любовь

ночью руслан — ошпаренный фруктовый лёд: шипит, тает и плавится. ночью в шею томное горячее дыхание, хриплый шепот на ухо и заводящие шорохи вкупе с обжигающими касаниями. ночью руслан извивается как уж, не стесняясь своего звонкого голоса, закатывающихся глаз и чарующе-слетающего с алых губ: даня. ночью руслан — сплошное сердце, переполненное до краев нежностью, любовью и страстью. ночью хочется всего и полностью как можно скорее, хочется ещё ближе, чем есть, хочется откровеннее. ночью хочется всего даню полностью. но в недавно начавшихся отношениях они ещё не переступили эту черту, наслаждаясь лишь невесомыми касаниями и платонической любовью. тему секса, конечно, затрагивали пару раз, когда свои прошлые отношения обсуждали, но оба сошлись на том, что им пока рано вступать в такую связь. но сегодняшняя ночь меняет все. теплые губы и горячее дыхание вновь щекочут загривок, и руслан, прижатый спиной к крепкой груди, тихо выдыхает. надоело сдерживаться, мучая себя каждую ночь, лишь бы только не выдать то, как заводят чужие касания, лишь бы не испортить всё. даня ведет влажную дорожку по шее и ключицам, слегка прикусывая кожу, и кончиками пальцев бежит невесомо по чувствительной коже ребер. руслан глаза жмурит, стискивая челюсть, и пытается дышать нормально, а не раз через раз, стараясь отвлечься от приятных ощущений на дыхательные практики, что удается очень и очень плохо. кашин, замечая это, лишь еще больше раззадоривается — втягивает кожу с нарисованной летучей мышью, внимательно следя за чужой реакцией, и рукой слегка залезает под резинку домашних спальных шорт, хрипло спрашивая: — хочешь, подрочу перед сном? руслан, прикусывая губу, взгляд отводит, — не привык вот так открыто обсуждать свои потребности, но красноречивый бугорок привлекает внимание голубых глаз без слов. — ложись на спину. командный тон и трепетные касания скручивают чувства в крепкий узел внизу живота, и тушенцов повинуется — делает так, как просят, сразу переводя смущенный взгляд в потолок. даня утягивает в поцелуй, зарываясь пальцами в разбросанные по подушке волосы, а другую кладет на шею, слегка придушивая. чужие губы умело доставляют удовольствие, а юркий язык пробирается за стену зубов. руслан выдыхает в чужой рот, татуированными ладонями обхватывая веснушчатые щеки, и чувствует, как сердце в груди заходится в бешеном темпе. дыхания сливаются в одно, руки скользят по спине и рукам, а воображение подкидывает красочные развития событий. целуя руслана, даня пускает руку гулять по чужому стройному телу — цепляет вставшие соски, проводит по прессу, слегка царапая, и, в конце концов, залезает пальцами под резинку шорт, внезапно чувствуя сопротивление. — стой-стой, — шепчет руслан, устало откидываясь на подушки и глубоко дыша. — мы же с тобой обсуждали, что не нужно торопиться, да? поднимая от удивления брови, даня прищуривается. — кто ты, и что сделал с русланом? — пытается все перевести в шутку, неловко зачесывая челку назад. — я думал, ты хочешь… — я хочу. — не давая закончить фразу руслан привстает на локтях, заглядывая в глаза напротив: — просто… не знаю, не хочу, чтоб ты делал что-то такое только из-за того, что мы в отношениях. я сам могу справиться с этим. — я же сам тебе предложил! — даня вопросительно смотрит, не понимая, в чем дело, и почему руслан не хочет интимной близости с ним. — это значит, что я сам хочу тебе помочь с этим. ты мне позволишь? — хорошо. если хочешь. неловко отводя глаза в сторону, руслан опять откидывается назад, думая о том, какой он всё-таки придурок. нужно же уметь так испортить интимный момент, тем более ещё и первый в их отношениях. погрузившись в самобичевание, тушенцов не замечает как даня спускается ниже, прикусывая зубами сосок, и от неожиданности с губ слетает задушенный стон. прикрывая рот рукой, руслан закрывает глаза и отдается ощущениям. даня спускается по телу влажными поцелуями, задерживая внимание на сосках и шее, зарывается пальцами в волосы и наблюдает за реакцией исподлобья. у обоих дыхание сбивается к чертям, пылают уши и сердца. первая близость смущает, заставляет пальцы слегка дрожать, а чувства обостриться. когда даня стягивает шорты, спрашивая разрешение немым жестом, руслану срывает крышу — все выглядит до жути правильным и невинным. казалось бы, оба