Вы держите в руках историю, которая началась задолго до того, как были напечатаны эти буквы.
Она началась в тишине. В той самой тишине, которая предшествует первому звуку. Которая длится вечность, а кажется мгновением. В той тишине, где нет ни добра, ни зла, ни надежды, ни отчаяния. Только ожидание.
Я был в этой тишине. Иногда я возвращаюсь туда — когда устаю от света, от криков, от того, как громко живут живые. В тишине легче. В тишине не нужно ничего объяснять.
Это история о мальчике, который не знал, кто он.
Они смотрели на него и видели пустоту. Они ждали, что пустота заполнится чем-то, что они смогут понять. Но пустота не заполняется. Пустота — это не отсутствие. Пустота — это готовность.
Он не знал этого тогда. Он знал только боль. Холод. Тишину в доме, где должно было быть тепло. Он знал, что его не любят, но не знал почему. И это «почему» стало первым вопросом.
Первый вопрос — это всегда самое опасное.
Я не скажу вам, чем закончится эта история. Не потому, что хочу сохранить интригу. А потому, что истории, которые я рассказываю, не имеют конца. Они имеют только паузы. Места, где можно выдохнуть. А потом они продолжаются — в других словах, в других мирах, в других читателях.
Но сейчас — вдохните.
Эта история начинается там, где мальчик по имени Блайз садится в автобус, чтобы уехать из дома, который никогда не был ему домом. Он думает, что убегает от прошлого. Он не знает, что прошлое — это единственное, от чего нельзя убежать. Его можно только перерасти. Или быть им погребённым.
Я знаю, чем это кончится. Но я не скажу.
Смотрите сами.
— Наблюдатель