Белый шум

Солнце вышло из-за горизонтом, заливая океан сверкающим светом, и золотые солнечные лучи рассыпались по ландшафту. Птицы уже начали петь, когда Дрим зашевелился там, где спал, свернувшись калачиком у холодной каменной стены утеса на плато. Разноцветный огонь пережил ночь, всё ещё ярко мерцая. С восходом солнца в тепле больше не было необходимости, но зрелище по-прежнему было приятным. Голубые и красные цвета кружились и странно мерцали вместе. Он был таким же завораживающим, как и при освещении. Парень заставил себя сесть, позволив одеялу соскользнуть с его плеч и растечься по каменной земле вокруг него. После долгой паузы он перевёл взгляд на языки пламени, наблюдая, как золотистый свет разливается по траве и соснам. Его тело болело, а желудок ныл от голода. Ощущения были слишком хорошо знакомы. Лучше было любоваться свежим утром, чем зацикливаться на дискомфорте, позволяя природе увлечь себя. Раньше он не обращал на это особого внимания. Дрим всегда осознавал, что мир, в котором он живет, прекрасен, но после того, как он был лишен этого в течение последнего года, одного вида голубого неба и ощущения травы под ногами было достаточно, чтобы доставить радость. На мгновение он погрузился в умиротворение, наблюдая, как вдалеке океанские волны мягко набегают на берег, как вода мерцает, когда солнечный свет отражается от гребней волн. Это казалось нереальным. Может, это было не так. Всё казалось слишком безмятежным. Как будто что-то из или безумия вызвало галлюцинацию в обсидиановых стенах. Это был единственный вид покоя, который не существовал за пределами его собственного разума. Он впился кончиками ногтей в ладони, позволяя боли погрузить его в этот момент. Пытаясь доказать себе, что всё это по-настоящему. Изображение не искажалось и не исчезало. Звук бурлящей лавы не доходил до ушей. Вместо этого птицы продолжали прыгать по земле в поисках червей, в то время как другие грызуны перебегали с дерева на дерево внизу. Всё это было очень реально. Пульсирующая головная боль медленно давала о себе знать, усиливая и без того сильную боль в теле. Предыдущая ночь пролетела слишком быстро, и парню казалось, что он вообще почти не спал. У него больше не было сил, он был измучен и жаждал, чтобы все это испытание поскорее закончилось. Панза до сих пор не было в импровизированном лагере. Его сумки лежали нетронутыми у стены утеса, где тот их оставил. Дрим прикусил нижнюю губу, убеждая себя, что ему всё равно, несмотря на горечь, которая клокотала у него в груди. Конечно, блондин ему не доверял. Знание того, где кто спит, оставляло уязвимое место, которое он не был готов раскрыть Дриму. Не то чтобы ему было легко воспользоваться этой слабостью сейчас. Он был слишком слаб и измотан, чтобы прибегать к старой тактике. По крайней мере, на данный момент. И всё же заключённый вряд ли мог упрекнуть его в осторожности. Очевидно, что это помогало Панзу выжить во многих работах, за которые он брался в качестве наёмника. В то время как Дрим доверился этому человеку и быстро оказался внутри Пандоры. В воздухе повеяло прохладой, от которой по его обнаженным рукам побежали мурашки, но парень не возражал. Скоро, с восходом солнца, температура поднимется, и день будет теплым, если не сказать изнурительным. Им с Панзом всё ещё предстояло путешествие, и Дрим не ждал этого с нетерпением. Всё, на что он мог надеяться–это на лучшее место для ночлега в конце дня. Звук шагов по камню привлек его внимание, и он перевел взгляд на выступ, где прошлой ночью исчез его проводник. Платиновые волосы были в беспорядке взъерошены, а мешки под глазами уменьшились, хотя и незначительно. Даже на его одежде был слой пыли. Панз, вероятно, спрятался на ночь в какой-нибудь пещере. —Доброе утро, —пробормотал Дрим. Горло саднило от долгого бездействия, а сон до сих пор бродил по краям его сознания. Они оба были уставшими, —Рад видеть, что ты всё ещё умеешь спать. —Утро, —Панз вяло помахал второму, решив проигнорировать последнее замечание. Вместо этого он бросился к своим рюкзакам и начал в них рыться. —Запасы еды на исходе. Но нам их должно хватить почти на весь день, —проворчал он, доставая ещё один свёрток с сушеным мясом и присаживаясь рядом с бывшим пленником. Тот оставался напряженным, не произнося ни слова, пока блондин осторожно развязывал свёрток и вынимал оттуда кусок вяленого мяса. Наёмник молча поел, прежде чем предложить мешочек сидящему радом. —Возьми немного. И Дрим повиновался. Соль приятно ощущалась на языке, и, несмотря на то, что ему было трудно пережевывать мясо, он наслаждался им. Его желудок ещё не начал возмущаться из-за мяса, съеденного накануне вечером, и он был рад этому прогрессу. Вероятно, это заняло бы несколько недель, но сбежавший очень хотел вернуться к правильному питанию. Они поели в относительной тишине. Дрим не стал расспрашивать об их скором уходе. Ему не терпелось поскорее добраться до места, вот и все. Насытившись, Панз спрятал еду в карман и начал сворачивать лагерь. Затушив клубящиеся языки пламени и решив оставить песок на прежнем месте. Дрим предложил свою помощь, хотя она была бесполезна. И вскоре они уже были в пути.

