Едкий дым, пелена воспоминаний

Ло Вэньчжоу резко сел в постели. Его дыхание было немного сбивчиво, а руки все еще слегка тряслись. Буря внутри не хотела подчиняться ему, как бы он не старался усмирить взбунтовавшееся сердце. В последнее время, просыпаться по среди ночи для него стало почти обычным делом. На этой неделе это был уже третий подобный случай. Как бы не пытался капитан убеждать себя в том, что он очень скоро отойдет от произошедшего, и все снова будет как раньше, сердцебиение ровным, взгляд уверенным, а лицо не таким же белым, словно лист бумаги, когда он подрывается среди ночи, чтобы проверить одну важную составляющую, человека, продолжавшего являться к нему во снах. Он выдыхает каждый раз, когда чувствует чужое тепло рядом. Ложится обратно, обнимает так отчаянно, бережно, будто Фэй Ду — видение, которое развеется, если хоть на долю секунды отвести взгляд, отпустить его руку. Но он не исчезает ни через полчаса, ни через час, ни на утро, когда предпочитает не тревожить капитана вновь, не напоминать о том, что было ночью. Его сон очень чуткий. Он не спит, каждый раз просыпаясь в след за Ло Вэньчжоу, когда тот подскакивает на кровати, принимая вертикальное положение. Он молчаливо ждет, давая время прийти в себя. Он остается рядом, не говоря ни слова, и в этом молчаливом взаимопонимании находит утешение Ло Вэньчжоу. На этот раз все иначе. Он привычно тянется к второй половине кровати, пытаясь на ощупь добраться до родного тепла, ухватиться за руку, как за спасательный круг, но сколько бы он не проводил ладонью по простыням, Фэй Ду на них не находится. Его привычное место ещё не успело остыть, на нём до сих пор хранится едва осязаемое тепло. И Ло Вэньчжоу хватает ртом воздух, пытаясь удержать себя в руках, не давая панике, захлестнувшей его, выплестнуться наружу. Но как бы он ни старался, когда Вэньчжоу поднимается на ноги, оставляя теплую постель, его ноги слегка дрожат. Он пытается убедить себя в том, что не могло ничего случиться с возлюбленным за то короткое время сна. Он пытается убедить себя, но здравый смысл уступает, когда в сознании всплывают образы, отдающие болезненной болью в сердце, а тонкая нить осознанности, за которую он так отчаянно цепляется, исчезает из виду в бесконечной бездне тревог и страхов. Ло Вэньчжоу насильно подавляет дрожь в теле, когда покидает комнату, принимаясь заглядывать в каждую дверь в своей квартире. Казалось бы, в маленькой квартирке государственного служащего была не так уж много места, не слишком много мест, куда мог направиться Фэй Ду. Но с каждой открытой дверью, когда комнаты одна за другой встречали его морозной пустотой, от которой становилось неуютно, капитан все больше убеждался, что этот негодник будто бы специально прятался от него. Он готов был впадать в отчаяние, когда последняя комната, гостинная, встретила его той же пустотой, однако холодный осенний ветер слегка охладил его. Ло Вэньчжоу поднял взгляд к месту, откуда в квартиру пробрался ветер, обнаруживая приоткрытую дверь на балкон. Полупрозрачные шторы не могли скрыть силуэт человека за стеклянной дверью. Он облокотился на перила. Его ночная рубашка была расстегнута почти наполовину, отчего спереди, вероятно, открывался обзор на ключицы, и бледные, почти незаметные шрамы на груди. Волосы его слегка потрепал осенний ветер, и сейчас они, едва касаясь оголенной кожи, выглядели не слишком опрятно. Всем своим видом он выражал умиротворение. Беспокойное сердце Вэньчжоу, не находящее себе места с самого его пробуждения, наконец, опустилось на место, переходя на более размеренный темп. Он тихо вздохнул. Когда нибудь этот мальчишка доведет его до сердцечного приступа! И все же, негодование капитана длилось не более мгновения. Для Фэй Ду не было ничего необычного в том, чтобы подняться среди ночи, решив, с