Игра в одно касание

      Только начался второй месяц учебы, а Илья уже чувствует себя так, словно его переехал поезд, по нему прошагала рота солдат, и в довесок упал строительный блок. Глаза слипаются, и Яцкевич старательно пытается не уснуть на седьмом уроке литературы. Его шаткое внимание удерживают только эксцентричная преподавательница Надежда Юрьевна со своим рассказом о Булгакове и тихий разговор двух одноклассниц, сидевших за партой перед ним. Они обсуждают какого-то парня, который, как Илья понял, нравится Юле. Той, чьи длинные косы лезут к нему в тетрадь почти каждый урок. Рандомные факты про этого парня, такие, как «он футболист» и «Ты слышала, что он вытворял с Викой из десятого?», мешаются с элементами жизни Михаила Афанасьевича, и все это вместе превращается в пёструю и сумбурную жвачку для мыслей.       Илья трёт глаза, возвращает взор в тетрадь и записывает какую-то дату, кажется, узаконивания очередных отношений писателя. Прикрывает ладонью зевок, рисует смешную рожицу на полях и старается структурировать все планы на сегодня у себя в голове. Тренировка, репетиторы по английскому и физике, написание сочинения по литературе, заданное ещё в начале урока, и вариант к завтрашнему сдвоенному уроку профильной математики. Будет классно, если он сможет закончить всё к полуночи или хотя бы к часу ночи и посмотреть одну-две серии аниме. Но это всего лишь глупые мечты, и, скорее всего, он уснет, как только голова коснётся подушки.       Звенит долгожданный звонок, и Яцкевич потерянно моргает, прежде чем потянуться, кинуть в сумку учебник, тетрадь и ручку и встать с места. Пробегается взглядом по классу и натыкается на одного из своих лучших друзей, Рому. Тот смотрит в ответ долго, и в его глазах цвета льда мерцает безразличие, пока губы растягиваются в приветственной улыбке.       У них большая компания, но с Ромкой Крупцевым, сыном дяди Лёши, лучшего друга и бизнес-партнера отца Ильи, и Виталиком Игнащевым, внуком крупного Московского бизнесмена, общается ближе всего. Сегодня те просто задержались на перемене, курили в туалете, вот и сели на вторую парту в крайнем ряду у двери, пока Илья во время перерыва занял место в противоположном углу помещения. Не всегда же лучшим друзьям на уроках сидеть рядом, верно? Возможно, такое случается слишком часто, но Яцкевич сам виноват в отсутствие своих пагубных привычек. — Ну че, — Ромка хлопает Илью по плечу, когда тот подходит ближе. — К Егорову щас?       Илья кивает, пока Виталя бурчит что-то, ища, по всей видимости, подик. Яцкевич жуёт губу и беспокойно дергает лямку сумки. Сердце отчего-то колотится слишком часто, ладони противно потеют, а в ушах шумит. Илья впивается ногтями в ладонь, оставляя красные лунки, и отчаянно старается заставить свои легкие работать правильно. В груди разрастается мерзкое отчаяние, и взор замыливается пеленой слёз.       Он так устал.       Яцкевич вздрагивает, когда его пихает в плечо проходящий мимо одноклассник Семён. Тот извиняется, даже не обернувшись, а сами слова тонут в вате, помогают очнуться, напоминают. Не здесь и не сейчас. Он — капитан, хороший друг, весёлый товарищ и примерный сын. А значит –вперед. Нужно сжать зубы и забыть об усталости и непростительной жалости к себе. У идеальных людей плохих чувств и эмоций не бывает.       Илья на автомате двигается к выходу из класса, старается заглушить противно визжащую внутри тревогу и ломающую кости усталость. Плетётся позади друзей, как, впрочем, и всегда, даже не стараясь вникнуть в разговор. В голове нерешённая задачка к репетитору по физике мешается с очередной стратегией команды, которую они хотят сегодня разыграть. Похоже, этой ночью всё же лучше поспать, а то мозги уже кипят.       Они останавливаются около кабинета географии на первом этаже, чтобы встретиться с Дамиром Завертиным — девятиклассником, начавшим играть с ними в этом сезоне, и то только как запасной игрок. Он импонирует Илье своим задорным характером, хотя больше всего сейчас напоминает дурашливого щенка, так любящего путаться под ногами людей. Но Илья знает: это до момента если не первых, то вторых соревнований точно. А потом пыл поутихнет, когда парень столкнется с ненавистью и жаждой победы любой ценой, которыми будет охвачен каждый игрок на поле.       