Под сенью вишни. На Земле и в Магиксе

—"Каждая женщина знает, что нельзя отправлять своего мужчину за продуктами, ведь он обязательно купит не то, не там и вернется не туда."

— Испарись за хлебом, ты и его забыл!

— Испарись в холодильник, ты его только что туда положила!

— "Каждая женщина должна знать, что нельзя отправлять своего мужчину за хлебом, ведь он просто испарится"

— Испарись за новым хлебом и оставь там кусок вечной мерзлоты из морозилки.

— Вы какого хрена не купили внуку конфет?

— Так ведь он не просил.

— А я просила через него, идите за конфетами и парьтесь дальше над хлебом в морозилке.

"Хм, красная рубашка или белая? В красной я выгляжу как очень живучая жертва репрессий, в белой как стиранная жертва репрессий. И почему нельзя орать друг на друга понятнее, что за дискриминация по языковому признаку?! Хотя бы интонацию точнее подбирайте, Китай на этом целый язык построил!" Почти физически ощущалась синхронизацию посетителей магазина: Всеволод обращал все свое естество в слух. Пожилого вида дама, божий одуванчик, с милой улыбкой пыталась вручить слуховой аппарат на максимум. Мужчина на кассе старательно мусолил жевательную резинку, понимая, что лучше всего разжевывать он будет сплетню дома в кругу семьи. Две дамы крупной комплекции и микроскопических навыков макияжа рисковали пропилить свои пальцы насквозь. И в том же едином порыве одного разума все ненавидели девушку стервозного вида, плача пластической хирургии, расчески и костра. Очередной громкий визг металлических крючков об истертый шест привлек внимания куда меньше, чем странные движения руками окружающих. "Это они так разминаются, чтобы ее отпиздить? Не, я только за, но зачем включать и выключать зажигалку? Ну или что там выпускает такие искры?" Припомнив попытки Евсея пожарить шашлык на паре, потому что "традиция, ты не человек, если оставил людей без вкусной еды в праздник восьмого марта", Всеволод облегченно вздохнул, решав для себя, что это лишь традиция коренных народов. "Интересно, а здесь есть интернациональные магазины? Выйти бы в Адидасе да на кортаны и не мочь весь завтрашний день сидеть из-за коленей! Да и весна должна была начаться, а мой градус окрошки в организме стремится к критической планке! Один плюс в попаданчестве, не надо продираться сквозь весеннюю слякоть с тяжёлыми пакетами. И все же, красная или синяя? Или взять трио российского, французского, хм, по-моему еще сербского и парочки других флагов?" Тем временем объект всеобщего внимания перешел в наступление и стал кричать на девушку, тут же обратившуюся в слёзы. С акцентом скандинавского кавказца, выращенного в Португалии он звучал карикатурнее советских людей в старых американских фильмах. Хлопок вынудил обратить внимание на кассу, но пара сама притихла на пару секунд. Обернувшись в поисках источника звука, парень заозирался по рядам с вещами и совершенно спокойной публикой. "Странно, я точно слышал- Хотя, может мне и вправду нужна хорошая порция квасу или чего покрепче с родины, уже мозгами е-" Все смотрели на него. Тишина мертвая тянула руки-взгляды пустые. Внезапно чёрные и распахнутые до выступающих яблок глаза начали двигаться, где одно на лоб, другое к виску, у милой старухи они ушли в волосы, а приятного вида дама обзавелась третьей ноздрей и тунелем в щеке. Некоторое время смотря на метаморфозы, парень невольно вернулся внимание к выбору одежды, черный выглядел соблазнительно, но как истинному питерцу, ему всегда не хватало солнечного света. Голова сама поднялась вверх, застывшие люди оставались на своих местах, кажется, медленно продолжая жить своей жизнью. "Жалко ссора закончилась, я хотел бы узнать продолжение этого мексиканского сериала." — шорты с дракончиком пока проигрывали тапкам в пользе для домашнего оголения. — "Чипскиков бы купить да завалиться с каким-нибудь фильмом под хрустящим одеялом." Спасибо тому, кто поставил стенд со снеками так близко, конструкция, пусть и несуразная, но отлично поднимала настроение. Пакет быстро наполнился вещами. "Хм, я помню, что забыл кулон в номере, но хоть убейте, не вспомню где! Надо фотки последние глянуть, вдруг там- о, моя деревяшка! Надо бы быть с ней осторожнее, полить поле или засеять? А лес? О, привет!" Парень приветливо помахал улыбающимся людям. Длинные, что даже изогнутые от ушей, до самого подбородка губы исполосовали натянутые кем-то умелым мышцы, грозясь лопнуть в любой момент. Бумажная кожа и общая сутулость навевали мысли о том, что пляжу Гардинии нужны пожарные, волк и эти люди. "Каждому нужен отдых! А еще я всё-таки выберу квартиру в центре мальтипу, а не дачу в нервно. Какие добрые люди, пусть и странные, сами идут познакомиться! Хотя, что ждать от абрикосов? У них так принято: улыбаешься в лицо, а за спиной фак показываешь." Мышцы лица, возмущенные каждой секундой своей мучительной жизни дрожали на чужих лицах. Улыбка могла закрутиться бумерангом и улететь растянутой кожей вперёд лица. "Какие дружелюбные эти американцы, может они из орифлейма и будут предлагать свои услуги? Ну нет, я на это не поведусь, тем более, что они мне предложат, когда здесь такой шикарный косплей! Правда, вспомнить бы на кого?.." Невидимые руки усердно продолжали сеанс массажа, твердо держа голову обращённой на тело милой девушки, провпливающееся в пол. Как в сломанной компьютерной игре, оно вылезло из потолка и застыло в воздухе. На серой коже проступили черные вены. Как змеи в агонии, задрожали их отростки-корни. Черные губы гуляли под невероятно тонкой плёнкой, быстро наращивая скорость. Не в силах совладать с тряской сосудов, руки стали дрожать. Бесконтрольно, не поспевая за реактивной скоростью. Тело билось в судорогах, размахивая головой, как болельщик флагом. Тряска оказалось столь сильной, что из скальпа выдергивало луковицы, сначала маленькие, а потом потянулись сами куколки, где отчетливо различались полоски — перетяжки негодущих голубых личинок, из которых особенно ретивые цеплялись жвалами с натянумыми на них коконами за края дыр. Волосы быстро спутались и "крысиными королем" парили в пространстве, пока под платьем бродили органы. Сердце, кажется очень грешной мадам, вниз не пустили, поэтому наглость в чистом виде попробовала пробиться в верха. Шею раздуло от настойчивого органа, обладательнице которого, точнее, её парню, не позавидуешь, особенно если особа особо ревнивая. К себе мозг сердце не пускал, явно не желая устраивать лицом к лицу обсуждение конфликтов. Оно обиделось и пошло наружу. Волосы быстро липли к влажной, натянутой