В объятиях опасности

Я сидел в своём кабинете, когда телефон зазвонил. На экране высветилось имя Хёнджина. Если он звонил, то это означало два исхода событий: он снова хочет рассказать о своей фотосессии или правда что-то важное. — Минхо, привет! — его голос звучал взволнованно. — У меня есть новость про Ханыль. Моё сердце забилось быстрее. Я знал, что она переживает из-за Мёнгиля, и это меня беспокоило. Я не хотел, чтобы она страдала, особенно не зная всей правды. — Что случилось? — спросил я, стараясь контролировать свои эмоции. — Она очень волнуется, — продолжал Хёнджин. — Говорит, что не может связаться с ним. Я стиснул зубы. Это было несправедливо. Я понимал, что Мёнгиль не тот человек, за которого его принимают, и не хотел, чтобы Ханыль искала его. — Я не хочу, чтобы она волновалась о нём, — произнёс я с яростью в голосе.  — Может, тебе стоит поговорить с ней? — предложил Хёнджин. Я задумался на мгновение и затем ответил: — Да, позови ее. Нужно объяснить ей ситуацию. Я сидел в своем офисе, когда Ханыль вошла, полная волнений и вопросов. Мы долго разговаривали. Я пытался объяснить ей, что она не знает Мёнгиля таким, каким знаю его я. Каждый мой аргумент, каждое слово стремились разорвать её иллюзии. — Нет! Вы ошибаетесь! Он не такой! Он... он просто... иногда бывает странным, но это не значит... — Ты встречалась с человеком, который торгует наркотиками и разрушает жизни людей. Его отец был в этом бизнесе до того, как Мёнгиль родился. Ты даже не догадываешься о том, с кем провела все эти годы. Я смотрел на её губы — они были такими прекрасными, такими нежными. Они говорили о человеке, который не достоин даже взгляда. Мои чувства к ней становились всё сильнее, а слова всё более безнадежными. Я понимал, что не могу больше слушать её защиту этого отвратительного человека. В какой-то момент мне стало невыносимо. Я был рядом с ней, и меня охватило желание прервать этот разговор. Я решил, что лучший выход — это поцелуй. Это будет не просто поцелуй; это будет момент, который покажет ей, что она принадлежит другому. Я наклонился к ней, мои губы почти касались её лица. В этот миг всё вокруг исчезло. Я резко накрыл её губы своими. Это было страстно и требовательно. Я чувствовал, как её губы отвечают на мой поцелуй; они были мягкими и горячими. Я ждал этого момента слишком долго. Каждое прикосновение было наполнено напряжением и желанием. Я наслаждался её вкусом, ощущая, как она отвечает мне. Это было прекрасно — чувствовать её близость, ощущать её дыхание. Но вдруг она неожиданно укусила меня за губу. — Что ты делаешь? — спросил я, удивлённый и слегка обескураженный. Она просто посмотрела на меня с недоумением и не ответила. В следующий миг она развернулась и выбежала из кабинета. Я остался стоять на месте, глядя на дверь, понимая, что не смогу без неё. Внутри меня разгорелся хаос: я не хотел, чтобы всё так произошло, но теперь уже было поздно. Я чувствовал пустоту и осознание того, что она была мне нужна больше всего на свете. В этот же день я решил заглянуть к Мёнгилю. Дверь ангара с громким скрипом отворилась, и я замер на пороге, чувствуя, как холодный воздух обвивает меня. Я медленно провел языком по своей губе, где осталась шершавость — маленький полумесяц, оставленный её зубами. — Привет, дружок, — произнес я, входя в ангар и нарочито медленно облизнув поврежденную губу. Прикованный цепью к трубе, Мёнгиль поднял голову. Его лицо представляло собой сплошной синяк — левый глаз полностью заплыл, нижняя губа разорвана, а на шее красовались фиолетовые следы от ударов. — Ты... — его хриплый голос сорвался на кашель. — Я? — я присел перед ним на корточки, намеренно приближаясь. — Я сегодня в ударе. Твоя девочка... — наклонился ближе, — у неё очень мягкие губы. Он дёрнулся, цепи звякнули: — Заткнись... — А ещё, — продолжил я, будто не слыша его, — когда я ее поцеловал, она даже не сопротивлялась. Стены ангара оглушительно гулко вернули крик Мёнгиля, когда он рванулся вперёд: — Я УБЬЮ ТЕБЯ! ВЫРЕЖУ ЯЗЫК И ЗАСУНУ ТЕБЕ ЕГО В... Я рассмеялся и встал: — Ох, как романтично. — я шагнул назад, к выходу. — Ладно, мне пора. Спокойной ночи. За спиной гремели цепи и летели проклятия, но я уже выходил, насвистывая. Ночь. Телефон завибрировал в кармане. Сообщение: "Отец отказался. Сказал — "пусть варит ся в своем дерьме". Весело. Даже собственному отцу он не нужен.