Приключения Октонафтов

Тихое, но неуклонное изменение атмосферы на «Октобазе» не могло остаться незамеченным. Если основная команда уже привыкла к особым, почти интуитивным отношениям между капитаном и врачом, то для стажёров это стало самым интригующим предметом для изучения. Они видели, как капитан Барнаклз, обычно несокрушимая скала, смягчался, когда рядом был Пейзо. Как его взгляд, холодный и аналитический на мостике, становился теплым и внимательным, когда он смотрел на медика. Их любопытство, поначалу робкое, стало разгораться. Они начали, как юные детективы, собирать улики. Наблюдения стажеров: · Эдриан, во время утреннего брифинга, заметил, как капитан, проходя мимо Пейзо, поправил его беретку, которая сидела чуть криво. Жест был быстрым, почти незаметным, но исполненным такой интимной нежности, что у Эдриана перехватило дыхание. · Лиана, помогая в лазарете, видела, как Пейзо, еще не до конца оправившийся от болезни, засыпал за столом. Барнаклз вошел, достал из шкафчика плед и накинул его на плечи спящему врачу. Он не разбудил его, просто постоял минуту, глядя с неизменной мягкостью, и тихо вышел. · Джек, работая рядом с Твиком и Квази в ангаре, стал свидетелями их нового уровня взаимодействия. Их вечные споры теперь заканчивались не взрывами ярости, а закатыванием глаз и странными, скрытыми улыбками. Однажды Джек увидел, как Квази, проходя мимо, положил руку Твику на поясницу, чтобы мягко отодвинуть его от опасного механизма. Твик не оттолкнул его, а лишь буркнул что-то, и его уши покраснели. · Артур, Юми и Илон, находясь в лаборатории с Шеллингтоном и Деши, наблюдали, как их общение стало наполнено тихими шутками и завершенными друг за другом фразами. Деши могла протянуть Шеллингтону нужный инструмент, прежде чем он успевал попросить, а он, в свою очередь, незаметно подкладывал ей ее любимые леденцы, когда она уставала. Сначала стажеры просто перешептывались между собой, делясь наблюдениями. Но вскоре их любопытство стало настолько сильным, что они начали негласно следить. Они дежурили в коридорах в надежде стать свидетелями еще одного красноречивого жеста, подслушать обрывок разговора, который звучал бы слишком лично. Они видели, как Твик и Квази украдкой держатся за руки в пустом отсеке гидропоники. Как Шеллингтон и Деши, сидя в обсерватории, нежно переплетали пальцы, глядя на звезды. И конечно, они продолжали фиксировать каждую мелочь между капитаном и врачом. Это было не желание сплетничать или вывести кого-то на чистую воду. Это было очарование перед этим сложным, молчаливым танцем отношений, который разворачивался прямо у них на глазах. Они видели в этом не нарушение устава, а проявление той самой человечности, которая делала «Октобазу» не просто рабочей станцией, а домом. И вскоре их тихое, пристальное внимание не могло остаться незамеченным самими объектами наблюдений. Однажды Пейзо, подняв глаза от микроскопа, поймал на себе заинтересованный взгляд Лианы. А Барнаклз, обернувшись, увидел, как Эдриан быстро отводит глаза, делая вид, что изучает карту на стене. Капитан и врач переглянулись. В их взгляде не было тревоги или раздражения. Было понимание и легкая усталая улыбка. Их тайна, такая хрупкая когда-то, больше не была тайной. Она становилась частью легенды «Октобазы». И, похоже, пришло время перестать играть в прятки. Тишина в лаборатории была нарушена лишь мягким щелчком выключателя микроскопа. Пейзо откинулся на спинку стула и провел рукой по лицу, зажмурившись от усталости. Он почувствовал, как подошёл Барнаклз, и, не поворачиваясь, слабо поманил его пальцем. Капитан встал позади, его тень накрыла медика. Пейзо запрокинул голову, и их взгляды встретились. В голубых глазах Пейзо не было ни капли смущения или страха, только чистая, безраздельная усталость и безмолвная просьба. — Неси меня на ручках спать..— тихо и устало произнес медик Барнаклз тихо усмехнулся. Он прекрасно помнил, как еще не так давно этот самый человек дрожал от одной мысли, что их заподозрят в чем-то большем, чем служебные отношения. А теперь... Теперь он сам протягивал руки. — Хорошо, — просто сказал капитан, его улыбка стала шире. Он наклонился, и одним плавным, мощным движением поднял Пейзо на руки, как перышко. Медик даже не вздрогнул, а лишь обвил его шею руками и прижался. И прежде чем Барнаклз успел сделать шаг, Пейзо повернул голову и оставил легкий, сонный поцелуй у него на щеке. В этот момент Эдриан и Лиана, застывшие у входа с папками в руках, пережили кратковременный системный сбой. Их мозг отказывался обрабатывать информацию. Они допускали некую особую, глубокую дружбу, взаимное уважение, возможно, даже платоническую привязанность. Но это... Это было что-то из разряда откровений. Капитан, несущий на руках своего врача, который только что поцеловал его в щеку... — Капитан, а... — голос Эдриана сломался от избытка впечатлений. Он собрался с духом. — Разве это не скажется на работе? Барнаклз повернул голову, но не выпустил Пейзо из объятий. Его взгляд был спокоен и уверен. — Нет, — ответил он твердо. — Я умею разделять рабочее и личное. И Пейзо тоже. Верно, Пейзо? Он посмотрел на медика, ожидая подтверждения, но ответа не последовало. Пейзо, уткнувшись носом в его плечо, уже крепко спал, его дыхание стало ровным и глубоким. Он и впрямь был безмерно уставшим. Капитан снова тихо усмехнулся, глядя на его спящее лицо. Он бережно поправил его в своих руках. — Видите? — сказал он стажерам, и в его голосе прозвучала странная смесь гордости и нежности. — никак не скажется. И он повернулся и вышел из лаборатории, неся своего спящего врача в сторону кают, оставив Эдриана и Лиану в полнейшем, ошеломленном молчании. Тайна перестала быть тайной. Она просто стала фактом. Столь же неоспоримым, как то, что вода мокрая, а их капитан обладает достаточной силой, чтобы нести в своих руках не только ответственность за весь экипаж, но и того, кто делил с ним это бремя.