дерзкие, с горячими характерами и разбрасывающиеся едкими словами в интернете, постоянно ввязывающиеся в конфликты, но сейчас такие неряшливые и робкие, как школьники. что-то такое неуловимо-нежное в даниных действиях заставляет думать о том, что он не со всеми такой, как с русланом. заботливый и желающий доставить истинное удовольствие. желающий сделать приятно любимому человеку. даня скользит пальцами по изгибам, гладит едва выступающие бока и еле щекочет ребра, вызывая бегущие табуны мурашек по коже. — господи, что же ты делаешь… — руслан сжимает ладонь в рыжих волосах, извиваясь на постели. словами не описать, сколько чувств сейчас испытывает. — люблю тебя. и это «люблю тебя» — не просто слова, брошенные в воздух. это самая что ни на есть настоящая молитва, что могла бы отнестись к божеству, но звучащая в простых отношениях, и значащая ту самую любовь, что неуловима. ту любовь, что показывают в фильмах и описывают в книгах; ту любовь, от которой дрожат кончики пальцев и души. отвлекаясь от разглядывания чужих глаз, даня на руках поднимается, опираясь по обе стороны от головы руслана, и касается мягким поцелуем губ. неторопливо скользит языком, пробираясь внутрь, щекочет дыханием кожу молочную, и неуверенно берет в кулак чужой стоящий член, проводя по нему пару раз на пробу. чувствует на губах вибрацию, и отрывается, переходя легкими поцелуями на уже истерзанную шею. медленно двигая рукой по члену, даня спускается вниз, задерживаясь на косых мышцах, и, заглядывая в замутненные глаза руслана, берет на пробу головку в рот. соленый привкус остается на языке, но, наплевав на это, он опускается головой чуть ниже, сразу закашливаясь. оторвавшись от своего занятия, поднимает голову на парня, сталкиваясь с ним взглядом, и слегка краснеет. — я не умею… но постараюсь. извини если чё. даня берет небольшую длину в рот, загоняя член за щеку, обводит языком выступающие венки и наслаждается тихими стонами сверху. тушенцов все это время, не отрываясь, смотрит на него, что дико смущает и заставляет член в штанах активно дергаться. даня решает взять поглубже, стараясь вознести парня своего на седьмое небо, но, несмотря на то, что делает все осторожно и медленно, всё равно давится и кашляет. — дань, не надо горловой, ты и так… молодец, — руслан зачесывает чужую челку назад, чтоб не мешалась, от удовольствия сжимает чужие волосы в пальцах, чувствуя прошедшую от сладкого мычания вибрацию по всему члену, и откидывается головой на подушки. — боже мой. ты совсем сводишь меня с ума. чужая похвала и собственная настырность подстегивают на решительные действия, и даня пытается расслабить горло, насаживаясь ещё глубже. когда внушительный член оказывается почти полностью внутри, он чувствует, как головка бьется в стенку горла, и давит на корню рвотный позыв. слезы стекают по щекам и смешиваются со слюнями на подбородке, а член в штанах уже готов взорваться без внимания к нему, но даня все равно двигает головой вверх-вниз, лишь бы сделать руслану приятно. когда тушенцов опускает взгляд вниз, слегка приподнимаясь, то сразу же обращает внимание на то, что чужие розовые губы очень уж красиво смотрятся на его члене, а слезы на веснушчатом лице заводят покруче всяких допингов. чувствуя скорую разрядку, руслан пытается оттянуть кашина от своего паха подальше, но тот, настырный, крутит головой и хмуро смотрит на него из-под бровей, активнее двигая головой и языком. хватая парня за рыжие волосы, тушенцов натягивает даню по максимуму, задерживая снизу, и шипит, кончая, пока кашин чувствует как в горло стреляет теплое семя. проглотив, он открывает рот, вытаскивая язык, и демонстрирует что проглотил все до последнего, грязно ухмыляясь. такое развратное действие срывает крышу, и руслан за затылок притягивает даню к себе ближе, впиваясь горячим поцелуем в губы. — ты просто пиздец. — смущенный и красный, руслан благодарит за «помощь» легким поцелуем в щеку, пока не обращает свой взгляд вниз, на чужие спальные брюки. — а ты?.. — все норм, не парься. — даня откровенно пиздит, ведь кажется что член сейчас взорвется, но комфорт парня важнее собственных физиологических потребностей. — ща, в душ сгоняю и вернусь, ложись спать. а руслана вина гложет: как это так, даня постарался, сделал ему супер-мега-ахуенный минет, а в ответ ничего не