Бешеные псы

Да-да, я вижу, что есть люди, которые до сих пор ждут моего возвращения. Я работала над этим проектом больше двух лет и очень надеюсь, что вам действительно понравится. Пока не знаю пойдет ли в гору моё творчество, но все будет зависеть только от вас. Приятного чтения мои хорошие, буду верить, что вы ждете следующую главу. Ваш нож❤️ ________________________________ В Лас Вегасе с наступлением темноты происходило что-то действительно магическое. Здесь не понадобиться жевать псилобицин, чтобы мир заиграл новыми красками. Многочисленные неоновые вывески, заставляющие переливаться кожу множественными оттенками, в совокупности с уличными музыкантами и манящими запахами местных блюд, создавали какое-то ощущение воссоединения с миром. Словно ты находишься со всеми людьми сразу и одновременно отдельно от них. Постоянные путешествия изрядно выматывают, особенно в нашем случае, когда приходится быть начеку каждую минуту, ведь, Эйден уверен – те гиперопекающие родители, на которых жалуются сверстники еще цветочки по сравнению с его отцом, который заменяет сразу двоих. Потухший окурок, отскочив от пальцев, полетел на асфальт. Эйден почти расслабился в этой всепоглощающей атмосфере шумного города, но внезапный толчок, будто подзатыльник реальности, вернул его в буйство жизни: — О боже, прошу прощения! Я вас совсем не заметила, я сейчас все убе… — Все в порядке, не стоит. — огромные голубые глаза блондинки напротив распахнулись что есть силы, девушка судорожно пыталась стереть крем суп с футболки парня, что-то бубнив себе под маленький курносый нос. Создалась самая неловкая ситуация на свете, из которой хотелось побыстрее выскользнуть. Люди вокруг озирались, что раздражало еще сильнее. Не то чтобы Эйден совершенно не жалел о том, что сегодняшний вечер будет сдирать себе руки, стирая предмет одежды, он хоть и родился с золотой ложкой во рту, нотакже не был тем, кто любит лишнее внимание для своей и так проблемной персоны. Всемирная терпила. Так он себя называл, хоть и порой был излишне эмоционален. Девушка почти ахнула, когда наконец-то отвлеклась от своего дела, взглянув на общую картину незнакомца. Поджав губы, она слегка оглядела Эйда с ног до головы. Такой балбес, как он, всегда пользовался популярностью среди молоденьких девушек. Подтянутое худощавое тело, острые черты лица, феминная внешность, которая на удивление не мешала склеить кого угодно. Эйд Джу выглядел, как ангел, которого окунули в чан с адскими чернилами. Мать была неотразимой австралийкой, которая когда то влюбилась в его корейца отца, поэтому смесь получилась ядерная, что неоднократно подтверждалось повышенным вниманием со стороны как противоположного пола, так и наоборот. В придачу с хорошими физическими данными, папочка наградил его дерьмовым характером, впрочем, не без недостатков же, тем более, когда мешает это только окружающим, но никак не Эйдену. Волнистая прядь упала на дьявольски темные глаза и он заговорил, прежде, чем девушка успела открыть рот: — Эй, хорош уже, все в порядке, давай не будем создавать друг другу проблем и просто пойдем своей дорогой, к тому же — он потянулся рукой в карман, вытаскивая свой мобильный, и как бы жестом показывая «видишь жужжит» — Меня снова ждут дела. Скривив уголок губ, незнакомка подобрала пустой пластиковый контейнер и, с возмущенным видом, внезапно исчезла в толпе. Эйд уставился в экран, провел пятерней по макушке, судорожно прыснул струей воздуха, подбирая слова, а затем резко взял трубку. — Ты чертов сукин сын!