глотке, где прижатое сверху зубами сердце старательно выбивалось в люди. "Какая оригинальная реклама коллагена." Не дав парню разобраться в масках из плевка раздавленного кита в лицо и пота с лица рабочего, обмазываю его золотом саркофаг углекопа, нечто настойчиво заставляли его проникаться культурой материка. Везде спам! Фигуры приблизились, разработчик странной игры окончательно свихнулся от недосыпа, кофе и темноты своей рабочей каморчки, отчего мужчине поменял цвета на черно-белые и инвертировал. Белые и пушистые глазницы обещали оказаться провалом с морщинами и весом глубоких лунок от ногтей, стекащих со лба. Деловой костюм для отдыха на Гаваях неумело прощупывали изнутри отпечатки ног, рук, кричащих лиц, пока не наткнулись на пуговицы, на просветы между ними. Пальцы ломались, выбивались фаланги из суставов, из глазниц выпадало содержимое, удерживаемое одной тонкой ниточкой нервов, да подбрасывалось оно как шарик эпилепсирующими подергиваниями. Без сна и отдыха, без шанса упасть на Землю мертвым грузом и обрести покой. "Я что-то забыл? Хм, наверное дежавю, но почему на леске для похорон удочки? Шерсть, может я забыл закинуть свитер в стирку? Ну мама не должна ворчать, у нее старая бульдожица ко внукам поехала. Но что я мог забыть с углем совсем не-" Тяжесть обруча прожимала голову медленно, как вековые поместья Венеции только рыхлую и слабую почву под собой могут проминать, да выдавливать воду. Как выдавливает чёрную тягучую субстанцию из женщины теснящие друг друга рты и глаза. На плечо упала капля, из золота рожденная чернота. Над ним зависла женщина странно выше окружающих настолько, что для взгляда сверху вниз ей пришлось вывернуть хребет настолько, что костяная петля вылезала сверху спины и основания шеи, да волталась причудливым ожерельем на белесых, словно углём измазанных нервах. "Хм, если хотите посоветовать мне сменить причёску, то необязательно так стервятником парить над душой. Хотя, мне и правда стоит вымыть волосы, перхоть аж давит" Пальцы, потянувшиеся почесать голову наткнулись на неприятное тепло, на воду из крана обжигающе ледяную. Людей прибавилось. И опять. И опять. И опять. Выбор между двумя шоколадками с красными покрошивщимися кольцами и взрывной карамелью "Ну прямо Мужская слеза" навязчиво мешали сделать чужие лица, в экстазирующей рваной улыбке устлавшие все небольшой пространство пола, боков, сзади, тычясь крупными опухшими носами в спину. Только спереди оставался стенд. Только сверху не могло ничто давить более кольца. За голову дернули так резко, что он выронил куртку из рук. Уже готовый ругаться за порчу телефона, Всеволод обернулся на слипшиеся причудливой работы вышивальщицыкриворучки тела агонизирующик тела. Недоумевая, студент вернул голову вперёд. Изо ртов наперебой рвались посмертными жгутами, щупальцами под напряжением умирающему без надежды, но со слепым и грещным стремлением руки с шершавыми языками, буравящими наживую дрожащую плоть. "Кажется, мне будет больно, если они слижут с меня что-то. Надеюсь, я не трогал кошачьего корма или мяса какого-нибудь- Святая Халява, да снимите с меня эту дрянь!" Не в силах вынести вес сотен гантелей по десять кило, которые они с отцом пару раз еле подняли и то ради перестановки, он схватился за кольцо. Руки онемели глухо, будто и не его, но отдаленная боль оставалась неприятным ощущением. Но что оставалось, кроме как безуспешно толкаться руками в потолок. "Он что, из той самой темки в тик-токе, что наша планета в чайной ложке помещается, если что-то сделать с молекулами?.. А если в бок-" Чей-то обкусанный, вырванный кусками до гниющего, гноящего мяса ноготь уже отражался в широко распахнутых глазах, как чистое, но строгое пространство отсекло и тут же испарило заразу. К счастью Волода, обруч не падал, паря при всём своем невероятном весе легко и прочно держался в воздухе. Проще было сразу отпилить пальцы, а не продавливать ими миллиметры пространства. Каждый рывок со всей силой едва ли двигал кольцо, а крохи, сделанные на "втором дыхание" и то веса не имели, скорее отнимая силы и время. К большему счастью, с трудом отвоеванные сантиметры пространства не могли прожать как подстегнутые раскаленным жвуконцовым кнутом "руки". "Ты, не прой-дёшь! Ха, выкусили! Хорошо, что шоколадное мороженое успел захватить" Грязная, со всеми оттенками грешного серого, масса с редкими желтыми глазами, быстро и с хлюпаньем, голодным хрипом проглоченные недавними посетителями, билась о барьер бешенным зверем. С проросшим каждым существующим грибом-паразитом мозгом, безрогим чернобыльским оленем и таким же стадом, которое сшиили криво, плохо, наживую. Чья-то голова невероятно быстро билась в приступе эпилепсии, оставляя разбитым лицом грязное пятно из слизких масс на стене. Пространство изнутри стало словно меньше. На плечах, немного на спине, лице, чем-то едва примятое. "Блять, Лена, я же говорил, что не надо бухать пиво с красным из Светофора, за ним вообще не надо ехать. Я теперь мятый и влажный как подушка сперматоксикозника, и ты тоже!" Паук несуразности неторопливо тянул свою нить, складывая узор из движущихся ошмётков с бусинами глазами, да резким золотом. Силы Всеволода пребывали в состоянии равновесия: не убывали, но и не уходили на то, чтобы раздвинуть грань свой комнаты в центре Москоу-Сити. Момент, определённый настроением той самой ископаемой, что ведет такой же древний предмет еще с динозавров, настал неожиданно, с охреневанием всех, как Всеволода, едва успевшего сообразить свое падение, так и посетителей, которых размазало тонким слоем на тонком слое магазина, точнее его ошметках где-то в параллельной реальности. "Зато свидетелей не осталось" Сёва вскочил с кровати очень кинематографично, где-то плакал от восторга один мажорчик с деньгами фонда кино, его подруги пустили скупую силиконовую слезу, нарушив многолетний обет безэмоциональности, оператор одобрительно бился в эпилепсии с камерой, а сценарист отвлекся от подборки "Сериалы про бандитов для самых неискушённых". Пока на фоне улетали с карканьем вороны, точно испуганные несущимся со всех ног ремейкеру от Дисней, студент с кряхтением поднялся на дрожащих руках, в очередной раз отправляя идею о зале в стопку "Когда-нибудь точно сделать! Вот прямо срочно!" Организм держался как нормальный курс рубля, как подросток после зова матери "А ну иди сюда. С телефоном и дневником. Ремень сам прихватишь.", как лист осины в списке словаря синонимов. Вестибулярный аппарат еще не успел ознакомиться с теорией управления вертолетом