"Один клубничный мохито на двоих"

... Солнце палило на девственно белый песок, ослепительный, почти слепящий свет отражался от бирюзовой воды. Воздух был густым от запаха соли и ленивого гудения цикад, резко контрастируя с какофонией выстрелов и взрывов, которые наполняли их уши всего несколько недель назад и будут наполнять после заслуженного отдыха. Для Джона Прайса и Николая неустанная рутина миссий и постоянная угроза смерти стали мрачной самой обычной нормой, которая преследовала их каждый раз, при выполнении заданий,миссии... Это сводило с ума. Но. Теперь, однако, нормой для них стало залитое солнцем и мирное, мир вдали от крови и теней, в которых они обычно обитали. Но,это только на несколько дней. Они тут были всего на пару дней, миссии и задания буду ждать их верно, словно пёс. Но,пара решила отдохнуть от этих сумасшедших дней, что бы прийти в себя , побыть наедине.. Побыть с друг другом. К сожалению, не так часто давалось проводить время с друг другом, с важным человеком в этой чертовой жизни , которая будет продолжаться до самой старости. Навсегда ли это? Никто не знал, но хотелось как в тех самых сказках , пройти через все трудности вместе и умереть в один день. Жаль , такого в жизни не бывает. Николай хотел провести эти дни незабываемо , хотел смотреть все теми же влюблёнными глазами на своего супруга , которого до безумия любил. Он для лётчика был лучиком солнца среди гроз , который его так спасал в те самые дни , в которые не выдерживал. Глаза Джонатана были прекраснее неба , в его глазах купались частички любви и преданности к людям , в которой так многие нуждались. Николай, человек, сложенный как дуб, его обветренное лицо было изрезано линиями бесчисленных полетов и смелых спасений, боролся с их дорожными сумками, наконец, сбросив их с облегченным вздохом около двух пустых шезлонгов , грудь сново спокойно задышала , не понимал , почему сумки такие тяжёлые , ведь те брали по минимуму и по самому нужному для пляжа , что бы не сгореть в первый же день. Его обычное стоическое выражение смягчилось, когда он посмотрел на океан , на этот ровный горизонт , твердные камни , которые были мокрыми от солёной воды , проблеск чего-то похожего на благоговение в его обычно бдительных глазах. На лице появилась улыбка , кончики приподнялись , немного виднелись белоснежные зубы. Когда они только приехали на море , Николай почувствовал себя легче.. В особенности рядом с любимым человеком , которого он рассматривал как первого и последнего человека , которого он любил. И которого он будет любить до последнего , не смотря не на что. Прайс, его культовая панама затеняла лицо, наблюдал за Николаем с нежностью, которая противоречила его грубой внешности , Ник казался серьёзным для союзников , редко открывался для кого то , привык оставаться одному со своими мыслями , которые редко озвучивал , но Джону мог доверить все что угодно , зная то, что тот примет его таким какой он есть. Он знал, какую цену их жизнь дала его партнеру, какие молчаливые тревоги терзали Николая под храбрым фасадом и все, что его беспокоило , все что тревожило каждый день.. Эта поездка, этот украденный кусочек рая были для них шансом воссоединиться, исцелиться, просто быть , быть теми , какими они есть , не прятать то, что они чувствуют к друг другу. «Приятно, да, Ник?» — спросил Прайс, его голос был тихим рокотом, который легко разносил легкий ветерок , который легко шёл по телам , был таким спокойным и нежным , не был холодным , а тёплым. Обвивал теплом. Николай кивнул, его взгляд все еще был устремлен на горизонт. — «Да, Джон. Очень хорошо». — Он слегка повернул голову в сторону Прайса, и проблеск его характерной застенчивости проявился. Находясь вдали от контролируемого хаоса их работы, вдали от привычной иерархии командования, каким-то образом их отношения стали… другими. Более нежными ... Более уязвимыми. Так хорошо чувствовалась свобода , которую нельзя ощущать при работе. При исполнении задании нельзя было показывать то, что вы находитесь в романтических отношениях , лишь напарники. Которыми они не являлись. Они стояли в уютной тишине некоторое время, единственным звуком был ритмичный удар волн о берег. Прайс почувствовал, как знакомое напряжение спадает с его плеч, тяжесть