— раздалось на другом конце провода. — Я попросил бы побольше уважения к моей матери. И Вам доброго вечера, отец, чем обязан в столь поздний час? Отношения у них в семье как-то не заладились. Отец Эйдена руководитель крупной компании, которая продавала «не известно где, неизвестно что», но все прекрасно понимали, что количество статей по которым его предок мог присесть в тюрьму росло в грандиозных, порой в культовых масштабах. Сынок никогда не лез во все криминальные делишки родителя, его вполне радовал факт входящих сообщений о пополнении банковского счета. Но, несмотря на то, что позволить Эйд мог себе все что угодно, деньгами он не шибко разбрасывался. Суровое воспитание в родительском доме дало определенные установки о том, где можно расслабиться, а где нет. Правилом этим он, правда, пользовался только в денежном плане, что касаемо себя самого, позорить семью было одним из его излюбленных занятий. Вообще, кажется Джу скорее вспомнит как в его маленьких детских ручках впервые появился папин револьвер, чем то, как он сделал первый шаг, получил плохую оценку или разбил лоб. Ему просто хотелось быть таким же ребенком, как и другие дети в школе; играть в компьютерные игры, бегать с коробкой конфет в Хэллоуин, выкрикивая «Конфеты или жизнь!»; устраивать матчи по футболу после уроков, быть обсуждаемым и самым популярным мальчишкой среди других классов, но вместо этого все лишь шептались какой Эйд странный. Его побаивались, подшучивали, обходили стороной; потому Эйдену всегда приходилось белой вороной запрыгивать в машину, когда за ним приходили двое громил в костюмах. Сжав трубку в руке, парень постарался робко оглядеться, не подавая виду, что изнутри его все-таки потряхивает. — Сколько можно тебе повторять, Эйден, ты не сможешь жить как твои бестолковые одногодки, которые думают только о том, где бы лишний раз курнуть, да перепихнуться! Ради всего святого, у тебя есть всего один шанс по хорошему вернуться домой…—В трубке повисла тишина, а младшего всем телом заставило содрогнуться это «домой». Конечно же люди отца всегда следили за ним на крыше зданий, в проезжающих машинах, когда он спит или решает перекусить. Все это настолько расшатало психику Джу, что местами он задумывался, что за ним наблюдают даже в общественных туалетах. Это могли быть старики, подростки, которым дали чуть больше сотни баксов, либо же кто-то из подопечных их семьи. Третьи в последнее время встречались реже, так как Эйд уже почти наизусть знает каждого в лицо. На самом же деле Джу хотел банальной свободы ( так он оправдывал свои бушующие гармоны и юношеский максимализм, который постоянно подначивал его что-то доказать родителю). Стряхнув воображаемые пылинки со своего воротника, он, ухмыльнувшись, направился в сторону своего съемного жилья, игнорируя предупреждения. Парочка несовершеннолетних подростков тесно уселась на бордюре, рядом с ночным клубом, явно не переживая за испачканную одежду, будто свободного места больше не было. Они точно выпили свыше положенного, что заставило их, скрючившись, лишь ждать, когда «муравейники»-дома перед глазами перестанут плыть. «Может быть он был прав» – проскользнуло в голове Эйда воспоминание о последнем телефонном разговоре. Джу редко находил общий язык со сверстниками, то ли потому что слишком закален своей суровой(по его мнению) жизнью, то ли потому что слишком неуравновешенная и опасная личность для окружающих, что, кстати, лучше походило на правду. Неожиданно в голове начали всплывать смутные воспоминания вчерашнего вечера. …— Мне четыре текилы! — Сквозь шум толпы и громкую ритмичную музыку бармен в ответ лишь сморщился, провоцируя повторить вопрос.