Шкатулка памяти

Ночь уже давно сгустилась над Аурадоном, а Мэл всё ещё крутилась с бока на бок в своей постели, не в силах заснуть или хотя бы перестать думать про десятки вариантов “а что если?”. А что, если бы они не затеяли генеральную уборку в музее в качестве благотворительной акции? А что, если бы Бен не нашёл какую-то странную шкатулку? А что, если бы он не открыл её, и цветные клубы дыма не окутали его с ног до головы? Если бы он после этого не забыл всё, что между ними было? Не забыл саму Мэл? Все эти мысли в бесконечном хороводе роились в её голове с непрерывным жужжанием на протяжении последних нескольких дней с того самого инцидента. Он помнил всех. Помнил, как пригласил детей злодеев в Аурадон, помнил все их приключения, но именно Мэл была вырезана из его воспоминаний. Только она. Буквально каждый, с кем он виделся, старался объяснить ему, кто такая Мэл, но он отмахивался, избегая встреч с ней, и только наблюдал со стороны, бросая загадочные взгляды и слушая чужие рассказы. Сотрудники музея быстро выяснили по каталогу, что это была шкатулка с проклятием забвения. Открывший забывал о самом важном в своей жизни. Мэл, конечно, бесконечно льстило, что это была она, но лучше бы это была плюшевая игрушка из его детства, ведь тогда была бы невелика потеря, и ей не пришлось бы страдать от бессонницы которую ночь подряд, думая, что делать. Ей не было бы так мучительно больно смотреть на то, как любимый человек сторонится её и избегает встречи. Не в силах больше лежать в кровати, пока мысли словно колючки прокатывались волнами под кожей, Мэл поднялась. Она знала, что что нужно сделать, чтобы хоть немного снять это напряжение. Ей нужен был воздух. Не этот тёплый нежно-цветочный, но всё же застоявшийся воздух в их с Иви спальне. Ей нужна была ночная прохлада. Даже скорее холод. Холод, пробирающийся под тонкую ткань пижамы сможет заставить её чувствовать, что всё вокруг неё всё ещё реально. Холод сможет остудить воспалённый разум, и даст небольшую, но такую нужную передышку. Она тихо выскользнула из комнаты и устремилась по коридорам уже хорошо знакомой дорогой. Это место было для них двоих. Для тайных встреч в ночи, когда днём слишком много официальных дел и забот. Не самое подходящее место чтобы стремиться туда с разбитым сердцем, но другого у Мэл не было. Ни сердца, ни места для “подышать и подумать”. Лестница, одна, другая, несколько коридоров и вот — неприметная дверца в нише за гобеленом, который лишь слегка колыхнулся, когда Мэл скрылась за ним. Пройдя по тёмной винтовой лестнице и откинув люк, Мэл наконец оказалась в маленькой башенке-беседке на коньке крыши. Она бросилась к перилам так, будто вынырнула из глубины и сделала первый глоток удивительно освежающего воздуха. На дворе стояло лето, но ночной перепад температур был довольно сильным и из-за этого ощущался, как настоящее похолодание. Дышать, глоток за глотком, жадно и торопливо, сжимая поручни до побелевших костяшек. В конце концов Мэл взяла дыхание под контроль и заставила ладони разжаться. Вдох-выдох. Она сможет успокоиться и привести мысли в порядок. Но, по иронии судьбы, покой ей был доступен только в мечтах. На пороге башни появился Бен, тоже одетый в пижаму, но благоразумно накинувший поверх неё свитер на пуговицах. Он замедлился ещё только увидев открытый люк и осторожно крался, ожидая увидеть там кого угодно, но не Мэл. – А ты что здесь делаешь? – вырвалось у него. От неожиданности Бен забыл про всякую вежливость, и что вообще-то старался избегать эту девушку. В его голосе была смесь удивления и недовольства. Это было его место. О нём никто не должен был знать. Мэл вздрогнула и повернулась. Она узнала его голос. Стайка мурашек пробежалась по её шее, к спине и скатилась вниз по ногам. Это был их первый разговор с момента инцидента, и вот с чего он начинался. – Это место мне показал ты, Бен, – она грустно улыбнулась. – Я? – удивился он. – Говорил, что прибегал сюда с детства чтобы побыть одному и подумать. Или когда обижался на родителей. Или когда напроказничал и хотел избежать наказания, – она продолжала грустно улыбаться, проводя рукой по перилам. Перед глазами Мэл всплывали все те тёплые вечера, которые они проводили здесь в объятиях друг друга, рассказывая