¿Mi?

      

Почему, Пау, ты занимаешь все мои мысли?

Почему рядом с тобой, Рауль, я словно перестаю дышать?

Почему мы с тобой вообще познакомились?

Почему всё именно так?

             Когда, отчасти, романтичная, ночная мгла мягко окутала мадридские улицы и переулки, местный, известный многим спортсмен пулей вылетел из третьего подъезда, относящегося к дому, в котором он не так давно самостоятельно и в полном одиночестве жил.       Его гость, которого он несколькими минутами ранее в порыве эмоций, можно сказать, выгнал, выставив за дверь, стоял на пешеходной дорожке, уткнувшись в телефон.              — Идём к машине, я тебя отвезу, — прозвучал немного невнятный голос старшего у каталонца за спиной, он непроизвольно вздрогнул и тяжело вздохнул, даже не обернулся. — Пау?              Реакции ноль, лишь голова слишком заметно опущена.              Асенсио схватил мальчишку за плечо, чуть выше локтя, тот попытался отмахнуться, пока молодой человек в достаточно обтягивающих, коротких шортах и светлых кроссовках, который его совсем недавно слишком ярко и сладко целовал, махнул рукой с брелком, разблокировав доступ к своей машине.              — Давай толкаться будешь на поле? — буркнул водитель под нос и потянул за собой, совсем немного, но всё-таки сопротивляющегося Передеса.              Затем он усадил его на пассажирское место и мягко прикрыл за ним дверь, сам сел за руль, туго выдыхая и запуская почти бесшумный движок авто. Пау надуто сидел рядом, сложив руки на груди, тогда Рауль наклонился в его сторону, задевая своими уложенными волосами подбородок его очень выразительного лица, пристегнул своего пассажира, а затем толкнулся макушкой головы в его грудь. Когда Асенсио поднял на Пау тёмные, глубоко-коричневые глаза, тот уже слегка смущенно улыбался.              Под руководством внимательного водителя, машина медленно выскользнула с придомовой территории, поворачивая в другую сторону и намекая на совершенно другой, запасной путь, да бы добраться до конечной точки прощания.       Они выехали на объездную и ровную трассу.       Рауль, как он очень любил, вновь включил музыку, в этот раз не так громко, если сравнивать с тем, как они продолжительно и резво добирались к его дому.       Пау наслаждался обратной дорогой, какое-то время думая о своём и вглядываясь в освещённый высокими столбами с яркими фонарями асфальт.       Машин совсем не было рядом. Они у друг друга, наоборот, были.              В рандомный момент Кубарси опустил ладонь на бедро Асенсио, сжимая одно место особенно крепко и поднимаясь немного, по накаченной ноге, выше.       Растительность на голой коже была очень обильной и густой, намного заметнее, чем, например, у самого Пау.              — Аккуратнее, шалунишка, — уголок рта Рауля поднялся вверх, а затем он коротко прикусил нижнюю губу, — так и в аварию можно попасть, улететь далеко в кювет.              — Я боковым зрением цепляю яркую эмблему ненавистного мне клуба, — съязвил, повторяя фразу старшего, Пау. — Решил рукой закрыть.              Рауль громко хмыкнул, крепче сжимая с кожаным чехлом, как-будто немного не стандартного размера штурвал.              — Не знаю, по-моему ты давно повернулся в сторону и полностью, и без стеснения на меня смотришь, а не туда.              Это была чистая правда, каталонец наблюдал, любовался своим чересчур красивым, на его взгляд, и обаятельным личным водителем.              По салону распространялась ненавязчивая композиция Bad Bunny.              Todos estan pendient a ti       Ты привлекаешь внимание многих парней              Pero tu puesta pa' mi       Но ты выбрал меня              Haciendo que me odien mas       И теперь они ненавидят меня ещё больше              ***              Y todos te quieren probar       Они лишь хотят попробовать тебя на вкус              Lo que no saben es que hoy yo te voy a buscar       Но они не знают, что сегодня вечером за тобой буду присматривать я              ***              Dile que tu eres mia       Скажи всем, что ты мой              Tu sabe que eres mia       Ты знаешь, что ты мой              Tu misma lo decias       Ты же сам сказал это              Насмотревшись вдоволь, и чтобы не смущать заметно напрягшегося Рауля, Пау отвернулся, устремляя направление цветного взгляда сквозь боковое стекло, затем футболист, от нечего делать, потянулся к бардачку перед ним, дверца в небольшое место для мелочей охотно поддалась, под натиском крупных пальцев, открылась. В принципе там не было ничего сверхъестественного — какие -то документы, влажные салфетки, ручка, небольшая упаковка мятных, жевательных конфет, а ещё…              Блокнот для эскизов.              — Убери на место, — мягко попросил Асенсио, подумал о том, почему забыл его там, если бы на пассажирском сидении сидел кто-то другой, а не Кубарси, он бы давно уже эту, личную вещь с треском забрал.              — Ну, пожалуйста, — взмолился мальчишка, его глазки стали, как у кота из мультика «Шрек», оставалось только ловко сложить лапки перед грудью, — я очень хочу посмотреть.              А дальше молчание. Знак согласия?              На крафтовых листах оказались зарисовки мужских портретов, которые когда-либо находились рядом или привлекали Рауля, чёрные, угольные мелки или просто простые карандаши когда-то шустро вырисовывали лица его товарищей по команде, например: Джуда, Луки, Арды, также там были зарисовки тех, кого Пау точно когда-то видел, знал, но благополучно забыл. Лица соперников, игроков: Севильи, Хетафе, Атлетика.              — Это ты нарисовал? — ласково и медленно спросил Кубарси.              — Да, только никому не говори, — послышалось в ответ.              Футболист Барселоны молча рассматривал творчество в каком-то плане очень важного для него человека, так увлёкся, что машина припарковалась у отеля, где остановилась его команда, только с другой стороны от главного входа. Пау убрал блокнот на место.              — Я впечатлён, у тебя особый талант… Не только на поле, как оказалось.              — Тебе пора… — неохотно произнёс Рауль, сразу же, как фраза пассажира резко оборвалась. — Осталось немного по-времени, ты едва успеешь поспать.              — Почему ты на меня совсем не смотришь сейчас? — внезапно вырвалось из уст Кубарси.              Ему без капли сомнения ответили. Рауль растворялся в блеске лобового стекла, в его запахе, в своих колющих и волнующих ощущениях.              — Не хочу расставаться.              Пау никак не возразил. Не поддержал. Молчал.       Никуда не торопился.       В окнах его временного места для пребывания одно за другим загорался тусклый, только из-за темных штор, свет.              — Что будешь делать сейчас? — спустя несколько минут, задал вопрос младший.              — Мне на тренировку днём, я же вчера не играл. Попытаюсь заснуть, только уверен, что не получится.              — Ладно, мне действительно пора, — пронеслось по салону, напоследок, тихо, парнишка хотел, чтобы Рауль сейчас его поцеловал. Он знал, что это рискованно, сам, конечно, стеснялся, но всё же.              Асенсио, словно поймав его мысли, флюиды и желание, резво отстегнулся, наклонился в сторону младшего и мягко коснулся губами его бледной, пока, кожи на шее. Правда, оставлять следы не хотелось. Только вот Кубарси, точно запомнит и будет касаться пальцами этого места в полёте, чувствовать фантомное дыхание, стремление и всецело самого его.              Пау успел запустить пальцами в волшебно-мягкие и коричневые волосы. Мазнуть губами несколько дней не бритую скулу, такой же висок, а затем спешно уйти.              Оставляя его, Рауля, опять без него, одного.                     Вернувшись домой, футболист мадридского клуба никак, словно как прежде и знал, не смог заснуть. Беспокойно ворочался в привычной постели и думал о своём, обо всём. Полчаса хватило, чтобы подняться и отправится гулять со своим псом Ко-ко.              Потом прилетело сообщение.              Пау: Мы долетели.              Рауль: «Я долетел». Меня интересуешь только ты.              Вечером следующего дня Асенсио сидел перед экраном с мерцающими картинками, созывающими, манящими и предлагающими сыграть. Пёс молодого человека скучающе положил мордочку на стол, хозяин за ним повторил.              Кубарси ничего не писал, и вот уже больше суток его не было в сети, наверное, занят, отдыхает, проводит время со своей семьёй.              Рауль тоже решает набрать маме и может быть прогуляться до неё и вместе с ней куда-то сходить, поужинать, например. Когда родственница, согласившись, первой прерывает звонок, на большом мониторе, в углу, красным цветом уже сияет уведомление. Сливочный не сразу его замечает.              А когда читает, скромно так и до сих пор стеснительно улыбается.                    