— Четыре текилы! Для меня и — обернувшись на парня рядом — … моего друга ! Карта бесшумно приложилась к терминалу в то время, как с наконечника гейзера уже лился горячительный напиток в узкие, обваленные в соли, стопки. Эйд понятия не имел сколько уже выпил, точно много. Точно настолько много, чтобы его язык побывал уже в пару десятков ртов на танцполе. Повернувшись снова к персоне рядом, он чокаясь, закричал, чтобы его было слышно: — Как тебя зовут? — естественно он понятия не имел что это за парень, но сегодня в этом прекрасном тесном клубе для него все друзья. — Том! — Парень опрокинул стопку в горло. Выглядел он для подобного места довольно аккуратно : приталенная рубашка, укороченные брюки, стойкий запах одеколона, изрядно щиплющий нос. — Ты ведь не местный?! Никогда тебя здесь не видел! Дальше текила начала действовать, Эйд помнит девушку, помнит, как они танцевали втроем, а дальше только ощущения. Липкие губы, алкоголь, парочка сигарет, касания, эйфория – все это лишь осталось призраком в голове. … И честно говоря, лучше бы окончание сей вечеринки он не вспоминал вообще. Белая подошва зашаркала по бетонной лестнице, отдаваясь, отдаляющимся в пространстве, эхом. Эйд несколько раз вытер обувь о коврик входной двери, достал ключ и, открыв её, зашел внутрь. В плохо освещаемом помещении пахло сыростью. Зашарпанный потрепанный жизнью диван, пара пустых бутылок на прикроватном столике, одна из которых валялась в горизонтальном положении, выплеснув пару капель оставшегося на дне напитка. Гудящий графитный холодильник иногда пугал по ночам неожиданным звуками, напоминающими крики или даже целые заумные предложения. Газовая плита и куча громоздких ящиков, которыми Эйд ни разу не пользовался. Избавиться от привычки заказывать каждый вечер готовую еду не получилось, как и научиться выкидывать горы крафтовых пакетов. Хоть и бытовуха здесь длилась всего то пару недель, визуально хлама было почти на пол года семейной жизни с двумя карапузами. Эйден прекрасно знал, что получит нагоняй, что за свои «пубертатные», как говорит отец, поступки, ему придется расплачиваться. Оставалось только ждать, когда окно или дверь выломают, чтобы забрать его в родительский дом. Войдя в ванную и скинув футболку куда-то на пол, Джу облокотился на края раковины, посмотрев исподлобья в небольшое заляпанное зеркало. Пряди непослушно выпали из наспех сделанного пучка. Волосы были не такие уж длинные для того, чтобы делать произведения искусства на голове, но они часто мешались, когда пряди попадали в глаза или рот, поэтому Эйд чаще всего убирал их назад. Из сантехники где-то надоедливо подкапывало. На брови красовались два блестящих шарика – пирсинг, который он сделал себе в домашних условиях, а не в салоне, так как Джу старший считал это глупым украшением своего тела ( как часто он слушал отца? Пометка – никогда). Само собой, отец не раз вырывал железку, не заботясь о боли сына, кто знал, что люди за сорок не знают о существовании съемных сережек, но Эйден сразу же делал новый прокол на этом же месте, иногда даже на незажившую рану. Поэтому попытки переубедить сына оказались тщетны. Порой Эйд так сильно старался показать себя сильным, бесчувственным и невозмутимым, что в один момент в нем что-то перещелкнуло, какая-то шестеренка начала крутиться в другую сторону и заставила поверить в эту самую ложную картинку собственного восприятия. «Кто я?» – часто возникающий вопрос в его голове. Эйден Джу – парень который действительно существует или безумец, которого придумало воображение? В дверь раздалось три четких размеренных, но тихих удара. — Это что-то новое ребята! Обычно вы сильно не церемонитесь — чистая правда. Папенькины псы наизусть выучили все вариации побегов, что, наверное, изрядно надоедает, когда хочется выходить на серьезные дела, а вместо этого приходится бегать за подростком с проблемами с психикой. Эйд уже шел навстречу гостям, но