Штормовое предупреждение

— Внимание, труппа! Штормовое предупреждение! — С треском сообщили динамики, закреплённые у входа в зал. Голос Главы эхом разлетелся от стены к стене и упал в оркестровую яму. Вальдемар молчал. Он слушал. Рядом за роялем Маэстро тоже остановил игру. — Повторяю, штормовое предупреждение! Всем немедленно пройти в гримёрки! Заприте окна и двери. Доверьтесь ипостасям, если наладили контакт.       С громким щелчком связь закончилась. Зал погрузился в тишину.       Вальдемар пробыл здесь не так долго, но уже освоился. Он понятия не имел, о каком шторме говорила Дана. Во-первых, если физическое море волновалось, то это отражалось и на ипостасях. Маэстро, например, терпеть не мог какой-то особенный ветер и становился ужасно раздражительным в определённую погоду. Сейчас же никаких разительных изменений в ипостаси вампир не замечал. Во-вторых, как шторм в море мог повлиять на театр, твёрдо стоящий на земле? Понятно, выходить на пробежку не стоило, но запираться в гримёрке?       Он бросил взгляд на Маэстро. Тот встряхнул тонкими, почти прозрачными запястьями, будто мог устать от всего лишь получаса репетиции. Ипостась поднялся и повернулся к Вальдемару. — Вы слышали. Скоро шторм. — Да. Так что берите клавир и пойдём.       Маэстро не спешил забирать с пюпитра раскрытую запись их нового произведения. Он склонил голову, пристально глядя на Вальдемара. Тёмные глаза, великое множество которых составляло подобие круга на лице, попеременно моргали. Спутанные иссиня-чёрные волосы придавали Маэстро вид встрёпанного и неопрятного задиры. Коим он и являлся.       Вальдемар выразительно откашлялся. — Я сказал: идём, сэр. — Вы никуда не пойдёте.       Пожав плечами Вальдемар сам захлопнул папку с партитурой. Ему было всё равно, что думал Маэстро. Если Глава решила, что необходимо идти, лучше послушаться. Она никогда не ошибалась. В конце концов, отрепетировать можно было всегда, а Вальдемар хотел бы застать по дороге кого-то из девушек и, вполне возможно, не выходить уже из её гримёрки. Маэстро это знать не требовалось. Мешать Вальдемару тоже не требовалось.       Ипостась придерживался иного мнения. Он схватил Вальдемара за руку и буквально вырвал ноты, швырнул на рояль. Несколько листов вылетели из папки, сама она ударилась о клавиши и рухнула на пол. — Я же сказал, никуда Вы не пойдёте! Или репетиции для Вас пустой звук? — Да как Вы смеете! Глава только что велела уходить. — Тут подозрение закралось в мысли, и Вальдемар уже спокойнее продолжил. — Что такое шторм здесь, в театре? Это же не просто непогода, верно? — Понятия не имею. — Буркнул Маэстро. — Меня волнуют только успехи на сцене, а не то, что за её пределами.       Он присел и принялся собирать бумагу. Тут бы и стоило оставить его, быстро развернувшись и победно сбежав из зала. Спрыгнуть со сцены и в гордом одиночестве вернуться в свою гримёрку. И Вальдемар уже сделал было первый шаг, но заметил единственное странное движение Маэстро. Он убрал в сторону волосы, будто специально позволил вампиру разглядеть белую как снег шею с голубыми прожилками вен и артерий. Или того, что там было у ипостасей.       Неприятное ощущение сухости в горле смутило Вальдемара. Он не был голоден, просто всякая вкусная на вид еда разжигала аппетит. — Ради Бога, что Вы делаете? — Соблазняю. — Последовал ответ.       У Вальдемара засосало под ложечкой, потому что Маэстро запрокинул голову и совсем уж вульгарно провёл кончиками пальцев по изгибу кадыка.       Вальдемар обожал женщин. Их тела, их голоса, мысли, слова, нежное сердцебиение и запах. Женщины — они приносили радость и горе. А вот в плане еды вампир совсем не различал жертв по полу. Неважно, мужчина или женщина, кровь у тех и других ничем не отличалась.       