***

Солнце стояло низко над горизонтом. День клонился к вечеру, и температура снова начала медленно понижаться. Они всё ещё находились в таёжном биоме, сосны возвышались высоко над их головами, а прохладный ветерок обдувал кожу своими ветвями. Далёкие горы теперь были намного ближе, их высокие вершины пронзали небо и дразнили Дрима своей высотой. Ноги парня были босыми. Пробираясь по каменистой тропинке, он натер их за несколько часов ходьбы, и ему пришлось наступать на множество острых камней и веток. Но бывший заключенный молчал, превозмогая боль, направляясь к месту назначения. По словам Панза, оно было уже близко. Коттедж находился в пределах биома, и наёмник заверил, что они прибудут в течении часа. Дрим с нетерпением ждал этого. Ему отчаянно хотелось сменить одежду и смыть грязь со своей кожи. Сколько времени прошло с тех пор, как он в последний раз нормально мылся? Конечно, до его заключения, и ведра с холодной водой Сэма могли помочь только в этом. Его нога поскользнулась на очередном рыхлом камне, и сбежавший, стиснув зубы, двинулся вперед. Скоро… Блондин старательно умалчивал о трудностях другого, сосредоточившись вместо этого на своем собственном походе и глядя прямо перед собой. Когда они поднялись на вершину большого холма, Дрим увидел вдалеке какое-то строение. Прежде чем Панз успел произнести хоть слово, его сердце замерло в предвкушении. Должно быть, это оно. —Ты можешь увидеть его отсюда, —проводник сделал паузу, подтверждая мысли заключённого, и повернулся, чтобы посмотреть на него. На мгновение парень улыбнулся, глядя на наёмника с переполняющим его волнением. Их путешествие подходило к концу. С этого момента Дрим не был вполне уверен в будущем. Но пока он надеялся на плавное выздоровление. Это был шанс по-настоящему оправиться от Пандоры. Чем дольше он оставался в таком состоянии, тем больше боялся снова стать тем, кем был когда-то. С того места, где они находились, строение выглядело не очень-то привлекательно. В окружающем лесу оно казалось маленьким и почти незаметным. Оно вполне могло соперничать с башней, которая служила базой для Панза в СМП. Они продолжили спускаться в долину. Каждый шаг отдавался болью в ногах. На его ступнях и голенях было множество синяков и порезов, его следы были в крови от пореза. Он двинулся дальше. В любом случае у него не было особого выбора. Вместо этого Дрим попытался сосредоточиться на окружающей природе, спрятав мысли о боли и истощении в уголке своего сознания. Долина впереди выглядела привлекательной, даже уютной. Нечто, что могло соперничать с домом Техноблейда. Высокие сосны росли вокруг здания, отбрасывая тени в лучах послеполуденного солнца. Лес был густым, деревья окружали низину и возвышались над близлежащими горами. На высоких вершинах росли только редкие деревца, ведь там было мало воздуха. Ледяные шапки рисовали прекрасную картину. Совсем не похожую на СМП, в котором они так долго жили. Дрим слышал, как по лощине гуляет ветерок, как высокие деревья скрипят и раскачиваются на ветру. Каменистая тропа была покрыта мхом и дикими цветами. Долину пересекал горный ручей, издалека он казался безмятежным и ласковым, каким, как сбежавший знал, не был в ранние весенние месяцы. И когда он осознал это, то уже не чувствовал такой сильной боли. На то, чтобы добраться до хижины, ушёл ещё час или около того. Дрим спотыкался о камни или мелкие корни. Болтающиеся звенья его металлических наручников время от времени цеплялись за ветки, и парень только ещё больше ушибался, когда вырывался. Панз не сбавлял темпа, всегда был терпелив и спокоен. Это было успокаивающее присутствие, несмотря на смесь различных чувств, которые он испытывал к этому человеку. Он знал, что наёмник так же устал от путешествия, и не сомневался, что они оба захотят отдохнуть. Но он не стал торопиться, и Дрим поймал себя на том, что ценит это. Когда они пробирались по заросшей тропинке к хижине, заключённый обратил кое на что внимание. Тропинка была скрыта за высокой желтой травой и цветущими дикими цветами. Несколько пчёл перелетали с цветка на цветок, и Дрим заметил вдалеке улей. Сам домик был сделан из старой ели, обветшалой и разваливающейся от многолетнего пребывания в запустении, но его вполне хватало. Это, безусловно, не соответствовало условиям, в которых они спали последние две ночи. И в нём было что-то особенное, ведь дикая природа восстановила большую часть внешнего вида здания. Он заметил птичье гнездо на стропилах крыльца, а по всему зданию было несколько вырытых нор. Он мог только догадываться, какие существа нашли себе пристанище в отсутствие хозяина жилища. Крыльцо тревожно заскрипело под их весом, когда они подошли к деревянной двери. Ту пришлось сильно толкнуть, прежде чем она поддалась, и громко застонала, когда Панз распахнул её. Внутри был толстый слой пыли, покрывавший полы и окна. В воздухе пахло затхлостью и старостью, но Дрим не думал, что его это волнует. Наёмник пропустил его вперёд и придержал дверь, когда он проходил мимо. Солнце проникало в окна. Стёкла были покрыты пылью, от которой у него чесались руки. Деревянные полы были старыми, и парень чувствовал, как пыль оседает на его ногах, оставляющих