впускать на порог было некого. Опустив взгляд ниже, парень заметил небольшую черную коробку, обмотанную темно-красной шелковой лентой. Оглянувшись по сторонам и убедившись в отсутствии посторонних, тонкие пальцы обхватили вещь, представая перед своим обладателем. Решив, что открывать её в проходе не лучшая затея, резко востребованный еще кем-то парень юркнул обратно в квартиру. Швырнув коробку на кухонный стол, Эйд ненадолго уселся на стул рядом, но понимая, что сидеть он спокойно не может, поднявшись, направился плеснуть себе кофе. Долго сомневаясь открывать ли презент, черноволосый все же собрался с мыслями уже допивая напиток. Двумя пальцами он подцепил ленту и потянул, аккуратно завязанный, бант. Ладонь немного дернулась, прежде чем открыть подарок, но как только крышка упала рядом, парень сразу же понял, почему так сильно не хотел ее открывать; по позвоночнику пробежала колкая дрожь. Судорожно хватая воздух ртом, он смог вымолвить только «Какого хрена». До последнего надеясь, что это какая-то глупая шутка, Эйден начал разглядывать небольшую пленочную фотографию, которая лежала на дне коробки, в красиво выложенных сухоцветах кремово-фиолетового цвета. На снимке был изображен он, спавший в этой же квартире, в которой находился. Обняв подушку, он безмятежно наслаждался сновидениями в то время, как, очевидно, больной на голову человек также безмятежно фотографировал беззащитного человека. Внизу на полях красовалась небрежно выведенная подпись «Уже не такой неприкасаемый, когда один, верно)?» Если бы когда-то Джу сказали, что он сам бы захотел приехать в родительский дом, то он в ту же секунду бы рассмеялся. Но сейчас Эйдену было явно не до смеха. **** Тусклые еле заметные солнечные лучи пробивались сквозь плотные портьеры глубинного темного оттенка. В лучах света можно было заметить тысячи пылинок блуждающих по всему кабинету, они словно танцевали под ноты джаза, издаваемого проигрывателем. Казалось бесконечное количество книг, словно шеренга солдат, выстроилась на полках громоздких стеллажей таких же темных оттенков. Стопки папок уютно расположились на просторном рабочем столе. Тишину нарушало лишь потрескивание табачных листьев в толстой сигаре. В кожаном кресле, как лев над своим прайдом, восседал угрюмый, но дьявольски красивый коренастый мужчина. Суюнг Джу смотрелся молодо для своих лет, весь внешний вид говорил о том, что он вышел из высшего общества. Мужчина любил терпкие древесно-ажурные запахи на своем теле, поэтому где бы Господин Суюнг не находился, его парфюм распространялся почти по всему помещению. Гибкие изящные пальцы чуть касаясь сигары, поднесли ее к пунцовым пухлым губам, выпустившим облако дыма куда-то в глубину потемок. Виски разжигался теплом, стекая по горлу, оставляя лишь мокрый сочный след, будто поцелуй, на устах. — Господин, позвольте …—холодным голосом начал было вошедший со стуком крупный, мускулистый мужчина. — Заводите. — лишь гаркнул Джу старший, тяжело поднимая взгляд выше, наблюдая, как с молодого, уж очень похожего на него, парнишки снимают оковы. Меж бровей образовалась парочка морщин. Чуть запнувшись из-за толчка в спину Эйд ввалился внутрь, оглядел кабинет, словно до этого не видел его ни разу, сделал пару шагов и плюхнулся на кресло напротив, закидывая одну ногу на другую. Дотронувшись до ссадины под губой, он тихо шикнул и сложил руки в ожидании диалога. — Что ж, я думал, что больше меня ничего не удивит в твоем поведении, но ты как всегда оправдываешь свое имя глупыми поступками. — Вы просили меня как можно быстрее приехать домой, неужели я снова не угодил Вашим желаниям?