Запрос на удаление: "Маркус"

Саймон постучал в дверь комнаты Маркуса, но ответа не последовало. Обычно Маркус всегда откликался сразу, его голос был мягким и приветливым. Сейчас же тишина давила на Саймона, заставляя сердце тревожно сжаться. Он приоткрыл дверь и заглянул внутрь. — Маркус? — хриплый голос разрушил тишину, окутывающую лидера девиантов. — Джош просил тебе передать... Взгляд Саймона приковал вид андроида, сидящего на полу возле кровати. В полумраке комнаты Саймон не сразу заметил в его руках смятый клочок бумаги. Лоб Маркуса был упёрт в кисть, а сам он судорожно вздыхал, поджимая губы. Саймон аккуратно прошёл к девианту, стараясь не нарушать тишину, царившую в каюте. — Ты в порядке? — он присел, подтягивая к груди колени. Маркус вздрогнул и поднял голову. Его глаза были красными и влажными, а в лице читалось отчаяние. Саймон никогда не видел его таким. Обычно Маркус был воплощением силы и надежды, лидером, который всегда находил выход из любой ситуации. — Саймон... прости, я не слышал, как ты вошёл, — пробормотал Маркус, пытаясь выпрямиться. Саймон поймал взгляд девианта — стойкий, прямой и столь глубокий. Казалось, что Саймон только что залез в его душу и перевернул её вверх дном, узнав абсолютно всё. Всё, что волновало Маркуса, он не смог бы вынести упорства глаз оппонента. Сопротивляться больше не имеет смысла. Маркус молча разжал пальцы и протянул Саймону смятый флаер. На нём было напечатано приглашение на выставку современного искусства, которая должна была состояться в Детройте на следующей неделе. Саймон прочитал приглашение и вопросительно посмотрел на Маркуса. — Ты хочешь пойти на выставку? — Саймон вновь посмотрел на друга, стараясь разобрать причину такого настроения. Маркус обожал выставки, особенно связанные с картинами. Большинство из них вдохновляло его и давало желание развиваться в своём творчестве, но сейчас что-то было не так, и Саймон хотел понять, в чём дело. — Норт дала мне эту визитку, она сказала, что я мог бы позвать кого-то с собой, — Маркус глубоко вздохнул и провёл рукой по лицу. Ах да, Норт говорила об этом плане: выставка была предлогом для встречи Коннора и Маркуса в качестве свидания. Но Норт, кажется, забыла рассказать Маркусу, как это сделать... — И ты хочешь позвать Коннора? — на лице Саймона появилась лёгкая и заботливая улыбка. Маркус на секунду замер при мысли, что Саймон знает о его любви к детективу, но, быстро успокоившись, сослал всё на любовь Норт к сплетням, опустил глаза в пол и глубоко выдохнул, слегка кивнув. — Я знаю, что он интересуется искусством, и я подумал, что это был бы отличный повод… провести с ним время. — И что же? — спросил Саймон. Маркус покачал головой. – Я… я даже не решился предложить. Я боюсь. Боюсь, что он не захочет идти со мной. Боюсь, что он не чувствует того же, что и я. Боюсь… испортить все. – Маркус прикусил нижнюю губу, хмуря брови. Саймон обнял Маркуса за плечи. – Маркус, ты слишком строг к себе. Коннор – твой друг. Он ценит тебя. И даже если он не чувствует того же, что и ты, он вряд ли станет тебя отвергать. – Саймон знал, что второй вариант можно сразу откинуть. Коннор определённо любит его, но Маркус должен сам это осознать. Маркус посмотрел на Саймона с сомнением. – Но… что, если я все испорчу? Что, если он поймет, что я… что я влюблен в него? Саймон улыбнулся. – А что, если он уже это знает? – поддразнил он, ругая себя за неумение держать язык за зубами. – Коннор не дурак, Маркус. Он наблюдательный и проницательный. Возможно, он просто ждет, когда ты сделаешь первый шаг. Щеки Маркуса залились синевой. – Ты так думаешь? Саймон взял флаер из рук Маркуса и разгладил его. – Давай сделаем так. Ты прямо сейчас напишешь Коннору при мне и пригласишь его. – Саймон снова посмотрел крайне уверенно. Маркус подумал, что