Он не кусал никого с момента смерти. Всю кровь Вальдемар получал благодаря Морю: стоило лишь выстрелить из Именного револьвера и бокал первоклассной еды появлялся прямо в руке вампира. Маэстро только мешал пить, постоянно поучая: «Если будете злоупотреблять, сэр, испортите голос перед выступлением.» То, что происходило теперь, сбивало с толку. Ещё и штормовое предупреждение… — Не уходите. — Маэстро поднялся, держа собранную папку. — Они все переоценивают Шторм. — Признавайтесь, чего хотите. — Так и быть, настырный упрямец. — Это словосочетание Маэстро нагло украл у Вальдемара. Сам ипостась не обладал обширным словарным запасом. — Шторм — это то, что затрагивает всех и каждого, и я не хочу, чтобы Вы были там, среди всех этих напуганных существ. Их страх перекинется на Вас, а Вам не идёт это чувство. Оставайтесь здесь, я научу, как правильно переживать Шторм. Потому что… С Вашим долголетием не раз придётся с ним столкнуться.       Дана говорила доверять. Доверять ипостасям, всегда прислушиваться, налаживать связь, поверять им своё посмертие. Вальдемар колебался. — Посмотрим. Что же такого страшного и что мне делать? — Ничего особенного. Вы же хотите крови? Хотите почувствовать пульс? Ну так берите.       Дважды приглашать не требовалось. Что бы Вальдемар не думал, как бы ни рассуждал, он не мог сдержать жажду. Какое дело до предупреждений, если ему предложили выпить кровь. Удивительно, что у ипостасей по жилам текла именно она, а не морская вода.       Закрыв все глаза, Маэстро наклонил голову. Вальдемар же по старой, но ни в коем случае не забытой привычке отвернул воротничок ипостаси, чтобы не запачкать белоснежную ткань. Одним движением он отбросил длинные волосы Маэстро, а затем приник к шее.       Кожа так легко поддалась острым клыкам, словно состояла из тончайшей бумаги. Вальдемар сделал всего один глоток. Сразу за этим зал потряс удар столь сильный, что оба едва устояли на ногах. Рояль сам по себе издал несколько звуков, словно ноты вывели из строя все до единой. Будто вторя инструменту снаружи раздался грохот: смешались оглушающий шум волн и гром. Все горевшие лампы разом потухли, благо, для Вальдемара это не имело значения. — Спокойно. — Голос Маэстро дрожал от напряжения. — Продолжайте. Это начало. Отдайтесь тому, что нравится, погрузитесь в приятные ощущения.       И Вальдемар послушался. Надо ведь доверять ипостасям. Он пил странную на вкус кровь. Она чем-то напоминала вкус рыбы, хотя вампир не пробовал ни одного морского создания уже сотни лет. Снаружи билась о стены театра стихия. Всё тряслось, скрипели доски, потолок, здание едва держалось под натиском природы.       Вскоре Вальдемар остановил себя. Он оторвался от ипостаси, напоследок облизнул клыки. Пульс, едва заметное тепло, вкус — все странные, но живые черты Маэстро манили обратно. Больше нельзя, дальше пить уже становилось опасно. По крайней мере для обычных людей дальнейшая потеря крови была чревата плохими последствиями.       Маэстро уставился на вампира. Круг из глаз пугал теперь сильнее, когда каждый был широко раскрыт. — Эй! Продолжайте! — Тогда Вы умрёте. Нельзя же выпить всё, что в Вас есть, сэр. — Сэр, жив ещё меньше вашего. Ну, пейте!       Резкость движений выдавала то ли крайнее раздражение, то ли… Нечто иное. Вальдемар с блаженством вновь укусил, кровь заструилась в горло. Сильная дрожь в теле, учащённое дыхание, Маэстро что-то беззвучно произносил, будто бы молился. Вальдемар с удивлением понял: Маэстро боялся. Впервые Вальдемар осознал, что всемогущее существо способно было испугаться. Вампир коснулся тыльной стороны ладони, по привычке скользнул пальцами чуть выше, под рукав рубашки. Холодная кожа ипостаси вся покрылась мурашками. — Не уходите. — Прошептал Маэстро, хватаясь одной рукой за плечо вампира. Вальдемар поддержал его и усадил на стул подле рояля.       Грохот усиливался. Едва удавалось сохранять равновесие от того, как сильно тряслось здание театра. Рояль точно потребует починки после всего этого. Зато Вальдемар пил. Он смог распробовать кровь, он наслаждался каждой каплей. Солёная, после каждого глотка жажда лишь возрастала, и он глубже вонзил клыки.       