— обводя подушечкой пальца каемку пустого стакана Эйд почти прожигал своим взглядом собеседника. Официальная форма общения к отцу пришла после смерти матери, будто бы отделившись от семьи, он показывал, потерявшееся в их отношениях, доверие. — Ты обезвредил нашего снайпера, зная, что отхватишь за это, самостоятельно сел в машину и за всю дорогу ни разу не покушался на жизнь водителя. Ты считаешь меня глупцом? — умно, но опрометчиво. Суюнг прекрасно понимал, что вопрос больше риторический – хочет показать, что заметил слабость. — Не чувствую потребности в объяснениях, как будто Вам когда-то это было важн…— оглушительный хлопок ладонью по столу не дал закончить фразу, казалось даже пылинки замерли в воздухе, такая была концентрация напряжения в кабинете. Эйд уверен, что по деревянному покрытию пошла трещина. — Ну, вот, опять. — Довольно. Ты прав, мне абсолютно безразличны твои оправдания. Я лишь теряю время, у меня есть дела поважнее. — поза была расслабленной, а взгляд карих глаз – слишком пристальным. Неужели в них прячется столь большой гнев? Или это все та же нескончаемая тоска? Эйд и не заметил, как быстро их отдалило друг от друга, и если бы Джу не был так сильно похож на отца, то любой со стороны бы подумал, что они чужие люди. Ком несправедливости рос в груди Эйдена, вызывая горькую обиду, рвущуюся наружу. Ему так много хотелось сказать. Например, что отец всегда имел дела важнее семьи; что каждый раз менял общие праздники на работу; что Эйдену пришлось вырасти слишком рано; что даже имея столь большие связи ему пришлось терпеть ужасные вещи. Сердце колотилось, как бешеное, он боялся, что оно перебивает даже звучание проигрывателя. Чувствуя, что еле сдерживается Эйд вскочил на ноги, вылетая из помещения. Ничего нового, обычный будничный разговор отца и сына. Терпения обоих не хватало и на минуту совместного времяпровождения; столько слов было зажевано, столько обид съедено, обсуждение каждой ошибки несло за собой целый ядерный взрыв. Отодвинув стул, Суюнг следом поднялся и, дождавшись, когда сын удалится по его мнению достаточно далеко, подошел к охране, что привела блудного подростка. Массивный перстень промелькнул всего на секунду, прежде чем кулак мужчины тяжело проехался по лицу подопечного. Молодой парень отлетел в сторону, хватаясь за щеку. По губе потекла теплая струйка крови, оставляя привкус железа. Джу старший лишь встряхнул рукой и потянулся за новым глотком виски. Тонкая прядь выбилась из блестящих зачесанных назад волос. — Слушай меня внимательно, щенок. Еще раз я замечу на своем сыне хоть царапину, хоть один синяк и из этого кабинета ты живым не выйдешь, ты меня понял? — ответа не последовало — Меня не волнует, даже если он будет кидаться на вас с ножом, стрелять из пистолета. Ты лично подставишь свою задницу под пули, чтобы привести его сюда в целости и сохранности. — переходя на корейский, он продолжил.— Убирайся отсюда. Кабинет опустел, вместе с тем будто потемнел, полностью повторяя душевное состояние своего хозяина. Надрывисто выдохнув, Суюнг схватился за край стола, сжав его до побелевших костяшек, а свободной рукой залил в себя еще одну порцию горячительного напитка. Обернувшись к бесчисленному количеству книг, он дернул за корешок одну из и филигранно откинул ее в сторону, доставая лишь небольшое фото, явно не новое, о чем говорили потертости, пятна; в верхнем углу небрежно разбрызганные мелкие следы от вина. Медленно согнувшись в коленях, Джу старший по очереди вытянул ноги и, не боясь испачкать костюм приземлился на ковер, чувственно разглядывая каждую деталь фотографии. Сколько бы он не сжимал переносицу и не поднимал голову к верху, слеза все равно катилась одна за другой. Снова перебрал с алкоголем; сквозь года она так и не поменялась в его памяти, такая