поддержка.

От стен полутëмного помещения за сценой отражаются весëлые крики съëмочной группы, которая развлекает людей на площадке перед мотором. За стенкой-ширмой стоит, я знаю, ворох иллюминации и светодиодов, а ближе к зрителям, которые сейчас громко смеются и обсуждают предстоящее шоу, диван и кресло для звëздного гостя. На всех поверхностях аппаратуры расклеены три крупные жëлтые буквы «СТС». Шум съëмочного павильона здесь заглушается множеством стоек и полотен, поэтому крики и смех остаются где-то далеко, огораживая небольшой уголок спокойствия. Однако от человека, которого я вижу сидящим лицом к стене на одном из студийных ящиков, явно не веет умиротворением. Его спина вздрагивает от особенно пронзительных возгласов вдалеке, а руки рвано перебирают кудряшки на затылке. Я медленно прохожу мимо нагромождения реквизита, приближаясь к силуэту. Парень не обращает на меня внимания даже тогда, когда я подхожу вплотную. Пока не касаюсь его худых рёбер, укутанных тëмной толстовкой. Он резко поднимает голову, отнимая руки от волос и издаëт испуганный вдох. - Тош..- я поглаживаю его сквозь ткань и пальцами чувствую неровное дыхание,- Тошик,- говорю тихо. - Ася,- он запрокидывает шею и заглядывает в моë лицо, сразу прикрывая глаза, как только убеждается в моëм присутствии. Я провожу руками дальше по торсу, заключая в объятия, и устраиваю подбородок на его мягком плече. Затем невесомо целую куда-то в колючую скулу. Антону понравился его новый имидж и Стас одобрил такое обновление в стиле самого младшего участника импровизаторов – будто бы переход на другой канал ознаменовал их взросление, и Шаст на экране теперь не мальчишка-переросток, а серьёзный мужчина с солидной щетиной. Это на экране. А для меня он даже с этой щетиной будет ласковым котëнком, который, прямо как сейчас, расплывается от моих нежных прикосновений. - Ты со всем справишься,- говорю также тихо и размеренно,- ты же знаешь. Всë знаешь. Это не новый формат, не новые люди, даже не новая сцена. Это всë твоë, родное,- улыбаюсь, прижавшись к его щеке,- Просто расслабся, ты профи. А канал, чëрт с ним, вас любят везде,- продолжаю поглаживать его пальцами по солнечному сплетению и его руки ложится на мои, трепетно сжимая,- А я тем более,- оставляю ещë один поцелуй и чувствую неуверенную улыбку под своими губами. - И я тебя люблю, солнце,- Антон разворачивается на ящике, не стараясь сбросить мои руки и усаживает меня к себе на колени. Я сцепляю кроссовки за его спиной и перевожу руки по крепкой груди вверх. Накрываю ладонями его щëки и целую, теперь уже уверенно. Губы парня податливо отвечают, но нельзя назвать этот жест проявлением страсти и желания, совсем нет. Он немного отстраняется и прислоняет свой лоб к моему. Я разглядываю его изумрудные глаза, цвета которых почти не видно в полумраке из-за широких зрачков. Перевожу взгляд на порозовевшие от волнения щëки и умилëнно улыбаюсь. Глажу пальцами кудряшки на висках. Оставляю поцелуй на кончике носа и легко выдуваю воздух так, чтобы сбить волос чëлки, упавший ему на лоб. Антон щурится от нежности и его дыхание выравнивается, успокаивая внутренних демонов, противно грызущих уверенность в собственных силах. - Всë. Пройдëт. Отлично. Как и всегда,- отчеканиваю я, перейдя на шëпот. Пытаюсь оставить эти слова отпечатком в его сознании, чтобы они никогда не покидали память. Я не хочу видеть, чтобы мой прекрасный Тоша хоть на секунду сомневался в себе. Он просто не может себе этого позволить. - Ты – моя уверенность,- выдыхает парень, смотря мне в глаза. - Твоя уверенность вот здесь,- кладу ладонь между нами туда, где всë ещë беспокойно стучит его сердце,- а здесь,- теперь зарываюсь пальцами в мягкие волосы и на несколько секунд замолкаю,- здесь нам ещë работать и работать,- легко взъерошиваю пшеничную копну и снова утыкаюсь своим лбом в его. Мы негромко смеëмся, покачнувшись на несчастном ящике, который точно не рассчитывал выдерживать на себе двух всадников. Антон встаëт, подхватывая меня на руки. Короб под нами облегчëнно скрипит. Становится слышно, как множество голосов за стенкой поют «девочку с севера» в знак тëплой традиции, а мы снова сливаемся в поцелуе, наполненном нежностью и поддержкой.