mort

Лучи солнца били в глаза и грели подушку с лицом. Чистокровный попытался отвернуться, однако остался в том же положении, и тогда пришлось проснуться. Голова гудела, как будто он вовсе не спал. Потёр глаза и попытался встати,однако даже кончиками пальцев он пошевелиться не смог. Паника начала постепенно окутывать всё тело. Бросало то в жар, то в холод, кончики пальцев рук чуть покалывало. Готье заметил слёзы только тогда, когда они стали капать на руки. Нет, он не может лишиться ног, ещё вчера всё было хорошо. Однако спустя минуту, две, пять ничего не изменилось. Готье стал бить себя по ногам. Ничего. Он старался держать себя в руках, однако ничего не выходило, всё так же пытаясь ими двигать. Хитклиф старался оставаться сильным, но жизнь с каждым днём всё больше и больше его била, не давая окрепнуть после прошлого удара. Она безжалостно убивала его, и всё тут. Ничего нельзя было сделать, только смотреть. Он ведь столько ещё мог бы успеть, ему всего 17, он не успел прожить и половины жизни. Спустя десять минут к нему зашла служанка, чтобы дать ему таблетки, однако ей пришлось на время оставить их. Она подошла к нему. —Господин Готье, вы плакали?-её сердце сжималось: ребёнок, о котором она старалась заботиться, сейчас умирает, а самое главное, он прекрасно это понимает и мучается. Возможно, было бы лучше, чтобы он не знал, но это уже не ей решать. —Нет, всё хорошо,-попытался отделаться от неё и закрыл лицо руками. —Вставайте, дава...-не успела она договорить, как Готье начал на неё кричать: —Уходи! Проваливай из моей комнаты и скажи, чтобы никто не заходил! Прочь! Оставьте меня в покое!-на одном дыхании гневно прокричал он. Служанка встала и быстро ушла. Только через минуту он понял, что произошло и что он только что обидел полукровку, которая всегда любила и помогала ему в случае чего. От этого стало в тысячи раз больнее. До чего он докатился? Причиняет боль своим родным, даже не задумываясь, но и взять себя в руки он не мог. Его заживо сжирала безысходность. Полчаса он сидел вместе со своими мыслями и тяжёлой, давящей виной, однако наконец это всё прервалось стуком. Вошёл Гедеон, он явно знал, что произошло, и был не в восторге от его поведения. —Уйди,- в подушку недовольно сказал Готье. Он не знал, кто пришёл, но всё равно не хотел никого видеть. Младший Хитклиф положил её себе на лицо, чтобы никто не увидел его опухшее и красное от слёз лицо, вот только этого ему тут не хватало. —Я тебе сейчас уйду.Что за детские истерики ты тут слугам закатываешь? Ты вроде не Габи, хотя даже она не позволяет себе так вести. —Мне жаль, я не специально, просто всплеск эмоций.-Ему правда было жаль, он хотел извиниться, но звать не хотелось, а подойти сам он не мог. —Готье, я всё понимаю, но тебе нельзя волноваться и доводить из-за этого служанок. А теперь оставь свою идиотскую затею скрыть от меня тот факт, что ты тут ревел крокодильими слезами, умывайся, и надо пить таблетки,-это скорее был приказ, чем просьба, но Готье ничего не мог поделать. —Я не могу,-уже как-то равнодушно проговорил младший Хитклиф, и его самого это немного удивило. —То есть как это не можешь?-Гедеон чуть напрягся. Он изучил его болезнь от и до и знал, что тело могло парализовать, но столкнуться с этим он был абсолютно не готов. —Я не могу, у меня отказали ноги,- он убрал подушку от лица. Гедеон нахмурился и молча вышел из комнаты. Он сначала позвонил отцу, обговорил с ним всё и позже вызвал врача. Через 6 часов Готье сидел в инвалидной коляске, в голове было пусто. Он невероятно устал, но его зачем-то потащили вниз. —"Они вроде говорили, что кто-то пришел и что-то еще про лечение",- подумал младший Хитклиф, под "они" он имел в виду служанок. Его спустили вниз за обеденный стол, там уже сидели Люмьер и Гедеон, они что-то обсуждали, что-то, что не нравилось брату. Гедеон ударил по столу, но как только увидел младшего брата, почти сразу затих и выражение лица смягчилось. —Готье, давно не виделись, здравствуй! — поздоровался Люмьер. —..— без особого энтузиазма кивнул в ответ. —Я думаю, не стоит тянуть, ты у нас мальчик смышленый и, думаю, понимаешь, о чем будет идти речь. Я хочу предложить поехать лечиться за границу, там намного больше шансов, например, Тайвань или Республика Корея, так же Нидерланды. —Нет, я не буду лечиться. —Готье, не смей отказываться,-в диалог вмешался Гедеон, он был намерен вразумить брата, но Люмьер остановил его и продолжил сам. —Но я не хочу, я уже решил. —Ты не можешь принимать такие решения сам, подумай хорошенько,-Уолдин говорил с нажимом. Он не мог позволить ему взять и отказаться, даже если придётся заставить его согласиться. — У тебя есть близкие, которые не готовы тебя потерять. Начнем с твоей семьи и закончим этим твоим Скэриалом. — Но я... -договорить он не смог, чистокровный взял его за запястье и сжал, не сильно больно, но достаточно ощутимо. Вся решимость отказаться от лечения начала рассеиваться, как пепел на ветру. —Судьба Октавии лежит на тебе, они только и ждут, что ты умрешь, ты должен доказать им, что ты будешь жить и процветать им назло. Ты должен согласиться. —Не хочу! Прекрати!-На этот раз Гедеон не стал терпеть это и отцепил Люмьера от Готье. —Что ты делаешь?! Нам надо его вразумить! В первую очередь он буд...Будущий император, нельзя всё так оставить!- несмотря на обычную сдержанность, Уолдин начал терять самообладание, повышая тон: настолько его захлестнуло отчаяние. И ради этого умер его отец? Ради этого он вернулся сюда? Ради того, чтобы узнать, что принц вот-вот умрёт? В чувства его привела пощёчина. —Он в первую очередь мой брат, и я должен его защищать,-на удивление совершенно спокойно сказал старший Хитклиф,он должен был держатся ради брата. —Гедеон!- влез в разговор Готье. —Но это не значит, что я буду просто смотреть, как он отказывается от возможности, даже если шанс маленький.- Он чуть нахмурился, переводя взгляд на младшего брата. Люмьер же молча смотрел на них. Он не сомневался, что Гедеон уговорит его на лечение. Пощёчина дала ему немного прийти в себя и осознать, что он перегнул палку. А нашему больному чистокровному мальчику предстоял выбор: соглашаться или нет.