* Pikachu2007 *

             « А что было бы,       если я остался? ».              

« Мы бы больше не играли,

занимались друг другом ».

             Пау бесконечно-долго печатал, но опять же ничего не отправлял в ответ, Рауль тяжело и медленно выдохнул, а затем руки потянулись к светлой и небольшой клавиатуре, он добавил.              

« А так ».

« Пау ».

« Я же не маньяк какой-то.

Не извращенец ».

                    « Я знаю ».       « Просто хотел услышать правду ».                     

« Тебе семнадцать,

ты ещё ребёнок

и многого не знаешь ».

             « Ты тоже ещё молод,       и это чувствуется.       От тебя ощущается с лихвой.       Я испугался потому что меня затопило       Но к тебе…       Я выберусь, на сушу       и обязательно научусь       быть с тобой ».              

***

             Дни разлуки отдавались тяжестью в душе. Ощутимо.              После одной из тренировок в декабре Рауль, задержавшись, остался на тренировочном поле, возле, уселся за прозрачный навес, решая не терять время, и пока душевая и раздевалка полная людей, ему хотелось, хотя бы на десять минут отвлечься, немного выдохнуть, рисовать.              Немного нервный от своей же растерянности англичанин вновь вышел из раздевалки и вернулся на тренировочную площадку, траву которой, он и вся его команда оросили трудовыми и солеными каплями пота. Он медленно прогулялся по краю поля, доходя до мягких сидений и прозрачной стены с небольшим отверстием и расстоянием для циркуляции воздуха сверху под крышей. Там, под укрытием до сих пор сидел его товарищ, хороший друг. Человек, с которым он всегда мог поговорить, поучиться испанскому языку.       Он случайно и впервые увидел, как Рауль, размазывая тени пальцем по жёлтому фону, создаёт нечто иное. Творит. На блёклом листе его бумаги, вырисовывалось мальчишеское лицо, Джуд сразу же понял, чей это был портрет. Стоило лишь сузить от яркого, дневного света глаза, наклониться, а затем внезапно и неожиданно с автором сесть рядом.              — Беллингем! — блокнот из рук Асенсио чуть ли не вылетел, быстро прижимая его к себе, он сильно ссутулился, обнимая любимое, опуская и свою мощную спину намного ниже, словно защищая кого-то. — Напугал. Ты чего тут?              — Олимпийку забыл, — Джуд повернул голову в противоположную сторону и заметил на одном из сидений справа свою вещь, он махнул в её сторону рукой, — вот она, здесь, как я и думал.              — Понятно, — Рауль, поворачивая корпус, шустро пролистал страницы секретного, прикрывая их дубового цвета обложкой, он положил эскизы возле себя, придавливая бедром, а затем посмотрел на свежую и ухоженную траву перед собой. На место, где рождалась новая тактика. Туда, где появлялись настоящие таланты, а точнее, где они совершенствовались. Ещё совсем недавно он и представить не мог, что будет проводить своё время и работу именно здесь.              — Если что, скрывать не буду, я всё видел, — мулат поднялся и встал перед близким товарищем, лицо Асенсио дрогнуло, но стало намного серьёзнее, — пошли в раздевалку, ветер прохладный, а ты мокрый. Простудишься. Он этого не стоит.              — Это всего лишь отвлечение, полёт фантазии, образ моих мыслей. Мне нравится, помогает расслабиться… — торопливо говорил Рауль, образно, как будто совсем не об этом.              — Симпатия прекрасна, а вот любовь — опасная штука, — Беллингем хватается за козырёк, скрещивая ноги для удобства, оборачивается, проверяет не слышит ли их никто. — Я бы не советовал тебе влюбляться, а иначе захлебнёшься во всём этом, — футболист поджимает губы, протягивает руку. — Давай, идём, художник.             