истории о себе. Бен нахмурил брови - он никогда никому не рассказывал о своём тайном убежище. Кто-то другой ей об этом рассказать просто не мог. Он прошёл вперёд и присел на перила напротив Мэл, скрещивая руки на груди. Бен склонил голову набок и слегка задрал подбородок, чтобы смотреть немного прищурив глаза. Он выглядел наигранно недоверчиво, но не агрессивно. Мэл отзеркалила его позу. – Что? – спросила она, принимая вызов. – Я никому об этом не рассказывал. – Кроме меня. – Кроме тебя… почему? Мэл закатила глаза и вскинула руку, будто намереваясь спросить, “ты серьёзно?”, но посмотрев на ладонь заметила кольцо и решила, что показать его Бену будет лучшим ответом. Она протянула в его сторону руку, показывая массивный перстень с большим фиолетовым камнем, который оплетал дракон на её безымянном пальце. Другой рукой она непроизвольно коснулась ещё одного кольца, которое висело на цепочке под пижамой. Первое, которое Бен ей подарил, с его личной печатью. – Мы помолвлены. – Все вокруг говорят мне об этом, – Бен вздохнул и посмотрел в сторону, но потом перевёл взгляд на глаза Мэл. – Но как можно забыть того, кого любишь? Мэл резко вздохнула. Этот вопрос ударил по больному и ей инстинктивно захотелось ударить в ответ, как она всегда делала, живя на острове. – Не знаю, ты мне скажи! Она вновь скрестила руки на груди в защитном жесте и отвернулась, прикусив губу, чтобы чувствовать эту боль, а не душевную. Бен вздохнул и потёр лицо ладонью. Он перегнул палку. Вся эта ситуация сводила его с ума, но вот так обижать кого-то никогда не входило в список его поступков. К тому же её. Не прошло ни дня, чтобы ему не рассказывали о ней кучу всего. Как давно они помолвлены, как они любят друг друга, сколько всего пережили вместе. Всё это походило на один огромный розыгрыш, но Бен слышал от придворных, что это была за шкатулка и какое на ней заклятье. И если в первое мгновение вид Мэл и её присутствие напугали его, то потом он избегал её осознанно. Он хотел составить о ней своё мнение со стороны. Хотел понять, что в ней было такого, во что он мог влюбиться, если это заклятье забвения было правдой. Он вновь посмотрел на Мэл. Бен постарался посмотреть на неё не через призму своих представлений о том, какой должна быть дочь Малефисенты или призму рассказов о ней других людей, а увидеть простого человека перед собой. И как только он подумал об этом, то понял, что это хрупкая девушка в одной ночной рубашке на холодном ветру в открытой беседке на крыше. А он слепой осёл. Потому что заметил это только сейчас. – Вот, – Бен накинул ей свой свитер на плечи. Он хотел сказать что-то ещё, но все слова будто рассыпались у него на языке. Поэтому он похлопал её по плечу и неловко отошёл на шаг назад. Мэл резко вздохнула от неожиданности. Она понятия не имела, насколько продрогла, пока свитер не коснулся её спины. Его тепло будто обожгло плечи, а тепло поступка Бена обожгло душу. Она и не представляла, как сильно соскучилась по этому солнечному теплу и запаху Бена, которые теперь окутали её со всех сторон, но при этом сам Бен всё ещё был невозможно недосягаем. Это было похоже на столкновение со стеной, выбивающей весь воздух из лёгких. Невозможно тянущее и острое ощущение потери болезненно отдалось в груди, и Мэл почувствовала, как по щеке скатилась слеза, а за ней и вторая. Вся её стойкость, с которой она выносила эту ситуацию всё это время развалилась на части из-за какого-то свитера. Бен смотрел на неё растерянно, а в глазах читалась паника. Он сделал всё ещё хуже? – Прости, я…? – А что он, собственно? За что он пытается попросить прощения? Бен замер в нерешительности. Мэл покачала головой и попыталась улыбнуться, стирая слёзы рукой, а второй придерживая свитер на плечах. Но это вызвало ещё больше слёз и всхлип. – Ты всегда был очень добр ко мне, - Мэл старалась улыбаться, вспоминая всё то хорошее, что между ними было, но слёзы продолжали течь по её щекам. – Даже, когда я этого не заслуживала, – снова всхлип и попытка стереть слёзы. – Ты стараешься поступать правильно, видеть в людях хорошее. И ты всегда видел во мне то, чего не видела я, видел во мне доброту, видел меня настоящую, что бы я ни делала, что бы ни говорила. И принимал меня такой. Любил такой, какая я есть. Бен