Сон - лучший способ признаться в любви.

Гермиона проснулась с плохим настроением, потому что её разбудила Джинни, возмущённо рассказывавшая соседке о том, что все парни — ебланы. Но Гермиона взяла себя в руки, попыталась выдавить из себя улыбку, сказала «доброе утро» и пошла в ванную. Приняв душ, ей стало легче, и желание высказать подруге всё, что она о ней думает, угасло. Она вышла из ванной и решила поинтересоваться, из-за какого бедолаги она проснулась. Джинни начала так же эмоционально рассказывать ей о том, что парни вообще не понимают намёков и что-то в этом духе. Как Гермиона поняла из всего разговора, виновником был Блейз, который вечером играл с Джинни в квиддич и не проводил её до башни. Для Джинни это было стандартно: возмущаться по утрам, а уже днём болтать с новым парнем о квиддиче или прочей ерунде. Гермиона перестала удивляться её непринуждённости. Дальше слушать она не хотела, поэтому быстро оделась и сказала, что прогуляется до библиотеки, а потом пойдёт на завтрак, где они и встретятся. Гермиона поспешно вышла из комнаты, дабы не слушать Джинни с её возмущениями и не портить себе настроение. Она направилась в сторону библиотеки, где за своим любимым столом увидела Нотта, от чего задумалась: почему раньше она видела его так редко, а сейчас — каждый день? Она не понимала, бояться или радоваться тому, что нашла хоть какой-то общий язык со слизеринцами. За этими рассуждениями ноги её принесли к столу, за которым сидел Нотт. «Доброе утро, Гермиона», — сказал Тео, поднимаясь, чтобы пригласить её сесть за этот стол. Он отодвинул стул и слегка подтолкнул её, приглашая сесть. Гермиона не привыкла к такому: Рон и Гарри никогда не отодвигали ей стул и прочее — они были не так вежливы или просто воспитание отличалось. Малфоя и Нотта с детства учат манерам, в отличие от Рона и Гарри. Гермиона улыбнулась и тихонько поприветствовала Теодора в ответ. «Доброе утро, что ты делаешь в такую рань в библиотеке?» — спросила Гермиона слегка растерянно, что позабавило Нотта. «Гермиона, ты ведь тоже тут. Я пришёл не намного раньше тебя, и ты мне казалась очень умной девочкой. Я думал, что ты знаешь, что люди делают в библиотеке по утрам и не только», — с ухмылкой язвил Тео. Гермиона покраснела и хотела было встать, просто взять книгу и уйти, но собралась с мыслями, посмотрела на Тео и попыталась улыбнуться. Нотт рассмеялся, глядя прямо ей в глаза. Он нежно дотронулся до её руки кончиком пальца. «Грейнджер, успокойся, я тебе не наврежу. Прости, если чем-то обидел, я просто хочу подружиться с тобой». Тео нежно провёл тыльной стороной ладони по её кисти. «Ты вся напряглась... тебе некомфортно?» — с заботой спросил он. Гермиона поспешила ответить: «Нет, всё хорошо, прости, просто утро началось с криков подруги». После этих слов Гермиона улыбнулась и опустила глаза на свою руку, которая покрылась мурашками от прикосновений. Тео тоже улыбнулся и продолжил разговор: «Слушай, Гермиона, я бы хотел начать сегодня наш проект, и если ты не против, то можем встретиться здесь после уроков. У меня сегодня мало предметов, я буду свободен после обеда». Гермиона вспомнила своё расписание и застенчиво сказала: «У меня сегодня тоже мало предметов, я могу к четырём часам подойти в библиотеку». «Хорошо, принято, тогда буду ждать тебя здесь в это время», — он подмигнул, встал с кресла, одарил её последний раз лучезарной улыбкой и направился к выходу. Гермиона почитала немного и пошла на завтрак, надеясь, что Уизли уже в зале. Она улыбнулась, сев рядом с подругой, которая уже доедала омлет. «Ну что, Джинни, чем планируешь заняться сегодня? Кажется, у тебя не так много занятий?» — спросила Гермиона. «Да, верно подмечено, подруга, но у меня уже есть планы на это время», — ответила Джинни. Гермиона хотела огорчиться, но тут же вспомнила, что у самой тоже есть планы на свободное время. «Ладно, ничего страшного, у меня тоже дела». Тут Джинни взмахнула руками. «О, Миона, пошли на выходных в Хогсмид, хотела там побывать с самого дня возвращения в школу». Гермиона улыбнулась подруге, окончательно расслабившись. «Да, конечно, я была бы не против прогуляться». Джинни тоже широко улыбнулась, обнявшись с подругой, и ушла на занятия. Гермиона окинула взглядом остальные столы и задержала своё внимание на столе, за которым сидели Малфой, Тео и Блейз, который что-то бурно рассказывал Нотту, а Малфой выглядел отстранённо. Тут она вспомнила, что она ещё почти не собрана, а занятия скоро начнутся. Быстро допив сок, Гермиона встала и пошла собираться. Занятия проходили как обычно. В этот день она была как никогда