Complicated

Когда Чонин просыпается, его тошнит. Он открывает глаза и некоторое время не осознаёт себя. Белое одеяло кажется тяжёлым, словно душит, но когда он пробует пошевелиться, конечности его не слушаются. Он с трудом двигает онемевшей рукой, и рядом с ним оживляются два голоса. Ян не может понять, о чём они говорят, но, похоже, они в восторге от того, что он может шевелиться. Сам Чонин пока не понимает, счастлив он этому или нет, потому что усталость железобетонным грузом прижимает его к постели. Бесполезное тело. "Не о чем было переживать..." Чонин с трудом поворачивает голову на звук. Незнакомые люди обсуждают его. Они смотрят, улыбаются, и Ян невольно улыбается в ответ, хотя причина для радости в его голове ещё не обрела форму. "Он быстро поправится..." Парень хочет поднять руку, но чужая ладонь прижимает её к одеялу. Чонин ощущает, как лейкопластырь отклеивается от кожи на сгибе локтя, и кто-то приглаживает его, чтобы не выпала игла капельницы. Ян рассеянно смотрит на трубку, поднимающуюся к пакету с физраствором. Странное чувство, будто кровеносная система продолжается за пределами его тела, потому что он не ощущает мышцы, но ощущает течение лекарства внутри. "Я так рад, Чонин. Я так переживал." Он знает моё имя? Чонин зажмуривается, накрывает лицо ладонью, трёт глаза ребром, а потом снова смотрит на незнакомца, что сидит поближе. Он аккуратно держит его за руку, улыбаясь, не отводит взгляда. В его глазах застыли слёзы. Милый. Наверное, Чонин его огорчил. Он обязательно извинится, как только совладает с собственным языком и сможет произнести несколько слов. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает мужчина, поглаживая его пальцы. — Нормально, — хриплым голосом произносит, не задумавшись. Ему не хорошо, но и не очень плохо. Терпимо. Никак. — Ты меня слышишь, — счастливо улыбается незнакомец. Его так легко обрадовать. Чонин кивает вместо ответа. — Доктор сказал, ты совсем скоро придёшь в себя, и мы сможем поехать домой. Чонин взводит брови, глупо улыбаясь: — Здорово. А вы... Вы кто? Незнакомец озадаченно смотрит на него, потом оглядывается на другого незнакомца. Чонин сейчас понимает, что это врач. Он говорит много лишних слов, чтобы объяснить что-то простое, Яну не хватает сил, чтобы обработать эту большую и неповоротливую мысль. Мужчина говорит уклончиво, невнятно, пространно – так много, что лучше бы ему было не открывать рот. — Я Ким Сынмин, твой парень, — шепчет незнакомец перед ним. У Чонина внутри что-то переклинивает. Его лицо мрачнеет, когда он сводит брови на переносице. — Не шутите так. Я вас никогда не видел. — Ты меня не помнишь? — спрашивает он, смеясь. Ким находит это забавным, но Чонину совсем не смешно. — Так мило хмуришься. Это надо снимать на камеру, ты бы видел своё лицо. "Так бывает, это временное... После наркоза..." Лучше бы доктор проглотил язык. — Мы с вами не знакомы, — отвечает Ян, устало прикрывая глаза. — Забавный, — произносит Сынмин. У Чонина нет сил спорить. — Ты помнишь, что с тобой произошло? Чонин напрягается, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь, но от усиленного мыслительного процесса только больше тошнит. Он смотрит на Кима, на доктора за его спиной – может, ему дадут подсказку? – но он не может даже примерно догадаться. — Наверное, я заболел. Сынмин печально поджимает брови, и Чонин порывается извиниться за то, что снова его расстроил. — Ты попал в аварию пару дней назад, когда ехал в такси. Врач сказал, ты отделался сотрясением и несколькими ранами, но их уже зашили. Ты совсем скоро встанешь на ноги, это главное. Чонин задумчиво кивает. Это больше похоже на правду, учитывая, что у него нещадно кружится голова. По крайней мере, он может поверить в это, лёжа на больничной койке под капельницей. — Как хорошо, что ты забыл этот ужас, я бы не хотел такое помнить. Прости, что не был рядом с тобой тогда, — шепчет Сынмин, а потом подносит его ладонь к своим губам и невесомо целует. — Мне жаль. — Не извиняйся, — робко отвечает Ян и с неприязнью отбирает у него свою руку. — Не надо... Меня трогать.

***

Генерализованная амнезия. Чонин крутит эти слова на языке, чтобы распробовать. Привкус у них гадкий, как у таблеток от температуры. Врач сказал, это пройдёт. В городе нет специалистов, которые умеют работать с восстановлением памяти, поэтому в больнице с этим ничем не помогут. Ян смотрит на Сынмина за рулём. Ким сказал, что они живут вместе в его квартире, и сейчас они едут туда. Домой, как бы странно ни звучало, потому что Чонин никогда не был в той части города, в которую Ким сворачивает. Сынмин показывал их общие фото, в том числе с друзьями Чонина. Их он помнит: Бан Чан, Джисон и Феликс были с ним со студенческих времён. Наверное, их общие воспоминания не уничтожить даже выстрелом в лоб, настолько много места парни заняли в его памяти. Но Чонин не может воспринять Сынмина рядом с ними. Его никогда не было здесь, они не были знакомы, Ян не встречался с ним на смежных курсах в университете, они не сталкивались в кафе и не опрокидывали друг на друга американо, его друзья не представляли ему Сынмина на вечеринках – Чонин не может вообразить ситуацию, в которой они могли познакомиться. Ким кажется ему совершенно незнакомым человеком. Но Сынмин его знает. Он знает пароль от телефона Яна, потому что это день его рождения. Он называет его родителей по именам. Он знает, что у Чонина нет водительских прав, но есть диплом графического дизайнера. Что раньше он носил брекеты и кусал ногти. Что он снимает влоги, но никуда их не выкладывает. Сынмин даже может показать, в какой позе он спит, и Чонину жутко представлять, каким образом он узнал. Мама просила не садиться в машины к незнакомцам, но этот знает о нём слишком много, чтобы ему не поверить. Сынмин выглядит надёжным. Он помогает ему пристегнуться и спрашивает, не страшно ли ему сидеть на переднем. Чонин думает над этим некоторое