай убирай там всё. Феликс говорит это негромко, но достаточно, чтобы сидящий за столом Хёнджин услышал его, так и не пошевелившись. Ни через минуту, ни через пять. Длинные пальцы всё бегают по буквам, набирая текст очередного договора о продаже квартиры, ключи от которой Хван должен отдать покупателям через пару дней. Рядом валяются какие-то бумаги, визитки фирмы, в которой парень работает, несколько ручек, потому что две из них резко перестали писать и пришлось, сдерживая раздражение, взять третью. — Хёнджин-а, ты меня слышишь? — Мгм… — Ты останешься голодным, если сейчас же всё не убирёшь. — Я почти закончил, не мешай. Ли поджимает губы, и его плечи сами опускаются, выдавая подавленность. Если бы Хван поднял глаза, то без слов бы понял состояние младшего: поникшая голова, рука слишком медленно, будто заведённо, помешивает содержимое сковороды, обычно болтливый рот не издаёт ни звука, ни мычания какой-нибудь мелодии. Феликс выглядит действительно устало и это видно невооружённым взглядом. Но это если смотреть. В уголках глаз немного шипит, когда в голове всплывают сегодняшние крики управляющего. Мужчина говорит что-то о том, что Ли должен быть повежливее с посетителями, ведь ему платят ни за то, чтобы он хамил. А Ёнбок всего-то отказал делать кофе парню, который явно был либо под алкоголем, либо под чем-то похуже. Однако выслушать десятиминутную речь всё же пришлось, при этом не имея возможности ответить — всё же, несмотря на то, что Хёнджин зарабатывает довольно хорошо, ему нужна эта работа. «Всё хорошо», — Феликс говорит это себе мысленно уже десятый раз за день, будто это хоть как-то помогает. К концу смены в кофейне у парня от нервов немного тряслись руки, а пока он добирался до дома, так неудачно попав под дождь, то руки начали трястись сильнее теперь уже от холода. Ли только успел принять душ, как домой пришёл старший, бегло чмокнув в щёку, и сразу уселся за ноутбук, игнорируя Ли уже вот пару часов. Ёнбок думал, что готовка ужина как-то отвлечёт от дурных мыслей и заставит переключиться, поэтому и отказался от доставки, а Хван и не настаивал. Внутри кольнуло совсем немного от мысли, что старший даже не поинтересовался, как прошёл его день и насколько он устал, чтобы готовить. Да, где-то в душе Феликс хотел, чтобы его парень просто настоял. Когда первая крупная слезинка скатывается по щеке, Ли не успевает стереть её ладонью, и она срывается прямо в сковороду. Ёнбок продолжает помешивать будто на автомате, закусывая губу настолько сильно, чтобы это помогло не разреветься прямо сейчас. Он правда не хочет напрягать Хёнджина такими пустяками: подумаешь, начальник накричал, да под дождь попал. Просто неудачный день, такое бывает. Хван ведь тоже на работе устал, и Ли обязательно спросит как прошёл его день за ужином, когда тот наконец закончит оформлять электронный договор. Потом он сам расскажет обо всём, и они как обычно посмеются над всеми неудачами, посмотрят какой-нибудь фильм, прижавшись близко-близко друг к другу на кровати, и лягут спать, ведь оба слишком устали, чтобы мягкие объятия переросли во что-то большее. Но такой хороший план рушится с едва слышным всхлипом, который Феликсу не удаётся сдержать в себе. Он больше не слышит стука клавиш, и кухня на секунду погружается в тишину, которая вдруг кажется началом конца. — Малыш?.. Хёнджин поднимается со стула медленно, будто заторможенно, явно не понимая, что происходит. Он видит, как младший ёжится, его тело слегка дрожит, и теперь он кажется ещё меньше в огромной домашней футболке, почти закрывающей