***

      Девятого января Реал Мадрид играл с Мальоркой в полуфинале Суперкубка. В финале их уже ждала Барселона, обыгравшая Атлетик. А значит, в финале возможно эль-класико. Дебютное для нового спортсмена первой команды, для одного футболиста из сливочных.              В тот день Кубарси сидел на самом верху огромного стадиона в Джидде и болел не за его команду, за него. В стартовом составе Рауля не было, он вышел только ближе к пятьдесят седьмой. Он сменил Орельена Чуамени, разбегаясь и живо, маленькими рывками, устремляясь к воротом для подачи углового. Пау ему хлопал.              А затем, как только сумбурное мероприятие закончилось, написал сообщение:              Пау: Ты сумасшедший. Ещё и воздушные поцелуи посылаешь, не мне.              Рауль: Именно такие тебе не надо, он заслужил, а ты… Достоин совершенно иного, большего.                     Уже двенадцатого января ожидался финал, как и читалось среди многих болельщиков, между клубами из Барселоны и Мадрида.              Перед игрой Рауль в официальном костюме с галстуком в сопровождении Беллингема гулял по натуральному полю, неизвестного для него прежде, до этого турнира, стадиона.              Как только Асенсио остался один, Кубарси подошёл к нему. Не близко.              — Ты такой серьёзный… — произнёс он тихо.              Карий, суровый глаз соперника зарывал Пау под газон и опалял диким жаром.              — А что мне улыбаться постоянно, как дурачку? — словно бы выплюнул Рауль.              Каталонец мысленно добавил… Я не такой, в отличие от некоторых.              Это его эгоистичное лицо пугало. Мальчишке стало обидно, он отступил назад, а Рауль сразу же ушёл.              Кубарси уже искал ему оправдание почему-то, просто они на виду, скоро игра, он волнуется.       Когда Пау, уже в подтрибунном помещении, проходил коридор, Рауль задел его ладонь кулачком, словно бы сигнализируя. «Всё в порядке. Слышишь? Прости меня. Я с тобой».              — Обменяемся джерси после игры? — почти шепчет Асенсио.              — Ты выйдешь? — спрашивает защитник Барселоны и испуганно оборачивается.              — Да, — слышится в ответ, — с замены.              — Хорошо.              Они доходят до развилки, останавливаются в поисках взгляда друг друга. Зелёный смешивается с тёмно-карим.              Реал Мадрид — направо.       Барселона — слева.       Раздевалки.              Чувства разогрелись, опаляя едким паром.              Мы есть друг у друга. В моментах ты рядом.              Правда, стало не легче.              Лишь больнее.                     После игры, спустя несколько часов, как только стало не столь обидно, Раулю, не остается ничего, как ответить на историю Кубарси в инстаграм, с пожеланием любимому сопернику, написав лишь пару хороших и добрых слов.              Спустя несколько дней и плотных переписок.              Рауль: Что ты хочешь на день рождения?              Пау: Тебя. Приедь ко мне, а? Пожалуйста.              