время и мотает головой. Ему трудно представить, чтобы с ним что-то случилось, пока он едет в машине. А Ким может. И он боится больше, чем Чонин, потому что он видит швы на его лице, а Ян – нет. Пока только нащупал. Врач попросил к ним не прикасаться, пока не заживут, но хочется: он натрогал на своём теле около семи ран и кучу маленьких царапин. Шрамов будет много. — Хочешь заехать в магазин? Возьмём торт и отпразднуем твою выписку, — предлагает Сынмин, когда они останавливаются на красный. — Мой любимый? — спрашивает Ян, склонив голову. — Да, тот, сливочный, с клубникой. Чонин соврёт, если скажет, что его не трогает то, что Сынмин знает его наизусть. — Хочу. — Ещё что-нибудь? — спрашивает Ким, глядя на него. — Можно заказать еду, пока мы едем, чтобы не тратить время на кухне. Я не успел ничего приготовить... Извини за это. Был на нервах всё время, пока ждал новостей из больницы. Ян качает головой и тут же жалеет об этом. От резких движений становится больно. — Не переживай об этом. Ты можешь сделать для меня кое-что прямо сейчас. — Что? Чонин облизывает губы от волнения. Он ощущает себя не в своей тарелке, подбирает слова, зная, что Сынмин этого делать не станет. Не потому, что ему всё равно, наоборот – за время отношений Ким привык к его поведению и манере общения, научился жить с ним, поэтому не боится сказать что-то неправильное, а Чонин ощущает себя потерянным и неловким, как при первом, формальном знакомстве. Он ведь понятия не имеет, чего ожидать в ответ. Чонин пробовал вообразить, с каким парнем он мог бы встречаться, но фантазия в любом случае будет отличаться от реальности. Как бы то ни было, он ценит себя достаточно для того, чтобы не пускать в свою жизнь грубых и равнодушных людей. Ян может быть не уверен в Сынмине, но свой выбор никогда не поставит под сомнение. — Расскажи мне... О нас. Когда мы познакомились? — спрашивает Чонин, тщательно взвесив каждое слово. Сынмин не выглядит задетым, только радуется. На светофоре загорается зелёный, и он отвечает с улыбкой, нажимая на газ: — О, тебе понравится эта история. Я даже завидую тебе, потому что ты её ещё не знаешь. Может быть, это поможет тебе всё вспомнить. Чонин устраивается поудобнее, готовый внимательно слушать. Он должен постараться, чтобы вспомнить кусок своей жизни. — Давай, погрузи меня в лор, — усмехается он. — Мы впервые встретились чуть больше двух лет назад... Да, точно, мы недавно отметили вторую годовщину. Это было в кошачьем приюте. Оказалось, что мой друг, Минхо, встречается с твоим другом, Хани, так что мы пересеклись из-за них, когда Минхо-хён позвал нас на волонтёрство вместе с ним. Что-нибудь щёлкает? — интересуется Сынмин. — Честно говоря, ещё нет, — Ян пожимает плечами. — Но Минхо я тоже не помню. Значит, как минимум два года выпало из моей памяти. — Это хорошо. То есть... Плохо, конечно! Просто было бы очень обидно, если бы из всех людей ты забыл только меня, а всё остальное было на местах, — неловко смеётся Сынмин. — Да, я бы тоже обиделся, — усмехается младший. — Ты мне сразу понравился, — Сынмин смущённо улыбается, а его уши розовеют. — Помню, будто это случилось вчера. Я попросил твой номер в тот же вечер. Правда, первое время ты долго игнорировал меня... Но потом нам удалось пообщаться на общих дружеских встречах, и мы нашли много общего. Мы были теми интровертами, которых можно было оставить в одном углу на несколько часов, и мы бы не сдвинулись с места, обсуждая всё на свете, пока остальные не начнут разъезжаться по домам, — смеётся парень. — Я как-то предложил подвезти тебя до дома после дня рождения Феликса. Не припоминаешь? — А мы уже приехали? — передразнивает Чонин. — Если ты будешь спрашивать каждые полминуты, я не вспомню быстрее. — Фух, хорошо, что чувство юмора тебе не отбило, — усмехается Ким. — Мы тогда впервые поцеловались у меня в машине. — Оу. Сынмин тихо хихикает, пока Чонин тушуется и пытается не представлять, как это выглядело. К сожалению, вообразить это слишком легко, сидя в автомобиле Сынмина на том же месте, что и два года назад. — Я помню, какая песня тогда играла по радио. Хочешь, включу её? Как бы сильно его это ни смущало, Чонин кивает. Это всё ещё его опыт, который нельзя вычёркивать из жизни. Сейчас это ощущается неловко, но если он найдёт эту деталь пазла, достраивать общую картину будет легче. Чонин должен вернуться к своей привычной повседневности и восстановить мост между настоящим и прошлым. Ему предстоит сложить целых два года из чужих воспоминаний – это звучит чертовски трудно. Придётся положиться на своих близких и одолжить кое-что из их памяти, чтобы починить свою. Сынмин включает телефон и кладёт его на бардачок. — У нас есть общий плейлист с песнями, которые напоминают друг о друге, — тепло улыбается. — Не хочу отвлекаться от дороги, включи его сам, пожалуйста. Он закреплён в спотифай. Чонин берёт его телефон в руки и открывает приложение. В его профиле много плейлистов, но виртуальной булавкой пришпилен один, с эмодзи сердечек в заголовке. Ян открывает его, и челюсть отвисает от удивления: — Восемь часов? — Там минимум пять часов песен от тебя, не удивляйся, — смеётся Ким. Чонин листает список треков, но он не заканчивается, лента стремится в бесконечность. Бруно Марс, Тейлор Свифт, DAY6... Так много любимых исполнителей, но так мало знакомых песен. Ян устаёт листать, поэтому просто включает случайную песню Марса и убирает телефон в подставку на панели управления. — О, эту песню ты знаешь наизусть, — улыбается Ким. — Я едва говорю по-английски, — возражает Ян. — Но недавно ты сдал экзамен на B2, — произносит старший. Чонин шокированно смотрит на него, не в силах поверить в услышанное. Должно быть, его прошлая версия потратила много усилий и времени, чтобы добиться такого результата, но один несчастный случай заставил его откатиться назад и потерять всё, что было накоплено с опытом. Он не может в полной мере ощутить этот