Грязь

***

...и когда она лежала, стояла, сидела к нему спиной, он позволял себе плакать. Каждый раз, когда горячие слезы капали на ее спину, она думала, что это капли пота или других грязных (она испорчена мыслями о нем) жидкостей. Каждый раз он тихо рыдал от бессилия, отчаяния, потому что он скучал, оплакивал (она тут не при чем). Забывался в чужих телах, сердцах, мыслях и фантазиях, ища в них хотя бы отголоски любви всей жизни (зачем ты стал ей же), которая его покинула (ты такой же).

Он пил. Очень много, долго и нещадно. Яростно бил бутылки, гневно крича. Курил так, что из пепельниц, наполненных с горкой, сыпались окурки.

Его главные эмоции — любовь (зачем ты ушел) и ненависть (зачем я пришел).

Любовь — это нежные горячие руки, веснушчатые плечи, сладкая гетерохромия, шелковистые волосы цвета заката, бледная кожа, тонкая талия и, словно ненастоящая, сильная худоба вперемешку с мышцами. Ненависть — это ледяной ливень, его слезы неба, холодный мрамор, хлюпающая грязь, затягивающая к себе на три метра под землю. Безудержные рыдания, саднящие горло вопли, руки, мокрые от красного. Тусклые, мертвые пряди на кафеле, таком же мокром от красного. 27 личных дневников, с признанием в любви на каждой странице. Абсолютное забытие в собственном горе, хочу к тебе. Беспрестанно влюблять в себя, давать надежду, не имея чувств.

***

— Йосано, — твердо на чужое ухо — зачем? — Что.. ты имеешь ввиду? — В попытке восстановить дыхание, угомонить бешено колотящееся сердце. Слова тихие, не имеющие значения, с придыханием. — Зачем ты используешь меня? — Совершенно серьёзно, без намека на шутку, без призрачной лукавой улыбки. Кидает взгляд черных не из-за темноты, поглащенных зрачком, глаз. Казалось, в них просто отражается блик, как в стекле. — Ты же догадываешься, я вижу. Почему ты продолжаешь быть такой нежной, открытой? Скользнула улыбка на пухлых губах, зашелестели руки, опершись на влажную постель, поднимая приятно грузное нагое тело. Мимолетный взгляд на чужой точеный профиль. — Дазай. — Тихо, но четко. Парень не шелохнулся, казалось, он перестал дышать. — Посмотри мне (хоть раз не ему) в глаза. — Нет. — Слишком резко отрезал, на тон ниже поясняя. — Если мы посмотрим друг другу в глаза, ты начнешь (ты этого еще не сделала, верно?) влюбляться сильнее. — Почему только (разве из-за нас страдаю только я?) я? — Конечно она все знает, понимает. Просто издевается, мстит за то, что влюбилась (я сделала это уже так давно) в потерянного в собственном горе человека. — Ты всегда шепчешь его (мое лучше) имя. — Прости. — Он извинялся не за шепот чужого имени. Ни за комплименты рыжим, огненным волосам (но она брюнетка), ни за любовь к океану и кофейной гуще (в мире столько людей с гетерохромией, почему только его так запала тебе в душу?). За отношения с безответной любовью. — Никогда не прощу тебя (он никак не виноват передо мной).