След кошачьего сердца

Лондон, весна. На Бейкер-стрит светит солнце, и на подоконнике лениво вытянулся кот — серый, пушистый, будто специально созданный для уюта. В гостиной звучала скрипка. Шерлок, босиком и в свободной рубашке, сидел на краю дивана и перебирал струны, не глядя на Джона, но ощущая его. — Ты всё-таки завёл кота, — заметил Джон, поднимая чашку. — Он сам пришёл, — пожал плечами Шерлок. — Как и ты, в своё время. — У него тоже инстинкты? — Определённо. Особенно к шёлковым галстукам. Послышался лёгкий стук в дверь. Джон приподнял бровь. — Он? — Кто же ещё? Майкрофт появился в проёме с неизменным зонтом, как будто только что с заседания, хотя в этот раз был без пальто. Он оглядел комнату, скользнул взглядом по Джону, задержался на коте. Тот вытянулся на солнце и лениво зевнул. — Какой… типично шерлоковский, — сказал Майкрофт с редкой улыбкой. Он подошёл ближе, сел на край кресла и, не мигая, смотрел на животное. — Ты его гладишь в уме, да? — усмехнулся Джон. — Он напоминает мне одного мальчика, который когда-то прятался в саду с воробьями в карманах, — тихо ответил Майкрофт. Его голос стал неожиданно мягким. — Милый. Колючий. Одинокий. Шерлок замер, на секунду перестав делать вид, что всё это его раздражает. Джон взглянул на него — и увидел, как тот сжал скрипку чуть крепче, будто от слов брата стало не по себе, но в то же время — по-домашнему тепло. — Через неделю будет год, — сказал Шерлок, вставая. Он отложил инструмент и подошёл к Джону. — Я думал, что это будет... привычкой. Но ты как головоломка, которую я не хочу решать. Я просто хочу быть рядом. — А я думал, что буду жить с гением и страдать от одиночества, — улыбнулся Джон. — Но вместо этого получил мурлыкающего любовника с лентами от Майкрофта. — Ленты были от МИ-6, — сухо заметил Майкрофт. — А вот мурлыканье — исключительно ваша прерогатива. Они рассмеялись. Потом поцеловались — как всегда. Глубоко, с тихим «м-мм» Шерлока, которое каждый раз заставляло Джона усмехаться. Кот зевнул и перевернулся на спину. Майкрофт чуть приподнял уголки губ и, встав, подошёл к выходу. — Постарайтесь не разрушить Лондон, — сказал он, вставая. В этот момент на кухне раздался громкий хлопок — что-то между взрывом и пузырящейся лавой. За ним — характерное шипение и пыль с подозрительным запахом серы. — ШЕРЛОК! — закричал Джон, отставляя кружку и мчась к двери. — ШЕР-ЛОК! — голос Джона мог разбудить соседей сверху. — Всё под контролем! — донеслось в ответ, за которым последовало тихое: — Почти. — У тебя взорвался пирог?! Как ты... зачем ты вообще ставил колбу на плиту рядом с едой?! — Это был эксперимент по определению запаховой передачи паров эфира в замкнутом— — Это был пирог, Шерлок! — Я рассчитал риск. Пирог не входил в него. — Ты в него втыкал термометр, Шерлок! Из кухни донёсся лёгкий смешок. Майкрофт поднялся, взял кота на руки, тот мирно заурчал. — Всё-таки ты остался тем же мальчиком, — сказал он. — Просто теперь у тебя есть тот, кто зашивает дырки после твоих взрывов. — И кто заставляет убирать за собой, — буркнул Джон, появляясь в проёме с испачканным полотенцем. Шерлок подошёл, прижал лбом ко лбу. Глаза — светлые, ясные, живые. — Извини за пирог. — За пирог — нет. Но за признание в любви после него — прощаю. Кот зевнул. Весеннее солнце заполнило комнату. А за окном кто-то играл на флейте. Легкая, ускользающая мелодия звучала над улицей, как обещание, что счастье может быть странным. Смешным. С рыжими лентами от старшего брата, мяуканьем кота и дымящейся кастрюлей. И — настоящим.