за собой кровавые следы. Он заметил несколько паутин, свисавших от углов окон до потолка, и улыбнулся при виде этого зрелища. Это место было абсолютно фешенебельным. Это был небольшой домик с одной спальней. Несколько лет назад, когда у Панза не было ничего, кроме него самого себя (и солидного долга перед Хайпикселем), это могло бы сослужить ему хорошую службу. Но сейчас, безусловно, сойдет. После достаточного ремонта и тщательной уборки Дрим почувствовал, что здесь он спокойно поправится. Они были так далеко от сервера, что сбежавший сомневался, что его когда-нибудь найдут, даже если он того пожелает. Здесь было бы слишком легко исчезнуть. —Это не так уж много, —проворчал наёмник, ставя свои сумки на обеденный стол. Из-за того, что пыль лежала хрупкими слоями, она взлетела в воздух, и Панз начал кашлять. Дрим отвернулся от него и направился в спальню. Вся старая мебель была по-прежнему на своих местах, как будто её бросили. Всё было аккуратно, как будто хозяин нашёл время, чтобы прибраться перед отъездом. Как будто он планировал когда-нибудь вернуться. Кухонный стол был очищен от хлама, на деревянной поверхности стояла только пустая ваза. Все стулья были расставлены по местам и задвинуты внутрь. Парень огляделся, мысленно составляя план маленького домика, пока шёл к спальне, открывая по пути двери, чтобы посмотреть, куда они могут вести. Прежде чем найти нужную комнату в конце небольшого коридора, он обнаружил шкаф для белья и ванную. Комнатка была не слишком большой, но вполне подходила для этой цели. У большого окна в дальней стене стоял небольшой письменный стол, а в углу стоял пустой стакан, на который падал свет послеполуденного солнца. Кровать стояла рядом со столом, придвинутым к стене под отдельным окном. Простыни и покрывала были аккуратно застелены. Под слоем пыли и выцветшим за годы пребывания на солнце одеялом Дрим мог с уверенностью сказать, что когда-то оно было ярко-голубым. Оно подходило к одеялу, которое ему одолжили, и парень улыбнулся про себя, поняв, что это, должно быть, был любимый цвет наёмника. Он прислонил меч Техноблейда к стене и подошел к кровати. Провёл рукой по покрывалу, поднимая пыль в воздух. За спиной раздался сдавленный кашель, и, резко обернувшись, он увидел в дверях Панза. Другой до сих пор откашливался, и Дрим подавил улыбку. —Кто бы мог подумать, что всё, что нужно–это немного пыли, и такое выведет тебя из себя, —поддразнил он, скрестив руки на груди, в то время как его собеседник продолжал пытаться прочистить легкие. Он расстелил одеяло, которое тот ему дал, на кровати. Вещь была поношена и немного помялась в дороге. Немного пыли ей бы не помешало. Даже голубая ткань выцвела всего за два последних дня. —О, заткнись, —Панз усмехнулся напряженным голосом, выпрямился и вошел в комнату, —Ты не в том положении, чтобы так разговаривать. Дрим приподнял бровь. Губы сжались, но это едва ли остановило горькие мысли, которые пронеслись в его голове. Его слабостью была не чертова пыль. Блондин вошёл в комнату, пропуская второго вперёд, чтобы открыть один из ящиков комода. Он порылся в нем, прежде чем открыть следующий. Сбежавший стоял рядом, скрестив руки на груди, и ждал, пока другой, в конце концов, на что-то решится, вытащит это и поставит на комод. Так продолжалось до тех пор, пока тот, казалось, не остановился на полном снаряжении. —Это, наверное, всё, что мы можем сделать на данный момент, они всё равно будут чертовски болтаться, но это лучше, чем что-либо, —Панз указал на него, и бывший заключенный позволил себе улыбнуться. Больше всего на свете он хотел избавиться от поношенной униформы. —Значит, ты все еще за то, чтобы сжечь это позже? —спросил Дрим, у которого от этой идеи слегка закружилась голова. Больше всего на свете он хотел избавиться от любых физических напоминаний о Пандоре. —Я не передумал, —подтвердил блондин, и заключённый шагнул вперёд. Он потянулся за новой одеждой и пощупал ткань. Она была старой, немного пыльной и побитой молью. Но ткань была мягкой и теплой на ощупь, и всё было лучше, чем то, что было надето на нём. —Иди переоденься, если хочешь привести себя в порядок–что я тебе и рекомендую, потому что, без обид, но от тебя воняет, чувак, –сейчас сойдет ручей на улице. До тех пор, пока я не смогу снова пустить по дому чистую воду. Дрим рассеянно кивнул, пока Панз говорил. Едва ли его беспокоил этот выпад. Ему действительно нужно было привести себя в порядок, прошел почти год с тех пор, как он в последний раз нормально мылся. Он болезненно осознавал свое состояние за последние несколько дней, проведенных в непосредственной близости к наёмнику, и сбежавший был просто благодарен другому за то, что тот подождал до сих пор, прежде чем что-либо сказать по этому поводу. Панз постоял немного, молча наблюдая за Дримом, который держал в руках новый комплект одежды. Второй подумал, не хочет ли тот ещё что-нибудь сказать, но вместо этого блондин отвернулся от него и ушёл. Закрыв за собой скрипучую дверь. Заключённый снова был один в спальне. Пылинки танцевали в лучах заходящего солнца, и это выглядело странно красиво. Парень на мгновение застыл, любуясь золотым светом и наслаждаясь свободой.