смотрел ей в глаза, не в силах отвести взгляд. Что-то в его душе трепетало, словно птица в клетке, и рвалось наружу. И он действительно не видел зла, когда смотрел ей в глаза. Особенно сейчас, когда в них стояли слёзы. Бен сглотнул и перевёл дыхание, будто на несколько мгновений забывал, как дышать. Эти слёзы причиняли ему боль. Ему хотелось помочь, сделать что-то чтобы ей перестало быть больно. И ему тоже. Инстинктивно Бен потянулся чтобы смахнуть ещё одну слезинку с её щеки и Мэл замерла смотря на него. – Я хочу вспомнить тебя, – почти прошептал он и только тогда понял, что это было вслух. С того момента как он открыл шкатулку, все только и делали, что говорили ему, что он забыл, что он должен из-за этого чувствовать и что надо сделать. Это давление вызывало в нём нарастающее ответное сопротивление всему. Но сейчас он впервые чувствовал, что действительно потерял что-то важное. Видя, как искренне плачет Мэл и как эти слёзы откликаются в нём самом он отчаянно хотел вспомнить всё. – Пожалуйста, расскажи мне, – сказал Бен уже громче. – Расскажи что-нибудь о нас. Мэл посмотрела недоверчиво. То он убегает от неё, то говорит, что хочет вспомнить. Это сбивало с толку. – Почему? Разве тебе не рассказывали об этом все, кому было не лень? – В этот момент Мэл почувствовала, как её захлёстывает какая-то детская обида с упрямством. – Разве ты не избегал меня всё это время? – Я… Нет. Мэл нахмурилась. – То есть да, но… – теперь нахмурился уже Бен, пытаясь посмотреть на всё с этой точки зрения. – Должно быть это так и выглядело, да. Я должен извиниться. – За что? – Я избегал тебя не из-за какой-то неприязни или страха или чего-то такого, - Бен вздохнул и потёр лоб. – Просто… Я запутался. Если эта история со шкатулкой и всё, что мне говорили другие люди правда, я хотел составить о тебе своё мнение прежде, чем мы поговорим или найдётся выход из ситуации. Мэл всё ещё смотрела с сомнением, цепляясь за свитер, как за спасательный круг. – Я слушал всё от других, да. И теперь хочу услышать именно тебя. Пожалуйста, расскажи, как всё началось? Мэл посмотрела на него взглядом “ну и что с тобой делать?” и со вздохом отошла к перилам, облокачиваясь на них и смотря вдаль. Бен встал рядом, всё ещё выжидающе смотря на неё. Прежде чем начать говорить, Мэл постаралась привести дыхание в порядок, сделав несколько глубоких вдохов и выходов. – Ну, началось всё не совсем правильно. – Это как? – Бен показывал, что готов активно слушать. Истории других людей отличались от такого начала. Мэл усмехнулась. Он наконец не сбегал от неё, а был рядом и слушал. Получится ли у неё донести до него всё так, как нужно? Ведь то, что начало их истории не совсем правильное, это мягко говоря. – Ты позвал нас четверых в Аурадон, – начала она издалека. – Иви, Карлоса и Джея. – И меня. – Да, прости, кхм, продолжай, - кивнул Бен. Мэл с хитрым прищуром посмотрела на него. Это будет занимательно. – У наших родителей был свой план. Точнее, у моей матери, – Мэл вздохнула. – Я не могла противостоять ей в то время. – Она украдкой посмотрела на Бена и раздумывала, что лучше сказать следующим. – Но я хочу чтобы ты знал, именно ты, твоя доброта и твои слова заставили меня поверить в себя и свои силы, чтобы противостоять ей позднее. Бен кивнул, улыбнувшись уголком губ. Мэл прикрыла глаза и на выдохе произнесла: – Нам было поручено выкрасть палочку Феи Крёстной и захватить королевство. Бен замер с удивлённым выражением лица и открытым ртом, но Мэл остановила его, подняв палец вверх. – Подожди ещё немного, дальше у тебя будет больше поводов для возмущения, – она перевела дух и чуть прикусила губу прежде, чем продолжить. – Ну и чтобы добиться этого я тебя приворожила. – Ты что сделала!? Мэл снова закрыла глаза и вздохнула. Она не гордилась тем поступком. – Это было довольно неловко… – она отвела взгляд, нервно теребя мочку уха. Воспоминания о его танце с песней после матча, когда она с ужасом думала, что было бы, если бы Бен съел то печенье целиком, накрыли её волной стыда. – Но ты почти сразу же меня раскрыл. – Я? – тупо переспросил Бен, всё ещё пытаясь осознать предыдущую новость и сложить всё в голове в единую картинку. – Как? – Ты отвёз меня на свидание к Волшебному озеру. Оно смыло с тебя чары. – И