Вообще, у них сейчас два новеньких в команде. Дамир, который до этого гонял мяч только во дворе, и Юрка Иванчев. С последним Илья знаком давно. Тот играл с пятого класса у Игоря Юрьевича в младшей команде, которая не участвует в школьных соревнованиях, а потом изъявил желание перейти во «взрослую» лигу. Пока Юра проявляет себя очень даже неплохо, и в нём, как полузащитнике, Яцкевич уверен.       Илье всё же приходится включиться в разговор, когда Рома подходит ближе и закидывает руку ему на плечи. Они обсуждают девчонок, и Яцкевичу остаётся только поддакивать и кивать головой. Ему семнадцать, и он должен быть типичным подростком с бушующими гормонами и встающим членом на любую мини-юбку или слишком обтягивающую кофточку одноклассницы. Но Илья чувствует совершенно ничего, смотря на девушек, и это, видимо, всего лишь очередной аспект в череде его неправильных черт.       Илья смеётся над очередной пошлой шуткой, игнорируя растущие в груди ощущения неправильности и отличия от остальных. Нужно следовать за массами, чтобы не быть на краю социума. Это ему вбили в голову еще с детства.       В раздевалке, как всегда, пахнет потом, а от духоты кружится голова. Илья занимает угол, который уже считается его, и, опустив глаза в пол, начинает расстёгивать рубашку. Отчего-то смотреть на нагих друзей всегда смущающе и неловко, поэтому Яцкевич старается переодеваться быстро и не задерживаться здесь надолго.       Глеб Коклюшкин, их вратарь, эмоционально рассказывает о прошедшем уроке английского, не скупясь на выражения. Яцкевичу тот не очень нравится, но не он выбирал участников в команду, так что приходится терпеть. Глеб отличается взрывным характером и потрясающим умением игнорировать всё, что ему скажут. Справится с ним у Ильи получается только с помощью Виталика, который единственный одёргивает Коклюшкина, пока остальные с насмешкой наблюдают, как вратарь подрывает авторитет их капитана.       Андрей Хропов кивает на слова Глеба, хотя рассказ ему явно не интересен. Яцкевич не удивится, если ему скажут, что их нападающий принимает что-нибудь. И не важно, успокоительные это или травка. Илья искренне не понимает, как всё время можно оставаться таким спокойным и незаинтересованным в происходящем. Но несмотря на это, по мнению Ильи, Глеб — лучший из них. Быстрый, выносливый с потрясающей техникой ведения мяча. Возможно, существует небольшая вероятность того, что на мускулистые руки Коклюшкина со слишком явно выступающими венами Яцкевич засматривается дольше, чем должен любой среднестатистический гетеросексуальный парень его возраста.       Илья натягивает шорты и красную футболку со своей фамилией и цифрой восемьдесят на спине, крепит щитки поверх гетр, поправляет задники бутс. Ответственность давит на плечи, и Илья не помнит, в какой момент детская игра стала для него такой серьёзной. Сначала это было просто развлечение с друзьями. Погонять по субботам мяч во дворе между языковыми курсами и вечерней тренировкой каратэ. Потом дядя Лёша предложил им с Ромкой ходить в школьную секцию по четвергам. Там они, к слову, и познакомились с Виталей. Стали друзьями не разлей вода. А затем, в начале девятого класса, решили вместе попробовать поучаствовать в отборе во «взрослую» школьную футбольную команду. Прошли, на удивление, все трое.       Их школа достаточно большая и считается одной из лучших в этой части Москвы. Однако из-за того, что она не частная и выросла из обычной бюджетной МБОУ СОШ, контингент тут пестрый. Дети из богатых семей, живущих в ближайших частных секторах, которых сюда запихнули родители. Те, кто пробился в хорошую школу благодаря знаниям и упорству. Ну и, конечно же, ученики, попавшие сюда по прописке. Последние могут быть детьми уборщиц, алкашей, зэков и продавщиц, что, разумеется, не очень нравится «богачам». Гласного разделения в школе нет, но о нём знают все. Не хочешь попасть в разборки — сиди тихо и не высовывайся. Слейся с большинством, стань серой массой.       Илья старательно обходит все стычки на фоне материального положения семей, считая это абсурдом и пережитком прошлого, но на футбольном поле это неотвратимо настигает его и бьёт под дых. Яцкевич считает это глупым, но он — капитан. И поделать с тем, что в их команде самым бедным является Дамир, у которого отец всего лишь мелкий бизнесмен, ничего не может. Да и самому глупо отрицать, что родился, как говорят, с золотой ложкой в жопе.       