просит? не должно так быть в отношениях, чтоб кто-то в интимном плане отдавал, а другой принимал безвозмездно. но руслану внутрь боязно. боится боли, что может возникнуть при первом проникновении, тем более, у них нет ни смазки, ни какого-либо жирного крема, чтоб создалось трение, и оттого, соответственно, никакого полноценного секса не светит, а подрочить дане будет слишком просто и бесчувственно. поэтому, отводя глаза в сторону и густо краснея, руслан хрипло спрашивает: — а у тебя петтинг был? у дани глаза на лоб лезут, когда он чувствует второе дно у вопроса. это же типа руслан сейчас намекает, да? даня же себе это не надумывает? не ослышался? но сердце заходится в груди, когда он отрицательно машет головой, и руслан, собираясь с силами, опирается на веснушчатые плечи, бухаясь на данины бедра. стыдно до жути, но в тоже время так заводит… он прокашливается, слегка ерзая на чужих коленях, и привстает, утягивая рыжего в поцелуй. мягко скользит языком по губам, вылизывая, и слегка прикусывает, переходя на шею. даня устраивает поудобнее руки на чужой тонкой талии, прижимая к себе ближе, и почти стонет, когда чувствует трение о пах. он прикрывает глаза, упираясь лбом в плечо руслана, и сбито дышит, пытаясь держать себя в руках. — я тебя хочу пиздец, руслан. ты такой, сука, сексуальный. а тот в ответ на это лишь губу закусывает, стыдливо смотря в глаза напротив. — подожди немного, я… — чтобы произнести следующие слова, тушенцову приходится наплевать на собственную гордость и мужество, но в конце-концов он признается: — не готов пока. — я знаю, всё в порядке. даня притягивает за талию к себе ближе, имитируя толчок, и тихий стон слетает с губ, когда руслан самостоятельно двигается вперед, проезжаясь по паху. тушенцов гладит по плечам через тонкую и такую ненужную сейчас ткань футболки, и впивается зубами в кожу на шее, оставляя ярко-красный след. знает, что получит потом пару подзатыльников за это, но в моменте это кажется почти что жизненнонеобходимым. руками бежит по торсу, хватаясь пальцами за розовые горошины, и выкручивает их в разные стороны, слушая согласные вздохи-стоны сверху. когда кашин делает очередное движение руслану навстречу — его словно током прошибает, и он мелко трясется, прижимаясь к чужому члену собственным через ткань. — боже, руслан, замри. — он давит на поясницу, прогибая, и хрипит на ухо: — выгнись так и не шевелись, а то я сейчас кончу. не хочу так рано. шатен повинуется, застывая и цепляясь пальцами за чужие плечи, и пытается отвлечь от накатывающего оргазма легкими поцелуями в щеки, лоб, губы. обхватывает мочку уха, посасывая и кусая, пока ему в ухо даня сипло дышит. спускается глазами ниже, рассматривая потресканные губы, и вновь прижимается в горячем поцелуе. рукой ползет по телу под футболкой, спускаясь к талии, сжимает тазобедренные косточки, ощущая как кашин ноги вместе сводит. кладет ладони на колени, медленно раздвигая бедра в стороны, и это действие выглядит интимнее секса. стекающий с головки предэякулят восхищает своей пошлостью, пачкает бедра и оставляет влажные пятна на спальных штанах. стащив с бедер собственные шорты и раздев даню, руслан решает что такой передышки в несколько минут вполне достаточно, и вновь подается бедрами вперед, но уже резче, чем в прошлые разы, и выбивает этим протяжный гортанный стон кашина. опустив одну руку с чужой талии, даня звонко шлепает руслана по ягодице, заставляя подскочить вверх и звонко-громко застонать. он повторяет это действие пару раз, пока вновь не сжимает крепко ладони на талии, яростно помогая быстро двигаться чужому телу вперед-назад. крупно дрогнув, тяжелый задушенный стон слетает с груб, и дане стыдно становится вниз смотреть, когда по простыне в разных местах появляются серые пятна, а вязкая жидкость остается на бедрах и лобке. кашин спускает себе в руку, страстно сплетаясь языками с русланом и крепко прижимая его к себе за затылок. тушенцов еще пару раз проезжается по чужому паху, делая оргазм ещё ярче, а хриплые стоны на ухо звучат слаще меда. отдышавшись, оба признаются: — я люблю тебя. — и я тебя тоже люблю. любовь — в теплых руках, в веснушках, в уставших позвонках и в воздухе; под землёй, на небе, в стуке дождя по крыше или снеге, на фонарях и панельках любовь. она первооснова и первопричина бытия…