Даже ангелы лгут

Нежные руки обхватили перчатку, мягко сжимая её. Этернал Шугар, Зверь, держала её за руку с такой лаской, словно это была самая ценная драгоценность. В её глазах искрилось нечто неведомое, танцевало, как светлячки в тёмной ночи. Холиберри, полная неуверенности, осторожно потянула руку и переплела свои пальцы с пальцами Шугар. Безопасно. Ветер с лёгким настойчивым шёпотом сбивал с толку, но вид с высоты и то, как её бережно держали, не позволяя упасть и разбиться, приносили успокоение. Казалось, что само Высшее создание шепчет ей на ухо, рассказывая о саде, его обитателях и маленьких Ангельских помощницах. Безопасно… Перед лицом маячили белоснежные крылья, а их обладательница, слегка обернувшись, тихо смеялась, словно неведомо радостно. Звонкий смех, как казалось, не носил в себе злобы — он был искренним. Тонкий хвост метнулся по траве, сбивая Холиберри с ног и унося её в мягкую, всегда свежую зелень Рая. Шугар, не теряя ни секунды, приземлилась рядом, перевернувшись на бок. Она изучала смугловатое лицо подруги, нежно проводя рукой по её щекам, лбу, носу… Холиберри, взглянув в ответ, словно впервые за много лет позволила себе расслабиться. Плечи её опустились, и она вдохнула полной грудью. Где-то вдали звучал птичий щебет, а рядом шуршали крылья, приближаясь, обнимая её руками, крыльями и хвостом. — У нас так давно не было гостей. Я надеюсь, это место принесёт тебе только светлые воспоминания… Безопасно… Каждый день был похож на предыдущий, и всё шло по замкнутому кругу. Фальшивый Рай начал гнить. Всё началось с малого — всего лишь засохшего куста роз. И вот, всё начало медленно рушиться. Трава, иссыхая, превращалась в тёмные пятна прямо под ногами, статуи рассыпались в крошки, а небо, словно заволокло тьмой, теряло свою синеву. Однако одно оставалось неизменным — Этернал Шугар. Всегда рядом, она мягко обнимала, словно закрывая глаза, унося в другой мир. Это было мягко, тепло и знакомо. На губах оставался сладкий привкус — манящий и чрезмерно сладкий. Так быстро привыкаешь, что даже когда возникает желание отпустить, не можешь заставить себя хотя бы отвернуться. Безопасно Нежность уходит, и сладость на губах становится стальной, с примесью потерянных надежд и невыполнимых желаний. Прикосновения утратили свою мягкость, они теперь сжимаются с силой, требуя и разрывая душу на осколки. Объятия становятся удушающими, заставляя широко открывать рот, чтобы вдыхать противную сладость, которая осталась на губах. Сердце вытащили и раскрошили на глазах, но, смилостивившись, разрешили продолжать жизнь, разрешили блуждать между суровой реальностью и душащей иллюзией.