Они — мажоры, а в школе достаточно много учеников, чтобы устраивать соревнования внутри их учебного заведения. Их команда «Молния» одержала победу в прошлом году, и теперь задача Ильи сделать всё, чтобы это повторилось. Сквозь боль, усталость, слёзы и желание всё бросить. Продраться сквозь экзамены, соревнования, репетиторов и красный аттестат. Илья ненавидит тот факт, что при отборе Егоров, выявив его смекалку и лидерские качества, назначил капитаном команды.       Переговариваясь, они выходят на поле, и Яцкевич по привычке тянется за телефоном в карман шорт. Проверяет чат с тренером и хмыкает. Как всегда опаздывает. Ни для кого не секрет, что Игорь Юрьевич — закадычный приятель с Коневым Федором Васильевичем — тренером второй школьной команды «Реальные пацаны». И если Илью сначала такая дружба напрягала и заставляла переживать, не сольёт ли случайно тренер их игровую тактику сопернику, то за два года он привык и расслабился. Егоров с Коневым воспринимают это как приятный бонус в их общении. Возможность поставить ставки на кого-то из игроков, натравить друг на друга учеников и пообсуждать в тренерской, кто как проёбался. Илья нисколько не удивится, если узнает, что то, что у их команд такой разный социальный статус, не просто так. Ведь что может быть лучше, чем столкнуть мажоров и пацанчиков с района лбами? Яцкевич чувствует себя марионеткой, безропотно следующей за тупой безобразной массой стереотипов. Это вызывает дискомфорт, но Илья просто закрывает глаза и игнорирует.       «Начинайте без меня», — мигает такой привычной полоской сообщение в чате. Яцкевич кладет телефон на скамейку и выходит перед стоящими в линейку игроками. — Два круга шагом, десять бегом. Сегодня разминку проводит Андрей. Погнали, — даёт указания Илья и подходит к Виталику.       Игнащев, хоть и не трясется над каждой оценкой, как Яцкевич, учится с ним вровень. Проседает у Витали только язык, но и то тот каждый раз вытягивает все на твердую четвёрку. И он единственный из друзей Ильи, кто не смеется над его паническим страхом получить тройку. Молчаливые взгляды Игнащева дарят слабую поддержку и надежду, что однажды кто-то примет Илью любым.       Яцкевич обсуждает с другом заковыристое домашнее задание по химии, пока они не переходят на бег. Разминка проходит спокойно, и к её концу подходит Игорь Юрьевич. Сегодня у того отчего-то очень весёлое настроение, однако оно не ленивое со значением «ну сейчас мальца вас погоняю и домой отпущу», а с хитринкой на дне мутно-зелёных глаз. Илья мысленно воет, готовый к адской тренировке и «приятной» новости под конец.       Яцкевич оказывается прав. У него дрожат ноги, дыхание сбито до противной рези в груди, а перед глазами плывёт. «Нужно больше спать и питаться получше», — мелькает и тут же исчезает слишком правильная для подростка мысль. Рядом останавливается раздосадованный Рома, для которого тренировка прошла не самым лучшим образом. Он четыре раза получил штраф, что, наверное, является его личным рекордом с начала этого сезона. Егоров, пыхтя, встает со своего стула и направляется к выдохшейся команде. — Что ж, это было, мягко говоря, ужасно. Особенно если учесть, что через неделю первые школьные соревнования в этом году, — осуждающий тон Игоря Юрьевича разбавляется весёлыми нотками, когда он видит, как вытягиваются лица некоторых игроков.       Илья мысленно матерится и прикрывает дрожащей от нервов ладонью глаза. Он совсем забыл. Школьные соревнования проходят в последнюю неделю перед каникулами. При графике учебного года пять/один их набирается около шести штук, а Кубок Школы забирают те, у кого больше побед или поражений. В прошлом сезоне команда Яцкевича буквально выгрызла себе победу в последнем матче с разрывом всего в одно очко.       Зная Сашу, капитана «Реальных Пацанов», в этот раз «Молнии» и особенно ему, Илье, забившему в тот раз решающий гол, придётся очень тяжело. В отличие от Яцкевича, в котором соревновательный дух просыпается только на поле и под адреналином, Ермолаев не различает игру и жизнь. И тот факт, что Илья за первые четыре недели учёбы так и не наткнулся на соперника, заставляет нервно барабанить пальцами по бедру и ждать чего-то ужасного.       