тот мог бы вести восстание вместо него, если бы захотел. – Мы не узнаем, если не попробуем. Маркус потупил взгляд в пол и схватился за телефон. – Хорошо, ты прав. *** Коннор открыл дверь такси и вышел, аккуратно закрыв ее, слегка толкнув. Впереди располагалось огромное здание, похожее на постройку античных времён, с огромными колоннами и оформленной крышей. Он нервно сглотнул и поправил галстук белоснежной рубашки, заправленной в чёрные джинсы. Осмотрев местность, Коннор заметил девианта, стоящего возле главного входа, оперевшись о столб. Проходившие внутрь люди и андроиды озирались на него. Андроиды – с восторгом и гордостью, а некоторые люди – со страхом или злобой. Коннор поморщился от чувства неприязни к такого рода отношения людей. Медленным шагом, стукая каблучками новых туфель, детектив прошёл к объекту обожания. Маркус задрал голову, услышав движение в его сторону. На опустошенном лице появилась лёгкая смущенная улыбка. – Коннор, рад тебя видеть, – детектив поджал губы. То, как томный и слегка хриплый голос произносил его имя, казалось чем-то интимным, чем-то, что окружающие не должны были слышать. Коннор ощутил, как щеки предательски посинели. – З…здравствуй, Маркус, – ему пришлось прокашляться перед тем, как поздороваться. Голос не слушался, ноги подкашивались, а взгляд не мог найти себе место. Почему же он себя так чувствовал? Они не виделись около недели, а тириумный насос уже был готов вырваться из груди и пойти своим ходом. Пальцы чужой кисти сомкнулись на запястье, выбивая из потока бесполезных мыслей. — Ты в порядке? — Коннор поднял глаза, устремляя взгляд в разноцветные глаза. — Да, мы уже идём? — лёгкая усмешка сама собой появилась на лице. Точно, это Маркус, с ним можно не волноваться. *** Хорошо, Коннор берёт свои слова назад: рядом с Маркусом невозможно не волноваться! Он проверил уровень заряда биокомпонентов, убедился, что все системы работают идеально. Но ни одна из этих проверок не могла успокоить трепет, который охватывал его каждый раз, когда он находился рядом с Маркусом, а особенно сейчас, когда он проходит по выставке плечом к плечу рядом с ним, стараясь сосредоточить внимание на экскурсоводе. Он хотел провести с Маркусом время и с радостью согласился на предложение. Впитывать мысли и чувства Маркуса и наблюдать за тем, как свет играет в его разноцветных глазах, казалось заманчивым. Но, как всегда, его мотивы были запутаны сложной сетью протоколов и… чего-то ещё. Чего-то, что он не мог до конца понять, но что заставляло его сердце – или то, что являлось его подобием, – биться чаще. Он знал, что Маркус не испытывает к нему ничего подобного. Маркус был лидером, вдохновителем, символом надежды. Он был занят спасением мира, а Коннор… Коннор был просто андроидом, выполняющим свои функции. Другом, товарищем, но не более. Он отвёл взгляд, стараясь прекратить пялиться на Маркуса. Мысли заставили почувствовать неимоверную обиду, но поделиться этим он не мог. Коннор и не заметил, как настырный голос зовёт его. — Коннор? Земля вызывает Коннора! — лёгкая улыбка появилась на губах андроида. Заметив, что детектив наконец-то вышел из транса, он усмехнулся, — Ты в порядке? — Я... Да... Да, конечно, — Маркус изменился в лице: настойчивый прищур, нахмуренные брови, а улыбка вмиг исчезла, освобождая место для опущенных уголков губ. — Коннор, ты целый день выглядишь разбитым, мы можем уйти, если ты плохо себя чувствуешь... — Нет! — случайно вырвавшийся крик заставил Маркуса дёрнуться от неожиданности. — Я... Я хочу продолжать "исследовать" искусство, — Коннор снова отвёл взгляд, щёки слегка посинели. Он не мог найти в себе ни грамма смелости, чтобы поднять глаза. Переминаясь с ноги на ногу, он поджимал губы, нервно вздыхая и чувствуя тяжёлый взгляд оппонента. Маркус вздохнул, прикрыв