***

Ручей за окном замерзал. Из-за весеннего стока вода в нём вздулась и стала быстрой, но она была достаточно прозрачной, и Дрим мог разглядеть гладкие камни на дне. Водный объект был не слишком глубоким, а парень полон решимости. Он нашёл в ванной несколько кусков мыла, они, как и всё в доме, были покрыты слоем пыли. Но их можно было отстирать. Он положил их в банку вместе с новой одеждой. Солнце клонилось к закату, и Дриму хотелось завершить до того, как оно скроется за горами и температура ещё больше понизится. Панз бродил по периметру дома, осматривая обломки во дворе или проверяя участки наружных стен, которые казались слабыми. Здание разваливалось на части, но оно продержится ночь, пока у них не появится время для решения более серьёзных проблем завтра. Не то чтобы сбежавший в данный момент был выше того, чтобы спать на улице. Дрим настороженно наблюдал, ожидая, когда наёмник скроется из виду, прежде чем его руки потянулись к воротнику униформы и он начал расстегивать его. Сэм выдал ему в тюрьме запасную форму, когда старая стала слишком изношенной и пропиталась кровью, но снимать форму всё равно было непривычно. Он старался не смотреть на то, что превратилось в кровавую бойню, в которой находилось его тело. Когда-то он был самоуверен по поводу своей внешности, гордился тем, кем он был и кем стал. Теперь от его тела осталась лишь оболочка, увядающая вокруг него. Кожа была изуродована так, что уже никогда не заживет. Никакое количество целебных зелий или регенерации не могло ни залечить повреждения, ни скрыть шрамы. Он выпутался из испорченной оранжевой ткани и отбросил её в сторону. Вода была ледяной, когда он вошел в неё, ощутив под ногами холодный камень. Он подавил шипение от боли, заставляя себя зайти ещё глубже, пока не смог присесть на корточки и не почувствовал, как вода заливает его плечи. Течение было не слишком сильным, и с ним было не так уж трудно бороться, оно только быстрее охлаждало его. Держа в руке кусок мыла, парень начал торопливо тереть свою кожу. Грязь и засохшая кровь медленно смывались. Оставляя после себя только бледную кожу и обесцвеченные шрамы. После похода на его руках и ногах появилось множество новых порезов и царапин, самым страшным из которых был неприятный порез на нижней части стопы. Но они заживали, и Дрим уже давно перестал обращать внимание на мелкие порезы и травмы, он тёр их, не обращая внимания на жгучую боль, которая появлялась. Его запястья были в ужасном состоянии. Они были ободраны и натерты металлическими наручниками. Ему придется постараться и найти способ снять их в ближайшее время. Соединенные звенья цепи, хоть и короткие, начинают раздражать. Хватались за всё, что могли, и ещё больше выводили его из себя. Он едва успел привести в порядок волосы, когда к нему подошёл Панз с полотенцем в руке. Он отвел от него взгляд, но, тем не менее, бывший заключённый ещё глубже погрузился в воду, подняв руки, чтобы прикрыться, и смерил собеседника настороженным взглядом. Тот шагнул вперёд, опуская полотенце рядом с грудой одежды, которую он принёс ранее. —Я просто, э-э, хотел узнать, есть ли у тебя какие-нибудь предпочтения по поводу того, что мы, э-э, могли бы есть сегодня вечером, —предложил блондин, старательно избегая зрительного контакта. Дрим непонимающе уставился на него. —Только не картошку, —безучастно предложил он. —Что-нибудь еще? Парень молчал, свирепо глядя на Панза, пока тот не понял намёк, неловко пожал плечами и неторопливо направился к дому. Через мгновение он появился снова с луком в руке, направляясь в лес напротив. После этого Дрим быстро закончил, попытавшись распутать волосы пальцами, но безуспешно. Светлые пряди отказывались распутываться, слиплись в спутанные комки, которые было почти невозможно отмыть. Он всё равно намылил их, отказавшись от попыток справиться с беспорядком. Когда он, наконец, вышел из ледяной воды, солнце уже скрылось за горами. Небо едва освещалось уходящими лучами, когда на нём начали появляться первые звезды. Воздух был холодным, и Дрим поспешно завернулся в предложенное полотенце. Оно было мягким на грубой коже, когда он вытирался. Высохнув, парень быстро переоделся в новую одежду, делая вид, что чрезмерная мешковатость его не беспокоит. Год назад она не была бы так велика на его фигуре. Конечно, Панз всегда