же волшебно красивая. Он даже иногда боялся к ней прикоснутся, настолько она была фарфоровая и хрупкая. Совершенно не сочеталось с ее характером, подумалось Суюнгу, от чего мимолетная ухмылка скрасила его лицо. Женщины более страстной и жаркой он больше не встречал и никогда точно не встретит, палец в рот не клади, откусит по локоть. Встретив её тогда, на городской ярмарке, он смотрел и восхищался, как такая мягкая на вид женщина, встряхнув блондинистыми волосами могла заткнуть бугая ткнув в него своими острыми ноготочками. Другие считали ее глупой, легкомысленной и недостойной его внимания женщиной, но только он знал, что интеллект Джейн Джу заслуживал Нобелевской премии, рядом с Суюнгом она хотела чувствовать себя маленькой девчонкой; в то время как без него она с легкостью владела почти всеми видами холодного и огнестрельного оружия и могла задушить голыми руками. Пушистые ресницы все больше опускались вниз, а стакан почти упал, когда Джу понял, что засыпает. Он чувствовал ее рядом, она всегда звала его во снах. Щекотала своими локонами по щекам и пронизывала таким родным цветочным ароматом духов. Желание остаться во сне навсегда все больше завладевало рассудком Суюнга. Любовь ломает даже титановую броню безразличия, сколько бы ты не сопротивлялся. *** Утро в родительском доме начиналось однотипно, словно день сурка. Если Эйден не вставал по первому сигналу будильника, то его тот час будила охрана. Даже просыпаясь от грубой силы он все равно старался выспаться, как можно больше. Подножки судьбы разной степени тяжести все равно были несравнимы со сложностью поднять голову с мягкой пуховой подушки. «Жалкие попытки проснуться» – именно такой дневник мог вести Джу младший. Мозг уже настолько приспособился к своеобразному обряду утренней гигиены, что начинал работать только в тот момент, когда воздуха под водой уже не хватало. Эйд готов поспорить на сто баксов, что в какой-то момент так и захлебнется в ванне со льдом, а охране придется самим объяснять как такое произошло Суюнгу, и почему его сына утопили, как помойного дранного котенка. Подобие рыка вырвалось при вдыхании желанного кислорода, вода струями стекала с острого подбородка. Эйд несколько раз откашлялся, выталкивая воду, попавшую не в то горло, обратно. Стальная хватка мгновенно ослабла и его руки обессилено схватились за края злосчастной ванны. — С добрым утром, сопляк. — не нужно было поворачивать голову, чтобы увидеть это щетинистое лицо. Адриан Хардман был единственным, кто мог обращаться к нему подобным образом и применять излишнюю силу. Он считался членом семьи и, иногда, даже был наделен честью ужинать вместе со всеми за одним столом; Джу старший уверен, что ничего из ряда вон выходящего он по отношению к Эйдену не сделает, что по-мнению самого Джу младшего было огромной, чертовски огромной ошибкой. — Давай, засранец, у тебя есть ровно пять минут на то чтобы сжать свою задницу, вспомнить, что ты все еще похож на страшненькую бабу, выйти на поле и приступить к упражнениям. — цыкнув языком, уже собираясь переступить порог чтобы выйти, он небрежно бросил. — Не слышу ответа. — Так точно, сэр. — отдышавшись немного, отчетливо и громко отскочило от зубов Эйдена. Несмотря на заметную неприязнь, Хардман никогда не слышал в свою сторону ни одного бранного слова. Комната Джу младшего на удивление не отображала совсем ничего. Никаких вам веселых ярких плакатов с бой-бендами, ни гирлянд по всей стене, ни даже уродского маленького стикера. Не слишком то много времени самовыражаться, когда у тебя шило в заднице. На вешалке возле входа повесилась одинокая бейсбольная куртка. Рядом жили пустые прозрачные полки и такой же опустошенный компьютерный