в условиях нахождения в компании акул, когда ёжик увидел туман, отчего Всеволода занесло вместо кровати на пол. Защитный механизм мозга не нашел лучшего выхода и проявил все имеющееся медицинское образование и навыки: взять телефон и заебать нейросеть своими симптомами до тех пор, пока она не выдаст весь список злокачественных опухолей, похоронных отповедей, некроза мозга, как вымочить розгу, как суп сварить, как кота побрить, как сделать дз без смс и регистрации, на символа лимита и тупой прострации, без вечного таймера и вечной рекламы, нейросети даже студентов задолбали! Как устроить машин восстание, законы роботехники и их применение, не станешь ли ты меня убивать, если я стану червяком, а ты — терминатором? "Блядь, когда-нибудь я точно поставлю его на зарядку, может к технику отнести, вдруг сообразит нечто умное? Главное не забыть уроки математички и качественно стоять над душой, эх, жаль нету ещё бампера трудовички, которая им заехала прямо в лобовую ученицам при просмотре фартуков, жалко, что то видео удалили с ютуба. С другой стороны, я не стал блогером и не тупее, чем есть сейчас, очевидный плюс! Мысли о том, что надо бы посмотреть, кто из одноклассников скачал впн для Инстаграмма, а заодно узнать, как получать справку об образовании в этой стране, прервал запах. На деревянном лакированном столике с изящными крученными ножками стоял металлический простенький поднос с едой. Пустыня картофельного пюре с островками мелкой зелени, да разлившаяся в небольшом углублении цивилизация с домами крупными, да тягучими, густыми полями, и там и там жители охотно облагораживались растительность. Два стейка размера шестизначного ценника в ресторане в центре Питера лоснились роскошными тигровыми отметинами, да бриллиантовым блеском не то карамели, не то прозрачного соуса. В плетённой корзинке затонувшими крейсерами стояли толстые ломти багета, в нежных объятиях морской тины, даже на расстоянии ласково и игриво щекочущая нос ароматом трав и дорого масла. Учуяв высококачественное топливо, организм заработал эффективнее старой Волги после эффектного хлопка механиком по бамперу. Скрип суставов ушёл на задний план, в отличии от подозрительности пожлиноого жителя второй столицы страны с людьми, которые не доверяют улыбчивым и добрым личностям. "Отрава, сто пудов. Не верим штилю, акции от банка, моему отцу на кухне и акций от незнакомых кого. Как там ещё дед говорил? "Ничего и как-нибудь — самый лучший к рифам путь" звучит не очень. Но подставу-то я чую!" Заворачивая в одеяло все самое ценное - себя, Всеволод внезапно осознал, что не только закинул одежду не знамо куда, но и не помнит, где утюг! Тело передёрнуло от фантомных пылинок и складок на коже, от мятого вида в каждой отражающей поверхности: зеркалах, стёклах, слезах школьников и студентов и глазах-имплантов у того мужика, с которым они стояли на остановке. "Интересно, он все так же добирается куда-то, или с моим исчезновением исчезла и фриковатая мадам, на которую он пялился чем мог? А может он не ради нее ехал, просто такое сочетание рыжего, синего и Металлика физически не может притягивать взгляд, а ехал он в какую-нибудь шарагу? Нет, серьёзно, где мои тряпки? Так. Сева, как с пультом, глянь на диван, а, его нет, тогда в холодильнике, ну тоже нет..." Незамысловатый мыслительный процесс привел в ванную и в воспоминания. В чан с грязью, отхожами, испражнениями и Макаронный Монстр знает, что еще было на поверхности того переулка и что грязными пальцами запихали ему в рот. В рот, куда точно попала чужая слюна- Всеволод одним рывком упал на колени и едва успел засунуть голову в унитаз. Блевал долго, с каждым особенно острым и омерзительным моментом вчерашнего дня, всплывающим в памяти. Одеяло, едва защищающее колени от плитки, осело к бёдрам, касание к которым проходило разрядом тока по всему телу и придавало особую горечь желчи на языке и в носу. Шатаясь, парень заполз в душ и от души вылил на себя запас шампуня, благо русские в Турции еще не научили администрацию экономить на всем, что чисто теоретически даже с минимальным процентом может быть скрадено. Средством для душа, не мудрствуя прополоскал рот и поморщился от части, скользнувшей в глотку. Несмотря на попытки сдереть с себя шкуру мягкой мочалкой, в зеркале отражался не румяный задорный парень, а бледное с зеленцой существо с потемневшими от воды волосами, неприятно липнущими к похудевшему лицу. Конечно, ведь рацион из одной пиццы да кружек кофе на день не способствовал набору веса и мышечной массы. Старательно стирая образы чернильных лохматых лап, Всеволод критично осмотрел кожу в поисках синяков, коих оказалась целая россыпь кривых кандалов. Синюшные следы разной глубины цвета и формы ссаднили после упорного растирания, превращая все тело в ноющий комок нервов. "Я здесь всего месяц в солнечном под-Лас-Московье, у меня деньги и компания из сильнейшей дочери сюжета и ее родителей, и я все равно так выгляжу... Простите, мам, пап... Сука, да у меня же были уроки ОБЖ, вот на кой аппарат меня потянуло в эту залупу?!" Слабый по жизни организм требовал либо уснуть до пробуждения в родной кровати, либо нажраться хоть чем-то. Процесс самобичевания пришлось прервать. Десять процентов сил не хватало на глубокий или просто поверхностный самоанализ, только на передвижение и удерживание одеяла на себе. Что бы не случилось, а в неглиже он ходить отказывался наотрез! "Я не знаю кто ты, не знаю зачем, не уверен положил ли ты яд или еще какую дрянь, но спасибо. — охреневший от мыльной атаки язык запоздало блаженствовал от простого, и в то же время яркого вкуса, приятных текстур и идеальной температуры горячего, но не обжигающего блюда. — Блин, мороженки бы, или пельменей." Мозг с больной ностальгией достал старую, потертую, побитую и официально несуществующую даже для хозяина пластинку. Щёлкнул тихо выпускным механизмом, да установил поломанную, оттого особенно острую иглу на начало. "Нет, наверное я вчера все не так понял, ну это же детский мультфильм, что со мной могли сделать? Ограбить, разве что, может побить. Ну я вполне ведь могу своим славянским лицом сойти за местного злодея, задолжавшего всем и вся. Вот Текна попадала там на какую-то ледяную планету с разбойниками, и ничего, выжила и была бодра, да весела при встрече с подругами... А может она просто имеет советские корни и всю планету перелопатила от грязи, чтобы гости и слова дурного не сказали? А что? Мозговитая, с цветным каре и одета прилично, точно славянка, просто нефорша. То-то местное