Как полюбить врага

Война.

      Эн не помнил, как давно здесь оказался. Может, неделю назад, месяц назад, а возможно и все двенадцать месяцев назад. Хотя, в целом, это уже не имело значения.       Всё, что его окружало, уже давным-давно приелось. Нескончаемый свист пуль, превращающийся в монотонный шум, от которого порой застывала кровь в жилах. Трупы убитых людей, валяющиеся вокруг, где бы он ни находился. Запах гари, дыма, крови, гнили и какого-то несвежего мяса. Бегающие туда-сюда военные с автоматами, винтовками и другими видами оружия. Звуки взрыва гранат, после которых сотрясалась земля под ногами, а некоторые люди отлетали, падая замертво. Сидящие в окопах девушки-медсёстры, рядом с которыми, едва дыша, сидели или лежали бойцы с тяжёлыми ранениями. Множество выкрикиваемых противниками или союзниками фраз, в содержании которых были либо оскорбления, либо подбадривания друг друга.

А своего друга Эн потерял.

      Парень знал Ви с самого детства, а день знакомства с ней помнил так хорошо, будто это была вчера. Он прекрасно помнил, как к нему в первом классе подсадили скромную девочку в очках, которая боялась лишний раз пошевелиться рядом с ним, не то что заговорить. А Эн, как истинный джентельмен, взял ситуацию в свои руки и сам завёл с ней диалог. Вот так роковая случайность превратила их в лучших друзей. Всю младшую, среднюю и старшую школу они были не разлей вода и, казалось, ничто не может этого изменить.       «Война меняет людей» — твердили Эну все годы обучения в школе и все годы службы в армии. Но он не верил. А может, просто не хотел верить. Хах, наивный. Но война не поменяла его. Она поменяла Ви. Причём кардинально.

***

— Хей, Ви! — светловолосый парень подбежал к коротковолосой девушке с похожего оттенка волосами, — я так рад, что мы попадём в одно отделение! Вернее, это плохо, что нас отправили на фронт и то что в целом сейчас идёт война, но здорово, что мы так и будем вместе, как раньше!       Девушка лишь стояла с покерным лицом, скрестив руки на груди и смотрела на парня безразличными золотисто-карими глазами. Только сейчас Эн заметил стоящую за её спиной другую девушку: военная форма, поясная сумка, аккуратно заплетённые в два высоких хвоста серебрянного оттенка волосы, на груди уже есть несколько наград за выигранные бои. Холодный и высокомерный взгляд светло-карих глаз словно прожигает насквозь, а одна из рук перевязана в области предплечья. Сразу видно — она здесь явно не простой боец. — Ты его знаешь? — незнакомка вопросительно подняла бровь, при этом немного скривившись от отвращения и осматривая парня с головы до ног, будто только что увидела мусор. — Неа, я впервые вижу этого придурка. Ещё и имя моё откуда-то узнал. Хотя, в целом, это не так уж и важно. — Ви махнула волосами. В этот момент к ним подбежал какой-то парень, тоже в военной форме, и отдал незнакомке честь. — Товарищ старший сержант, разрешите обратиться. — Девушка кивнула, скользнув по нему высокомерным взглядом. — Машина для нашего отделения будет стоять ещё около десяти минут, вам лучше поторопиться. — Спасибо за информацию. Свободен. — она лениво махнула рукой в его сторону и направилась к недалеко стоящей машине, а Ви последовала за ней.       Эн был, мягко говоря, в шоке. Ви его не помнит? Нет, этого просто не может быть. Может, она просто не узнала его в военной форме? Хотя нет, вряд ли… Ладно, он разберётся с этим позже, потому что машина уже отъезжала и парень в последний момент успел добежать до неё и запрыгнуть внутрь, чем вызвал непонимающие взгляды военных, направленные на него. Эта машина стояла здесь уже как несколько часов, а поезд прибыл около часа назад, почему он не успел залезть туда раньше? Но уже спустя несколько минут всем парням и нескольким девушкам было уже всё равно и они начали тихонько знакомиться и переговариваться друг с другом. Чуть позже и Эн начал заводить диалоги с рядом сидящими парнями. Как оказалось, все они были из разных городов Америки: кто-то из Нью-Йорка, Розуэлла, Форт-Юкона, Грейт-Фоллса, Тусона. Пару человек было из Вашингтона, но большая часть из маленьких городков, неизвестных Эну. Парень был удивлён открытости и дружелюбию этих людей, ведь в своём городке он привык к кислым лицам других американцев, на улицах всегда слышны чьи-то крики или оскорбления. Но всё же блондину было приятно узнать, что в других городах Америки жители довольно милы и разговорчивы.       Но его душу всё ещё терзала ситуация с Ви. Он не мог поверить, что его смешная, жизнерадостная и порой скромная подруга всего за один день стала такой жестокой, дерзкой и грубой по отношению к нему, её словно подменили!       Размышления парня прервал окрик водителя: — Ехать будем ещё часа три, не меньше. Можете пока отоспаться, завтра вас ждёт долгий день.       Некоторые ребята сразу же послушно улеглись на мешки, также лежащие в кузове, где они ехали, несколько девушек облокотились друг на друга, некоторые также продолжили разговаривать, но уже чуть тише, чтобы не мешать засыпающим. Спустя некоторое время Эн тоже решил прилечь — завтра действительно будет тяжёлый день, всё-таки, первый день на войне, и ему надо освоиться как можно быстрее, да и лишний сон не помешает, а мысли о странном поведении Ви слишком надоедливо занимали его голову. Парень прикрыл золотистые глаза, глубоко вздохнув.       Машина иногда слегка подпрыгивала из-за камней и кочек, попадавшихся на дороге, доносились шорохи и обрывки фраз со стороны других военных, и всё это становилось всё тише и тише, пока Эн полностью не оказался в царстве Морфея.