той самой, зазнайкой. Грейнджер строчила огромные конспекты и тянула руку, зная ответы на все вопросы, которые задавали профессора. Перед обедом Гермиона заскочила в комнату, чтобы переодеться. Она и сама не понимала, почему хочет сменить брюки на юбку. Она решила надеть любимую юбку — чёрного цвета, короче, чем большинство других юбок в её гардеробе, но это её перестало смущать, как раньше. Пообедав, Гермиона пошла в библиотеку. У неё оставалось ещё пятнадцать минут до того, как будет четыре, и почему-то ей казалось, что Тео уже сидит там. И она не ошиблась — он уже сидел за столом. На нём была чёрная футболка и свободные белые штаны. Она бы даже сказала, что они пижамные — это её позабавило. Он всегда выглядел таким дружелюбным и беззащитным. Она улыбнулась, глядя на него, но когда он оторвался от чтения книги и посмотрел туда, где Гермиона стояла, она сразу покраснела и направилась к столу. «Ууу, Гермиона, утром ты была одета более прилично, или ты готовилась ко встрече со мной?» — сказал Тео таким заигрывающим тоном, в этот момент он закусил губу. Гермиона хотела провалиться сквозь землю — настолько ей стало неловко. Редко кто говорил ей такие комплименты, и тем более так заигрывал с ней. Она села на стул, который Теодор для неё любезно отодвинул. Попытавшись собраться с мыслями и сказать своему мозгу, что надо учиться, а не думать о комплиментах или о Тео — он всего лишь её напарник. «Так, ну что ж, начнём», — как бы настраивая мозг на работу, сказала она больше для себя, чем для Нотта. Он не спускал с неё взгляда, а она нервничала и совершенно не могла сосредоточиться. Как бы Гермионе ни было стыдно, она подняла глаза и умоляющим тоном сказала Тео: «Можешь, пожалуйста, не смотреть на меня, а помочь с работой?» Нотт ещё раз улыбнулся и склонил голову над пергаментом, на котором были изображены руны для перевода. Сжав кулаки и слегка скрипнув зубами, Гермиона подумала, что чем больше она будет о нём думать, тем дольше придётся сидеть за работой, поэтому надо поскорее закончить и сбежать отсюда, чтобы больше не чувствовать этой неловкости. Собрав всю волю в кулак, Гермиона попробовала перевести первое предложение — оно было лёгким. Она взяла перо и начала записывать перевод. «Слушай, Герм, давай разделим работу и потом будем проверять то, что получилось у друг друга. Давай сегодня ты переведёшь вот эти два абзаца, а я — вот эти три». Гермиона презрительно посмотрела на Теодора и спросила: «Почему у тебя три, а у меня два? Ты слишком высокого о себе мнения, Нотт». Тео слегка рассмеялся. «Прости, думаю, стоит пояснить», — он приподнял взгляд от пергамента и посмотрел точно в её глаза. Из-под ресниц его глаза выглядели ещё темнее, чем обычно. «Я просто уже перевёл один абзац, и мне останется столько же, сколько и тебе», — мягко улыбнулся Тео и легонько положил свою руку поверх её, отчего сердце в её груди начало биться с невообразимой скоростью. Ей казалось, что оно сейчас выпрыгнет из груди лишь от его прикосновения и того, что он творит. Гермиона пару раз сделала глубокий вдох и выдох и погрузилась в работу, пытаясь не задумываться о жестах и действиях Тео. Полтора часа царила полная идиллия — они спокойно общались, просили помочь, если появлялись какие-то несостыковки или вопросы. Тео и Гермиона сделали даже больше работы, чем планировали. Гермиона выдохнула, когда они записали три переведённые страницы на отдельный пергамент. «Думаю, сегодня потрудились на славу», — сказал Тео, глядя в сторону двери библиотеки. «Можно и отдохнуть». За это время Гермиона полностью расслабилась. Тео был очень умным и интересным собеседником, что ей очень нравилось. Её мысли прервал Малфой, вошедший в этот момент в библиотеку. Он подошёл к их столу, облокотившись на него бедром и положил руку на плечо Тео. Слушай, друг, я, конечно, понимаю — Грейнджер может сидеть в библиотеке часами, но ты-то куда? — это был риторический вопрос, — Малфой злобно улыбался. Это прозвучало обидно, но Гермиона привыкла к таким выпадам, тем более от Малфоя, поэтому всего лишь закатила глаза и решила подождать продолжения. — Ну слушай, друг, я думал, ты повзрослел и хочешь тоже взяться за ум, — сказал Тео, подмигнув Драко. — Ну и ладно. Чем вы тут занимаетесь вдвоём? — Малфой смотрел на друга и не замечал Гермиону, но всё же задал вопрос, касающийся и её тоже. Тео встал со стула, предлагая сесть Малфою, но тот покачал головой и остался стоять. — Ладно, не хочешь — как хочешь, стой. Мы с ней занимаемся проектом по рунам, переводим текст, но уже выполнили недельную норму. Думаю, на этом сегодня