Ты, кот и шоколад.

Натаниэль машет головой, пытаясь избавиться от излишков воды. За окном хлестает дождь, в помещении даже слышно, как капли стучат по железной крыше. Этот звук приносит умиротворение, и вкупе с особой атмосферой Марковского дома становится безумно уютно. Сам хозяин дома стоит рядом и улыбается фирменной улыбкой, такой, что все проблемы кажутся ненастоящими. В руках Марк держит кружку, от которой поднимается пар. — Вторая на кухне, — говорит он, делая шаг назад в попытке избежать попадания влаги. Естественно, план проваливается и на футболке появляются темные капли. Натаниэль заканчивает бесполезное дело и проходит в коридор. Он здесь бывает чаще, чем дома, поэтому прекрасно знает что и где лежит. По секрету, у Марка в комнате находится ящик с вещами Ната, аналогичный стоит и у Куртцберга, только там одежда Ансьеля. Натаниэль быстро моет руки и спешит на кухню, к теплому напитку. Горячий шоколад у Марка по-особенному вкусный. Но на все просьбы научить делать такой же Ансьель отмахивается. “Тогда зачем ты будешь приходить ко мне?“ — Шутит он, и переводит тему. А Натаниэль не настаивает, с удовольствием погружаясь в диалог о современном искусстве, постепенно забывая о своем желании. Куртцберг сначала вдыхает превосходный запах напитка, наслаждаясь ароматом. По дороге Натаниэль немного замерз, поэтому горячая кружка ощущалась как рай. Нат делает маленький глоток, пробуя температуру, и убеждается, что она идеальная. Как всегда. И шоколад, и сам Марк особенные. Оба такие прекрасные и непонятные. Натаниэль отгоняет странные мысли, которые давно поселились в его голове. — У меня что-то на губах? — Голос Марка врывается неожиданно, гармонично дополняя картину. — С чего ты взял? — Спрашивает Нат, с секундным опозданием осознавая. Он опять залип на Марке. Можно, конечно, свалить вину на Ансьеля, заставив оправдаться за свою красоту. Почему его длинные пальцы так правильно обхватывают ручку кружки? Почему его улыбка завораживает? Почему его хочется касаться? Почему в его непослушные волосы хочется запустить руку чтобы ощущить мягкость? Почему его хочется слушать? И ещё миллион «почему», но Куртцберг стоически терпит и ничего не спрашивает. На самом деле, ответ до глупого очевиден, и Натаниэль просто не признает его, раз за разом ищя оправдания. Нат заглаживает ситуацию, уводя тему куда-то в сторону погоды. Он что-то шутит, а Марк смеётся. И в груди Куртцберга расцветают дивные цветы. Ансьель предлагает переместиться в комнату, откровенно намекая на какую-то игру, которую они обязаны протестировать. А Натаниэль просто идет, прихватив чашку с собой. Личное пространство Марка яркое, как и он сам. На одной стене нарисована радуга, где почему-то нет одного цвета, а на другой стороне фотографии вперемешку с вырезками из комикса и рисунками Ната. Над кроватью висит гирлянда, которая горит нежно-бежевым, добавляя атмосферы в помещении. Все провода в комнате светятся, периодически меняя цвет, поэтому никогда не бывает темно. Несмотря на разнообразие всего и вся здесь весьма уютно. Посередине покрывала спит белый кот, очень сильно выделяясь на голубом фоне. — Он кажется таким маленьким, а по итогу умудряется занять половину кровати. — Удивляется Марк, рассматривая позу животного. Кот свернулся в клубок, накрыв хвостом нос. — Солнце, — тихо зовёт Ансьель, а у Натаниэля в груди что-то екает. — Нам надо тебя переместить. Прости, лапочка. Марк аккуратно передвигает кота, который ожидаемо проснулся и смотрел на хозяина как на врага народа. — Извини, я потом тебе вкусняшки дам. — Просит прощения Ансьель, бросая недовольный взгляд на смеющегося Ната. — Подкупить кота решил? — Спрашивает