был крупнее его, но Дрим был прилично полноват, и это было не что иное, как ещё одно напоминание о том, как низко он пал. Рубашка была простой черной майкой. Она должна была плотно облегать фигуру, но висела свободно. Брюки были такой же формы, и сбежавший туго затянул завязки, чтобы они не спадали. В какой-то момент Панз развёл огонь в печи, и в доме стало тепло, почти уютно по сравнению с холодом снаружи. Дрим сменил полотенце на одеяло, которое ему дали несколько дней назад, и устроился поудобнее перед камином. Наёмник вернулся через час с двумя куриными тушками. Они не произнесли ни слова, когда один из них отправился на кухню, чтобы попытаться приготовить что-нибудь для них. Заключённый остался у печи, наслаждаясь теплом, в то время как другой задыхался от пыли в соседней комнате. Через некоторое время из кухни донесся запах разогретой еды, и парень почувствовал, как у него заурчало в животе от голода. Сам по себе запах был аппетитным. Из-за стены появился Панз, бросил взгляд на Дрима, а затем на кровавые следы, которые он оставил. Порез на ступне не переставал кровоточить, но раненный предпочел не обращать на это внимания. Было почти не больно — по крайней мере, по сравнению с тем, к чему он привык. А кровь можно будет убрать в другой раз. Блондин фыркнул и принялся рыться в своих рюкзаках. Мгновение спустя он достал аптечку первой помощи, и сидящий мог только настороженно наблюдать за приближением другого. —Нам нужно будет купить тебе новую обувь. Сомневаюсь, что моя подойдёт, —он медленно и почти осторожно опустился перед ним на колени. Дрим был похож на испуганного зверька, которого легко напугать, —Дай-ка я осмотрю твою ногу. Раненный повиновался. Откинувшись назад, он выставил свою поврежденную ногу перед наёмником. Тот был нежен, когда потянулся к нему, его теплые руки обхватили икру и придерживали ногу, чтобы как следует осмотреть рану. —Рана довольно глубокая. Почему ты ничего не сказал раньше? —спросил он, свободной рукой расстегивая аптечку и доставая антисептик. Он капнул несколько капель жидкости на несколько ватных шариков, прежде чем аккуратно промокнуть порез, чтобы очистить его. Было больно, но парень оставался неподвижным, сжав губы в тонкую линию, несмотря на боль. Всё было не так уж и плохо. —Не знаю, —в конце концов, пробормотал он, наблюдая за серьезным выражением лица Панза, пока тот работал, —На самом деле было не больно. Что-то изменилось в выражении лица собеседника. Бровь того слегка дернулась, а уголки губ опустились. Однако он больше ничего не сказал. Старательно отбрасывая ватные шарики, он принялся перевязывать рану. Бинты приятно давили на неё, и Дрим откинулся на спинку дивана, как только блондин закончил. —Спасибо, —поблагодарил заключённый, прикрыв глаза. Он устал и был готов ко сну. —Тебе нужно быть осторожнее, когда ранен. Ты не можешь допустить заражения, —Панз повернулся и пошёл обратно на кухню, чтобы доесть свою еду. Сам по себе ужин был простым мероприятием. Дрим прошёл к кухонному столу, накинул одеяло на спинку стула и сел. Наёмник принес ему еду, предложив другому свою тарелку, и бывший заключенный улыбнулся, услышав это. Это было по-домашнему, почти по-дурацки. Враги, которые ненавидели друг друга, один из них готовил ужин и подавал его другому. Они ужинали вместе. Не то чтобы Дрим считал это ужином. Лампы над головой все еще были покрыты пылью, и он мог видеть частицы, парящие в воздухе. Обстановка в доме была довольно отвратительной, но он не мог заставить себя жаловаться. Как только он начал есть, у него тут же свело желудок. Еда была слишком сытной, а вкус–слишком новым. Слишком скоро Дрим не смог продолжать и с кислой миной пододвинул свою тарелку к блондину. —Я не могу много есть, —проворчал сбежавший, сохраняя кислое выражение лица, когда наёмник без сопротивления принял остатки. После того, как они оба поели, Панз отнес тарелки на кухню, оставив их отмокать, прежде чем присоединиться к Дриму за столом. После этого они начали подробно обсуждать свои планы на дом и то, как провести ремонт. И когда разговор иссяк и они устали, наёмник ушёл. Выходя из дома, он бросил на второго парня последний взгляд. На лице Дрима отразилось разочарование, но, как и прошлой ночью, он промолчал и не выразил ни малейшего протеста. Они забыли сжечь форму.