закончим, — сказал он, переводя взгляд на Гермиону. Она поспешила ответить: — Да, думаю, на этом хватит, можем расходиться. Гермиона быстро встала, собрала бумаги в сумку и хотела было уходить, но Тео легко схватил её за запястье. — Герм, пошли прогуляемся, мы с Драко покажем тебе очень красивое место. Он посмотрел на Драко, тот вздохнул, закатил глаза, скрестил руки на груди и нехотя кивнул. — Но я... — Гермиона ничего не успела ответить, как Тео уже вёл её по коридорам в неизвестном направлении. Они шли достаточно быстро, и Гермиона еле успевала за ними, а дорогу и вовсе не запомнила. Еë завели в какую-то комнату. Это была комната в одной из башен, из её окон открывался прекрасный вид на близлежащие окрестности. Гермиона ахнула от удивления и сразу же подбежала поближе к окну, забыв, кто её сюда привёл, и обо всех нормах поведения. Драко тихо подошёл сзади и встал рядом с ней. Тут она услышала звук закрывающейся двери — Тео вышел, оставив их наедине. Драко тоже обернулся. Гермиона посмотрела на него вопросительно. — Он сейчас придёт, — сказал он. В его глазах читалась тревога, паника и неуверенность. — Гермиона, я давно хотел поговорить и уже начинал этот разговор недавним утром, но я бы хотел на нём поставить окончательную точку, — говорил он с закрытыми глазами и сжатыми кулаками. Только после всего сказанного, не получив ничего плохого в свой адрес, он открыл глаза и посмотрел на Гермиону. Она была растеряна и слегка напугана, но понимала, что если оба будут замкнуты, то разговора не получится, тем более что Тео должен был вернуться. Ей опять стало грустно. осторожно она приблизилась к нему. Он был высоким, и ей приходилось поднимать голову чуть выше, чтобы смотреть прямо в его глаза. – Да, Драко, думаю, сейчас подходящий момент, — он тихо начал. — Прости меня за всё, я правда не хотел. Всё время я слышал рядом с собой упрёки от отца, и мне привили неправильные понятия. Ты всё время казалась мне такой правильной прям до одури, которую только хвалили, а я... я завидовал. Прости меня, пожалуйста, я был полным глупцом, маленьким мальчиком, который не умел выражать свои эмоции. Во время войны мне пришлось... меня бы убили. Я правда того не хотел, но не мог противостоять отцу, который работал на этого ублюдка. Я боялся — боялся не только за себя, но и за маму. Я очень хотел, чтобы с ней ничего не произошло. Я в глубине души надеялся, что Поттер сможет помочь. Я не хотел никого убивать, мне было страшно и больно. Прости меня, если сможешь, за всё. Я буду должен тебе всю свою жизнь. Я просто не могу ходить с этим бременем ненависти к себе. Я так хочу, чтобы ты простила меня, чтобы у нас всё было хорошо, чтобы больше ничего не происходило, чтобы была спокойная жизнь. Сказав это, Малфой явно расслабился, в уголках его глаз появились слёзы. Услышав всё это, Гермиона тоже не смогла сдержать слёз — они покатились по её щекам. Она совсем не знала Малфоя, но сейчас он казался ей совершенно другим. Ей было невыносимо больно от того, что он сказал. Он всегда казался напыщенным аристократом, которому плевать на всех, но его просто приучали быть таким с детства. Сейчас же он явно менялся. –Я тебя прощаю, — прошептала она, не понимая, что делает, но осознавая, что это будет правильным поступком. Она подошла к нему вплотную, встала на цыпочки и положила руки ему на плечи. От этого он вздрогнул. Он смотрел на неё с какими-то непонятными эмоциями — безысходностью, но с ноткой надежды. Его глаза не были пустыми, в них отражалось всё то, что ему пришлось пережить. Он уткнулся носом ей в макушку, ему хотелось зарыться в её кудрях, чтобы она его не отпускала. Так они простояли минут пять. И Гермиона ещё раз тихо прошептала: «Я на тебя не сержусь, не обижаюсь». Стояла тишина, она слышала, как стучит его сердце, как он дышит, и сама ощущала, как бьётся её огромное сердце, которым она смогла простить его за всё. Он расслабился окончательно, крепко обнимая Гермиону, боясь её потерять — навредить ей он тоже не хотел. Они могли бы так простоять долго, но вдруг в комнате раздался звук открывающихся дверей, и Тео начал говорить громко: «Оооо, ну и тут!» — быстро развернувшись. «Ого, скорее смотрите в окно!» — пересёк комнату двумя шагами. «Это звёздопад», — тихо сказала Гермиона. Теодор встал за ними, приобняв обоих, сближая всех троих. «Я читал в какой-то книге, что нужно загадывать желание, когда падает звезда», — улыбнулся Тео, прижимая их ближе к себе. Гермиона кивнула головой: «Да, Тео, ты прав». Так они и стояли, наслаждаясь этим прекрасным звездопадом — такой странной, но тёплой компанией.