чего-то, бесцельно разгуливать по квартире, или засесть на диване в гостинной, не желая случайно разбудить Ло Вэньчжоу оставаясь в комнате. Вот только сам Ло после недавних событий стал гораздо более чутким.... Нет, не так. Беспокойным. Он не мог без беспокойства отпустить любимого дальше, чем на шаг от себя, предпочитая держать его в поле зрения. И все же, Ло Вэньчжоу никогда не позволял себе ограничивать в чём-то свободу Фэй Ду. Несмотря на все свои страхи и переживания, которые укрепил в его неспокойном сердце этот негодяй, он не позволял себе транслировать их окружающим, выпуская наружу. Был Тао Жань, который невольно так или иначе становился свидетелем этой драмы, являясь его коллегой и ближайшим другом. Но разве мог он позволить себе дать слабину перед кем-либо? Ему не нужно было говорить о своих переживаниях, чтобы Фэй Ду все понял. Он видел эту тревогу во взгляде, обращённом на него, в ласковых прикосновениях, в изменениях в тоне голоса, столь незаметных, что он никогда бы не обратил на это внимание, будь перед ним некто другой. Все это можно было проследить, если постараться, а Фэй Ду был из тех, кто всегда узнает то, что ему нужно. Мимолетное негодование мгновенно сменилось всепоглощающей нежностью при взгляде на возлюбленного. Такой Фэй Ду мог свести с ума кого угодно, в этом не было сомнений. Этот Фэй Ду отличался от того, что другие видели перед собой. Этот Фэй Ду не был одет в вычурный костюм от дорогого бренда, который, вероятно, по стоимости мог сравниться с полугодовая зарплатой скромного капитана полиции. Этот Фэй Ду не натягивал на лицо притворную улыбку, дабы угодить людям, которых впервые видел. Этот Фэй Ду не прятался за десятками различных масок, по одной на каждого человека. Этот Фэй Ду..... Был только для него. И пусть капитан никогда не считал себя собственником, это ему чертовски нравилось. Ло Вэньчжоу шагнул навстречу, уже куда более уверенно. Его тело перестала бить мелкая дрожь, стоило увидеть любимого, целым и невредимым, свободно облокотившегося на перила. Ло Вэньчжоу подошёл к нему, заставляя молодого человека обернуться на скрип открывающейся двери. Капитан приблизился, сократив расстояние между ними до минимума. Он уткнулся в шею возлюбленного, вдыхая знакомый аромат. Его руки обвились вокруг тонкой талии почти автоматически. — Почему ты не спишь? Этот вопрос Ло Вэньчжоу пробурчал, все еще не желая отрываться от Фэй Ду. Тот в ответ привычно улыбнулся, увиливая от ответа: — Тот же вопрос я могу задать тебе, шисюн. - на его губах расцвела улыбка. Ло Вэньчжоу слишком хорошо знал все его приемчики, чтобы повестись. — Не переводи тему, Фэй Ду. - отрезал он, не позволяя отвести своё внимание. — Мне не спалось. Ло Вэньчжоу знал, что это значит. Его тоже замучали кошмары, и более юноша не сможет уснуть, потому был вынужден подняться. В последнее время он понимал его ситуацию слишком хорошо. Капитан лишь тихо вздохнул. Его беспокойное сердце, казалось, срочно нуждалось в чем-то, что могло его успокоить окончательно после пережитой тревоги. Вэньчжоу отстранился, чтобы встать рядом с Фэй Ду, также облокотившись на поручень. Он привычно потянулся в карман за сигаретой, дабы перевести дух. Его карманы были пусты. — Блять.... - выругался мужчина себе под нос, положив руку обратно на поручень. Он быстро вспомнил, как на днях выкинул почти полную пачку сигарет. Капитан принял решение отказаться от этой своей привычки. С тех пор, как все закончилось, у него было достаточно времени подумать обо всем, что происходило. В моменте в памяти всплыл диалог с Лу Цзя. Тогда у него не было времени как следует обдумать слова этого мелкого толстячка, но после... Он несколько дней обдумывал то, что узнал. Фэй Ду действительно так не выносит сигарет? Почему он ни разу не сделал ему замечание? Не попросил