глаза. — Хорошо, — вынес он вердикт, — экскурсовода мы упустили, но я и сам могу рассказать о каждом элементе. — Коннор всё же поднял глаза, лицезрея яркую улыбку. Наконец он смог обратить внимание на все мелочи работ. Внутри галереи царил полумрак, подсвечивающий яркие полотна. Коннор сканировал картины, анализируя технику, композицию, цветовую палитру. Он понимал, что должен восхищаться, но его процессор не мог уловить суть. Он видел лишь хаотичные мазки и абстрактные формы. Маркус же, казалось, был в другом мире. Он стоял перед каждой картиной, погружённый в размышления, его лицо выражало целую гамму эмоций. Коннор наблюдал за ним, очарованный. Они прошли несколько залов, и Коннор всё больше и больше чувствовал себя неловко. Он не понимал искусства, он не понимал Маркуса и он не понимал себя. В одном из залов висела огромная картина, написанная в технике импрессионизма. На ней был изображён пейзаж: поле, усыпанное цветами, и закатное небо, окрашенное в багряные и золотые тона. Маркус замер перед картиной, словно зачарованный. Он стоял неподвижно, его взгляд был прикован к полотну. Коннор подошел ближе и встал рядом с ним. Он сканировал картину, но всё, что он видел, были мазки краски. Детектив пытался зацепить хоть что-то, что так восхищало Маркуса, пока не почувствовал касание. Инстинктивно повернувшись, он увидел, как девиант сцепил пальцы на предплечье, опустив голову на плечо Коннора. Их рост лишь слегка отличался, так что положение было достаточно удобное для обоих. Коннор соврал бы, если сказал, что ему не нравится. Напротив, он был счастлив. Крепкая хватка рук ощущалась крайне приятно, заставляя помечтать о дальнейших событиях если любовь к Маркусу была взаимной. Но разум возвращал в реальность... Маркус всё ещё упирал взгляд в картину, наверное, он забыл, что рядом Коннор, а не кто-то более приятный. Детектив громко выдохнул, вырывая Маркуса из транса. Девиант повернулся и, заметив странное положение, отдёрнулся от Коннора. – Прости, – хмыкнул он, потирая заднюю часть шеи. На щеках появился лёгкий синий румянец. – Ничего, Маркус, – Коннор натянул улыбку. Как он и думал... Они продолжили обходить выставку, и каждое новое произведение искусства вызывало у Маркуса всё больше восторга. Он делился своими мыслями с Коннором, и тот с удовольствием слушал, восхищаясь тем, как страстно Маркус говорил о том, что его вдохновляет. Но сам Коннор чувствовал опустошение, боль и отчаяние. Он хотел, чтобы чувства оказались взаимными, чтобы Маркус также смотрел на него, как на произведения искусства, чтобы также касался его. Но зачем ему любить Коннора? Зачем любить машину для убийств? *** При выходе из здания Коннор ещё больше погрустнел, в уголках глаз начало жечь, что было в новинку для андроида. Свалив всё на девиантность, детектив устремил взгляд в лестницу, по которой спускался. – Коннор? – Детектив повернулся на отклик. – Коннор, о мой rA9, прости, я не должен был звать тебя, – Маркус подошёл ближе, касаясь плеч девианта. Коннор посмотрел на него с долей удивления, пока не почувствовал капли, стекающие из глаз к щекам и падающие вниз. Он слегка коснулся щёк: влажные. Коннор плачет?.. – Я... эм... Маркус... Я... – он не мог найти оправдания, ничего, что оправдало бы его. Как странно, он всегда умел выстраивать стратегии, а сейчас – ни одной идеи. Влияние Маркуса ощутимо. – Коннор, хватит... – девиант посмотрел с жалостью, и в момент руки сомкнулись на спине, прижимая к себе. Детектив на секунду опешил: сложно сохранять спокойствие, когда тебя обнимает любовный интерес. Но щёки продолжали гореть от стекающих по ним подобий слёз. У него не было выбора. *** Люди и андроиды проходящие мимо лицезрели двух важных персон для восстания, обнимающихся, в то время как у одного из них текли слёзы. Странное зрелище...