***

Когда Панз вернулся утром, солнце уже уверенно поднималось в небо, и его напарник пришел с сумкой, полной новых вещей. —Недалеко отсюда есть деревня, мы сможем раздобыть припасы и торговать там, —сказал что он, протискиваясь в дверной проем. В рюкзаках было несколько предметов, которые наёмник положил в кладовую, роясь на кухне, пока Дрим стоял рядом.

***

Остаток недели прошел относительно спокойно. Блондин отремонтировал те части дома, которые были не совсем прочными, а сбежавший занялся уборкой внутри, чтобы не сойти с ума. Для борьбы с пылью потребовалось немного усилий, но вскоре они смогли существовать в относительной простоте, не опасаясь образования ещё одного пылевого облака. На кровати больше не было пыли, и пуховое одеяло приобрело прежний цвет. Окна были чистыми, пропуская солнечный свет без туманной дымки, а приступы кашля у Панза в конце концов прекратились, когда воздух прояснился. Наёмник тоже был очень занят. Он потратил несколько дней на восстановление крыльца, используя свежую древесину и заменяя старые доски на дрова. Он отремонтировал участки крыши, которые протекали, –то, от чего Дрим был не в восторге, когда из-за сильной грозы весь дом чуть не залило водой. И он начал заменять наружную часть, надеясь не только улучшить конструкцию, но и придать дому более привлекательный вид. Блондин также составил несколько планов новой мебели, которая, по его мнению, состарилась и вот-вот развалится. И Дрим, просмотрев черновики, удовлетворенно кивнул. При этом он не упустил из виду, как скривились губы собеседника. В целом дом казался пригодным для жизни–почти уютным.

