Произведение искусства

***

— Маш, только ты не забудь, ладно? Серая папка, с закруглённым уголком. Она на подоконнике в методичке. Мне без неё никак, — голос Татьяны Викторовны был чуть уставший, но по-особенному тёплый. Таким он становился только с ней. — Конечно не забуду. У тебя же завтра прогоны, да? — Мария Генриховна перехватила телефон плечом, записывая что-то в журнал. — Я сразу после уроков заеду, хорошо? — Угу. Жду тебя. — И, чуть тише: — И скучаю. Мария улыбнулась, но ничего не ответила. Такие слова, сказанные в школе, даже по телефону, всё ещё звучали слишком громко. Она положила трубку, но на мгновение задержалась — коснулась пальцами экрана, как будто могла через него передать касание. Вечер наступил неожиданно быстро. Таня уже переоделась в домашнее: в старую футболку с принтом какого-то студенческого спектакля и мягкие спортивки. На плите тихо шипел чайник, из-под двери просачивался аромат мяты. Щёлкнул замок. — Я дома! — раздался голос Марии. — Заходи, — отозвалась Таня, — ты принесла?.. Маша вошла в кухню и протянула серую папку. — Вот. Целая и невредимая. Таня быстро раскрыла папку. Но вместо ярких акварелей из школьного спектакля, в папке оказались… бумаги. Сухие, канцелярские. Таблицы, выписки, справки. — Это не та… — она сбросила взгляд вниз, стараясь не показать разочарование. — Там были декорации, эскизы. Мне завтра сдавать их. Мария подошла ближе, положила ладонь ей на плечо. — Не спеши закрывать. Полистай. — Маша… — Таня вздохнула. — Это просто какие-то копии, ты ошиблась, ничего страшного, но… — Пожалуйста. Посмотри. Таня с сомнением снова открыла папку. Листала неохотно — налоговая, какие-то запросы, копия паспорта. И вдруг… Она замерла. Свидетельство о расторжении брака. ФИО:  Абгарян Араик Абгарович Абгарян Мария Генриховна Дата: две недели назад. Таня подняла глаза. — Ты… — Да, — спокойно сказала Мария. — Я подала ещё в марте. Всё затянулось — бумажки, очереди. Но вот теперь — всё. Я… свободна. Таня смотрела на неё долго, будто не веря. А потом тихо опустила папку, встала и подошла ближе. — А почему… почему ты мне не сказала? — Потому что хотела, чтобы ты нашла это сама. Чтобы это было не просто словами. А фактом. Печатью. Решением. — Мария говорила мягко, чуть дрожащим голосом. — Я больше не хочу прятаться. Ни от себя, ни от тебя. Молчание длилось всего мгновение, но было полным. В этом молчании Таня шагнула вперёд, прижалась лбом к Машиному виску. — Ты уверена? — прошептала она. — Я уверена в тебе. Таня улыбнулась. Тихо. Беззвучно. И обняла её — так, как обнимают только тех, кого долго ждали. На следующий день Мария Генриховна вошла в квартиру с пакетом зелёного чая, багетом из ближайшей пекарни и полной уверенностью, что всё спокойно. Вчерашний вечер был почти как кино — с чувством, с драмой, с крепкими объятиями. Сегодня должен был быть просто день. Обычный. Спокойный. Без сюрпризов. Она сняла туфли, прошла в гостиную — и остановилась. На стене, аккуратно в центре, между афишей прошлогоднего спектакля и странной абстракцией, которую Таня купила на уличной ярмарке «в порыве вдохновения», висело её свидетельство о разводе. Под стеклом. В раме. С подписью маркером внизу: "Лучшее, что случилось с этим государством с 1985 года". — Тань! Из кухни донеслось беззаботное: — Да, любимая? — Ты серьёзно? — А что? Очень современно. Социальное высказывание. — Это официальная бумага, Таня. — Именно! Искусство и бюрократия наконец встретились. Ты не понимаешь, это же почти концепт... Мария не выдержала и расхохоталась. — Хорошо. Но если ты повесишь мой ИНН рядом — я подам на тебя в суд. — Поздно. У меня уже есть доказательства твоей любви — с печатью и синей лентой. И оно висит на стене. Мария подошла к ней и легонько толкнула в плечо. — Ты сумасшедшая. — Твоя сумасшедшая. — Моя, — кивнула она и тихо добавила: — И к чёрту остальных. Таня приобняла её за талию, и в этот момент ни одна из них больше не чувствовала себя спрятанной. Ни от мира, ни друг от друга.