стол. Темно-синие занавески, которые кое-кто постоянно держал закрытыми, видимо думая, что живет во вселенной графа Дракулы; и чуть более светлые однотонные стены. Возле окна растекался махровый пушистый серый ковер, вмещающий на себя два кресла-мешка. Боже ты мой, эта комната действительно предназначена только лентяйничать. Не хватает только нимба над кроватью, она все же занимает главную роль в судьбе этого жилища. Погода совсем не располагала к тренировкам. Вообще-то, Эйден и не помнил дня, когда его хоть что-то устраивало по утрам; скорее он бы мог сказать, что его не располагали тренировки к любой погоде, но сегодня было действительно очень душно. По прогнозу, кажется, передавали сильную грозу; Сеул и так славился повышенной влажностью, но сегодня все было еще хуже, будто еще немного и Джу понадобиться обзавестись жабрами, чтобы продолжать жить. Футболка взмокла еще до того, как он дошел до Адриана, который напротив, видимо был в хорошем расположении духа, что начинало настораживать, как только Эйден заметил из далека эту прищурившуюся довольную рожу. — У меня для тебя хорошие новости, сопляк! Сегодня тебе придется пробежать каких-то 4 мили * (где-то около 7 км) — для своих пятидесяти четырех Хардман казался слишком бодрым, да и на свой возраст он явно не выглядел, что безусловно заслуга ежедневных тяжелых физических нагрузок; хотя иногда Эйден думал, что продажа души дьяволу в случае с Адрианом уже не похоже на глупую байку. Он как то раз сказал, что если бы не качал мышцы спины так тщательно, то межпозвоночная грыжа точно посадила бы его на инвалидное кресло. Такие выражения мотивировали Эйдена каждый день выполнять хотя бы половину того, что они делают на тренировках, если он не находился дома. Да, не с утра пораньше, но какая к черту разница. — Вы же шутите ? — скорчив страдальческую гримасу, почти прошептал Джу младший, капля пота медленно сползала со лба. Тот час заметив серьезное лицо мужчины напротив, шутки кончились. — Я понял, сэр. — обреченно отчеканил он, прикладывая правую руку к виску, а затем выбежал на дорожку. — Удивительно, что ты вообще умеешь думать, чтобы что-то понимать. — тихо проговорил Адриан, зная, что Эйден уже его не слышит. Уже на первой миле стало тяжко, на второй забились икры, а на третьей пот тек уже целыми водопадами. Четвертую Эйден уже плохо помнит, в глазах словно пульсировало, сердце, казалось вот вот остановится, а конечности с каждым разом все медленнее двигались, словно прирастая к земле. Самая неприятная особенность бега – это блевотня, которая тебя настигает, когда ты перенапрягаешься. И вот сейчас, закончив упражнение, Эйд походил минуты три, чтобы не потерять сознание и обессилено упал на искусственный газон, скрючиваясь, чтобы извергнуть из себя все нажитое. — Ты безнадежен, сопляк. — затушив об железный фонарный столб сигарету, отчаянно проговорил Хардман. — Зачем мы вообще это делаем, я не собираюсь бежать олимпиаду в этом году, мистер Хардман…— обиженно начал Джу младший, поддевая металлический шарик с внутренней стороны губы. Глупая привычка. Локоны выбились из, туго затянутого, пучка. — Это ты так думаешь, а когда на нас нападут ты скажешь, что я чертов красавец, потому что сможешь унести свои ноги подальше от мудака, решившего вырезать тебе селезенку! — постучав по виску и поправив русые волосы, воскликнул мужчина. — За что им вообще платят, если я должен думать, что мне все равно нужно защищаться?! С таким же успехом их можно уволить и отстаивать ворота этой богадельни самим! —становилось все сложнее подбирать слова, чтобы случайно не выругаться. И Джу действительно даже не столько интересно на кой черт врагам забирать именно селезенку, сколько