***

      Узи ненавидела отца. Ненавидела свой взвод, ненавидела всех людей на Земле, ненавидела себя, в целом ненавидела жизнь. Она уверена, что если её убьют на этой чёртовой войне, всем будет до лампочки, о ней даже никто не вспомнит. Даже если и вспомнит, то явно обрадуется, что такое ничтожество, как она, наконец-то кто-то убил. Но, как назло, она торчит на фронте уже который месяц и даже не была ни разу ранена. Наказание какое-то!       Девушка не помнит, когда в последний раз ощущала себя счастливой. Наверное, ещё когда её мама была жива, а было это больше десяти лет назад.       Нори умерла, когда Узи было всего восемь лет, и это сыграло огромную роль в дальнейшей жизни бунтарки. Но девушка никогда не забудет того периода своей жизни, когда они жили всей своей маленькой семьёй в небольшом городке Японии — на родине её матери. Дело в том, что мать Узи — коренная японка, а отец — коренной американец. Нори и Хан впервые встретились, когда первая приехала на стажировку в США. Удивительно, но мужчина влюбился в неё с первого взгляда и через пару лет переехал в Японию к своей на тот момент уже невесте, а позже — жене.       Честно говоря, Хан, отец девушки, всё ещё видел в своей дочери свою убитую жену. Они действительно были очень похожи друг на друга: одинаковые, с вечно горящей искрой азарта глаза, чёрные, слегка отливающие лиловым волосы, похожие черты лица и одинаково буйный характер. И хоть Нори ещё в юности начала красить волосы в фиолетовый, дочь последовала её примеру, чем вновь вызывала у Хана мысленное сравнение, что до жути раздражал наполовину осиротевшую Узи. Хотя, скорее, полностью осиротевшую. Он не уделял девочке достаточно внимания, не проводил и не желал проводить с ней время, полностью погрузившись в работу. Было больно осознавать, что она потеряла сразу двух родителей, но со временем девушка забила на это и занялась самовоспитанием. Нет, она не старалась хорошо учиться или как-то вновь привлечь внимание Хана к себе, хотя и пыталась делать это раньше. Она просто забила на всё это жизненное дерьмо: теперь её не волновало ни мнение окружающих, ни что-либо ещё.       Узи всё ещё отчётливо помнит день смерти мамы. Помнит, как какие-то ублюдки напали на женщину с ножами, как избивали до состояния полусмерти. Помнит, как отец стоял позади маленькой Узи и смотрел. Просто смотрел. А затем в страхе убежал, чем разбил сердца обеим — почти мёртвой жене и маленькой дочке.       По сей день отец так и не изменился. В целом, он и не пытался. Прямо чейчас он (бесполезно) пытался доказать ей, именно она должна идти на разведку. — Пап, какого чёрта?! — Узи казалось, что у неё уже дёргается глаз от ярости. — Я не сплю уже трое суток подряд, потому что три дня подряд ты меня отправляешь на эту грёбанную ночную разведку! — Простите? — Усатый мужчина средних лет, сидящий за столом, нахмурился. — Для вас я товарищ старший лейтенант, мисс Дорман, — он намеренно выделил слово «вас». — Агрх, какая разница?! — девушка издала нечленораздельный звук, напоминающий рычание. — Это нечестно, что Тэд пропускает дни, когда он должен ходить на разведку! — У Тэда сейчас сложная ситуация, ему насквозь прострелили ногу и поэто… — Меня не волнует, что прострелили этому придурку, — она перебила Хана, — потому что, скорее всего, только тебе что-то прострелили. И знаешь, что именно? — лицо Узи на миг расплылось в злобной ухмылке. — Мозг! — С меня хватит! — Хан резко встал и с силой стукнул кулаком по столу, отчего Узи вздрогнула, в глубине души сочувствуя предмету мебели. — Вы сейчас же идёте на разведку, и это не обсуждается!       Как бы девушке не хотелось принимать своё поражение, она вяло отдала честь, пробормотав: «Так точно, товарищ старший лейтенант…» и, понуро глядя в пол, вышла из кабинета, бубня что-то о своей должности во взводе.