ущерб, скорее, сочувствует себе из прошлого, как незнакомцу, будто это не его проблема. Чонин не может связать её с собой. — Пс, — Сынмин касается его плеча, и только тогда Ян замечает, что они остановились возле супермаркета. — Пойдёшь со мной или останешься в машине? Я могу рассказать тебе ещё что-нибудь, пока мы будем гулять по магазину. Чонин собирается отказаться, чтобы не напрягаться лишний раз после выписки, но принимает его предложение. Он кивает и отстёгивает ремень, чтобы выйти из автомобиля, и, подождав, пока в глазах прояснится, следует за Кимом. Правой рукой Сынмин держит корзину для покупок, а левой – ладонь Чонина. Ян находит это приемлемым, хотя даже держаться за руки с Кимом ощущается непривычно. Сынмина приятно слушать. Он вспоминает забавные истории и рассказывает Яну, как они потеряли багаж в европейском аэропорту, когда путешествовали вместе, и как Чонин общался с местными жителями на английском с сильным акцентом, пытаясь найти дорогу в отель. Сынмин смеётся, когда в его голове всплывают картинки, но младшему с каждой новой фразой становится всё обиднее. Он не помнит ни одну свою поездку за границу и не может себе представить разговор с незнакомцем даже на корейском, что уж говорить о других языках. Чонин был смелым – у него сбывались мечты, ему удавалось побороть свои страхи и тревогу, а теперь его прогресс сбросился до нуля. Они создали вместе так много драгоценных воспоминаний, но они все достались Сынмину. Это так несправедливо. Ким не должен носить их в одиночку. — Вот и твой торт, — улыбается Сынмин и отпускает его руку, чтобы достать торт из холодильника. — Сладкое вылечит всё на свете. — Ты так думаешь? — спрашивает Ян тусклым тоном. Сынмин смотрит на него, и выражение его лица становится серьёзным. — Всё нормально? Ты устал, да? — спрашивает он. Чонин опускает голову, скрывая печаль, которая застилает его взгляд и собирается пролиться. — Наверное, — соглашается он. Едва ли прошло пять минут с тех пор, как они взяли эту корзинку и пошли искать продукты. Чонин слишком слаб, чтобы пройти круг по супермаркету, что за жалость. — Пошли на кассу. Скоро мы будем дома, и я не дам тебе встать с кровати без необходимости, — шепчет Сынмин и обнимает его под локоть.

***

Остаток пути до дома проходит в молчании. Музыка негромко играет на телефоне, чтобы разбавить тишину, и Чонину удаётся вздремнуть, откинув кресло. Он ощущает сквозь сон, что Сынмин припарковался и заглушил мотор, но в такой спокойной обстановке ещё ленивее просыпаться, он не может заставить себя открыть глаза. Ян мог бы остаться здесь до утра, изолированный от мира, лежать и не двигаться. Кажется, будто на всей планете нет удобнее места для сна, чем переднее пассажирское сиденье с подушкой под шею. Сынмин не двигается с места. Одна песня перетекает в другую, а он не решается разбудить Яна, наблюдает за тем, как он расслабленно сопит. Чонин просыпается только спустя несколько минут, когда Ким аккуратно поправляет его чёлку и нечаянно тревожит чуткий сон. "Пойдём домой?" – сказал Сынмин. Наверное. Чонин не запомнил, зазевался. Они поднимаются на пятый этаж лифтом, Ким несёт пакет с продуктами правой, а левой держит за руку Чонина. К этому можно привыкнуть. Сынмин открывает дверь ключом и пропускает Яна вперёд. Он просыпается во второй раз и окончательно сбрасывает дремоту с плеч, когда взглядом цепляется за свою куртку на вешалке. Чонин берёт её за рукав, гладит пальцами материал, чтобы убедиться в её реальности. Сынмин напоминает ему о том, что в коридоре мало места, и просит разуться и пройти дальше, так что младший неуклюже снимает обувь, а затем проходит вглубь квартиры, чтобы исследовать её и найти все свои вещи, будто в квест-комнате. Сливочный торт, так и быть, сойдёт за награду. На полке в ванной стоит шампунь, который Чонин заказывает с одного сайта уже несколько лет подряд. Шкаф в спальне забит его одеждой, а рядом, на столе, стоит органайзер для украшений. Ян находит среди них парные браслеты. Над двуспальной кроватью висят полароиды из фотобудки, на которых Чонин целует Сынмина в щёку. Похожие снимки он обнаруживает и на холодильнике, только прицеплены они уже не на декоративный скотч, а на сувенирные магниты из Парижа и Милана. Если у Чонина до сих пор оставались сомнения насчёт правдивости историй Кима, то теперь от них не остаётся и следа – невозможно подделать так много вещей. Да и зачем? Будто Чонин такой может быть слишком нужен кому-то за пределами близкого круга общения. — Йена, садись за стол, я уже разрезал торт, — зовёт Сынмин. — Как ты меня назвал? — хмурится Чонин, заходя на кухню. Ким смотрит на него, облизывая крем с ножа: — Ну... Йена. Производное от "Чонин". — Как ты произвёл это от моего имени? — смеётся младший. Ким только улыбается в ответ. Раньше ему никогда не приходилось это пояснять, прозвище просто появилось и прилипло к Чонину, это произошло слишком естественно, чтобы находить вразумительное объяснение. — Чонин. Чон-ин. Инни, — Сынмин рисует пальцем в воздухе две буквы. — Ай-Эн. Айен. Йена. — Ладно, теперь это звучит логично, — отвечает Чонин, проследив за воздушными петлями, и садится поудобнее за столом. Ким придвигает к Чонину блюдце с куском торта и ставит на пробковые подставки две кружки с чаем. — Я рад, что мы наконец-то можем посидеть вдвоём, кажется, будто я год тебя не видел. Давай вкусно покушаем, — произносит Сынмин и наклоняется к его лицу, чтобы чмокнуть в щёку, но Чонин рефлекторно отодвигается назад. Ким замирает, и они смотрят друг на друга в растерянности. — Ох. Извини. — Нет, ты извини, я просто... — Ещё ничего не вспомнил? — заканчивает за него. — ...