Маэстро зашипел, очевидно ещё сдерживая собственную реакцию. Он выронил ноты, которые держал всё это время. В его теле ощущалась слабость, причём совсем нечеловеческая. Наверное, подобное происходит с призраками, с хрупкими межмирными сознаниями, когда кто-то нарушает их равновесие. Они как тончайший фарфор, как полупрозрачная вуаль из камня. Легко трескаются и рассыпаются в пыль.       Руки ипостаси соскользнули вниз с плеч вампира, безвольно повисли. Приходилось держать Маэстро в холодных объятиях. — Если остановитесь, то уйдёте. — За шумом снаружи едва можно было услышать слова. — Не уходите. Не сейчас. Не оставляйте меня одного!       Чтобы ответить вампиру пришлось бы прервать трапезу. Он не потрудился объяснить, что никуда не собирался теперь, что единственное, о чём мог думать — как бы выпить побольше. Вместо ответа он впился в шею нижними клыками. Это небольшое анатомическое дополнение во рту появлялось редко, только в те моменты, когда Вальдемар кусал живых существ. Со второй парой клыков было удобнее удерживать жертву, да и пить удавалось быстрее.       Маэстро дёрнулся, вместе с этим раздался раскат грома столь сильный, что у Вальдемара зазвенело в ушах. Несмотря на слабость и потерю крови, ипостась прогнулся в спине, прижался грудью к вампиру. Пульс Маэстро усиливался. Вальдемару даже не требовалось прилагать усилий, кровь рекой текла в горло с каждым ударом сердца.       Можно ли убить ипостась? Можно ли выпить слишком много? Он понятия не имел. Шторм рвался внутрь. Театр выл, стонал, рассыпался штукатуркой и щепками, боролся с ветром и волнами. Тонкие стены зала отделяли вампира и ипостась от чего-то ужасного. Вальдемар почувствовал Шторм несмотря на старания Маэстро отвлечь своего подопечного. Непреодолимая горечь. Ужас потери. Это не природа, не только она пыталась завладеть театром. Вальдемар понял для себя в те долгие моменты: здесь Шторм был эмоцией, одним огромным кошмаром, который каждый должен был пережить по-своему. А театр не позволял труппе переживать что-либо в слезах, в страхе, в отчаянии. Каждая негативная эмоция наказуема, каждая мысль не о том — и под ногами гнил паркет, воздух сгущался, со стен облезали обои и краска. Страшно представить, что мог Шторм сделать с людьми и театром, если пробирался внутрь.       А Маэстро знал. Вальдемар не отпускал его, сам едва держась на ногах из-за адского шума и ходившего ходуном зала. С очередным ударом волн вампир разжал клыки, стянул ипостась на пол и осторожно уложил на паркет. И без того бледная кожа теперь вовсе потеряла всякий цвет. Маэстро казался ещё прозрачнее, ещё более хрупким, если такое вообще было возможно. Несколько глаз безучастно смотрели в потолок, другие оставались закрытыми. А по шее бежали две дорожки крови. Обычно Вальдемар всё делал аккуратно, без лишней капли. Но нельзя сравнить простую трапезу с тем, что произошло только что.       Вальдемар не ошибся с временем — Шторм затихал так же быстро, как и пришёл. Теперь, когда не на что было отвлечься, вампир чувствовал боль. Всё-таки непогода давала о себе знать. «Ты один, один навсегда и даже после смерти никто не останется с тобой по своей воле» — нашёптывало сознание. Сколько раз Вальдемар думал об этом. Каждый раз, когда просыпался один. Каждый раз, когда отдавал деньги девушкам. Когда труппа радовалась очередному солнечному дню, а он был заперт один на один с Маэстро. Даже ипостась, его собственное воплощение казалось куда уродливее, чем у остальных. Значит, изнутри Вальдемар и правда был ужасен, не зря все отталкивали его… — Ненасытная пиявка. — Подал голос Маэстро.       В нём ничего не изменилось, всё тот же безучастный взгляд, ни одного движения, даже признаков дыхания не было видно. Вальдемар отбросил мысли о собственном одиночестве. Вдали прозвучали последние отголоски уходившего Шторма. — Вы в порядке? — Что-то вроде того. — Я все равно не понимаю. Неужели нельзя было просто вместе пойти ко мне?       Маэстро скривился — на его лишённом нормальных черт лице это выглядело жутко. — К сожалению, мне не стоит заходить в гримёрки труппы в моменты Шторма. Так что Вы с удовольствием переждали бы Шторм с какой-нибудь дамой. Знаете, где проводят это время другие ипостаси, те, кто не остаётся с подопечными? Снаружи. Вы были единственной причиной для меня остаться внутри театра. Благодарю за услугу. — Бог ты мой, какая исключительность. Почему же не стоит? Я признателен за трапезу, но она не стоила всего фарса, что Вы устроили!       