***

      С момента приезда на фронт Эн буквально не находил себе места. Было странно осознавать, что он теперь на войне и что в любой момент может упасть и больше никогда не встать. Но ещё страннее было то, что у него больше не было лучшей подруги. Парень очень хотел поговорить с Ви и обсудить её так резко изменившееся отношение к нему, но она практически всегда была рядом с Джей и подобраться к ней было невозможно. Но однажды Эн всё-таки смог столкнуться с ней перед самым отбоем. — Ви, давай поговорим, пожалуйста… — Он схватил блондинку за плечо, на что та недовольно повернулась к нему.       На девушке была светло-серая обтягивающая майка, служащая для сна, и чёрные спортивные штаны. Короткие жемчужные волосы всё ещё были немного мокрыми из-за принятого пару минут назад душа и покачивались грязновато-серыми сосульками. Эн выглядел примерно также. — Что тебе от меня нужно? — Ви раздражённо повела плечом, сбрасывая с себя его руку. Она выглядела крайне недоброжелательно, даже немного враждебно. Сложив руки на груди, она выжидательно подняла бровь. — Объясни, почему ты стала ко мне так плохо относиться? — Парень выглядел в какой-то степени отчаянным и разочарованным, хотя так оно и было. — Мы с тобой знакомы с самого детства и дружим уже больше десяти лет, но ты никогда не была такой, — вздох, — раньше мы всё свободное время проводили вместе, всё друг другу рассказывали и поддерживали, когда это было необходимо. Что с тобой стало, Ви.? — Эн закусил губу. — Ахахахах, друзья?! — девушка злобно расхохоталась, но тут же одёрнула себя и, чтобы не привлекать лишнего внимания, вновь стала серьёзной. — Это война, Эн! Здесь есть либо враги, либо союзники, третьего не дано. А, ну ещё есть отбросы, предавшие свою страну. Ты же не хочешь таким стать, верно? — в золотисто-карих глазах вспыхнуло что-то незнакомое и до боли обидное и предательское, а губы расплылись в гаденькой ухмылке. Возможно, несколько месяцев назад Эн бы и посмеялся с такого выражения её лица, но сейчас было далеко не до шуток. Но несмотря на то, что её напарник готов был с минуты на минуту разреветься, блондинка схватила парня за шиворот и притянула ближе. Со стороны этот жест был весьма комичным, ведь блондин был ненамного выше. Их лица оказались совсем рядом и она продолжила свою гневную тираду, но уже тихим и пугающе злым шёпотом: — Повторяю в последний раз. Это — война. Здесь выживают только сильнейшие. Как говорится — «хочешь жить — умей вертеться». А выжить я хочу, вот и верчусь, как могу. Надеюсь, я понятно объяснила свою позицию и наш разговор окончен. Адьёс. — Ви резко отпустила чужую майку и скрылась за дверью женской спальни, даже не бросив на парня взгляд в последний раз.       В это время Джей стояла в своём кабинете, наблюдая по камерам наблюдения за происходящим в коридоре. Ребятам повезло, ведь камеры не передавали звук, а лишь изображение, поэтому старший сержант могла лишь строить догадки, о чём говорили её подчинённые.       Когда Эн и Ви разошлись по своим спальным комнатам, девушка метнула взгляд на часы. Прошло уже семь минут после отбоя, поэтому факт того, что последние люди только что ушли, можно было бы посчитать нарушением и наказать их как-то, но… Джей решила не делать этого. Пока что не делать. Она всё так же продолжала стоять у экрана монитора, вглядываясь в пустующие коридоры, кабинеты и комнаты бойцов. — А ты, оказывается, не так проста, Ви… — её светло-карие глаза с подозрением сузились.