Да. Сынмин присаживается напротив, отведя взгляд. Он берёт десертную ложку, сгребает кремовый слой с верхушки и пробует на вкус. Чонин замечает, что он притих, старается не греметь посудой, даже кружку на пробковый коврик ставит аккуратно, хоть в этом и нет необходимости – он и так глушит шум. Сынмин выглядит виноватым, хотя не сделал ничего плохого и не имел дурных намерений. Он имеет каждое право проявлять свою любовь, но Чонин не готов принять её. Ян смотрит на старшего и прочищает горло, неловко откашлявшись. — Что, если память ко мне не вернётся? — спрашивает медленно, почти по слогам. — Прости, мне действительно тяжело воспринимать тебя как своего партнёра прямо сейчас. Я боюсь, что не смогу вспомнить нас с тобой. Сынмин смотрит ему в глаза и кладёт на стол руку ладонью вверх. Чонин, засомневавшись на несколько мгновений, кладёт свою руку сверху, и Ким бережно обхватывает его пальцы. — Она вернётся. Я позабочусь о тебе, и у нас всё будет хорошо. До свадьбы всё заживёт, — шутит он. — Но вдруг... Вдруг это никогда не случится? — Свадьба? — Не шути сейчас, я же серьёзно. Сынмин поджимает губы, поглаживая его ладонь. — Просто хочу поднять твой настрой. Давай верить в лучшее, доктор сказал, что амнезия не должна продлиться долго. — Ты будешь готов ждать меня? — спрашивает Ян, держа с ним зрительный контакт. — Сколько угодно. — Даже если на это уйдёт год? Даже пять лет? — нагнетает парень. — За это время ты сам в меня заново влюбишься, — хихикает Ким. — Подумать только, ты сейчас такой же, как два года назад, когда мы впервые встретились, и я снова добиваюсь тебя. Можно попробовать ещё раз. — Тебе весело? — фыркает Чонин, а сам улыбается в ответ. — Мы ведь не расстаёмся и не разъезжаемся. — Нет, но... Я бы понял тебя, если бы ты захотел. Ты достоин гораздо лучшего, чем бойфренд, который ничего о тебе не знает. Ян отводит взгляд, его ресницы трепещут, пока он пытается собрать мысли в кучу. Сынмин прислоняется своим лбом к его лбу и отвечает, не задумываясь: — Я не оставлю тебя. Я в ответе за того, кого сам приручил. Так говорил один мой друг. — Твой друг случайно не коренной кореец Ан Туан? — хихикает Чонин. — Ты тоже его знаешь? — улыбается Ким и прикрывает глаза. — Я буду рядом, даже если ты решишь остаться друзьями. Это лучше, чем потерять тебя насовсем. Ты не представляешь, как сильно я испугался, когда мне позвонили из больницы, чтобы сообщить, что ты в реанимации. Самый страшный исход обошёл нас стороной, а то, что меня больше нет в твоих воспоминаниях... Такая мелочь по сравнению с той ценой, которую я мог заплатить в тот день. Я чувствую себя виноватым в том, что произошло. — Тебя ведь не было там, разве не так? — произносит Ян. — Вот именно, меня там не было, — Сынмин вздыхает и отстраняется от него, вспоминая события того вечера. — У тебя была встреча по проекту с клиентом в кофейне. Ты написал мне с просьбой забрать тебя, потому что начался дождь, а я только вернулся домой с работы. Я чувствовал себя слишком уставшим, чтобы заново заводить машину и ехать в город, поэтому просто отправил деньги на такси. Если бы я только знал... Чонин видит, как тяжелеют плечи Сынмина под грузом неподъёмной вины. Старший сжимает его пальцы, и Чонин берёт его за вторую руку, чтобы утешить: — Ты не виноват в том, что произошло. — Всё могло бы быть иначе, — шепчет Ким осевшим голосом. — Ты прав, всё могло быть по-другому. Но что, если бы тогда мы оба попали в эту аварию? — спрашивает он. — Что, если бы мы проснулись на соседних кроватях и не узнали друг друга? Глаза Сынмина расширяются в шокирующем осознании. Он молча обдумывает новый вариант развития событий, который раньше не приходил ему на ум. Может быть, в параллельной вселенной так и случилось: они вышли из одной палаты и разошлись в разные стороны, на мгновение ощутили зудящее чувство, будто кое-что забыли, и оглянулись друг на друга. Их взгляды пересеклись, но сердца не ёкнули. Может быть, в одном из миров Чонин вернулся домой в безопасности, и они всю ночь смотрели старый американский сериал, пока не уснули друг на друге. На той, альтернативной Земле, у него чешется плечо и щека – там, где у другой версии Чонина навсегда останутся глубокие шрамы. Но какое Сынмину дело до этих миров, когда его собственный сжался до размеров кухни в многоэтажке? Чонин ковыряет ложкой торт и запивает молочный бисквит чаем. — Ты хороший человек, — произносит он, выдёргивая Кима из потока сознания. — Если бы я не знал, что ты уже мой парень, я бы позвал тебя на свидание. — Это... Не самый странный комплимент, который ты делал, — смеётся Сынмин и продолжает есть торт. — Ты серьёзно? — В каждой шутке есть доля шутки, — дразнится Ян. — Ты прямо сейчас флиртуешь со мной. — ...Что вполне законно. — Эй, — Ким останавливает его и наклоняется чуть ближе. — Скажи честно, ты хотел бы попробовать заново? Чонин склоняет голову к плечу – движение отзывается лёгкой болью – и смотрит на размазанный по блюдцу крем. Было легко, когда Сынмин говорил и не задавал вопросов, думать самому становится тяжело. — Я хочу дать нам шанс. Я уверен, что ты был замечательным партнёром для меня в прошлом. Но загадывать на будущее... Тяжело. Мне не на что опереться, я не вижу ничего впереди и позади себя, это жутко. Но я не хочу причинять тебе боль. — Самое плохое уже случилось, и хуже точно не станет, — отвечает Ким. — Подумай не обо мне, а о том, чего тебе самому хочется. Чонин поджимает губы. Ему хотелось бы получить знак. У него нет прошлого и будущего, есть только сейчас, только сливочный торт, десертные ложки и величайший страх оставить за собой болезненный ожог. Чонин не знает, как много места занимает в чужой голове, но хочется остаться в ней хорошим человеком, чтобы Сынмин не жалел ни об одной вещи, разделённой с ним. Он чувствует, что не имеет права просить у него что-либо, но Ким готов предложить всю любовь, внимание преданность, своё сердце, мясо и кости. Отдать себя без остатка, чтобы получить его улыбку. Чонин доверяет Сынмину, потому что доверяет себе. Он не мог сделать плохой выбор. — Дождись меня, ладно? — просит он негромко. Глаза старшего сияют надеждой, как сахарные леденцы. — Дождусь.