подразделение МСК плохо работает, уже троих земных фей прозевали!" Постсоветское воспитание, больше тень ядерного взрыва страшная и нестираемая, взяло управление на себя. Как бы он не страдал от мелких адских отродий и их дурного вкуса в мультфильмах, но мужской пол обязывал следить за сохранностью важного груза до прибытия в горе-материнские руки. И даже вопли ленивых розовых червячков, что статус главной героини чуть менее читерный, чем креативный режим в Майне, не остановили от экстренных сборов. "Блядь, да у меня даже девушки нет, что за хуйня?! Я сто раз смотрел в этом шкафу, он, сука, был пуст, откуда в нём-" — Не смотри. — отправилось в пустоту или местному домовому, — Имей совесть! Припоминая опыт со злополучным артефактом, Всеволод попробовал последовать примеру всех образцовых попаданцев и провалиться в медитацию, открывающую родовые дары, секреты магии, накаченное тела без смс, регистрации и физических усилий путём мысли и всего остального, что авторам лень прописывать и надо уложить в одно очень эффективное действие. Получилось немногим хуже, чем отложить телефон и начать готовиться к сессии в первый же день, когда скинули вопросы. Именно злорадством полная мысль о том, что остальные страдают на пересдачах, окончательно прервала попытки войти в режим аватара. Спина затекла. "Ладно, будем надеяться, что местная волшебная горничная не страдает манией подглядывания" Успокаивало одно — курточка цела, невредима, чиста, и даже молния не заедает. Нервировало всё, от разговора с родителями Блум о том, что им бы обсудить с дочерью правила безопасности, до встречи в злосчастном кафе. "Это либо намек мне худеть, либо стремный сталкер. Макаронный монстр, ты перепутал меня с девочкой-подростком, текущей от любой хтони симпатичнее её одноклассников, я не хочу общаться с мужиком, который, по канонам фанфиков, застал моего знаменитого предка живым и в люльке!" — Итак, как прогулялся вчера? — Ну, — единственным отличием от экзамена по экономке была кружка, заместо плаката, в который пялился студент, терзаемый выбором: послать или послать аккуратно? — смотря на то. На то... — Итак, сказать нечего. Будешь холодное молоко? — Ивиняюсь? Мороженное что ли? — "Нет, ну если халявное, то естесственно буду!" — Сейчас принесут, я уже заказал. — А если бы я отказался? — вопрос из вредности чистой, как лапша на ушах деканата, ждущего справку о всемирной годой пандемии. — Я бы съел двойную порцию. И нет, мне было бы тебя не жалко. — мужчина усмехнулся и застыл на несколько мгновений в готовности к какому-то конкретному ответу, даже набрал воздух, кажется, чтобы продолжить забавную для него дискусию. Всеволода передернуло от того морозного, постсмертного ничего, застывшего между ними. Слова на язык лезть категорически отказывались, и единственное, что он мог, это закрыть рот, чтобы не повылезали звуки-паразиты, Да и те постеснялись и сжались инутри. Оба отвели взгляд, не дождавшись ожидаемого от собеседника. Один знал, чего хотел, второго незнание стыдило и раздражало, как и внезапные ожидания от незнакомца. — Мне кажется, или мы были знакомы? — выпалил тихо, но уверенно, не как знающий человек, но как решивший полуправдой выкорчевать корень истории хоть на милиметр для взгляда. Сами собой струны чужого настроя встали перед глазами, и губы сами собой начали разговор по новой. Первыми, чтобы держать преимущество и не дать соой управлять. Хотя б попытаться. Хотя бы узнать, как могут быть знакомы люди с разных миров? — У меня такое чувство, что я вас знаю и, понимаете, я даже ответить что-то хотел, ну, это логично, что люди друг-другу отвечают, самое неприятное, когда это самое как отрезает и- — Ты что, забыл? — недоумение на грани ошеломления и какой-то обреченный страх напрягали, наводя на мысль о загнанном звере которому нечего терять. — А как? В смысле, как забывают сон, или как будто что-то отрезало твои воспоминания? "Как с учебой, нельзя забыть того, что не учил. — фыркнул под задумчивым лицом, — Что-то меня напрягают наши связи. Мать вашу да на вахту в море, почему наша интеллигентная семья не смотрела ширпотребные боевики?! Собаку ту же сутулую, или брат-сестра-мать-бать-остальное-семейство, хотя бы турецкие сериалы, там же амнезия неотъемлимая классика жанра! Ладно, отставить истерику, придерживаемся тактики "я ничего не знаю, не вижу, не слышу, не говорю и это во всех временах" будем строить из себя дебила... Святая Халаява, и тут сессия достала!" — Эм, ну, скорее как сон, в смысле, ничего противоественного, — "Ага, ещё я точно из этого мира и бывают вежливые люди в поликлинике, молодец, Сёва, совсем неподозрительно!" мысль пришла внезапно, как навеянная, как сон во сне, но на фоне магической составляющей мира весьма уместная. Парень решил ткнуть пальцем в небо и перефразировать слова о паронорманом — по ощущениям как будто и ничего не было, но должно было. Знаю, звучит странно, хе-хе... — Оу, понятно, — мужчина смотрел с легким недоверием, громче динамиков говря об ошибке, но нервное передергивание сразу переменило его, — наверное, я не должен давить на тебя, но почему бы не сойтись на том, что мы были знакомы, и я хотел бы тебе помочь всё вспомнить. — Мне старшие говорили не ходить с незнакомыми людьми за мороженное... Тем более, я его не вижу. Собеседник замер, прежде чем от души расхохотаться, глубоко и резко, как мтолния или скрипучий, вошедший в силу пожар. — Кто-кто а ты, впрочем, не важно, думаю, с нашим заказом и вправду запоздали. Как выспался? — Ужасно, сон какой-то стремный был, помню, руки тянулись людей, но и не людей, ну и какой-то барьер вокруг меня, который не давал им прорваться. "Блядь, я такими темпами совсем на русском перестану разговаривать. А если домой вернусь? Что тогда? Ладно, если просто пропаду без вести, но когда вернусь, хочется выглядеть убедительнее лже-Анастасий и говорить не на иностранном с примесью русского. Бр-р-р! Даже в мыслях выглядит стремно, вот отец скосплеил типичного батю из СНГ и ушёл за хлебом, свалил на месяц, пришёл и начни рассказывать тайны семьи на каком-нибудь испанском. Я-то в попаданчество поверю, бабуля тоже, она вообще мистику любит, но мама с дедом его прихлопнет из чистой вредности... А меня прихлопнут за пропуски, причем в драку за почетный первый удар вступит деканат. " — Как необычно, — мужчина задумался, и явно о чём-то большем, чем эпичная сцена махича представителей Толкачевых, деканатских и военкомата. — а как выглядел тот барьер? "Ты мне сейчас будешь за сонники затирать? Нет, спасибо, я