У Саши отец сидит в тюрьме, а мать работает на нескольких работах одновременно, чтобы прокормить детей и бабушку. Он ходит в потасканном адидасе и, как многие в его не очень благополучном классе, полноценно забивает на школьные форму и устав. Курит в туалетах, прогуливает уроки, становится участником, если не зачинщиком, драк за школой. У него сбитые костяшки, выбритые причудливым узором виски и насмешливые льдисто-голубые глаза.       Сашины друзья такие же неприкаянные дворовые пацаны, живущие по понятиям. Илье, если честно, хочется прятаться от них по туалетам и каждый раз позорно сбегать от стычек, но так нельзя. Он — капитан и лицо своей команды. За крахом его репутации последует удар для статусов его друзей и сокомандников, за которых он в ответе. Именно поэтому Илья, сцепив зубы, отражает все нападки Ермолаева и его дружков.       Ладно, он справлялся с этим предыдущие два года, справится и сейчас. Нет ничего такого, что Яцкевич не смог бы решить. Также нужно будет выделить на выходных как минимум пару часов для продумывания подходящей тактики и увеличить нагрузку для его команды на следующей неделе.       Почему он не решился в начале года поднять тему своего ухода хотя бы из футбола?       Илья выдыхает, сжимает пальцами переносицу и отнимает руку от лица, чтобы взглянуть на тренера. Тот комментирует Дамиру его игру, подмечает ошибки и говорит, что исправить в следующий раз. Есть ли смысл подходить, если тренировка окончена, и Яцкевич прекрасно знает, что ему скажут? Поворачивается в сторону уже направившихся к выходу друзей. — Идешь? — спрашивает Виталя и приглашающе машет рукой.       Илья покачивается на носочках, бросает последний взгляд на Егорова, забирает лежащий на скамейке телефон и направляется к парням. Ромка идет впереди, нахмурившись и низко опустив голову, а Игнащев — рядом, толкаясь плечами. — Тоже в шоке, что время так быстро летит? — нарушает напряженное молчание Виталя, намекая на приближающиеся соревнования. Яцкевич мычит что-то в ответ, и друг кивает на чужое согласие. — Говорят, у Ермолаева какой-то конфликт с командой.       Илья резко вскидывает голову и даже замедляет шаг. Вместо циничной радости, что в стане противника разлад, Яцкевич чувствует интерес, жгучее желание разузнать, чем же их «Укротитель» смог отличиться. Виталя кидает быстрый взгляд на Крупцева, который всегда реагирует на «Пацанов» слишком резко и агрессивно, удерживает Илью за локоть и, понизив голос, поясняет: — Уж не знаю, чем конкретно Саня отличился, но, вроде как, против понятий пошел. Слышал вчера краем уха, когда мимо Кости и Вадьки проходил.       Илья задумчиво кусает губу, не зная, почему это вдруг так важно для него. Тем более, что никакого Вадьки он не знает, а Костика, нападающего «Пацанов», терпеть не может. — Вау, неужели у него мозги появились, — фыркает Яцкевич, подавляя странные чувства где-то глубоко в груди, закатывает глаза и нагоняет Ромку. Хотя скорее бежит от своих же мыслей.       Илья не знает почему, но до конца дня все его мысли о Саше. Яцкевич ненавидит это, но где-то в глубине души Ермолаевым восхищается. Его стойкостью, уверенностью, умением вести толпу за собой и выходить сухим из воды. И при этом Саша раздражает до зубного скрежета, выводит из себя своей наглостью и кошачьими повадками. При каждой их встрече Илья чувствует себя запертым в клетке с хищником, оголённым нервом под внимательным прищуром, с душой нараспашку и раскуроченными рёбрами. Илья каждый раз списывает это на собственную паранойю, тревожность и страх, что соперник узнает тактику их игры и одержит победу.       И Яцкевич не собирается признаваться себе в том, что стабильно пару раз в месяц на летних каникулах думал о Саше. О том, как он там, что делает. И что все эти четыре учебные недели старательно высматривает в школьных коридорах знакомую темную макушку, заходит в мужской туалет на третьем этаже, где противно пахнет табаком, чуть чаще, чем обычно, вслушивается в чужие голоса, надеясь услышать раздражающий мелодичный смех.       Это же глупость. И противный грызущий внутри червячок тревоги за совершенно чужого человека заставляет обратить на себя внимание, подумать о случившемся с Сашей чуть дольше. А Илья даже не уверен, что донесенная до него информация достоверная. Вот дурак. Нужно вспомнить о предстоящих экзаменах и соревнованиях, забыть о Ермолаеве как о страшном сне. Тем более им все равно предстоит столкнуться на футбольном поле совсем скоро.