***

Чонин лежит в кровати, сосредоточенно кусая пальцы, и перематывает видео на десять секунд назад. Днём Сынмин напомнил про его влоги, поэтому, как только дошли руки, Ян открыл папку с видео собственного монтажа в галерее и стал смотреть их в хронологическом порядке, начиная с тех, которые помнил. За два года он наснимал удивительно много материала. Бойфренд-материала. Чем дальше Чонин смотрит, тем чаще на кадрах появляется Сынмин. Даже если Кима нет рядом, Ян умудряется находить напоминания о нём во всех вещах вокруг и сводит разговоры к своему парню. Чонин шепчет самому себе "Господи, когда ты заткнёшься?", но продолжает смотреть. Пускай у него не закрывался рот, но он был счастлив. Он менял цвета волос. Чонин удивляется, когда видит себя медно-рыжим, и задумывается о том, почему не сохранил этот цвет, а вернулся к натуральному. Он добирается до серии влогов из Парижа и с восхищением рассматривает городские пейзажи, французские балкончики, живые изгороди и волны Сены. На нескольких отрывках его снимает Сынмин, и – спасибо, спасибо ему большое, – ловит на камеру то, как Чонин общается с мороженщиком на улице, а потом возвращается с двумя вафельными рожками и протягивает один оператору. Ян широко улыбается в экран. Он действительно делал успехи в английском и преодолевал свою тревожность. Чонин сомневается, что сейчас у него получится так же. Мысленно он тысячекратно благодарит Сынмина за то, что он дал ему возможность увидеть себя таким. Если у Яна вышло однажды, значит, есть надежда, что выйдет снова, нужно лишь время и практика. Он обязательно вернётся на своё место. Он снова станет лучшей версией себя. Станет целым. Чонин просматривает ролик за роликом: на одном они готовят вместе (и выходит ужасно), на другом гуляют по торговому центру и тыкают пальцами во все смешные вещи со словами "хочешь, куплю тебе?". Ян находит влог из кошачьего приюта и тепло улыбается, встречая знакомые лица. Он так соскучился по своим друзьям. За ним включается репортаж из родительского дома Сынмина, где господин и госпожа Ким называют Чонина своим младшим сыном, и, оу – вау, – его чуть не пробивает на слёзы. Когда Ян включает следующее видео, в котором они с Сынмином ругаются с инструкцией по сборке стеллажа из Икеи, дверь в комнату открывается, и Чонин поднимает голову. — Что смотришь? — спрашивает Ким, а младший зависает на несколько мгновений, засмотревшись на его влажные волосы и широкие плечи. Сынмин вернулся из душа в одних домашних шортах, без верха, и Чонин постепенно осмысливает свою бойфрендскую привелегию видеть его без одежды. — Свои влоги, — отвечает Ян, нажав на паузу. — Странно видеть их в первый раз. — О, мы давно их не пересматривали. Можно с тобой? Спойлерить не буду, — обещает старший, но ответа на вопрос не дожидается, сразу забирается на постель и откидывает одеяло, чтобы лечь рядом. — Да, конечно, — отвечает Чонин и поднимает телефон так, чтобы Ким тоже мог видеть, что происходит на экране, но как только Сынмин придвигается ближе и кладёт голову на его плечо, он покрывается краской и глубоко вздыхает, чтобы успокоиться. — А ты не хочешь... Одеться? — предлагает Чонин. Сынмин поднимает голову, смотрит на себя и растерянно спрашивает: — Тебе некомфортно лежать со мной в постели без одежды? — Это слишком интимно. Сынмин не спорит. Он поднимается с кровати, открывает шкаф и достаёт с полки футболку, быстро натягивает на себя и возвращается обратно. Теперь Чонин сам откидывает одеяло в сторону и хлопает по матрасу рядом с собой, приглашая его лечь. Ким устраивается возле него, и Ян снимает видео с паузы. Сынмин имеет привычку комментировать происходящее, но Ян не против выслушать. Старший поясняет для него некоторые моменты, и парень отвечает протяжным "а-а", когда детали в его голове обретают смысл. Наблюдать за поцелуями на экране всё ещё непривычно и смущающе, особенно когда Сынмин наблюдает рядом. Он знает, какие на вкус губы Чонина, знает, как его нужно целовать и как ему нравится. Ян крутит эту идею в голове и не может оставить в покое. Парни досматривают вместе последнее видео, и Чонин зевает, выключая телефон. — Хватит на сегодня, голова кипит, — произносит он и убирает телефон на прикроватную тумбочку. — Хорошо выспись, Йена, — отвечает Ким и щёлкает выключатель светильника. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи. Комната погружается в темноту. Чонин переворачивается на бок и натягивает одеяло на плечи, но оно тут же соскальзывает с его тела. Он поворачивает голову через плечо, чтобы увидеть, как Сынмин на другом краю постели пытается укрыться. Ян придвигается к нему немного ближе, но это не решает проблему, а ложиться впритык звучит... Слишком. Он не готов спать с ним в обнимку и чувствовать, как Сынмин сопит ему в лоб или в макушку. Или, ещё хуже, отлёживает ему руки во сне. Спустя несколько долгих минут размышлений он решается позвать старшего. — Пс, Сынмин. Ты не спишь? — М-м. — Ты во сне ворочаешься? — Хочешь, чтобы я ушёл на диван? — спрашивает Ким, приподнимаясь с подушки. — Нет. Придвинься ко мне, иначе нам обоим не достанется одеяла. Сынмин поворачивается, чтобы взглянуть на него, а потом ложится поближе к середине кровати. Чонин тоже двигается, и Ким обнимает его за талию со спины, но Ян тормозит его: — Я не это имел в виду. Отвернись от меня. — Ты сегодня большая ложка? — неловко хихикает Ким, переворачиваясь на другой бок. — Нет, я хлебный нож. Позади слышится огорчённый вздох, приглушённый мягким одеялом. — Я хочу обнять тебя, — шепчет Сынмин. Чонин натягивает одеяло до самого носа и закрывает глаза, игнорируя, будто не слышал. Тишина становится гнетущей, только шум проезжающих машин на улице и шорох простыни отвлекает. Ян держится минуту, даже две, но не выдерживает, аккуратно заводит руку назад и касается чужого локтя. Сынмин без слов понимает его и берёт за ладонь. — Не затечёт? — Спи давай, — шепчет Чонин. Он уверен, что Ким улыбается. Чувствует вибрации ауры каждой клеткой тела, ощущает его трепет в дрожании воздуха, и почему-то радуется сам.