***

Почти неделю спустя они сидели за столом. Панз снова приготовил им обоим ужин. Теперь в доме была свежая вода, и Дрим был доволен. Ранее в тот день ему удалось как следует принять душ, и, наконец, ему удалось распутать последние узлы в дикой копне, которую он называл волосами. —Знаешь, ты должен позволить мне подстричь их, —предложил наёмник, протягивая руку, чтобы убрать несколько прядей, упавших ему на лицо во время разговора. Дрим нахмурился в ответ. От того, что его тронули, от того, что блондин использовал ножницы возле его лица. От всего того, что ему не слишком нравилось. —Все в порядке, —вместо этого он проворчал, что ему просто нужно научиться сдерживаться и не лезть в глаза. —Как хочешь, — Панз не стал возражать, он снова уткнулся взглядом в свою тарелку и продолжил есть. Дрим на мгновение уставился на него, а затем тоже принялся за еду. Он хотел коротко стричься–и предпочитал это. Но он не думал, что хорошо справится с процессом стрижки. Он уже доказал, что становится напряженным и недоверчивым, когда другой начинает размахивать оружием рядом с ним. Может быть, когда-нибудь.

***

На другое утро Панз вернулся с извивающимся свертком в руках, широко улыбаясь Дриму с того места, где бывший заключённый стоял, чтобы поприветствовать его. Его собственные брови были нахмурены, когда он пытался понять, что держит в руках другой парень. Пока тот пинком не захлопнул за собой дверь и медленно не приспособился, чтобы показать маленькое существо у себя на руках. Кошка. Дрим возненавидел то, как при этих словах затрепетало его сердце, и шагнул вперёд, чтобы получше разглядеть полосатого кота. —Она ходила рядом со мной в деревне. Она очень дружелюбная, хотя поначалу немного застенчивая, —сказал Панз, искренне улыбаясь и глядя на второго. Он протянул руку, и пальцы его коснулись её мягкой шерсти, а губы задрожали. На мгновение она напомнила ему обо всем, чего он лишился. Его собственные домашние животные, которые умерли или были убиты. Даже в Пандоре, когда Томми убил ту кошку у него на глазах–за то, что посмел полюбить её. И когда Сэм убил собаку, которую Техно оставил с ним. Слёзы навернулись ему на глаза, когда он погладил мягкую шёрстку. Выражение лица Панза не изменилось, он приспособился к тому, чтобы предложить кошку ему, позволив Дриму самому подержать её. —Я подумал, что она могла бы быть… практикой в проявлении сострадания к другим живым существам. Бровь Дрима дернулась, но он прижал кошку к себе еще крепче. —Что ж, тебе придется попробовать другое животное. Я всегда обожал кошек, —пробормотал он. Даже в самые мрачные дни, когда он опустился еще ниже, он всё равно бросал всё ради котиков. Бывали времена, когда он был вооружен до зубов, в полном незеритском снаряжении, и останавливался в близлежащих деревнях, но не для того, чтобы торговать. А чтобы посмотреть, нет ли там котят, которых он мог бы подержать или погладить. Блондин ничего не сказал в ответ, только улыбнулся и потянулся, чтобы ещё раз почесать животное по голове, прежде чем пройти дальше в дом. Дрим провёл остаток дня, приучая кошку к жизни в доме и в целом наслаждаясь её присутствием.

***

Через несколько дней после того, как Панз принес ему котёнка, которого Дрим назвал «Патчес», он заметил в своём отражении в зеркале перемену. Он всё ещё был худощавым, но его кости уже не выступали так резко. Его ключицы и ребра не были так сильно видны, и, хотя он не мог назвать себя «мягким», он постепенно набирал форму. Вскоре он планировал возобновить тренировки. Он провел несколько ночей в спальне, держа в руках меч Техно, сгибаясь под его тяжестью и дрожа, когда пытался отрабатывать движения, которые когда-то давались легко. Это был сложный этап обучения, борьба с разочарованием от того, что он больше не был тем солдатом, которым когда-то был. Он надеялся, что со временем и правильным питанием он сможет однажды вернуть былую славу. Его поражение Панзу в Арктике всё ещё было болезненным ощущением. И хотя наёмник старался никогда не поднимать эту тему, его постоянное присутствие было не более чем напоминанием. То, что другой был таким, не помогало. Они погрузились в какое-то странное семейное блаженство, которое ощущалось как бомба замедленного действия. Доброта блондина казалась почти пустой, и парень знал, что за это придется заплатить. Он не был уверен, что сможет себе это позволить.