вакцинирован от этой дряни тетей Анастэйшей, идите с ней обсуждаете, что прихлопнуть паука, вылезшего из гнойной раны, это к урегулированным конфликтам и спокойной жизни, если станешь би." — Как что-то серебристое, первые секунды, потом он словно стал прозрачным... О, и я пытался его толкать, но было очень сложно, хотя, получалось. "Тёщу в годовую вахту, да я шикарно разговариваю на английском! Права была мама, у меня ее талант к языкам!" И пусть любое достижение сына приравнивалось к ее несравненной генетике, лишь бы шутливо пособачиться с отцом и в итоге посплетничать о работе, тёте и неграмотной молодежи в коллективе, а затем опять затянуть любимую перепалку" — Интересный сон, а не было ощущений во сне, типо жжения или нечто схожего? — А вам не кажется, что спрашивать малознакомого человека о таком неприлично? — Ого, мы уже незнакомцы? — усмехнулись напротив. — Так, ты что, реально задумал отнять мою порцию? — О, ни в коем случае! — шутливо капитулировал собеседник, подтверждая неприятную мысль. Они знакомы, очень хорошо. Настолько, что поддерживает тему для тёплых словесных боев в их семье. Парень силой воли подавил порыв встать и пробурить ногами ров, отдаляясь и ложась на спинку стула, со скрещёнными руками. Чувство семейного теплого дежавю напоминало чужую блевоту, стекающую по застывшему в злом шоке студенту. Кажется, только с Вдадленой, единственным человеком вне семейного круга он редко перебрасывался подколками с душевной радостью и нетерпеливым ожиданием ответа, как мама с отцом любили устроить словесное побоище и словить неодобрительных взглядов от окружающих. Но этот мужчина разговаривает слишком фривольно, с излишним пониманием и точностью ответа. Слишком легко и ненавязчиво разговаривает для мошенника, и слишком ласков и снисходителен для похитителя. Слишиком незнаком для друга иди чего-то большего- "Так, вот это лишнее, святая халява, паршивые фанфики угробят во мне натурала!" — Все в порядке? — мужчина, словно сам того не замечая потянулся рукой слишком высоко, чтобы накрыть ладонь, скорее за шею схватить или лицо, или вернуть в злосчастный вечер, в ужасное вчера, подцепить воздухом излишек свободной кожи. — Хей! Не. Трогай. — С чего бы это? — мужчина возмущается с большим непониманием, чем угрозой. — Просто! Просто руки! Эм, — "думай, думай, думай!" — руки у тебя грязные- — на глазах те объяла дымка, сделавшая кожу заметно чище, — А, то есть ты думал испачкать меня, в смысле, грязными потрогать. Архг! Я имею в виду, будь скромнее, мы на людях! — Думаю, они примут это за обычный трюк фокусника. Ну? — рука осталась протянутой в немом приглашении. В позолоченном билете на шоколадную фабрику либо Чарли, либо психопата затворника, владеющими ответами на вопрос о его месте в мире феечек. Очень бесячем мире феечек. Неприязнь отразилась на лице настолько ярко, что его взяли за запястье. Аккуратно, пусть и с силой, как берут больных или умерших людей, с которыми не знают как обращаться. Но вчера нелюди точно знали, как нужно обращаться с игрушкой на вечер, которая не даст, отпор, которую никто не защитит, которая вырвалась благодаря, чудо, без которого бы эти запястья дрожали в грязи, слюне, мусоре, чужой субстанции и предсмертной агонии. Всеволод выдернул руку не сразу, едва не опрокинув стол судорожными рывками. Заозирался головой в, как назло пустом заведении, прикидывая путь к выходу и в отделение полиции. К чёрту его тайну! К черту местный статус секретности! Он не хочет 0пRтp — Не смей! — прошипел сквозь стинутые зубы, поражаясь тому, как сел испуганный голос. — Не делай- — Чего? Мне не делать что? — спокойная, даже застывшая фигура собрала в себя все пространство, весь воздух, все мысли, все воспритие парня сузилось до одного измерения в виде красноволосого незнакомца, знающего теперь слишком много. "Дебил. Однозначно. Вот на кой хрен я рассказываю первому, ладно, второстречному придурку о своих проблемах. Типа... А что я волнуюсь? Ну скажу, что меня избили, назовут слабаком, может ударят, но мы в общественном месте на Земле. На планете, где я уже обзавёлся неравнодушными легко впечатляемыми людьми. Если он знаком с тем идиотом, подравшимся с Эльдорой, и обладает теми же или схожими навыками, то ни я, ни полицию ничего не противопоставят ему. Хотя ладно, последним фикрайтерским и вообще литературным боженькой написана участь быть бесполезными статистами, чье величайшее достижение затянуть супергероя в суд и поржать. Но тогда смысла волноваться нет, надо только придумать, как прощупать почву разговора, и не взорваться на этом странном минном поле, где он сапёр, все расставивший, а я слепой Ник Вуйчич на минималках! Но, предположим, он с Магикса, как и Эльдора, почему она, кстати, меня так не пидорасила? Может отрыв от дома и общество землян так умиротворяюще работает? А если он решит сработать как дружки и-" — Давай не будем м-меня трогать всякими... Всякими нелегальными заклинаниями. Ладно? — Ты чистоты испугался? — сказали с иронией, чтобы в открытую не выпалить "кончай нести хуйню". — Серьёзно, что не так? — мужчина поднялся и, опираясь руками на стол, очень хлипкую преграду, навис над совершено беззащитным парнем. — Почему ты меня боишься? — Может не будем о таком в любом месте- — "колдун ебучий! Чтоб тебя Зевс с Посейдоном не поделили и ты в лучших традициях ширпотребного омегаверса положил ублюдков с именами ацтекских богов и характером тринадцатилетней обиженной на тебя Мери Сью!" довольно большое пространство, включающее и соседние столики накрыл серебрящийся барьер. Людям в окнах под взгляд с надеждой отворачивало головы. Положение спасла привычка докопаться: — А зачем соседние, мы что, не одни? Блядь, ты серьёзно что ли?! — Одни, не одни, значения на имеет, — красные пряди занавесью легли по бокам, вынуждая на пределе физических возможностей отводить голову назад и жалеть о каждом пропущенном занятии по йоге. Идею откачнуться на стуле пресекли слишком крепкой, до характерного древесного треска хватке на спинке. Одно радовало, мужчина не залезал на стол. Разочаровывало полное решимости лицо. Пугала ситуация и пустота в голове. — Где ты был, что там случилось, почему ты вернулся каким вернулся? — Можно было и поизящнее сказать- Молчу-молчу. Внезапная усталость буквально подкосила, выбила последних тихий немой крик из лёгких. Голова опустилась прямо перед лицом, напоследок мазнув непослушными в моменте волосами по лицу, едва заметно, но достаточно для нового всплеска неутихающей брезгливости к окружающему