шорты. Сразу становится некомфортно, атмосфера резко меняется, потому что Хван ненавидит видеть чьи-то слёзы, особенно, если это слёзы Феликса. Если Ли вымотан настолько, что плачет — значит, случилось что-то по-настоящему плохое. — Хэй, ну чего ты?.. — Хван подходит к парню, сразу обхватывая его талию и крепко прижимаясь с объятиями со спины. — Кто обидел моё сокровище? — Нет, я… Это просто лук, — Ли пытается объяснить более правдоподобно, жестикулируя руками в сторону разделочной доски, и Хван действительно поверил бы в это, если бы не знал парня больше трёх лет. Хёнджину не стоит больших усилий ловко выключить плиту, выхватить из ослабевшей ладони младшего лопатку, отложив её на стол, и развернуть его к себе, заглядывая в покрасневшие от слёз глаза. Ёнбок не пытается сопротивляться, словно безвольная кукла поддаваясь на всё, что делает старший, и лишь тихо всхлипывает, находя в себе силы просто уткнуться ему в плечо, даже не обняв в ответ. — Ох, мой маленький… — Хван сжимает его сильнее в своих руках, зарывая пальцы в чужие волосы, и слышит тихие всхлипы в свою шею. По коже почти щекотно катятся слёзы, впитываясь в ткань футболки, и парень гладит младшего по спине, забираясь ладонью под одежду. — Всё хорошо, крошечный. Что бы там ни было, мы вместе всё решим, слышишь? Всё будет в порядке, обещаю. Ёнбок правда не знает, сколько времени проходит, но когда он наконец отстраняется, чтобы посмотреть старшему в глаза, то его лицо выглядит опухшим и очень усталым. Хёнджин стирает большими пальцами капли с веснушчатых щёк и оставляет мягкий поцелуй на губах, не пытаясь протолкнуться языком внутрь чужого рта. — У меня был очень плохой день… — хрипло шепчет Феликс, и в его глазах старший видит неподдельную печаль и горечь. — Мне так жаль, крошечный… Почему ты не сказал мне? — Ты был занят, я не хотел мешать. К тому же, это просто ерунда, правда… — Твои чувства не ерунда, — лишь возражает Хёнджин, мягко поглаживая чужие щёки, — они так же важны для меня, как и ты сам. Ты должен был просто сказать мне, что устал: мы бы заказали что-нибудь на ужин, выбрали хороший фильм и я бы обнимал тебя столько, сколько тебе нужно, чтобы почувствовать себя лучше. Феликс может только тихо шмыгать носом, пока старший расцеловывает его лицо, собирая губами остатки слёз, на место которых приходят новые, потому что Ли просто необходимо выпустить всё, что он весь день держал в себе. — Прости, я… Я не могу перестать… — сбивчиво шепчет младший, раз за разом стирая новые порции слёз с лица, пока Хван не ловит его ладони своими, целуя солёные от влаги пальцы. — Не извиняйся, маленький, просто плачь, если хочешь, — шепчет Хёнджин, снова прижимая парня ближе к себе и поглаживая по спине, — а я просто побуду рядом. Я всегда буду рядом… Феликсу кажется, что он выплакал всю жидкость из своего тела, настолько уставшим он себя чувствует. Конечности кажутся тяжёлыми, ноги чуть подкашиваются, и парень просто сильнее цепляется за чужие плечи, не отрывая голову от шеи старшего. Запах Хёнджина расслабляет, и сейчас спать хочется почти больше, чем есть. — Ты так много делаешь для меня каждый день, Феликс, — тихо говорит Хван, мягко касаясь губами кожи у виска младшего. — Так много делаешь для нас. Даже несмотря на то, что у тебя такой непутёвый парень. — Эй, мой мужчина самый лучший на свете, — бурчит Ёнбок, слабо ударяя старшего по плечу, — не наговаривай на него… — Ему стоит лучше заботиться о тебе, не думаешь? — Я всё равно люблю его… Очень люблю. — И я тебя, крошечный. Поэтому пришла моя очередь заботиться о тебе.