Regina Alba, Iusjurandum Nigrum / Белая княжна, черная клятва

Шотландия. 24 августа 1993 года. Хогвартс, кабинет Альбуса Дамблдора. Лёгкий дождь, такой типичный для британского лета, лениво барабанил по высоким окнам кабинета, за которыми простиралась мутная синева шотландских гор. Воздух в помещении был пропитан ароматом сушёного шалфея, пыли вековых книг и чего-то мягкого, медово-сладкого — как будто время здесь текло иначе, замедленно, лениво, с почтением к тишине. Сквозь эту вязкую тишину в комнату вошла она. Высокая, хрупкая, как кажется на первый взгляд, девушка двигалась плавно, словно кошка. Длинные белые словно снег волосы были собраны в небрежный хвост. Глаза — ярко-голубые, пронизывающие до костей, внимательные, умные. Их было невозможно игнорировать. В этом взгляде читались столетия власти и крови, и вместе с тем — леденящая решимость. — Профессор Дамблдор, — произнесла она на безупречном английском, с лёгким, мелодичным русским акцентом. — Ваше письмо было… неожиданным. Старик в пурпурной мантии, с серебряной бородой и лукавым взглядом, что прятался за  очками полумесяцами, поднялся из-за стола. Он выглядел почти растерянно — но только почти. Его ум работал, как часы, что тикали на полке за спиной. — Княжна Волкова, — он слегка поклонился.— Благодарю за то, что откликнулись. Хотя, смею полагать, ваша поездка в Британию была предопределена гораздо раньше моего письма. София чуть приподняла бровь. — Не преувеличивайте. Моей целью был Лондон. А не шотландская школа для подростков. Дамблдор мягко усмехнулся. Он ожидал такого ответа. Знал, с кем говорит. — И всё же вы здесь. И, смею надеяться, не просто из праздного интереса. София подошла ближе, её шаги были едва слышны на ковре, цвета увядших рубинов. Она не села — лишь положила перчатки на край стола и обвела комнату быстрым, внимательным взглядом. — Если вы пригласили меня сюда, значит, дело срочное. И, полагаю, опасное, — холодно произнесла она. Дамблдор кивнул, вновь опускаясь в кресло. Его лицо стало серьёзнее, как будто театр учтивости закончился, уступая место действию. — Именно так. Британия снова начинает дрожать. Я знаю, что вас трудно удивить, София Александровна, — но даже вы, возможно, не до конца представляете, насколько опасна игра, в которую мы с вами вступаем. — Я выросла в мире, где слово «опасность» — это утро, день и вечер, — спокойно ответила она. — Переходите к сути. Дамблдор выдержал паузу. За её спиной тикали часы. Фоукс встрепенулся на своей золотой жердочке, тихо крякнул, будто предвкушая бурю. — Сириус Блэк бежал из Азкабана, — произнёс он наконец. София слегка нахмурилась. Имя звучало знакомо, но не имело для неё веса. Пока. — И почему это должно волновать меня? — Потому что, по мнению Министерства, он идёт за Гарри Поттером, — продолжал Дамблдор. — Я не могу позволить этому мальчику снова оказаться в смертельной опасности. Он подался вперёд, его голос стал ниже: — Этот человек когда-то был одним из нас. Он сражался в Ордене Феникса. Был лучшим другом Джеймса Поттера. И — что особенно важно — он был крёстным отцом Гарри. София осталась неподвижна, но её пальцы, лежащие на столе, едва заметно дрогнули. Взгляд стал жёстче, заострился, будто по стеклу провели остриём ножа. Её лицо не выдало ни эмоции, ни мысли — только в глубине глаз вспыхнул короткий огонёк, больше похожий на боль, чем на удивление. — И вы хотите, чтобы я поймала его? — Нет. Я хочу, чтобы вы присматривали за Гарри, — ответил Дамблдор. — Незаметно. Но внимательно. И если Сириус Блэк появится рядом — вы должны быть рядом с ним раньше. Он протянул ей свёрток — пергамент, перевязанный тонкой пурпурной лентой. — Это ваше прикрытие. Вы — Элеонора Власова, ученица пятого курса, Гриффиндор. Переведённая из закрытой школы Восточной Европы. Все документы подготовлены, записи внесены. Даже личное дело в Министерстве есть. София взяла свёрток, не развязывая ленты. Холодная усмешка тронула её губы. — Вы собираетесь прятать меня среди школьников? — Это самый