Вальхалльский мёд

- То-они… Энтони. – Локи несколько раз оглянулся, уже двадцать раз потеряв его в огромной башне, аккуратно ступая, чтобы не расплескать свою огромную ношу. – Где ты? - Спроси Джарвиса. Тони, раскинув руки, лежал поперек кровати и всем видом показывал, что трогать его не стоит. На нем была футболка, которую он надел три дня назад, пот – выступивший два дня назад, по телевизору – все его новые ошибки на трех экранах: проекции, на потолке и на обычном. Локи выключил с пульта последний, кивнул духу, чтобы отключил остальные. Тони не пошевелился и не сдвинул с лица распахнутый журнал с полуголыми красотками – журнал лежал в его спальне, когда он хотел с кем-то поругаться, а кроме Локи под рукой никого не было. На тумбочке стояли тяжелые бокалы – виски-виски-бренди-виски, и почти полные две бутылки, словно Тони сделал лишь по глотку из каждой и рассеянно брал новый стакан, в итоге решая топить себя в пепле собственного униженного духа. Жалкие собаки. Всем бы им, клеветникам, вырвать бы их злые языки. И руки отрубить – чтоб по клавишам так быстро не стучали; им придется отключать интернет на пару дней, во всяком случае, Локи собирался вступить в эту заранее проигранную битву с упрямством Старка, его зависимостью от технологий и комплексом вины. Тони стоило бы сражаться за Асгард, как бы Локи ни ненавидел Асгард. Он был бы генералом их армий. Локи стиснул зубы и сглотнул ярость, чтобы она не касалась Старка. В его крови все еще громыхало железо. Взрывы орудий. Кровь. - Ждешь, что я назову тебя изменщиком и обвиню в разврате? - Если ты скажешь, что я не должен пить – я тебя выгоню, – сухо и блекло, и Локи почти увидел, как под журналом он поморщился. Он непременно и всегда ожидал осуждения с решительностью паршивого христианского мученика, готовому к тому, что в него всадят нож, и не собирающийся защищаться – от него, от всего мира. Боль Старка – отражение его многоликой трикстерской боли. - О, норны! Нет, конечно! – Тони выглянул из своего порочного логова, а Локи чуть приподнял огромную кружку – английскую "пинту" – полную горячей янтарной жидкости. – Наоборот, после таких сражений воину должно пить. И не слушай людей – большинство из них глупы, а остальные – глупее тебя. - И тебя? - И меня, – согласился Локи. В своем уме он никогда не сомневался. Локи сел на край кровати и поджал под себя ногу, чтобы сохранить равновесие и удержать полный до краев сосуд ровно: – Это согреет твое тело и душу и подарит покой и веселье разуму. - Что это?.. – Тони сел медленным движением побитого человека, но такого, которому уже много лет это привычно. На его скуле был синяк. - Я попытался воссоздать что-то вроде асгардского напитка с пиров из того, что нашел здесь. Это близко к вашему пиву, но не совсем. Конечно, всех ингредиентов у меня не было, и я вовсе не мастер, но… Тони заинтересованно взял кружку и вскинул брови – видно, на температуру. В этой стране горячим мёд не пили. - Пиво? Я не очень пивной человек, Локи... - Я тоже. Ты же знаешь меня. - О, я-то знаю, пора копать погреб. На шестидесятом этаже, – Тони фырнул и все же пригубил, - Хм! - ... но это не пиво. Не совсем. Оно есть в составе, как основа, как лучшее, что я мог здесь найти вместо нашего эля или пива, у нас больше варят из ячменя и ели, но здесь мёд и нектар и яблонев цвет и яблоки сами, хоть и не те, что в саду Идунн... - А яблоки чувствуются! И мёд, – Тони сделал еще один дегустационный маленький глоток, и Локи улыбнулся – ему нравилось как он пьет: всегда аккуратно, даже если глотки крупные, как за мертвых или победы, борода его всегда оставалась чистой, не то что у асовских огромных мужланов. Такому приятно было самому поднести пива после сражения, как Вальхалльскому воину, смотреть, как отдыхает его душа. – Говоришь, там еще цветы? - Немного, хотя я определенно запутался в ваших съедобных цветах… Нектар и... я взял эфирные масла, у тебя же нет аллергии. - С каких пор ты пивовар? - Я не варил, скорее что-то вроде смеси сделал. Там несколько сортов пива. Я пытался добиться крепости и вкуса, а самое главное – эффекта! – Локи был доволен, похоже, Энтони нравилось. Хоть он и не пивной человек. - Такого, при котором шикарно даст в голову, надеюсь? – Тони ухмыльнулся в усы и Локи протянул руку, чтобы провести по неровно отросшим на щеках волосам. Мягко. Он – мягкий, и твердый внутри. - Не только. В юности я был глуп и чересчур гордым, но пиры дают отдохновение. Ты ешь сыто, чтобы наградить свое тело и дать ему вылечить раны, ты пьешь пьяно, чтобы снять струпья с души и чтобы вместо крови и стали в крови твоей – блестело янтарное вино! Так выходишь из битвы