что было после? – Ты не показал виду. Но задал вопрос… – Мэл помедлила вспоминая. – Ты спросил, что-то вроде, мол я сказал, что люблю тебя, а ты любишь меня? – И что ты ответила? – Бен уже не выглядел таким удивлённым и слегка улыбался, заинтересованный ходом истории. – Что я не знаю… Не знаю, что такое любить. И я действительно не знала. До тебя, – Мэл смотрела на него с нежностью. – Никто из нас не знал. Но ты научил Карлоса любить собак, одиночке Джею понравилось быть командным игроком, Иви перестала прятать свой ум и гоняться за внешней красотой, считая что ей обязательно нужен богатый принц. – А ты…? – А я… – Мэл повернулась, опираясь на перила бедром, – Я поняла, что ты делаешь меня счастливой. И наша дружба с ребятами. И что я хочу быть такой же доброй, какой меня видишь ты. Бен смотрел на неё, как завороженный. Он улыбался и не мог отвести взгляд. Мэл смотрела на него с нежностью и любовью. В этот момент она будто забыла, что произошло. Всё будто как обычно. Взгляд Бена был почти таким же тёплым и нежным, как всегда, когда он смотрел на неё. Не тот отстранённый и холодный, которым он одарил её в первое мгновение, как клубы дыма из шкатулки рассеялись. Но вот Бен отвёл взгляд и неловко кашлянул в кулак. – Озеро.. точно! – сказал он чуть хрипло и хлопнул рукой по перилам. – Что, прости? – Мэл встряхнула головой, пытаясь вернуться в реальность. – Ты сказала, что воды Волшебного озера смыли чары, которые ты на меня наложила. И если я сейчас тоже заколдован… – То воды озера могут помочь! – Мэл просияла, не веря, как сама до этого не додумалась. – Мы могли бы съездить туда завтра, – Бен улыбнулся. – Ты… ты сделаешь это? – Мэл от удивления шагнула навстречу. Всё это время Бен казалось не был настроен верить хоть кому-то и это предложение будто бы звучало совершенно невозможно. – Если это всё правда, – Бен повернулся и шагнул ближе к Мэл, оказываясь слишком близко. – Я хочу вспомнить то, как впервые в тебя влюбился. Мэл резко вздохнула и прикрыла рот рукой. И пока до неё доходил весь смысл этих слов, Бен осторожно коснулся пряди её волос. – Постой, в первый раз? – Мэл посмотрела на него с прищуром, наконец уловив главное, за что зацепился её разум в этой фразе. Бен не отвечал, он просто улыбался, всё ещё пропуская прядь её волос между пальцев. От этой улыбки в груди сжималось колючее чувство волнения и надежды. – Знаешь, нам не обязательно ждать до завтра, – от волнения Мэл сглотнула и приоткрыла губы, боясь дышать. Боясь спугнуть эту хрупкую атмосферу внезапной близости и надежды. – Я тут вспомнила ещё один способ снятия заклятий. Она протянула руку и осторожно, будто он может испугаться и сбежать или просто исчезнуть, коснулась груди Бена. Обретя опору, она решилась сделать ещё один маленький шаг, который разделял их. Всё это время она неотрывно смотрела Бену в глаза и он отвечал ей тем же. Но приблизившись ещё, Мэл на мгновение перевела взгляд на его губы и тут же вернулась к глазам, чтобы удостовериться, что он понял, о чём она. Бен определённо понял, что она собирается сделать, потому что отпустил прядь волос и скользнул рукой к её щеке. Замерев рядом с её лицом он выдохнул, будто собираясь нырнуть на глубину и посмотрел на её губы. Их глаза снова встретились перед тем как прикрыться, не мешая поцелую. Это было осторожное робкое касание губ, и Бен сразу же отпрянул. Мэл с тревогой открыла глаза, боясь, что она всё испортила, но её встретил горящий блеском взгляд Бена. Он поднял руку и обхватил её лицо обеими ладонями. – Мэл, – выдохнул он ей в губы. – Моя Мэл. – Бен? – Неверяще и едва слышно произнесла Мэл. Взгляд её метался по лицу Бена в надежде получить какой-то однозначный ответ. И ответом ей стал ещё один поцелуй. На этот раз уже не такой кроткий. Жаркий, нуждающийся, полный чувств. – Бен! – Мэл всхлипнула, чувствуя, как её слёзы снова покатились из глаз и заливают оба их лица. – Поцелуй Истинной Любви. Снова ты спасаешь меня, да? – прошептал Бен ей на ухо, крепко обнимая. – И что с тобой делать, бедовый ты король? – усмехнулась Мэл, вытирая слёзы воротником его свитера. – Спасибо. Спасибо, что никогда не сдаёшься. – Ты никогда не сдавался на мой счёт. Верил в меня. Вот и я буду. – Люблю тебя, Мэл. – И я люблю тебя, Бен.