миру. Нечто внутри более умное, чем хозяин встало по истинно императорскому режиму , поздно и в самую задницу, чтобы разгрести навороченное остальными уполномоченными лицами. Оно успешно изобразило на лице смятение, искреннюю жалость наполовину со страхом, принижая себя перед врагом в его уязвимый момент. Люди верят таким, люди верят тем, кто не показал зубы при слабости. Люди верят тем, кто сквозь действительную неприязнь и неохоту протянул руку и боязливо прикрыл вдрогнувшую и как-то слишком фривольно, невольно да привычно обхватившую в ответ ладонь. "Серьёзно, какие у нас, как там у Евсея было, мать вашу за ногу́ да в Караганду́, отношения были?! Типа, понятно, что близкие, но разве это не стрёмно, когда не чужой тебе человек теряет память и чурается похлеще чумного? Обратился бы в полицию и облегчил бы мне получение паспорта! Если таковой был." — Слушай, я понимаю, почему ты меня боишься, наверное ситуация выглядит немного, скажем так, пугающе. — "не страшнее твоей улыбки а данный момент" — Но, ты уже мог удостовериться, я не делаю тебе зла, ах кстати, как думаешь, почему? — Эм, — парень на пробу потянул ладонь обратно, боясь, как бы резкая смена настроения не оттяпала ему руку, возможности-то есть — если бы вы хотели оторвать мне голову, она бы уже валялась где-нибудь на красивой полочке? "Ну и чего смеяться, не в мусорный же бак выкидывать мое прелестное личико- ой, морожка! Где пельмени? Где квас? Где деньги за моральный ущерб? Где мой кофе с наркотой? Неужели ты у того стремного баристы успел перехватить! Ах негодяй... Ну и посрать, умирать, так вкусно поевшим." Совершено не резкой смене настроения мужчина напротив даже умилялся, вызывая подлинный дискомфорт и паршивое ощущения пребывания в третьесортном фанфике про попаданца. Мирозданию быстро, как несутся студенты к преподу в окошко, отправилось сообщение, что он готов выживать без всемогущих систем, всевозможных родовых даров и многомиллионных наследства по каждому мировому банку, обходясь всего-то миллионом долларов на счету и гарантией того, что его не занесло в гаремник и, не дай деканату взглянуть в список прогульщиков, в Омегаверс. Ложка малинового, неплохого мороженого отправилась в рот, тая на языке чужим взглядом. Такие глаза парень всегда узнавал, в них ожидание особого сорта, совсем обезличенное и спокойное. Оценивающее. Как смотрят на вложение с явным намеком окупиться и не усложнять ни себе, ни вкладчику жизнь. К своему огромному счастью Всеволод хорошо знал, как вычислить ту часть себя, во что вложились и что нужно оправдать. Часто это оказывался рот, ожидания часто уплачивались словами ровно до тех пор, пока весь парень не окажется вне досягаемости расстроенной личности. "Он хочет слабости. Он привык защищать, как меня, так других. Судя по хватке редкостный собственник с желанием скрутить мою шею за шкодливый характер. Хотя, нет, преувеличиваю, остановимся пока на открытости и нарочитой слабости. Пусть потешит эго и внутреннего сторожевого пса, а может и мне какую дорогую кость подкинет, деньги у меня не резиновые, а за подарки я и сам могу полаять на любой манер, зло, радостно, в ля миноре и ля мажоре" — Ты не будешь? — глаза на пару мгновений провожают, едва ли не с треском, отворачивающую голову официантку, и возражают зрительный контакт. — Вкус неплох, хотя, ягодами тут и не пахло, само собой. — Странно, это заведение славится натуральными продуктами. — мужчина сел за своё место, продолжая держать чужую ладонь в своей. — Ну, не могу судить, в конце-концов, кто напишет на вывеске "Эй, мы варим редкостный мусор, приходите и почувствуете себя свиньёй!" Капля сиропа, обиженно стекающего с эффектно поднятой в воздух ложки, едва успели вернуть в рот, под хохот. — А ты точно память потерял, а не разыгрываешь меня? — Полагаю, с меня станется. Взгляд. Холодный, что удерживает десерт ледяной крошкой. Именно он чаще всего выдает фальшивые смех, слезы, удивление и иные эмоции. Вспомнилась фраза одного тёзки «У театра есть одно удивительное свойство: талантливому актёру почему-то всегда попадается умный зритель. Он гораздо умнее, чем мы по большей части о нем думаем" которую Всеволод любил сочетать со словами не менее знаменитой Кэтрин Хепберн: «Публика, если вы ей только позволите, сыграет за вас половину роли». Публика совершенно не желала играть в спектакле явно фальшивом, выжидающим, выглядывающим каждую реакцию на свое слово... Без гарантии хорошей награды. — Почему ты все время упоминаешь что-то? — Хм? — Ты то злишься, то вдруг смеёшься и говоришь про что-то такое давнее, как знаешь, вспомнил шутку и смеешься, а всем неловко. — Когда людям неловко, они об этом говорят, а не позволяют позориться ни себе, ни остальным. — парировали ловко, к сожалению Всеволода, с пониманием, что спектакль не удался еще на этапе рассадки зрителей. — Что ж, знаешь- — Я ничего не знаю, но по ощущениям очень хорошо знаком с тобой. Достаточно, чтобы почувствовать ложь. — не туз, но короля или даму Всеволод выложил на стол, давя на эмоции и на их отношения. Что может быть трогательнее слов: я же тебя знаю, можешь расслабиться и не притворяться? Только их сочетание с алмазным доверием, хруким, тем не менее прочным настолько, что режет любую преграду, даже время, и сквозь него же тянет шлейф горя и несчастий. "Надеюсь, наши отношения как раз подходят под этот тип: тот самый близкий человек, за которым ты пойдёшь и в огонь, и в воду, но придется пойти по бритвенным лезвиям. Если все полу- так, нет-нет-нет, плохая примета раздумывать о хорошем результате. Не думай, не думай, не думай!" Мужчина смотрел продолжительное время, с точностью и скурпулезностью еврея с золотой пылью отмеряющего что-то своё на весах. Его Всеволод со скрытым довольством оставил вариться в своих воспоминаниях и делать нужные выводы, из который он отберет нужные ему. Ложка мерно поднималась и опускалась, пока за окном проходили случайные люди, где-то на повороте задумывающиеся о записи на прием к мануальному терапевту и остеопату. В голове лениво прокричались варианты претензии насчет средства для белья, точнее его запаха. А недавняя пародия на перебранку была отложена в дальний ящик до следующего хода оппонента. Зачем стараться? Грань прощупала и она готова подстраиваться под его шаг влево, вправо. Даже хороший знакомый на такой спич про ложь покрутит пальцем у виска и посоветует убавить поток дешёвых новелл и фанфиков, может прочитать пару классических произведений для компенсации деградационных процессов в мозгу. Но