***

             Вначале февраля, в конце самолёта, выкупив полностью три места, Рауль сидит у окна. А там, через полтора часа его ждёт Барселона, он, а больше и не надо — ничего.       На маленьком, опускаемом с переднего сидения столике лежит скетчбук с эскизами только одного человека, осталось доработать детали, времени не много, но Асенсио вполне хватит. Особенно если попытаться, полностью отвлечься.              Как не странно, Пау и Рауль встречаются у автосалона, который находился ближе к окраине города. Они улыбаются, не обнимаются при встрече, просто заходят внутрь обширного и приличного помещения.              Используя договоренность заранее, низкий консультант крутился вокруг Пау и рассказывал ему детали, тот внимательно слушал сотрудника, оборачивался через плечо, встречаясь с поддержкой и взглядом полностью довольного и счастливого в этот момент Асенсио.              Когда потенциальному покупателю дали время для выбора и разговора с сопровождающим его лицом, молодые люди остались почти без наблюдения, рядом друг с другом.              — Не верю, что тебе восемнадцать, — Рауль подтолкнул Пау в плечо, — сотрудник салона узнал нас?              — Да, — Пау улыбнулся, — попросил автограф на договоре. Я то по любому это сделаю, а ты…              — Я распишусь на маленькой бумажке, чтобы, как только мы выйдем отсюда, он её выкинул…              Они смеялись вместе, а затем Кубарси стал садится за руль почти всех, представленных здесь машин. Всё как-будто было не то.              Когда Кубарси пытался уместится в какой-то новой модели, Рауль облокачиваясь о крышу, нетронутой поездкой машины, спросил.              — Как отреагировали родители на то, что ты решил купить первый, не подаренный спонсорами автомобиль без них?              Вцепившись в руль, Пау слегка погрустнел, похлопал ресницами.              — Они меня не поняли, если честно, — молодой человек попытался улыбнуться, сначала получилось не естественно, но затем он сам решил, что хочет отвлечься, предоставить право Раулю быть с ним, сделать уверенный и нужный выбор — вместе.              — Почему ты решил купить Audi? — Асенсио поправил лямки рюкзака на плечах, сделал пару шагов назад, выпуская парнишку.              — Хочу, как у тебя, — уверенно ответил тот, захлопывая дверь. — А у тебя какая модель?              — RS Q3, здесь такой нет, только обычная тройка.              — Пойдём, найдешь мне её, хочу попробовать, — они вместе прошли до нужной машины, Пау она не сильно понравилась, слишком низкая.              Дальше они долго ходили по салону, пока более опытный водитель лучше всяких консультантов давал буквально недавно сдавшему на права Кубарси аналитику представленных, почти всех здесь моделей, задевая все плюсы и минусы и давая своё честное, экспертное мнение.              Спустя полтора часа, счастливый Пау сидел на водительском месте машины, которую он для себя выбрал. Ему нравилось чересчур, и сидящий и проверяющий внутренне убранство Рауль, это отчетливо ощущал и видел.              — Ну, что эту? — футболист мадридского клуба повернулся к парню, который вновь крепко сжимал темный руль, словно представляя, как он водит. — Пау Кубарси Передес, лучший молодой защитник мчится на тренировку в Ла Масию. Его новая машина Audi Q5 Sportback. Он ведь ещё мальчишка! Кто бы мог подумать! — молодой человек на пассажирском сидение, смеётся, расплывается в удобном сидении.              — Прекрати, — сквозь улыбку говорит Кубарси, — да эту, только белую.              — Ладно, белую, так белую, готовь документы и пошли узнаем, всё оформим.              Дальше они вместе сидели у стола с главным сотрудником данного места, Пау светился от счастья, Рауль проверял, чтобы все документы были оформлены правильно, чтобы его мальчишку не обманули и сделали всё по высшему классу, разряду. Асенио отвлекается лишь на пару минут, когда на столе оказываются временно ненужными права Кубарси. Он заглядывается, честное слово, Пау получился очень красивым, он явно фотогеничный, а белая футболка и эта широкая улыбка с выступающими клычками — ему безумно идёт.              