командования на мгновение спала. Он поднял руку и стянул с себя панаму, проведя рукой по коротко стриженным волосам. «Хочешь проверить воду?» — предложил Прайс, и в его глазах блеснул озорной огонек , который не показывал при работе , лишь серьёзный взгляд. Николай повернулся, нерешительная улыбка тронула его губы. — «Может быть, совсем немного.» Они наконец то сбросили ботинки и пошли к кромке воды, теплый песок ласкал их ноги. Когда они вошли на мелководье, прохладная вода плескалась у них по лодыжкам, долгожданное облегчение от надоедливрй жары. Николай остановился, когда вода дошла до его колен, его карие глаза обшаривали горизонт. Прайс остановился рядом с ним, наслаждаясь ощущением теплой воды, закручивающейся вокруг его ног. — «Не планируешь плыть во Владивосток, да?» — мягко поддразнил капитан своего партнёра. Николай усмехнулся, глубокий, теплый звук, который всегда заставлял сердце Прайса замирать каждый раз , все сильнее и сильнее.. — «Просто любуюсь видом, Джон. Он … прекрасен , как и ты». Прайс проследил за взглядом Николая, но его внимание было приковано не к бескрайним просторам океана. Оно было приковано к человеку рядом с ним, к тому, как солнечный свет отражался в его темных волосах, к едва заметным морщинкам вокруг глаз, когда он улыбался. Он увидел силу Николая, стойкость, которую он так часто принимал как должное, и волна нежности нахлынула на него. Нежность от Ника во время работы редко видел , понимая то, что он не хочет показывать их отношения с Джоном. Он протянул руку, сомкнув ее вокруг руки Николая, его мозолистые пальцы переплелись с его собственными , тепло руки лётчика это самое лучшее, что могло произойти с Капитаном. Николай посмотрел на него, в его глазах была нежность и понимание того, что тут никого из знакомых не будет, которые могли б узнать о их отношениях. Не говоря ни слова, Прайс притянул его ближе. Вода закружилась вокруг их бедер, когда Николай, спотыкаясь, двинулся вперед, прижимаясь широкой грудью к груди Прайса. Застенчивость, которая цеплялась за него несколько мгновений назад, казалось, растаяла, сменившись интенсивностью, которая отражала собственную Прайса. Прайс обхватил лицо Николая руками, его большие пальцы обводили контуры его скул. Годы общей опасности, прошептанных секретов и украденных моментов были выгравированы в каждой черте лица Николая, как дорожная карта их общей истории любви , в которую они оба вложили немало сил. «Ты прекрасен, Ник», — пробормотал Прайс хриплым от эмоций голосом , он немного влез руками в темные волосы своего партнёра. Румянец медленно пополз по шее Николая, окрашивая его щеки в здоровый румянец. Он опустил голову, не в силах встретиться взглядом с Прайсом. «Джон…» — начал он едва слышным голосом. Прайс приподнял подбородок Николая, заставив его посмотреть ему в глаза. — «Не надо, Ник. Не прячься от меня. Не сейчас , никто об этом не узнает , только между нами.» Он увидел уязвимость в глазах Николая, невысказанную потребность в утешении, и его сердце сжалось от яростного желания защитить. Он наклонился, его губы коснулись губ Николая. Поцелуй был сначала робким, мягким исследованием знакомой территории. Но когда Николай ответил, его губы слегка раздвинулись, поцелуй стал глубже, становясь более настойчивым, более требовательным. Прохладная вода плескалась вокруг них, нежный контрапункт к нарастающему жару между ними. Руки Николая обвились вокруг талии Прайса, притягивая его ближе, его пальцы впивались в его спину. Он имел вкус соли и моря, первобытный, землистый вкус, который зажег что-то глубоко внутри Прайса. Он потерял себя в ощущении губ Николая на своих, в твердой силе его тела против его собственного. Мир сузился, звуки пляжа растворились в далеком гуле. Было только ощущение рук Николая на нем, вкус его поцелуя, всепоглощающее ощущение полного, полного присутствия в этом моменте. Было ощущение то, что они были одни в одном белом свете, и больше никого , кроме них. Когда они наконец оторвались друг от друга, запыхавшиеся и раскрасневшиеся, Николай прижался лбом к лбу Прайса, его грудь тяжело вздымалась. «Джон», — снова прошептал он, его голос был полон эмоций. Прайс прижал его к себе, крепко обняв. — «Я знаю, Ник. Я знаю». — руки обвились вокруг плеч лётчика , который в этот момент был таким скромным. Он знал, что Николай пытался сказать, невысказанные слова, которые висели между ними. Он знал о страхе, неуверенности, уязвимости, которые приходят с любовью к кому-то в их сфере деятельности. Он знал о постоянной угрозе потери, о грызущей тревоге, которая никогда по-настоящему не уходила. Но, он также знал о непоколебимой преданности, общих жертвах, глубокой, непреходящей любви, которая связывала их вместе. Он знал, что Николай был его якорем, его скалой, единственной константой в мире этого блядского хаоса. Он слегка отстранился, глядя в глаза Николаю. — «Мы здесь, Ник. Мы в безопасности. Давай просто... насладимся этим, ладно?» Николай кивнул, на его губах играла легкая улыбка. Его супруг поднял руку и убрал прядь волос со лба лётчика , которая случайно попала в рот Джона во время поцелуя. Они стояли там долгое время, обнявшись на мелководье, солнце согревало их кожу, ласковые волны смывали последние следы битвы. Напряжение, которое висело между ними, казалось, рассеялось, сменившись чувством покоя и удовлетворенности. Наконец, Прайс взял Николая за руку. «Давай», — сказал он, его голос стал легче. — «Давай займем эти шезлонги, пока это не сделал кто-то другой». Они пошли обратно на пляж, рука об руку, их шаги оставляли временные отпечатки на мокром песке. Когда они расположились в своих шезлонгах, под палящим солнцем, они посмотрели друг на друга, и между ними возникло молчаливое понимание. Война все еще была там, ожидая их. Тени в конце концов вернутся. Но сейчас, в этом украденном кусочке рая, они были друг у друга. И этого, они оба знали, было достаточно. Остаток дня прошел в медленном, томном ритме. Они плавали в кристально чистой воде, позволяя солнцу обжигать их кожу. Они читали, или, по крайней мере, делали вид, что читают, страницы сливаясь в бессмысленную мешанину слов, когда они украдкой поглядывали друг на друга. Они съели простой обед из жареной рыбы и свежих фруктов, наслаждаясь вкусами моря и солнца. Когда полдень уже клонился к вечеру, поднялся легкий бриз, шелестевший пальмами, выстроившимися вдоль пляжа. Солнце начало клониться к горизонту, раскрашивая небо в буйство красок — оранжевые, розовые и фиолетовые. Прайс и Николай шли по пляжу, их руки касались друг друга. Они не разговаривали много, довольствуясь просто присутствием друг друга, впитывая красоту заката. Они остановились у небольшого пляжного бара, заказав один клубничный мохито на двоих. Пока они сидели там, наблюдая, как солнце садится в море, Прайс ощутил всепоглощающее чувство благодарности. Был благодарен Николаю, за его силу, его преданность, его непоколебимую любовь. Был благодарен за возможность сбежать, дышать, просто быть "его Джоном" рядом с ним. Прайс потянулся через стол и взял руку Николая, нежно сжав ее. — «Спасибо, Ник», — сказал он тихим голосом. Николай посмотрел на него, его глаза наполнились теплом. — «За что, милый мой?» «За все», — ответил Прайс, его голос был полон эмоций. «За то, что ты — это ты и никто другой. За то, что ты здесь. За то, что ты… мой». Николай сжал его руку в ответ. — «Всегда, Джон. Всегда». Когда последний луч солнца исчез за горизонтом, погрузив пляж в сумерки, они допили пиво и пошли обратно в отель. Воздух был прохладным и неподвижным, наполненным ароматом жасмина и стрекотанием сверчков. Они шли молча, их руки переплетены, их сердца полны. Они знали, что мир, который они нашли на этом пляже, был временным, что тени в конечном итоге вернутся. Но они также знали, что они вместе встретят все испытания, которые им предстоят, их любовь будет маяком во тьме. Когда они добрались до своего гостиничного номера, Прайс повернулся к Николаю, его глаза были полны нежности. — «Пошли», — сказал он, его голос был тихим рокотом. «Давай немного отдохнем. Завтра у нас будет много развлечений». Николай улыбнулся, его глаза сверкнули в тусклом свете. — «Да, Джон , помню». Он последовал за Прайсом в комнату, закрыв за собой дверь, отгородившись от мира и приняв покой, который они обрели вместе в этом украденном кусочке рая. Звуки океана убаюкивали их, погружая в мирный сон, их сны были наполнены солнцем, песком и непоколебимой любовью, которая связывала их вместе. И сейчас это было все, что имело значение.