Маэстро поймал Вальдемара за штанину, подтянулся и сел. Смотреть на него с высоты роста показалось неправильным. Вальдемар опустился на одно колено перед ним. Наконец-то кровь у ипостаси остановилась. Оставшиеся следы на шее уже ничуть не влекли вампира, он напился на целое посмертие вперёд. — Есть причина. — Маэстро отвёл взгляд нескольких десятков глаз. — Что за причина? — Вальдемар сам не понял, почему перешёл на шёпот.       Ипостась был сейчас настолько безобидным… Вампир никогда не замечал в нём подобного. Вечно лишь агрессия, высокомерие, сарказм и жестокость. Маэстро каким-то чудом вызывал сострадание сейчас, сидя так близко и теребя в руках длинную прядь волос. Пусть его слова оставались пропитаны ноткой превосходства и раздражения, они ничуть не задевали. — Шторм отнял у меня кое-кого. — Даниэля?       Эта загадочная персона постоянно всплывала в разговорах. Вальдемар так и не разобрался в роли Даниэля и в целом в его судьбе. — Мать моя Море, нет, конечно! Кто-то до вас. Вы… Слушайте, не смотрите так! Конечно у каждой ипостаси не один подопечный. Мы не созданы исключительно для ваших нужд. — Он быстро пожал плечами. — Только не трепитесь своим пассиям, что от меня это узнали. Если говорить кратко, раньше был один страдавший человек. И в Шторм я потерял его, потерял безвозвратно. В его же гримёрке. Ничего не смог сделать.       Ещё час назад Вальдемар вообразить не мог, что сделает подобное. Он похлопал Маэстро по руке. Потом и вовсе легко сжал его плечо и криво улыбнулся. Криво — потому что неправильный прикус всегда мешал улыбаться той самой идеальной вампирской улыбкой. — Очень печальная история. Боитесь, что и меня потеряете? — Да. Боюсь до смерти. — Маэстро говорил с серьёзностью ещё большей, чем обычные его крики «Ваш талант был бы талантливее без вас, сэр!». — Больше смерти я боюсь, что Вас постигнет та же судьба. Такого никому не пожелаешь.       Он не знал, что ответить. Маэстро тоже будто бы решил, что перегнул палку откровений. По ощущениям Вальдемара они ещё очень долгое время сидели рядом: один едва-едва дыша, другой — подогнув под себя ноги, то поправляя галстук, то облизывая клыки. Тишина заполнила зал. — Спасибо всем за оперативные действия во время шторма. — Вновь включились динамики. Даня звучала устало, зато как и всегда радостной. — Можете возвращаться к своим делам. Помните о Гальке!       Вальдемар резво поднялся на ноги. Выпитая кровь придавала энергию. — Вам лучше? — Лучше. Благодарю. Зажгите свет.       Вальдемар достал с пояса Именной револьвер. Один выстрел, и несколько ламп осветили помещение. Маэстро занял место за роялем, он осматривал инструмент на наличие повреждений. — Ваши ноты, сэр. — Вампир подал ипостаси папку с клавиром. — Спасибо. — Кстати, хотел спросить. Как часто происходит подобное?       Маэстро точно стало лучше. Вернулась его прежняя язвительность, всё то отвратительное, что Вальдемар ненавидел в нём. — Часто ли? Чаще, чем вы берёте верную ноту в этой простейшей арии.       И всё вернулось к тому, как было до. Ни один больше не заикнулся о произошедшем. Маэстро позволил регулярно пить его кровь, Вальдемар же был оставлен один на один с догадками о том, что к чему в мире театра. Оставалось очевидным только одно — Маэстро был когда-то другим. Мог переломить свою чёрствость и наглость, стать приятным, пусть и неподходящим Вальдемару собеседником. Больше он такую свою сторону не показывал. Труппа менялась, Вальдемар писал для их невольного дуэта музыкальные номера, Глава предупреждала о непогоде. Вальдемар каждый Шторм проводил в гримёрке. Маэстро никогда не просил остаться с ним где-либо в другом месте. Да и отношения их стали настолько натянутыми, что попроси ипостась о чём-то меньшем, Вальдемар вряд ли согласился бы. Впрочем, он никогда не забывал о том, первом Шторме.