Спустя ещё час готовая машина стоит на улице возле автосалона. Парни осматривают её напоследок, Рауль высматривает каждый, возможный косяк.              — Всё отлично, чемпион, — Асенсио позже показывает палец верх, вставая в полный рост, он слегка запыхался. — Доволен?              — Безумно! — только и вырывается из нутра, обалдевшего от обстоятельств Кубарси.       Сегодня всё прекрасно.       Совершеннолетие ощущается всецело. Новая машина. Погода чудесная. Он рядом.       Пожалуй, только, читать стоит наоборот. По степени значимости.              Позже Пау — водитель и уже он везёт Рауля на своей машине, ближе к воде.       По возможности они решили с пользой провести время вместе, каталонец предложил океанариум, футболист из Мадрида нисколько не был против.       С Кубарси совершенно не важно куда ехать.              По дороге Асенсио любуется на самом деле изменившимся, ставшим более взрослым с их первого знакомства, мальчишкой. Местный, известный футболист управляет авто хорошо, немного нервничает как будто, внимательно всматриваясь в дорогу и крепко держа новенький руль. Его рот приоткрыт, а глаза словно бы сияют от счастья.              Аквариум Барселона крупнейший в Европе. Место, где изучают экосистему Средиземного моря и можно поплавать с акулами.       Четырнадцать отдельным экосистем: скалистого и песчаного побережья, зарослей водорослей, подводных пещер и гротов, коралловых рифов.       Семь аквариумов посвященных тропическим экосистемам.       Одиннадцать тысяч морских животных относящихся к четыреста пятидесяти видам трёхсот типов морских рыб.              Молодые люди гуляли под толщей воды и разговаривали обо всём. Они видели морских котиков, дорадо, мурен, скатов, морских солнечных рыбок, микрорыб, которых нужно смотреть под лупой и даже акул: тигровую и песчаную.              И хоть Пау в этом месте был не впервые, восторжен этим миром был словно в самый первый раз. Раулю нравились его искренние эмоции. Больше, чем новый мир морской системы.              Внутри восьмидесяти метрового подводного и стеклянного туннеля гостей остановила юная девушка фотограф, с предложением их запечатлеть, молодые люди гуляли в чёрных масках, как при ковиде, а когда народу стало немного, но меньше, они сняли их и поддались под притягательные условия для отличных снимков, под руководством девушки, которая их сразу же узнала.              После, вновь прячась и разглядывая фото на большом, профессиональном фотоаппарате, Рауль тактично попросил сотрудницу никому не говорить о том, что она их здесь видела, а тем более не распространять их фото. Девушка без проблем согласилась, ссылаясь на политику заведения и уверяя, что всё будет в порядке. Пау продолжал любоваться вселенной рыб. Асенсио не упустил момент, позаимствовал оборудование и собственноручно сделал пару фото одухотворенного и расслабленного Пау, так, как он его видел.              Позже сотрудница удалилась печатать фото, а молодые люди продолжили свою прогулку.              Впервые уединившись лишь в уборной.              Когда Рауль покинул кабинку, то заметил Пау, облокотившегося о литую поверхность с раковиной. Какой же он был притягательный в светло-жёлтой рубашке с коротким рукавом, которая безумно ему шла, в легких, светлых брюках. Он немного вытянул вперёд свои длинные ноги, снова приоткрыл рот с пухлыми губами и медленно и заманчиво моргал.       Всем видом напоминая яркий свет или солнечный лучик.       Рауль подошёл к нему, остановился рядом и, вымыв руки с жидким мылом, принялся поправлять причёску, а точнее непослушную челку. На нём самом были обтягивающие черные джинсы с ремнём и светло серый бадлон, выделяющийся только благодаря, находившимся на мужском запястье, дорогим часам.              