надёжный способ остаться незаметной, — спокойно возразил Дамблдор. — Никто не ожидает хищника в школьной мантии. Он сделал паузу. — Я знаю, вы не понаслышке понимаете, что такое потеря. Именно поэтому я доверяю вам. Гарри не должен пострадать. Ни от чьей руки — ни от врагов, ни от тех, кто когда-то считался другом. София задумалась. Мгновение — длинное, как вечность. За окном вспыхнула молния, осветив белизну её волос. — Поняла. Я принимаю задание. Дамблдор кивнул, с одобрением и чем-то, похожим на усталость. Его пальцы сцепились в замок, локти оперлись о стол. — Хорошо. О вашем настоящем имени и миссии буду знать только я и Аластор Грюм. Он прибудет завтра утром, чтобы ввести вас в курс деталей — и, зная его, наверняка притащит с собой папку потолще и флягу покрепче. София на это только хмыкнула. — Я слышала о нём. Половина Европы считает его параноиком. — Вторая половина — мёртва, — отозвался Дамблдор сухо. — Он жив и крайне эффективен. И, что важнее всего, умеет хранить секреты. — А остальные преподаватели? — Профессор Макгонагалл будет в курсе лишь вашей легенды. Она примет вас как обычную переведённую ученицу. Не сомневаюсь, она начнёт следить за вами — поначалу. Но у неё острое чутьё на добро и зло. Она не станет мешать. София кивнула. Всё было разумно — выверено. Без лишних случайностей. — А дети? — Не стоит недооценивать их, — сказал Дамблдор. — Они чувствуют ложь так же остро, как боль. Но, в то же время, их можно переиграть искренностью. Улыбкой. Молчанием в нужный момент. Она скептически вскинула бровь. — Улыбкой, профессор? — Это магия куда более древняя, чем любое заклинание, — мягко улыбнулся он в ответ. София перевела взгляд на окно. Дождь стал гуще, капли тяжело ударялись о стекло. Казалось, весь Хогвартс дышал в унисон с этой беседой — старинная, живая крепость, хранящая чужие тайны и свои раны. — А если Блэк появится? — Тогда импровизируйте. Я не даю приказы — я доверяю. Вы не солдат. Вы — разведчица. Наблюдайте. Думайте. Действуйте лишь тогда, когда это будет необходимо. София на мгновение задержала взгляд на лице Дамблдора. За стеклом очков полумесяцев скрывались глаза, уставшие, но по-прежнему ясные. В них не было ни тепла, ни холода — только понимание. Такое, каким обладают те, кто слишком многое потерял и слишком долго боролся, чтобы позволить себе роскошь сентиментальности. Он не приказывал. Но и не умолял. Он выбирал и ставил на кон. — Завтра в шесть, — кивнула она. — Грюм? — Он встретит вас в библиотеке, — подтвердил Дамблдор. — Не удивляйтесь, если появится с рассветом. Он любит видеть врага до того, как тот проснётся. София шагнула к двери, но перед тем как уйти, на миг замерла. — Профессор… Он поднял на неё взгляд — усталый, внимательный. — Да? — Если вы считаете, что я хищник, — она бросила взгляд через плечо, чуть ироничный, чуть задумчивый, — помните: даже хищники не всегда кусают сразу. Дамблдор мягко улыбнулся. Почти по-отечески. — Я это знаю. Но хищник — не обязательно зло. Иногда именно он — единственный, кто может остановить настоящую тьму. Она кивнула. И в его глазах, когда она выходила, уже не было оценок. Только доверие. И, может быть, лёгкая тревога за ту, кто идёт по краю. Дверь закрылась за ней почти беззвучно. Как первый акт сложной партии.  Хогвартс. Библиотека. Раннее утро. Часы на стене старинной библиотеки Хогвартса пробили шесть ровно, приглушённо отзываясь в полумраке зала. Между рядами высоких книжных полок царила тишина, ещё не нарушенная дневной суетой. Окна затягивал утренний туман, и свет из них казался блеклым и молочным. София стояла у дальнего стола, освещённого единственным пламенем свечи. Волосы, собранные в строгий узел, в этот раз были укрыты капюшоном. Форма Гриффиндора лежала в аккуратной стопке на краю стола, рядом — футляр с волшебной палочкой и тонкий, почти невидимый кинжал в ножнах из тёмной кожи. Она ждала. — Не опоздали. Уже хорошо, — раздался за спиной хрипловатый, низкий голос. Она обернулась. В проёме между полками стоял мужчина — высокий, с массивными плечами, утыканными шрамами лицом и ярко сверкающим магическим глазом, который вращался независимо от второго, живого. Его плащ был мокрым от дождя, сапоги тяжело ступали по полу, будто втаптывали в него лишние разговоры. — Аластор Грюм, — произнёс он. — Но вы и так догадались. — София Власова, — ответила она спокойно. Он прищурился — обычным глазом, второй в это время, по-видимому, изучал её профиль, содержимое футляра, обстановку и, возможно, библиотекаря, спящего этажом выше. — Волкова, — буркнул он. — Настоящее имя. София не стала отвечать. — И правильно. Имя — это только маска. До тех пор, пока не станет оружием, — продолжил он. — Что знаете о Блэке? — Только то, что сказал Дамблдор. Орден. Друг Джеймса Поттера. Крестный Гарри. Беглец. Азкабан. — Это кости без мяса, — сказал Грюм. Он опустился в кресло, резко, с грохотом. — Блэк был тем, кому мы верили. Слишком сильно. И он нас сдал. Или, по крайней мере, так это выглядело. — Он медленно, с нажимом выдохнул. — Двенадцать лет прошло, а у меня всё ещё нет ни тела Питера Петтигрю, ни объяснений, кроме взрыва на улице, пальца и грязного смеха. София слушала, не перебивая. Внутри неё снова что-то дрогнуло — едва уловимая нота личной памяти. Но лицо было всё таким же спокойным. — Ты будешь рядом с Гарри. Не как телохранитель. Как сверстница, подруга. Тень, если надо. Он умный, но наивный. Людей читает плохо, ты должна читать за него. — Какой у меня уровень допуска? — Почти полный. Всё, кроме того, что касается Ордена в текущем составе. И… Он замолчал на секунду, пристально глядя на неё. — …и кроме правды, которую ты сама должна решить — принять или не поверить. Никто не заставит тебя делать выводы. Но если решишь действовать — действуй быстро. София чуть склонила голову. Впервые — уважительно. В этом человеке не было фальши. Только шрамы. — Вы доверяете мне? — Нет, — отрезал Грюм. — Я доверяю Дамблдору. А он — тебе. Этого пока хватает. Он поднялся. Стук сапогов вновь разнёсся по полу. — У тебя неделя до начала учебного года. Осмотрись. Изучи маршруты, расписания, характеры. Они будут твоей защитой или слабостью. И запомни: паранойя — это не болезнь. Это навык. Развивай его. Он уже почти ушёл, но остановился у двери и бросил через плечо: — И да. У Блэка были глаза, как у Поттера. Помни об этом. Иногда воспоминания — хуже заклятий, – последние слова он добавил уже шепотом.  Хогвартс. Вечер того же дня.  Сумерки медленно сползали с башен школы, окрашивая небо в глубокие, густые оттенки индиго. Мелкий дождь стих, уступив место влажной прохладе, от которой каменные плиты двора темнели, будто напитавшись тайнами. София шла медленно, не скрываясь, но и не привлекая внимания. Мантия сливалась с вечерними тенями, а шаги были так же бесшумны, как в кабинете Дамблдора. Хогвартс казался ей живым существом — старым, вздыхающим во сне, хранящим в своих стенах не меньше боли, чем знаний. Она поднялась по ступеням к смотровой площадке на одной из башен, откуда открывался вид на озеро. Вода была тёмной, неподвижной, словно зеркало, в которое не хочется смотреть. «Гарри Поттер…» Имя звучало слишком громко внутри её головы. Слишком важно. Дамблдор не говорил всего — но и не нужно. За его словами стояла тревога. Не за мальчика как за символ, а за ребёнка, которому снова грозит смерть. И это не давало ему покоя. Она провела пальцами по влажному камню парапета. «Сириус Блэк. Крестный. Друг. Предатель.» Слишком знакомая формула. Слишком больная. София села на край, закинув одну ногу на другую, и посмотрела в сторону Запретного леса. Там сгущалась ночь. Где-то среди этих деревьев, возможно, уже затаилась судьба. «Никто не ожидает хищника в школьной мантии…» Улыбка коснулась её губ, но не достигла глаз. — Прячут меня среди каменных стен, как волчицу в монастыре, — тихо проговорила она, почти с усмешкой. — Посмотрим, насколько это укрытие надёжно. Она встала, развернулась и пошла дальше. Начиналась её охота. Но кто будет добычей — ещё предстояло выяснить.