оставить сигареты в его присутствии? Судя по словам его подчиненного, в своём офисе он давно установил строгие порядки, касаемо курения. Так почему ему ни слова не сказал? Размышления капитана ни к чему его не привели. Единственный вывод, который ему удалось сделать: "Если Фэй Ду не говорит об этом, я сам покончу с этой привычкой!" Но сейчас ему все же пришлось столкнуться с последствиями своих решений. Чтож. Он все еще не собирался так просто сдаваться. Однако, его терзания, кажется, не ускользнули от зоркого глаза президента Фэя. Тот не удержался от колкости. — Неужели на зарплату полицейского ныне и пачки сигарет не купишь? -усмехнулся он, прожигая взглядом Ло Вэньчжоу. Ответа не последовало, потому он повторил вопрос, сделавшись серьезнее. — Я буквально на днях видел, как ты открывал новую пачку. Капитан знает, что такое количество никотина за столь короткий промежуток времени обязательно скажется на здоровье? - Фэй Ду действительно беспокоился, что этот капитан Ло мог за пару дней выкурить всю пачку. Если это было так, то его привычка уже переходила все границы! И не то, чтобы он собирался что-то с этим делать. Но выяснить причину было бы неплохо. Обычно капитан Ло много курил, когда переживал о чем-то, зачастую это было новое дело, за исследованием которого он проводил ночи. Но в последнее время Фэй Ду не слышал ничего подобного. Может ли причина быть в другом? Ло Вэньчжоу неоднозначно посмотрел на него, будто бы не нашелся с ответом, но через пару секунд все же выдал: — Я решил завязать. Фэй Ду на мгновение впал в ступор. С чего бы вдруг такое решение? Ло Вэньчжоу никогда не принимал важные для него решения спонтанно, без весомой причины. И ранее у него не находилось причин бросить курить, даже несмотря на то, с каким энтузиазмом он читал Фэй Ду лекции о том, что нужно лучше заботиться о собственном здоровье. — Почему? - Фэй Ду не стал продолжать в своей привычной манере, внезапно став более серьёзным. — Будто бы сам не знаешь... - бросил Ло Вэньчжоу, с недовольством глядя на виновника его беспокойств. Ему ещё хватает наглости спрашивать! — Ты, лучше, вот мне что скажи..... Фэй Ду направил на него вопросительный взгляд, ожидая продолжения. Казалось, он действительно не мог понять мотивации капитана. — ..... Какого черта об этом мне говорит твой помощник? Неужели сам не мог сказать, что тебе неприятно, когда рядом курят? Фэй Ду повернулся к нему, выражение на его лице было нечитаемым. Когда он снова повернулся к улице, оставив капитана любоваться на правильный профиль, казалось, он уже прикидывает в голове, кто мог его сдать. Ло Вэньчжоу уже не ждал ответа, когда Фэй Ду удостоил его словами. — Не имеет значения.. - пробормотал он в своё оправдание. Ло Вэньчжоу не понял сказанных им слов. — Что? — Не имеет значения. Я давно привык к этой твоей привычке. - более четко проговорил Фэй Ду, уверенный в своём алиби на все сто, пока хитрый капитан не нашёл, к чему прицепиться. — Если уж привык, почему сотрудникам это запрещаешь? - Ло Вэньчжоу смотрел прямо на него, казалось, в самую душу, пытаясь прочитать единственный верный ответ. Фэй Ду не нашелся с ответом, когда его оправдание так легко опровергли. Он молчал. Молчал, размышляя о причине своих поступков. Он сам не был до конца уверен в том, почему позволяет делать то, что ему неприятно, когда дело касается Ло Вэньчжоу. Дело в том, что этот человек влетел в его жизнь, словно ураган средь белого дня, заставив все перевернуться вверх дном, и рядом с ним Фэй Ду делал вещи, которые, порой, сам не мог объяснить. Он всегда старался действовать рационально, не позволяя себе пускать все на самотек, но когда этот человек так внезапно появился в его жизни, заняв почти все место в сердце, он больше не мог думать логически. Он продолжал каждый раз слепо идти на поводу