отсмеявшись. — Могу тебя, ты почти как кот, — бросает Марк, и с видом победителя ложится на кровать. А Куртцберг ещё какое-то время стоит в ступоре. — Подожди, это ты меня котом назвал? — Натаниэль смотрит в зелёные глаза, утопая в них. Как художник, он видит в них молодую зелень, которая только-только вылезла на свет весной. Он видит цинний сорта «Лайм». — Всё возможно, — отвечает Марк, наклоняясь вперед, так, что они почти столкнулись носами. Нат даже не заметил, когда стал нависать над Ансьелем. В этот самый миг понимает, что дальше убегать бессмысленно. Он давно и бесповоротно влюблен в Марка. Натаниэль сглатывает, но не отстраняется, давая Ансьелю принять решение. Тот что-то взвешивает в своей голове, и смотрит так пристально, будто хочет найти ответ. — Давай, — молит Куртцберг. Он ничего не уточняет, а Марк понимает. Ансьель смотрит в глаза, пока тянется к шее Натаниэля, и притягивая его поближе к себе. Марк неуверенно касается губ Ната, предлагая уйти. Однако, Куртцберг слишком долго к этому шёл. Он не готов отпускать. Поэтому Натаниэль берет инциативу — целует сам. Нат буквально укладывает Марка на кровать, ложась на него сверху, и целует. Целует до умопомрачения, до головокружения от нехватки кислорода. Кот, недовольный активностью рядом, втихую сваливает, явно думая, о том как же бесят люди. Парочка этого не замечает, слишком увлечённая друг другом. Наконец-то смогли добиться этого. За окном всё ещё шумел дождь, как будто плотной стеной отрезая их от остального мира. Тут только они, кот и шоколад. — Наверное, напиток остыл, — внезапно выдает Ансьель, и Натаниэль смеётся. Он ощущает себя так глупо-счастливо. Теперь у него есть законное право залипать на движения Марка, на его лицо, на то, как он выглядит, когда пишет, и в целом на самого Марка. Нат еще долго не хочет отпускать Ансьеля, прося остаться рядом. Ему кажется, что это сон, и стоит Марку уйти, как он проснется. В конце концов, Натаниэль осознает, что это реальность. А Марк приносит им по кружке горячего шоколада, который тоже остывает, забытый. Но Ансьель не злится, он готов сделать хоть миллион чашек напитка, лишь бы их хрупкий мирок не разрушился. Конечно, рано или поздно придется вернуться в реальность, однако, это произойдет не сейчас. Как только запустили игру, вернулся кот, который лег прям с самого края, и им пришлось сесть ближе. Естественно, всё ради того, чтобы котенька не упал. Игра как-то быстро заканчивается, они переходят на следующую. Ансьель снимает перчатки и держится за руки с Натом. Этот жест интимнее, всего, что может быть. Натаниэль исполняет своё желание и гладит волосы Марка, удивляясь их гладкости и шелковистости. А Марк считает веснушки на лице Куртцберга, сбивается после ста, смеётся. Марк сдерживает обещание, и накормит вкусняшками не только кота, но и Натаниэля. А тот в свою очередь заваривает чай. — Ты делаешь превосходный шоколад, а я чай! — Хвастается. — Ты и без чая превосходный, — отвечает Ансьель с улыбкой, наблюдая за румянцем на щеках Ната. Они снова долго целуются. — А как зовут кота? — Интересуется Натаниэль, поняв, что понятия не имеет о кличке. — Как хочешь, — пожимает плечами Марк, занятый мытьём посуды. — Как ещё раз? Я не расслышал. — Как хочешь — это его кличка, — поясняет Ансьель, смеясь с выражения лица Ната. *** Спустя много лет: Они не говорят друг другу “ты мне нравишься“, но смотрят гайды по игре, сидя рядом. Они не сообщают “я люблю тебя“, но целуются при каждом случае. Они не делают громких заявлений, но показывают всё действиями. Они понимают друг друга с полуслова. Они не устраивают пышной свадьбы, когда вступают в брак. Их союз благословлен на небесах.