Кубарси, нисколько не сомневаясь и не стесняясь, залез под верхнюю часть удачного образа Рауля. Весь день он мечтал сделать так, потрогать его, счастье, что он приехал, с лихвой переполняло его. Казалось, что даже он сам не мог полностью понять свои незнакомые прежде чувства.              — Эй, ты чего, нас же увидят, — встрепенулся от приятных касаний Асенсио.              Они знают — никто не поймёт.       Их разделяет всё: цвет формы, идеология, города.       Теперь ещё борьба за то, чтобы не выдать себя перед миром.              — Пока здесь никого нет, — смышлёный мальчуган зацепился пальцами за край мужских брюк, фалангами пробираясь внутрь.       Рауль тяжело задышал, теряясь, а затем наклонился и прикусил Пау за щёку, опаляя мятным дыханием и невероятно вкусным парфюмом.              После они отстранились друг от друга как только послышался посторонний звук и мужские голоса. Покинули уборную, ещё немного прогулялись по океанариуму. На выходе Рауль пошёл забирать фотографии, где в отдельном конверте для Кубарси лежала только одна — совместная. Они замечательно там получились.       Ожидал каталонец Асенсио на выходе с двумя морожеными в руках, они съели его, любуясь напоследок огромным, переливающимся различными цветами и светом, аквариумом с различными медузами внутри.              Со словами «У тебя ведь тоже скоро день рождения», Кубарси преподнёс партнёру подарок, беря обещание, что он посмотрит его без него.              А дальше они поехали в ресторан с уединенными кабинками, как не странно, но его посоветовал сам мадридский футболист, сказав, что он был в данном заведении со своей семьёй, в каком-то из летних отпусков.       Тогда они не знали друг о друге, но были близко и совсем рядом.              Оказавшись на месте, они совместно выбрали блюдо, остановившись на большой сковороде паэльи. Официант предупредила, что ожидание приличное, что-то порядка сорока минут, только вот как раз в этом и был огромный плюс.       Они могли остаться, вместе, совершенно наедине.              Стоило сотруднице удалиться, как Пау, пересев к Раулю, который прежде находился перед ним, жадно и, как казалось бы вначале неопытно, впился в его губы. Они ударились лбами, Асенсио, дрожа, посмотрел на него вблизи так, что сердце уходило в пятки, он шумно дышал в его уста.       Кубарси хотел целовать его до потери сознания, долго, страстно, необходимо.              — Я ждал этого момента с тех пор, как впервые коснулся твоих губ, — хрипло произнес Рауль, — сегодня я на дне, ведь ты первым меня поцеловал.              Каталонскому футболисту не хотелось разговаривать, ему хотелось только чувствовать его. Колючую бороду, естественный запах, крепкие руки на своей спине. Как Асенсио, от которого нет никакого покоя, необходимо проводит кончиком языка по его ушным раковинам, облизывая шею и прикусывая мочку небольшого уха.              — Не уезжай в Мадрид сразу, — сказал растаявший, как сливочное масло при ярком и теплом солнце, Пау. — Останься на день. Или два. — «Или навсегда, к чёрту».              Что он с ним делает, невероятно. Убивает — снаружи и внутри.              — У меня тренировка, завтра, ты же знаешь, — шепчет ему Рауль.              Кажется, уже и никакого блюда из риса и морепродуктов им было не надо.       Еле отстранившись, через сорок положенных минут, друг от друга, они вновь дождались пространства, в котором они будут свободны от предрассудков, только лишь они одни.              Пау сидел на диванчике, согнув одну ногу в колене и облокачиваясь о стену, Рауль полулежал в его объятиях, и его ароматные волосы находились на накаченной груди Кубарси.              Они переименовали друг друга в контактах.       Рауль был записан, как Асито.       Пау, как Gato, тоесть котик.              — Знаешь, Форт увидел, что я постоянно с кем-то переписываюсь, отвлекаясь от него, правда он, кажется, всё понял, кто и что, только ненароком признался, что как ему кажется, у него есть ко мне чувства.              — Да? — Асенсио это очень расстроило, Эктор был рядом. А он, только сейчас мог сжать любимые руки и почувствовать мягкие губы, молодой человек сглотнул, отвлекаясь от притягательных ароматов еды. — Только имей виду, я очень ревнивый. — «Уже никому тебя не отдам».              — Ага, только знай, что у тебя нет поводов для ревности.              — Как знать, тебя окружает целая футбольная команда с красавчиками.              — И тебя, или ты забыл?              Время к вечернему рейсу, на котором улетит мадридский футболист, подходило стремительно, они договорились, что Рауль поедет на такси, потому что нечего, по его словам, неопытному водителю кататься по трассе, приближаться близко к всяким аэропортам.       Может быть когда-нибудь, но не сейчас.              Сейчас вновь близился момент расставания. Им обоим так не хотелось об этом думать.       Целовать друг друга, хотелось намного, гораздо сильнее.                     — Береги, красотку, ладно? И себя в первую очередь. Не попадайте в аварии, — сказал Рауль, как и в салоне с утра, облокотившись о крышу машины, стоящей на парковке.              Такси уже подъезжало, а Пау сидел за рулем предельно расстроенный.              — Там, сзади, выше бампера на корпусе, есть обозначение «quattro», видел? Это с итальянского четыре, что понятно. Пусть тебе это напоминает обо мне и дне, который был сегодня, я ведь новый Рамос, а это его число, — Асенсио засмеялся, пытаясь подбодрить своего Кубарси.              На самом деле ему тоже будет тяжело прощаться. Казалось даже хуже, чем неопытному мальчишке.              — А что на самом деле это обозначает? — печально почти прошептал опечаленный Пау.              — Название используемое для обозначения технологий, либо систем постоянного полного привода.              — Аааа.              Пока никто не видит, Асенсио нежно потрепал молодого человека, сидевшего в машине, по волосам, а затем достал из рюкзака свои рисунки в блокноте, на которых был один лишь он… Пау…              — Твой подарок, ты, наверное, сто раз написал мне о том, что хочешь, чтобы я тебя нарисовал.              — Девяносто девять, — Кубарси принял презент, попытался улыбнуться.              — Если захочешь что-то дороже, сигнализируй.              Разве может быть что-то дороже и ценнее того, что сделано своими руками. Душой.              — Спасибо, Рауль, я буду скучать. Очень, — Пау положил своё сокровище на пассажирское место, ещё недавно автор этих рисунков сидел на нём же.              Был рядом. Несколько часов.              — Моё такси подъехало, надеюсь, водитель не ярый фанат Барселоны и не выбросит меня на каком-нибудь пустыре, — выкинул нелепую шутку футболист.              — Прекрати… — Кубарси стало совсем грустно, он не выдержал мнимой конспирации и вышел из машины.              Так они и застыли друг перед другом. Зелёные глаза каталонца блестели.              — Когда мы увидимся?              — Я приеду в сборную.              — Обещаешь?              — Это не от меня зависит, но вот увидишь, — Асенсио улыбнулся, развернулся и хотел уже было уйти, больше не думал оборачиваться, делать и себе и ему только больнее. Он до сих пор не понимал, что чувствует и что их ждёт с маленьким Пау… Только сейчас. Всё-таки увидеть это юношеское, красиво лицо напоследок, захотелось сильнее. Рауль всё-таки повиновался себе. — Улыбнись, не грусти, усердно работай и следуй к мечте, — сливочный вытянул губы и словно бы не касаясь, чмокнул Пау, посылая поцелуй в воздух, его глаза горели. Какой же он красивый. Они. Оба. Красивые. — Мы ещё увидимся.              — Обязательно Асито, — в горле Кубарси застрял невыносимо-тяжёлый комок.              Он видел, как его любимый человек сел в машину и стремительно уехал.              Без него было ощутимо плохо.              Внутри нестерпимо болело.              Если одному было легко обходится, то без Рауля ещё только предстояло научиться.