***

Рука у Чонина к утру всё-таки затекла, но у него в жизни случались вещи и больнее, и неприятнее. Типа, авария. — Не смешно, — ответил на это Сынмин. — Просто шутка. — Молодец. Больше не шути, — фыркает старший и щёлкает его по лбу. — А теперь ешь свой завтрак. Я рано встал ради него. Чонин набирает палочками лапшу в контейнере: — Но ты же его заказал, а не приготовил. — Вообще-то, я старался, выбирал, потом встречал курьера... В конце концов, я заказал вкусно. — Ты чертовски прав, — улыбается Ян и отправляет рамён в рот. Чонину становится легче общаться с Сынмином, когда он замечает, что их чувство юмора почти полностью совпадает. Они могут начинать шутливые диалоги и заканчивать фразы друг за другом, и это ощущается так правильно. Ян думает о том, всегда ли Сынмин был таким или украл личность своего парня. Склоняется ко второму. За два года отношений они, должно быть, стали больше похожи друг на друга и поделили привычки, предпочтения и вкусы. Только Сынмину придётся научить его заново. Сынмин любит спорт – это Ян узнал из влога, который они сняли в прошлом году. Они вместе ходили на бейсбольный матч вместе с его друзьями. Этим утром Ким сказал, что раньше не умел готовить, но Чонин научил его обращаться со сковородой и продуктами так, чтобы под крышкой на плите не рождались новые формы органики. Тем не менее, он не рискнул приготовить что-то сегодня, чтобы не навредить ослабленному организму Чонина. — Ты ещё скажи, что это ради мира во всём мире, — хихикает младший, когда он оправдывается. И в ванной он поёт. Они оба. Чонин продолжил исследовать свою галерею после завтрака и нашёл запись своего душевого кавера через дверь ванной. Кадр дрожал из-за тихого смеха оператора. Если Чонин и пел раньше, то не замечал этого – по крайней мере, не осознавал, что делал это так громко. Полистав галерею ещё чуть-чуть, Ян глубоко вздыхает и заходит в мессенджер, где висит куча непрочитанных чатов. Ему предстоит объясниться перед заказчиками и коллегами и сообщить, что ему требуется время на реабилитацию после аварии. Часть из них входит в положение и соглашается отодвинуть сроки дедлайнов, другая часть – меньшая, но более вредная, – в пылких чувствах требует прервать сотрудничество и передать его задачи другим дизайнерам. Чонин скрепя сердце соглашается, потому что не может предложить ничего лучше. Из интереса он открывает свой ноутбук и просматривает файлы последних завершённых проектов, чтобы узнать, чем он вообще сейчас занимается. Вау. Вау. За два года его способности здорово выросли. Чонин продолжал развиваться в более узких направлениях после получения диплома по графическому дизайну, проходил курсы, сталкивался с творческими блоками, но не ступорился. Он сделал много для того, чтобы стать профессионалом своего дела. Некоторые изображения оказались ему знакомы — он видел их вчера в магазине на упаковках в отделе сладостей. Видел и не узнавал собственные работы. Ян с гордостью улыбается и мысленно гладит себя по голове. Ты хорошо постарался. Голова быстро начинает болеть из-за света монитора, и Ян опускает крышку ноутбука. — Не хочешь посмотреть что-нибудь? — спрашивает Сынмин с дивана, листая каталог нетфликс. — Разве что послушать. Глаза устали, — отвечает Ян, жмурясь. — Тебе, кстати, на работу не нужно? Я потерялся в днях недели. — Сегодня воскресенье, у меня выходной, но я всё равно собираюсь взять несколько отгулов, чтобы провести время с тобой, пока ты восстанавливаешься. — Мило с твоей стороны, — шепчет Чонин, поворачиваясь к нему. Сынмин обнимает декоративную подушку, щёлкая кнопками пульта. — Что хочешь включить? — Есть одна дорама, которую мы смотрели очень давно. Ты тогда сказал, что хотел бы стереть себе память, чтобы пересмотреть, — уголки его губ предательски дрожат, когда он пытается не улыбаться. — Ого... Мне стоило следить за языком, — усмехается Чонин. — Извини. — Да ладно, это смешно, — отвечает младший и присаживается на диван рядом с ним. — Давай проверим, захочу ли я стереть память во второй раз, когда мы закончим. Сынмин тихо смеётся и убирает подушку в сторону, чтобы похлопать по своим коленям. Чонин окидывает его скептическим взглядом, но, посоветовавшись с ангелом и демоном на плечах, опустился, чтобы лечь головой на бедро Кима. Парень включает сериал и перематывает заставку. — Удобно? — спрашивает Сынмин. — Да, неплохо, — улыбается младший и прикрывает глаза. — Только не спи. — Ничего не могу обещать. И сопит к концу первой серии.