собственных чувств, ведь это казалось гораздо более привлекательным, нежели продолжать обдумывать каждый свой шаг. И сейчас, один простой вопрос поставил его в тупик. В кои-то веки он не знал, что может ответить. Но... — Когда я рос, в доме было множество различных правил, большинство из которых предназначались для неё. Ему не нужно было упоминать кого, Ло Вэньчжоу понял это без слов. Он внимал каждому слову, пусть даже пока не находил ответа на заданный им вопрос. Моменты подобных откровений от Фэй Ду были настолько редки, что их можно было пересчитать пальцами одной руки, потому, прерывать его капитану не хватило бы духу. — Фэй Чэнъюй хотел, чтобы она во всем подчинялась ему. Он желал переделать её под себя, сделав идеальной для него. Он хотел чувствовать власть над ней, страшась, что однажды его зверушка может стать непослушной. Он отсекал от неё по кусочку, наказывая за малейшее неповиновение, на корню пресекая все то, что находил неправильным в её поведении. - Фэй Ду прикрыл глаза. Его ресницы слегка подрагивали. Он не хотел вспоминать о том, что было, когда она неповиновалась. Ощущение удушья накатывало на него с этими воспоминаниями, заставляя заходиться в приступах кашля, задыхаться. Ло Вэньчжоу продолжал тихо слушать его. Наконец, он начал понимать, к чему ведёт молодой человек, почему говорит об этом сейчас. Фэй Чэнъюй пытался переделать мать Фэй Ду под себя, сделать из неё другого человека, избавиться от всех её черт, которые приходилось ему не по нраву, чтобы сделать наконец свой идеал. Фэй Ду отчаянно не хотел уподобляться ему. — Фэй Ду.... Названный прервал свою речь на какое-то время, чтобы взглянуть в глаза Ло Вэньчжоу, впервые с начала монолога подняв взгляд в его сторону. — Я.... Фэй Ду не нашёл подходящих слов для продолжения. Хотелось оправдаться, объясниться, убежать от давящего чувства в груди, от старых воспоминаний. Ло Вэньчжоу не позволил ему долго думать над планом побегам, приблизившись, он опустил руки на плечи Фэй Ду. — Фэй Ду... Что бы ты не думал, как бы не поступил, всегда будет то, что отличает тебя от него. Ты знаешь? Фэй Ду неопределенно посмотрел на него, не зная, чего ожидать дальше, но все же внимал каждому слову, боясь упустить что-то важное. — Ты заботишься и думаешь обо мне, ты можешь любить и переживать. И как бы тебя не пытались воспитать, каким бы не был твой отец, ты не вырос тем, кем он хотел тебя видеть. Фэй Ду, ты другой. - Ло Вэньчжоу уложил одну руку на его бьющееся сердце, будто в подтверждение своим словам. Его взгляд был настолько уверенным, без толики сомнения, что невольно заставлял поверить во все, что бы не сказал капитан. Фэй Ду хотел верить в то, что он говорит. — Фэй Ду. Я люблю тебя. И ты не должен мириться с тем, что тебе неприятно, только чтобы не уподобляться ему. Ты никогда не станешь таким как он, и я знаю это наверняка, лучше, чем кто-либо другой. Поверь мне, и я докажу тебе это.... Фэй Ду, казалось, и вовсе потерял всякую способность говорить. Вероятно, ему ещё долго придется привыкать к той мысли, что кто-то принимает его настолько, что готов ждать, каждый раз протягивать руку, даже когда вновь и вновь её отвергают, готов мириться с каждым из его недостатков. И все же, при одной только мысли об этом, в груди разливалось невыразимое тепло. Ло Вэньчжоу вверял в его руки своё сердце, совершенно не беспокоясь о том, как он мог бы с ним поступить, ведь точно знал, был уверен, никогда не сомневался в нём. Он из раза в раз открывался ему, как на ладони показывая все свои обнажённые страхи, тревоги, самые потаенные чувства. И кто он был такой, чтобы не ответить этому человеку тем же. Ведь ещё когда ему вверили это раскрытое сердце, он без промедления отдал в ответ своё, даже того не осознавая, и по сей день не было ни одного дня, чтобы он сожалел об этом.