и входишь обратно в мирную жизнь. - Не знал, что у вас есть янтарь, – полюбопытствовал Старк. - О, очень много, окаменелые смолы были очень в моде во времена молодости моей матушки! У неё был целый сундук разных украшений за пару столетий, и я ребенком обожал в нем копаться. Но у нас его не обтачивают, а плавят – так он выглядит, как мёд и старость норн. - Только не говори, что я старый, - фыркнул в бороду. Локи ужасно нравилось, какой он все-таки умный, вот поэтому он и был ему по душе – за его ум. Он не знал его мира и не то чтобы Локи давал ему учебник, но Тони всегда понимал, о чем Локи ведет беседу и что желает ему сказать, читая между строк легко, хотя Локи не переводил ему страницы. Он вплетал насмешки также уверенно, как и сам Локи, и порой – не в такие дни как сегодня – они танцевали на лезвиях взаимных оскорблений, хохоча и наслаждаясь разумом друг друга, прекрасно понимая, о чем разговор на самом деле, что ни наслаждаются взаимным остроумием. В сердце Локи даже признавал, что слегка проигрывал. Вот и сейчас – насмешка над тяжестью судьбы их культуры, над своим возрастом, над… Зря он, конечно, иногда говорил про свою старость – его кормилицей словно вечно юная смешная Скульд была, а на руках качала Верланди. Гадание на Старка всегда отвечало одними загадками, которые Локи, как бы и бился, никогда не мог разгадать. - Тебе понравилось? – Локи заметил, что он пригубил снова, а еще, что уверенно греет руки. К его лицу вернулся цвет, а к глазам – жизнь. Кажется, он правильно все сделал. Возможно, позже, он скажет Старку о заговоре над кувшином, над тем, что и конкретная глина была важна, когда у него не будет настроения смеяться над магией и его ремеслом. Сейчас же Локи не хотелось утомлять и его, и своё множество раз погибшее за Старка сердце. Вечно он рискует. - Да! Чёрт, это ужасно вкусно! - Тони посмотрел и сверкнул своими глазами-черешнями. Ужасно. И золото на дне плескалось, только Локи его видел. Тор не признавался, во всяком случае, а с другими асами Тони не общался и никогда не виделся (Сиф-красавицу, хоть и не во вкусе Локи, Локи к нему никогда, совершенно-совершенно никогда, не подпустит, как и другую женщину со своей родины, как мертвого или живого Фандрала, который любит держаться за мечи и копья, как и всех живых и Мёртвых, кто, в отличие от мидгарцев, мог бы оценить не только дурную невысокую его лихую красоту, но и стать, и храбрость и...). – Ругаться будешь? - Я тебе не жена комнатная, - Локи, ревнивый и довольный до ужаса, что Старк достался только ему – и одновременно слегка переживая за его состояние после двух дней полетов и бомб – толкнул кончиками пальцев донышко кружки. - Пей! До дна! Тони поиграл бровями над кружкой – Локи обдало теплом нектара и чем-то еще, о, многим чем еще, например – сущностью Мидгардца, Человека, которую он еще не постиг после воспитания высокомерием ко всем, кто не ас – и запрокинул голову. В достоинство Энтони Старка – он не подавился и не захлебнулся, но еще Локи знал, что такая выпивка должна течь легко. - Не посрамил гордость Земли! – поздравил его Локи. – Как и всегда, обычно! - Ты совершенно не прав с выбором профессии! – смеясь, воскликнул Старк, осушив все до последней капли и наконец-то посветлев лицом. – Тебе нужно быть пивоваром! – он плюхнулся назад в позу звезды, но в этот раз в нем уже не было отчаяния и усталости. - Мы разбогатеем на крафте! - Ты уже богат, - ухмыльнулся Локи, опершись на матрас. - Очень. Ты жалок, - мурлыкнул трикстер, заглядываясь на его запрокинутую голову и шершавую в волосках шею. - Ты тоже, – Тони поднял голову. - Твоя кредитка у меня не считается. - Да твоя золотая ложка в заднице на фоне моей Кастрюля! Локи хлопнул его по лбу, толкнул, пьяницу, назад и засмеялся, поднялся с постели. Пусть будет пьян, так – хорошо. - Пойдем, Старк, думаю, ты готов перестать ныть и наконец-то вымыться. - Только с тобой, – он открыл один глаз. - Конечно. Баня бравому воину полагается, как и банная девица, кто же омоет бальзамом все твои убогие суставы. - И все прочие места, надеюсь? Предпочту шикарного банного мужика, – Тони глянул слишком заинтересовано для того, кто не спал тридцать часов. – Голого, пожалуйста. - Мне не по душе выбирать, и тебе это известно, – мурлыкнул Локи, игриво обернулся, подмигнул и поманил его за собой. Старк, не тратя много времени на раздумья, встал и быстро последовал за ним, снимая на ходу футболку, под которой был коридор галактик всех его ран и цветущих синяков и яркий центр - переливающийся квазар. Локи определенно собирался его крепко поцеловать, отдавая весь эль и мёд и молодость сада Идунн – его небу и звёздам.