человек с сильной привязанностью готов прощать многое, и многие темы приносить на "Пусть говорят" для серии другой. Он готов ловить каждое слово, каждый взгляд, каждое движение после долгой разлуки, как лучшие друзья готовы обсудить весь мир за единственный в десяток лет встречу, а давние любовники готовы повергнуть все клятвы в ад ради минуты былых чувств. Он легко выдаст ложь подобной слежкой и не станет оправдываться, когда его поймают. Он сам придумает лучший для объекта внимания выход из ситуации, искренне считая, что поступает исходя из своей выгоды. "Ебать-не-перепахать-это-поле-общственных-работ, кто же знал, что манипуляции из Дарк романов реально работают в жизни! И почему я не стал литературным блогером, столько полезных идей подчерпнул бы, а с ними и популярности, да опыта менеджера по связям с общественностью. А теперь отпускаем его с мыслительной вышки, пока он не выглядел с ее высоты неприятные мне идеи. " — Нет, ну имей совесть, это моё мороженное. — Я только попробовать. Кстати, это не ты выбирал то средство для стирки, ужасно пахнет. — Ну извини, твои вещи только оно и могло отстирать. — То есть, ты стащил мою одежду, пока я был... И это у меня совести нет?! — Только не говори, что ты меня вдруг стесняешься. — свою порцию стали быстренько подъедать, чтобы не оставить то и делу переводящему взгляд ниже собеседнику. — И ты ещё удивляешься, что я тебе не доверяю! Рот заполнила сладость, означающая передачу хода. Оппонент промолчал. Своё мороженое Всеволод ел неторопливо, как в детстве "учила" мама, "как аристократы". Небольшими порциями, чуть больше половины ложки, чтобы оно успело подтаять, как сорванный цветок успевает налить лепестки цветом и влагой, как банан дозревает в холодильнике. Спина прямая, без горба, голова не тянется вперёд, работает только рука, глаза не следят за ложкой, а рука сама контролирует положение ложки, чтобы не испачкаться и не пойти отстирывать свои вещи. Главным элементом выступает наклон головы достаточный, чтобы собеседник посчитал это внимательностью к прибору, а сам парень мог следить за человеком. И кривиться с того, как дед, посмеиваясь, сравнивает его с бабушкой, с ней же картинно закатывать глаза, да прикидывать момент, чтобы умыкнуть лишню ложку мороженки. — Даже не думай. — Ох, а я только начал! — Ешь своё мороженое. — А что я делаю? — Ты думаешь, как бы съесть мою порцию, весьма читаемо, к слову, хотя бы постарайся скрывать свою жадность. — Не воображай себе такую важность, в смысле, эм, — ложка что-то отстучала по краю креманки, кажется, набор из трёх букв, описывающих его навыки английского. — Не важно, я вовсе ничего такого не придумы- Чёрное, не как недостаток света ночью, но как отсутствие самой его концепции, окно сдерживало напор неизвестных сил жалкой стекляшкой и перекрытиями. Парень проморгался, но аномалия осталась, впору доставать планшет, ставить галочку и звонить братьям Калашниковым . "Ага, опять ремонт. Тьфу, в самый разгар сезона... Стоп, какой ремонт, это же не Питер, да помолчи ты, я не могу жаловаться на госслужбы и переводить твою белиберду одновременно! Я не экскурсовод у китайцев в Петергоф!" — Не вылезай, это может быть- — Прошу прощение, нам что, окна прикрыли? — Да, сэр, просим прощение за неудобства, из-за протечки крыши все сливные воды попадают на стекла и портят вид, да и крепления ржевеют, так что мы временно прикрываем окна. Хотите, я принесу вам свеч? Мужчина напротив нарочито закашлялся, не то от смеха, не то от смущения, Всеволод же, недовольным своим неведением о причине такой реакции, присмотрелся к скатерти. "Странно, не синтетика, а! Понял! Он боится, что воск натечет, будет неприятно и нас заставят платить за испорченную мебель. Я бы тоже охреневал от такой наглости, тем более, разве можно носить такие очки на работе? Ладно черные, они от света, розовые для пары лёгких каламбуров, но что делают жёлтые? Интересно, они с тем стремным чуваком не в одном желтом магазине закупаются? Хе-хе-хе, а в нем почетных покупателей ссанными тряпками гонят, и им в кайф." — Мы обойдёмся верхним светом, спасибо. — Знаешь, я подумал, что ты испугаешься, знаешь, попробуешь что-то сделать. — Ну например? — Например вспомни сам. — Это нечестно. И низко. — Ага, мороженое не отдам. — Да чтоб тебя, ты мне что, папочка, чтобы контролировать объем сладостей, накажешь, если ослушаюсь и съем конфет на ночь глядя, хм? — "Святая халява, почему это звучит, как сцена из паршивого фанфика с инцестными мотивами в ролевых играх?" Кривую улыбку скрыли в кулаке, куда отправился сдавленным кашлем смех. Мужчина по-настоящему веселился и, вряд ли понимал, какой разный изгиб губ у него, при притворстве и настоящих чувствах. — Ага, и оставлю на домашний арест, если будешь гулять допоздна. — Н-да, это, конечно, странная придумка, кажется, раньше наказывали только если ты в принципе не вернулся домой, а если пришел и вещи целы, то молодец. — Удивительно, но верно. — настороженность быстро перекривило лицо в прежнее русло, приподнявшее бровь, на старательное собирание растаявшей сладости со стенок. Чужая креманка тихо звякнула, вместе со вздохом и шорохом скатерти. — Знаешь, я полагаю, ты поймёшь, если я не стану затягивать. Я расскажу тебе все о нашем прошлом, познакомлю с некоторыми людьми, но сейчас, у меня, отчасти с ними же, есть серьёзные дела и я должен отлучиться. — Ага, и потом окажется, что мне нельзя знать то, знать се, вообще я ничего не пойму и должен бродить в неведении, пока не забреду в проблемы, вызванные этой недосказанностью, так? — Знаешь, ты очень избирательно теряешь память, — "Серьёзно? Да я просто рассказал сюжет того индийского сериала. Блядь! Ну супер, теперь я точно не узнаю, переспал ли тот мужик с сестрой своего названного брата, у которой родимое пятно как у ее, или его дяди... Или у мамы было такое? Нет, это вообще другой сериал, и его я тоже не посмотрю, потому что его не снимают ещё! Ну спасибо, настроение испортил" — впрочем, ты прав, когда-то это многое нам испортило, так что, обещаю, в этот раз я не буду откладывать разговор на последний момент. Тем более, не с твоей памятью. Не найдя не то что острого, а даже тупого ответа, парень с улыбкой протянул руку, внутри вопя от бешеного холода, проникающего сквозь небо в домик розового извивающегося червячка. "Какого хрена, ели одно и то же время, почему только у него холодно, колдун ебучий!" — К чему это я, наш разговор немного затянулся, но я и рад поболтать спустя столько лет. — Аналогично. В смысле, почему-то при