***

      Эн был крайне разбит и подавлен. Он не знал, что делать теперь, как жить дальше. Особенно со стороны лучшей подруги принимать предательство было ещё больнее.

Удар ниже пояса.

      Только такими словами можно было описать произошедшее с ним.       В ту ночь Эн так и не смог уснуть. Постоянно ворочился, пытаясь перевести свои мысли в другое русло, но всё время вновь вспоминал Ви, её надменное, гневное лицо, кроме этого выражающее сильную неприязнь или даже брезгливость по отношению к парню. Но так сильно ранило даже не это, а то, что она тогда ему сказала. Сочащиеся ненавистью фразы, что она изменила своё отношение к нему из-за новой обстановки, просто для того чтобы понравиться их старшему сержанту — Джей.       Беспокойный дрём одалел Эна только ближе к утру и весь следующий день парень ходил словно в каматозе.

***

      Прошло около полугода с момента прибытия Ви и Эна на фронт. После их ссоры Эн даже пару раз пытался последовать совету уже бывшей подруги — измениться, но в силу его мягкого характера у него не получалось это сделать. Его рекорд — одна неделя и два дня.       Оказывается, даже на войне есть распорядок дня, хоть и не самый приятный и удобный. Рано утром бойцы все вместе встают, наспех, но плотно завтракают, занимаются утренней рутиной — принимают душ, чистят зубы, умываются, а затем вновь идут воевать. В течение дня по несколько бойцов приходят приходят в штаб подкрепиться, а затем вновь уходят и штаб пустеет, оставляя лишь изредка бегающих туда-сюда медсестёр. Поздно вечером все выжившие возвращаются, ужинают, вновь занимаются гигиеной и ложатся спать. Правда, у Эна есть дополнительный персональный пункт, находящийся после ужина, это «получение выговора от Джей». Сколько бы за день он ни тратил сил и сколько бы ни убил, для неё всегда этого было мало. Может, она просто так придиралась к нему, а может он действительно был плохим военным, парень не знал, да и не хотел знать, но факт остаётся фактом: старший сержант его явно недолюбливала.       Пару раз блондин был ранен, но не серьёзно, поэтому практически сразу возвращался к своей «рутине». Но однажды произошло то, что разделило его жизнь на «до» и «после», и такого он явно не ожидал, не догадывался, не подозревал и даже предположить не мог…

***

      Очередной день — очередной конфликт с отцом и вновь вынужденное подчинение. В этот раз Узи оказалась совсем рядом с военной базой американцев — прямо сейчас она была всего около в пятидесяти метрах от неё. Девушка старательно изучала взглядом стоящие редом со зданием танки и боевые машины, быстро зарисовывая всё в маленький блокнотик. На улице горел фонарь и стояли камеры видеонаблюдения, направленные на вход, но японка пряталась за оградой в кустах, поэтому не попадала в радиус обзора.       Внезапно она услышала скрип и испуганно заозиралась. Оказалось, что это открылась дверь военной базы и оттуда на улицу падал свет из коридора. Узи пригляделась и нервно отплозла ещё глубже в кусты: в дверном проёме стояло два человека, по голосам парень и девушка, которые о чём-то спорили. Японка прислушалась. — Как же ты меня бесишь! Каждый день одно и то же! Какого чёрта ты постоянно лезешь к Ви?! Вы были знакомы до прибытия на фронт? — Кричала девушка. — Джей, пожалуйста, выслушай меня… — Казалось, что незнакомец пугливо пятился назад, в темноту. — Я не хочу тебя не слушать, не видеть! Сегодня ты ночуешь на улице и это не обсуждается. Как раз поохраняешь наш лагерь от этих японских крыс. — Услышав последние два слова, Узи сжала в своей руке карандаш так, что он слегка треснул. — Но… — Никаких «но», это приказ.       После этих слов так называемая «Джей» пнула парня ещё дальше на улицу и громко захлопнула дверь, оставив того в шоке стоять в темноте на улице, освещаемой лишь слабым светом фонаря. В этот момент Узи стало даже жаль бедолагу, но она быстро одёрнула себя от этих мыслей и сняла с головы пилотку, вытирая со лба выступивший пот. Затем она вновь перевела взгляд на увиденного ранее парня и с шоком обнаружила, что он идёт в её сторону, к кустам. Сердце девушки на секунду замерло, а затем забилось с удвоенной скоростью.