***

Чонин включает камеру на телефоне и жмурится из-за солнечного света. Феликс замечает, что Ян начал снимать, дёргает Чана с собой в кадр и показывает "виктори" свободной рукой, широко улыбаясь. — Итак, эм... Это мой новый влог. Но он будет особенным, потому что... О, боже, этот шрам, — парень касается швов на щеке кончиками пальцев. — Я не знал, что буду так выглядеть на видео. — Ты отлично выглядишь, Йена, — отвечает Феликс, пока Чонин опускает телефон и прекращает съёмку. — Это... Просто очень непривычно, — произносит младший и поворачивается к друзьям. — Я хотел снимать свой процесс восстановления. Было бы здорово задокументировать мои попытки вспомнить прошлое. Вдруг я поймаю на камеру момент, когда всё вернётся? — Ты волен делать всё, что может тебе помочь, — говорит Чан и приобнимает его за плечо. — Мы рядом, Инни. Всегда будем. Чонин благодарно улыбается. С момента возвращения домой прошла неделя, и как только Ян почувствовал себя достаточно сильным для того, чтобы провести на улице несколько часов без необходимости прилечь на ближайшую поверхность и вздремнуть, он предложил своим друзьям прогуляться вместе. Сынмин вышел на работу, а Яна страшила одна мысль о том, чтобы вернуться к своим обязанностям и разморозить свои проекты, ему нужно было развеяться. Тем более, они с Чаном и Ликсом давно не виделись. Они были в курсе того, что произошло – Сынмин рассказал всем об аварии и об амнезии. Чонин наблюдал за тем, что происходит в групповом чате, сидя рядом с Кимом: Джисон и Чан предлагали немедленно приехать к ним, чтобы поддержать, но Ян коротко мотнул головой, и Сынмин написал, что ему больше нужен покой, чем компания. Чонин чувствовал, что не выдержит большого количества людей вокруг себя, даже Сынмина порой казалось много, поэтому он отсрочивал дружеские встречи так долго, как мог. Феликс писал ему лично каждый день, чтобы рассказать о своём дне или показать забавные видео. Чан звонил вечерами, чтобы поговорить и посоветоваться насчёт лирики для песни, которую пишет. Не то чтобы ему была нужна помощь в этом, и не то чтобы Чонин действительно мог помочь. Крис любит его, как младшего брата, и не может не беспокоиться за него, поэтому ищет любые предлоги, чтобы просто пообщаться и услышать, что он хорошо себя чувствует, ест три раза в день и спит больше, чем любой кот. Минхо долго не мог найти время даже на один звонок из-за бешеного графика работы, поэтому пару раз заказывал им домой еду, чтобы показать, что ему не всё равно. Писал коротко: "курьер приедет через полчаса, заберите заказ, он оплачен". Хёнджин и Чанбин (кем бы они ни были) тоже предлагали помощь, но Чонин уверял, что он сможет справиться сам. Ему пришлось долго листать переписки, чтобы понять, когда и как он познакомился с этими двумя. Сынмин как-то упоминал их в разговорах, они даже пару раз мелькали в блогах, но Чонин не мог представить, насколько они близки. Должно быть, они сами поняли, что Ян их забыл, когда он написал о двухлетнем пробеле в памяти. Чонин мысленно благодарит Бинни и Джинни за то, что они избавили его от необходимости объясняться и не задали вопросов – он перед ними в неоплатном долгу. — Далеко нам идти? — спрашивает Ян. — Мы почти пришли. Ты очень, о-очень любил эту кафешку, там подают замечательные коктейли, — хихикает Кристофер. Чонин улыбается. Это то, что ему было нужно. Несколько стаканов молочных коктейлей с пирожными в середине рабочего дня, чтобы затопить беспокойства внутри. Потому что вчера, пока Сынмина не было дома, он расплакался над ноутбуком, пытаясь понять, как пользоваться программой, в которой он работал последние два года, и осознал свой гигантский регресс. Потому что на днях ему звонили родители, и ему пришлось соврать им, чтобы они не переживали о нём лишний раз. Потому что он потерял самую счастливую версию себя и не знает, как вернуться к ней. Ян будто совершил прыжок в будущее и понятия не имеет, как здесь прижиться, потому что тут для него нет места. Всё вокруг него поменялось. У него нет прежнего круга общения: некоторые друзья ушли из его жизни и больше не поддерживают контакт, но на их место пришли новые. Незнакомые. — Заказывайте всё, что хотите, я плачу сегодня, — произносит Чан, обняв обоих парней за плечи. Чонин оглядывается в помещении, ощущает приятный запах сливок, шоколадного печенья и ягодного джема. Ему не нужно много времени, чтобы понять, почему он привязался к этому месту в прошлой жизни. ...С другой стороны, у него появилась возможность заново прожить свои счастливые моменты. Например, впервые попробовать самые вкусные коктейли в городе, на которые он подсадил всех остальных. Чан сказал, что именно Чонин затаскал всех в это место, как только нашёл его сам. Он может заново узнать своих близких, пересмотреть любимые фильмы, переучиться на новую специальность. Заново влюбиться в Сынмина. У него есть всё время в мире, чтобы сделать это. Феликс играет с кнопкой, которую им дали на кассе, когда они садятся за стол. Чонин умилённо смотрит на него, следит за руками. Следит за руками внимательно. — Это обручальное кольцо? — спрашивает Ян, а потом переводит взгляд на руку Криса, чтобы увидеть на его пальце точно такое же. — Вы... Вы поженились и ничего не сказали мне?! — Йени, милое летнее дитя, ты же был на нашей свадьбе, — произносит Крис, посмеиваясь. — И рыдал, как не в себя, — добавляет Ликс. — Я вас ненавижу, — вздыхает Чонин и ложится головой на стол. — Зачем вы сыграли свадьбу перед тем, как я заработал амнезию? Это так нечестно. Я должен был запомнить это событие! — Ах, прости. В следующий раз разложу на таро, чтобы убедиться, что никто из наших друзей не собирается терять память в течение следующих десяти рабочих дней. — Ты собираешься выйти за меня ещё раз? — хихикает Бан. — Пожалуйста, выйди за него ещё раз, пожалуйста, выйди за него ещё раз... — шепчет Ян, зажмурившись и перекрестив пальцы. — Третью свадьбу мы играть не будем, милый, — отвечает Феликс. Глаза Чонина раскрываются ещё больше: — У вас было целых две свадьбы и я не помню ни одной?! — Ну, не то что бы их было две... Одна с половиной? — смеётся Крис. — Мы расписались и отпраздновали в Корее, потом улетели на медовый месяц в Австралию и устроили вечеринку там. Это не было второй церемонией, скорее продолжением праздника. — Лучше не делает, — дуется Ян. Кнопка в руках Феликса начинает светиться и