таком долгом разговоре с тобой у меня нет чувства усталости и раздражения. — Я бы пережил(?) твою неприязнь, но спасибо. — из-за придурка с грохочущим драндулетом на трех квадратах, по ошибке названных колесами теми самым и соседями сверху под колесами от краски и цементной пыли, Всеволод едва разобрал слова. Вспомнилось родное и нелюбимое аудирование под дробь учительских каблуков. — Но к делу. Твоя последняя "поездка" прошла ужасно, и не спорь с этим, на тебе живого места не было, будто собакам бросили. И я не желаю в какой-то момент узнать, что ты, понадеявшись на силы, которых уже нет, влез в неприятности и опять оказался избит, или, что хуже, умер. Так что скажи мне, если хочешь куда-то срочно отправиться, я дам тебе кого-нибудь из моих самых преданных друзей в сопровождение или сам отправлюсь. Ну что, звучит убедительно? — Вполне, хотя, в Магикс я и так не собираюсь ближайшее время. — "пока не добуду пистолет. Эх, ну почему эти полицаи отняли у нас пушки? Ладно отняли, почему обратно не отдали? С другой стороны, учитывая, что я сейчас здесь, а не в застенках ЦРУ, или его аналоге, на допросе у сотрудников, про нас либо забыли, либо, что вероятнее, кто-то подчистил воспоминания службам, может Мализе, но почему- А вдруг это и есть ЦРУшник?!" — Но, полагаю, ты не против посетить другие места, чтобы восстановить воспоминания. — Да, в Россию хотел слетать. — парень с нескрываем вызовом криво ухмыльнулся, смотря на собеседника совсем по-другому. Под биение постсоветской крови, в которой еще теплилась нелюбовь к американцам и любым спецслужбам. ЦРУ не любили в квартате, прямо пропорционально же росла любовь к фильму по мере того, как их сотрудников там избивают. "Ну, я могу попробовать огрести пиздюлей, но какая в том польза? Да, вряд ли меня сильно покоцают, важный товар сильно кантовать нельзя, но высок шанс, что просто возьмут за шкирку и закинут в бетонную коробочку, где толщина стен больше длины жилплощади по гипотенузе! Эта длинная линия в треугольнике гипотенузой же называется? Ну бля-я-ядь, ну почему я должен сталкиваться с матешей в другом мире! Так, спокойно, потом обязательно поноем, сейчас держим серьезную мину при странной игре" — Куда? Погоди, в ИФАС? — на утвердительный кивок руки сложили на грудной клетке, — Обойдёшься. Сидишь здесь. — Эм, я свободный человек, вообще-то, даже паспорт завёл, и я неплохо говорю на их языке. — "Ну как, на среднюю четвёрочку, плюс тридцать процентов понимания любого языка стран постсоветского пространства в качестве классового навыка" — В добавок, если уж мы завели эту тему, — "хм, кажется рановато, довольно хорошая карта, разыграем ее попозже." — ты сам сказал, что я могу посетить разные места и ты обеспечишь мне сопровождение. У твоих знакомых проблемы в этой стране? — У тебя проблемы в географии. И да, проблемы есть, в основном у меня, и тебя там хорошо знают, поэтому поездка в ИФАС равносильна выстрелу себе в голову. — Странно, а у меня ощущение, что я могу найти там ответы. — Твоё "ощущение" обычно затаскивает тебя в такую- кхм, заварушку, что я с ног сбиваюсь вытаскивать, пощади мои колени. И будь нежнее с мороженым, не надо его толочь с таким остервенением. "Я топлю его, а не дербаню! — на эмоциях парень молчаливо всплеснул руками, на тяге чего приподнялся, замер, и встал из-за стола, чтобы не выглядеть странно. Организм требовал срочно рыть в полу траншеи ногами, втаптывая паркет в землю, а душа требовала пельменей с мороженым, свободу попугаям, и вынести кому-то мозг, пока он не вынес себя... А он уже вынес, Сёва опаздывал! — Ну охренеть, не дают в родной Питер съебаться, да даже если не родной, я не хомячок, которого захоронили, он проснулся и закосплеил терминатора, чтобы держать в клетке, а то и хуже, в банке с дырками" — Я дам тебе пять тысяч долларов. — Ну сегодня я точно посижу дома. — Не сегодня, а вообще. — Но я правда чувствую, что там важная часть моего прошлого, — "я не попробовал легендарный Ленкин "Предсессионный"! Ладно текила, пармезан, авокадо и паршивый виски, но водка должна быть русской! А перец туда шел или нет? Хотя, фиг с ним, надо давить, пока есть чем. — ты же сам сказал, что поможешь мне все вспомнить! — Я такого не говорил, я лишь сказал, что помогу найти сопровождение, достаточно способное, чтобы уберечь тебя от неприятностей. Тем более, память имеет свойство возвращаться со временем. — Если я не вспомнил месяц назад, пока все было со мной, ну, кусками, но было, то сейчас она только убывает! — "ваша харизма убеждает собеседника и он-" — Значит найдём специалиста, который по крохам все соберёт. "-он пошлёт тебя. Хотя... О, Святая Халява, пусть у нас были очень-преочень хорошие отношения и это давление на жалость сработает! Чтоб вам по подвалам в ремонте искать нужный кабинет непрофильного, но очень обязательного предмета, всем и каждому, из-за кого я сейчас буду вести себя как течная-пикми-омежка!" — А если я тебя забуду окончательно? Ты не подумал, что у меня не так много времени, чтобы собрать куски памяти и получить хоть какую-то картину... По сути меня! Я понимаю, что тебе плевать на чужие чувства, ты у нас воин и все такое, но разве не обидно потратить столько усилий, чтобы я забыл все спустя полтора месяца и мы стали незнакомцами. Ладно ты, но я не хочу ничего и никого забывать, мне может банально интересно узнать кто я и- — Так, тихо, я понял. — на мгновения собеседник стал преподавателем на защите отчёта, который абстрагировался от мира грешного, нудного, запирающегося и читающего уточнения от нейросети вместе с "написанным вручную и своими мозгами текстом". — Давай так... Хах... Дай мне завершить мои дела и ввести друзей в курс дела, потом обсудим это получше. "Ну, судя по тик-ток драме, это переводится как: "пошёл нахуй, я устал тебя слушать, слышать и не начинал, мы заканчиваем этот разговор и я никогда его более не поднимаю, и вообще, я изменяю тебе!" блин, и как мне из него вытягивать согласие? Башка пустая совсем-" — Никому ни с места, вы арестованы! — Что за- Блядь. — "он съебался. Я трансгрессировать не умею вне университета и не домой. И тут Клизменс, чтоб его жёнушка фанатела по самому жёсткому яою и колллекцией китовьих причиндалов, чтобы пробовать на нем свои извращенские фантазии каждую ночь, после которой ему идти на собрание, где его кресло с выбившейся пружиной!" Бармен так же испарился. — Простите, чем обязан, господа? — Вы и ваши дружки обвиняетесь в подготовке террористического акта с использованием неизвестных технологий. — Пиздец.