***

Панз снова приготовил для них ужин. Тот, был неплохим поваром, чего он раньше никогда по-настоящему не осознавал и не ценил. Но теперь парень наслаждался каждым приемом пищи, прекрасно понимая, как сильно наёмник влияет на его выздоровление. Сегодняшний ужин состоял из простого бульона, которым они наслаждались в относительной тишине. Патчес сидела у ног Дрима, требуя свою долю, и ему пришлось подавить желание уступить. Блондин уже твёрдо решил не делиться с ней едой со стола, и сбежавший, не желая создавать напряженность, подчинился. —Прошло уже несколько недель, — Дрим, наконец, собрался с духом и уставился в тарелку перед собой. —Да, у тебя неплохо получается, — задумчиво произнес второй, не переставая есть. —Я тут подумал… когда мы собирались обсудить оплату. После этого Панз сделал паузу, взглянув на Дрима снизу вверх, и выражение его лица на мгновение застыло, прежде чем он издал тихий, почти издевательский смешок и закатил глаза, оставив бывшего заключённого в некотором замешательстве. —Очевидно, тебе нечего мне предложить, Дрим. —Мы договорились, что будет оплата. Со временем я смогу предложить тебе всё, что угодно. Скажи мне, чего ты хочешь. Я заплачу, —говорящий положил руки на стол, ударив по нему немного громче, чем следовало, и в отчаянии уставился на наёмника, —Я клянусь. Он должен был заплатить. Если он этого не сделает, его снова бросят. Снова предадут. —Да, потому что твои обещания действительно имеют вес, да, Дрим. Тогда Панз встал, оставив еду недоеденной, и пошел за своим рюкзаком, который он носил с собой из хижины в близлежащую деревню и обратно. Дрим тоже вскочил на ноги, игнорируя протесты Патчес, и вместо этого пересёк пространство, направляясь к блондину, в то время как тот направился к двери. —Ты же не можешь всерьёз уйти, —в нём закипал гнев, бурлящий и белый, которого он не испытывал неделями, если не месяцами, —Ты даже не удостоишь меня чести поговорить? Панз остановился, его рука замерла на дверной ручке, прежде чем наёмник обернулся. На его лице отразилось явное разочарование, которое бывший заключённый видел нечасто. —Дрим, ты едва можешь полноценно поесть. Ты даже оружие толком держать не можешь, не говоря уже о том, чтобы находиться рядом с ним. Ты всё ещё дрожишь, чёрт возьми, когда видишь меня с ножом на кухне. И ты думаешь, я поверю, что ты вернешь мне долг? Сколько пройдет времени, прежде чем ты встанешь на ноги? Недели? Месяцы? Годы? Бровь сбежавшего подергивалась, он так крепко стиснул зубы, что, казалось, они вот-вот треснут от напряжения. —Конечно, на это потребуется время. Я думал, это очевидно. Меня пытали месяцами! Целый год морили голодом. Я не намерен оставаться в стороне. Я ещё не закончил, —вонзив ногти в ладони, он шагнул ближе к Панзу. —Признай, Дрим, всё кончено. Я просто занимаюсь благотворительностью, чтобы навести порядок в том бардаке, который устроил сервер, и был слишком труслив, чтобы сделать то, что и я. —И что это должно означать? Ты тот, кто был слишком труслив, чтобы убить меня в первую очередь. Почему? Потому что тебе явно не жаль меня. Так почему?» —Чёрт возьми, Дрим, —Панз ударил кулаком по двери, —Я никогда не хотел, чтобы ты умер. Я тоже не хотел, чтобы тебя пытали. Я не грёбаный монстр. Я просто хотел, чтобы ты был… Я не знаю. Чтобы ты стал лучше. Так будет лучше для тебя. Тебе лучше оставаться здесь. —Ну и что? Из-за твоей благотворительности я оказался в какой-то хижине, где буду вечно один? Что, как в изгнании Томми? Ты даже не хочешь, чтобы мне стало лучше, не так ли? Ты думаешь, мне так лучше–замученному, кроткому и все такое прочее? Потому что так проще держать меня здесь, чтобы я не мешал? —Я не собираюсь разбираться с этим прямо сейчас, —пробормотал блондин, берясь за ручку двери и открывая ее. —Ты даже не доверяешь мне настолько, чтобы спать рядом. Что, думаешь, я убью тебя даже в таком состоянии? —парень последовал за ним к двери. —Это не нужно объяснять, —Панз бросил на него последний взгляд, прежде чем захлопнуть за собой дверь. И Дрим снова остался один. Тишина казалась громче, чем хлопок, и бывший заключённый стоял рядом, уставившись на выход. Ожидая, что наёмник вернется. Чтобы извиниться. Чтобы что-то сделать. Вместо этого Патчес перестала мяукать, присоединившись к нему в его молчаливом пристальном взгляде. А минуты шли. Секунды шли, и Панз всё не возвращался. Осознав это, Дрим повернулся к столу и запустил мисками в стену. Разбитой керамики было недостаточно. Беспорядка было недостаточно. Он для пущей убедительности опрокинул стул и прошествовал обратно в свою комнату, оставив беспорядок на завтра.