Дерьмовая ситуация.

      Уже через пару секунд незнакомец пробирался сквозь кусты и заметил девушку. В то время как она смотрела на него с искренним шоком и нервозностью, его золотистые глаза выражали лишь сонливость и понимание. Слава Богу, Узи успела в последний момент спрятать блокнотик с зарисовками. — Тебя тоже выгнали ночевать на улицу? — Неожиданно подал голос незнакомец, садясь рядом с девушкой. Только сейчас она сумела детальнее рассмотреть его: высокий рост и подтянутое тело, округлые черты лица, большие и кругловидные, словно щенячьи, золотистые глаза, жемчужно-серебристые кучерявые волосы, торчащие в разные стороны, слегка смуглая кожа и едва заметные веснушки, украшающие его миловидное лицо.

Стоп, миловидное?

      Сильно покраснев и благодаря темноту за то, что этого не было видно, Узи решила действовать по ситуации. Раз уж парень не понял, что она из вражеского войска, то и ей не стоить палиться, но на всякий случай она сунула руку в карман, нащупывая в нём пистолет. — Ага. Сегодня была моя очередь мыть посуду за всеми, а я забыла об этом. — Сочувствую. Меня тоже порой подводит моя память, — блондин нервно усмехнулся, начиная рассматривать незнакомку.       Довольно низкий рост, несильно выделяющиеся формы, слегка резкие, но элегантные черты лица, узковатые тёмно-серые глаза с необычным фиолетовым отливом, крашеные в фиолетовый волосы до плеч, заплетённые в конский хвост, светлая, с желтоватым подтоном кожа. Узи повезло, что она имела лишь одного из родителей монголоидной расы, иначе её бы сразу распознали по внешности и она уже валялась бы здесь же, истекая кровью. — А тебя кстати как зовут? — осведомился парень, отвлекая себя от рассматривания чужой внешности. — Узи, а тебя? — Я Эн, пока что пехотинец, но мечтаю стать пилотом, приятно познакомиться, — его лицо расплылось в дружелюбной улыбке и он протянул девушке руку. — Я — снайпер среднего класса. Взаимно, — фиолетоволосая, помедлив пару секунд, пожала руку американца. — Так… — она замялась, — за что тебя выгнали? — Я не успел зайти в мужскую спальную комнату до начала отбоя, вот и получил, — вновь нервная усмешка. — Хотя, в целом, мне кажется, что наш старший лейтенант меня недолюбливает… Но она всё равно крутая! — Блондин приободрился. — Ты разве не считаешь, что это неправильно? — тонкая бровь Узи непонимающе выгнулась. — Кем бы ни был командир отряда, он должен относиться одинаково ко всем своим подчинённым, а не выделять любимчиков или наоборот — тех, кого недолюбливает. — Да, наверное ты права, но что я могу сделать? К сожалению, от меня здесь ничего не зависит, — Эн грусто вздохнул, начиная теребить край спальной майки.       К своему удивлению, Узи даже прониклась сочувствием к этому парню и, в попытке поддержать, похлопала того по плечу. — Я уверена, она когда-нибудь за это ответит, — на лице девушки расплылась злобная ухмылка, в ответ на что блондин неуверенно улыбнулся в ответ.       В этот момент они оба обратили внимание на горизонт — солнце уже начинало подниматься. Благо, что был конец весны, а значит до подъёма было ещё достаточно много времени, чтобы хоть чуть-чуть поспать. — Думаю, нам стоит лечь спать. — Золотистые глаза обеспокоенно посмотрели на Узи, в ответ на что та лишь молча кивнула, делая вид, что устраивается поудобнее.       Всего через пару минут Эн уже сопел, лёжа на земле, утомлённый таким неожиданным поворотом событий, а девушка максимально тихо пробиралась к военному лагерю своей страны, постоянно оглядываясь назад. Когда она наконец добралась, то в задумчивости остановилась на некотором расстоянии от входа, чтобы не попадаться на камеру, так же направленную на вход. Достав из кармана блокнот с зарисовками месторасположения военных орудий, она постояла так пару минут, рассматривая сделанные ею же рисунки, словно пытаясь найти в них ответы на все свои внутренние вопросы. Потом она резко развернулась и побежала в лес. Там она вырвала злочастный листок, разорвав его на мелкие части, и подожгла, нахмуренным взглядом следя за танцующими языками пламени в кромешной тьме.

Сами того не осознавая, в ту ночь они подписали негласный договор дружбы между военными враждующих стран.