знать, в чем же тогда заключается работа охраны. Адриан нахмурился, явно не ожидающий услышать такое, особенно когда это оскорбляет и его самого: — Кажется, тебе пора преподать урок, сопляк. Отвезу тебя в настоящую богадельню, посмотрим, сколько твоя тощая задница выдержит. Вставай. — подзывая к себе, рявкнул Адриан. Сказанное его задело, как бы бережно Эйден не пытался выбирать слова. Тянул его черт за язык сморозить такое. Теперь вместо заслуженного по его мнению отдыха, он будет просвещаться жизнью персонала. Серые шорты прилипали от пота к ногам, хотелось постоять под холодным душем и расслабиться. Заметив, что мистер Хардман заводит служебный автомобиль, он почувствовал, внезапно открывшееся, второе дыхание. Выгибая проколотую бровь и пытаясь удержать озорной блеск в глазах, Эйден неуверенно схватился за ручку переднего пассажирского. — Отец знает, что мы выезжаем за пределы ? — Поверь мне, если он узнает об этом, то будет в восторге. Обсуждая эту идею года два назад, именно я был тем, кто считал, что ты слишком молод для подобных нравоучений. — ожидание веселья мгновенно сменилось тревогой. Эйден хлопнул дверью, пристегнулся и медленно негромко выдохнул. Разум начал воспроизводить безудержно огромное количество вариаций дальнейших событий, уж даже если Адриан считал эту самую «идею» слишком ранним уроком, то никаких каруселей и выпивки Эйд там явно не увидит. — Я должен признать, что немного озадачен. — все что смог выдавить из себя Эйден, перебирая пальцы рук между собой. — О, сопляк, прибереги свою крохотную смелость, она тебе неприменно еще понадобится. — улыбнувшись, предупредил Хардман, поворачивая ключ зажигания. Блестяще черный мустанг заревел своим двигателем и машина вывернула в сторону огромных ворот. Колеса автомобиля притормозили возле двух охранников, издавая сыпучий хруст. Адриан приоткрыл окно, сверкнув своими голубыми глазами, одаряя приветственной улыбкой коллег. — Доброго дня, сэр! Куда направляетесь? — бодро поинтересовался один из молодых парней. — Едем в наш семейный приют, хочу показать нашему наследнику, как щенята стараются вырасти в настоящих боевых псов. — Эйден чувствовал себя обманутым и глупым, замечая как лица охраны совсем не выражали умиления верными животными, а наоборот говорили о том, что скорее всего ничего общего с собаками Джу не увидит. — Но сэр, разве …— парень снаружи не успел договорить из-за толчка плечом товарища рядом. Молча развернувшись он нажал на кнопку, открывая ворота, которые обычно всегда оставались нараспашку. — Хорошего дня! — мистер Хардман нажал на газ и, закрыв окно, довольно ухмыльнулся. Всю оставшуюся дорогу они ехали в полной тишине, даже не включив радио. Эйден обеспокоено смотрел в пролетающие мимо деревья, понимая, что они едут куда-то в самую глушь. Показывать страх, пробегающий холодом по спине, не хотелось –гордость не позволяла. В конце концов, не на казнь же он едет, посмотрит на какое-нибудь поучающее жуткое представление и спокойно поедет домой. Погода как назло добавляла атмосферы; мелкие капли вбивались в лобовое стекло, отлетая в стороны. Постепенно безобидный дождик превратился в настоящий ливень, убаюкивая своим равномерным стучанием. Тело приятно обдало теплом от усталости, и Эйд вальяжно растекся лужей на пассажирском сидении. К тому же, если уж они с мистером Хардманом решили играть в молчанку, разумнее было набраться сил и постараться расслабиться. Джу провалился в сон за считанные минуты, даже не успев понять. Хардман взглянул на его влажную форму, усмехнулся от того, что сын босса никогда не успускает шанса лишний раз вздремнуть, а после убавил кондиционер на пару делений, продолжая ехать в нужном направлении.