пищать, так что он поднимается из-за стола и уходит забрать их заказ. Чонин стучит пальцами по столу, глядя на свой телефон, и всё-таки решает записать видео, пока они вместе. Он включает камеру и направляет её на Феликса, который возвращается к столу с подносом. Ли корчит лицо, хихикая, а потом Крис помогает установить телефон на импровизированную подставку из салфетницы, чтобы у всех были свободны руки за столом. Чонин косится на экран несколько раз, чтобы увидеть свою рану, но ребята быстро отвлекают его разговором. Они болтают о разном, Чонин больше слушает. Чан и Феликс рассказывают ему о событиях последних двух лет, но младший не может воспринимать ни одно из них более важным, чем свадьбу своих лучших друзей. Это было действительно жестоко с их стороны. Чан рассказывает про то, как познакомился с Чанбином через социальные сети и предложил работать над музыкой вместе с ним и Джисоном. Сперва Бинни был только частью их коллектива, но он быстро нашёл общий язык и с Минхо, и с Ликсом, и с остальными ребятами, поэтому скоро влился и в дружескую группу тоже. Иначе случиться просто не могло – Со от природы приятный в общении человек, у них не было другого выбора, кроме как пасть жертвами его харизмы и забрать Чанбина себе, пока не забрал кто-то другой. Ему, на удивление, оказалось легко подружиться с Сынмином и Чонином. Может быть, его миссия на Земле – это вести за собой интровертов. Крис сказал, что именно присутствие Бинни помогло ему стать смелее в своё время и научиться отстаивать себя. Яну придётся расстроить его, потому что старания Со прошли даром. Хёнджина в компанию привёл сам Чонин, ещё до того, как познакомился с Сынмином. Он сначала удивляется этой информации, а потом Феликс с Чаном переглядываются и обрушивают на него страшную правду: у Яна был жесточайший краш на Джина. Он пускал на него слюни, оправдываясь эстетическим интересом, нылся о нём Крису и делал попытки в ухаживания. — Почему тогда я сейчас не с ним? — недоумевает Ян. — Он постригся, — поясняет Феликс. — Оу. Вот как. Но он выглядит здорово и с короткими волосами... — Да, поэтому на него запал Чанбин, и у него всё получилось, — усмехается Бан. — Между прочим, ты игнорировал внимание Сынмина ради Джинни. Как ты чувствуешь себя на этот счёт? — Господь, ужасно. Он добивался меня тогда и продолжает делать это сейчас, — вздыхает парень и делает глоток из своего стакана. — Это не плохо. Я имею в виду, он замечательный мужчина и мне хорошо с ним, он заботится обо мне так, как мне это нужно, но я... Мне жаль, что из-за меня он снова проходит через это и чувствует себя отвергнутым. Я знаю, что он очень сильно любит меня, но не могу дать ему то, что он хочет, прямо сейчас. Старшие сочувственно смотрят на него, переглядываются друг с другом и с трудом подбирают слова. — Ты не виноват, Йенни, — произносит Крис, притягивая его к себе для объятий. Он убеждается, что не давит ему на больное плечо, и позволяет ему уткнуться в ворот своего худи. — Это просто трудный период. У вас обязательно всё наладится. — Может, я плохо любил его и не ценил достаточно? — шепчет Ян, и его голос предательски дрожит. — Если бы я любил его так же, как он меня, я бы, наверное, сразу его вспомнил. Он достоин гораздо лучшего, чем я. Чувствую себя обманщиком. — Не говори так, — шепчет Феликс и тянется к нему через стол, чтобы накрыть его ладонь. — То, что произошло, не зависело от тебя и от силы твоих чувств. Мы все видели, как вы были счастливы друг с другом. Ты уделял ему много внимания и делал потрясающие вещи, чтобы порадовать его. Сынмину не нужен никто, кроме тебя, просто вам необходимо время. — Но я только и делаю, что трачу его время, — всхлипывает младший. — Я очень-очень хочу вернуться туда, в хороший период, когда у нас было всё, чего мы хотели, когда я был лучшей версией себя. А теперь я снова... Сложный. Такой, каким всегда был. И приношу одни проблемы. — Ты не сложный, киддо, нам с тобой очень легко. Ты всегда был тем, что ему нужно, он полюбил тебя именно таким. Ты очень стараешься, чтобы вернуть ваши отношения, и это драгоценно, — Чан нежно чмокает его в макушку, поглаживая по спине. — Мы тебя очень любим, Чонин, — произносит Ли. "Ты не сложный." У Чонина дрожат плечи, когда он вытирает слёзы рукавом и проглатывает эти слова. Не сложный. Такой, каким должен быть. Подходящий. Вписывающийся. Любимый. Несмотря ни на что, любимый.

***

Дни тянутся один за другим, забирая надежды и не возвращая Чонину ни одного воспоминания. Не появляется даже чувство дежавю. Ян постепенно возвращается к своей работе. Он просматривает часы обучающих роликов, чтобы разобраться в новых программах, разбирает собственные коллажи, анимации, рисунки, сайты, обложки и баннеры – каждую вещь, которую он когда-либо делал. Он упражняется, пробует создать что-то новое, делает наброски и даже остаётся доволен собой. У него получается завершить дизайн для книжной обложки, и он даже не выглядит тошнотворно. Чонин долго сомневается перед тем, как отправить готовый результат заказчику, но всё складывается лучше, чем он ожидал. Ян сентиментально обнимает самого себя за плечи и падает на кровать. Он не может вспомнить всё, но у него ещё есть силы начать заново. Жизнь не заканчивается. Они с Сынмином ходят на дружеские свидания. В большинстве своём это прогулки по району, которые помогают Чонину запомнить местность и ориентироваться хотя бы в пределах одной улицы. Они могут позволить себе поужинать в кафе или побродить по круглосуточному супермаркету, чтобы купить острый читос на очередной кино-вечер. В этом есть свой шарм. Они дарят друг другу подарки и носят парные вещи, как раньше. Ким покупает младшему безделицы, на которые он долго смотрит в магазинах, потому что любит баловать. Чонин делает то же самое, потому что чувствует себя обязанным за его подарки. И улыбка у Сынмина красивая, когда он радостно принимает презенты. Чонин встречается с друзьями и знакомится с некоторыми из них во второй раз. С Чанбином хочется знакомиться и в третий, и в четвёртый, и в пятый – он само очарование. Ян даже в шутку просит стукнуть себя посильнее, чтобы его отшибло ещё на два года назад, но никто, почему-то, не смеётся. Жаль. Стенд-ап как механизм преодоления – штука забавная. А Хёнджин оказывается ещё более милым человеком при личной встрече, и Чонин очень рад, что ему удаётся заново познакомиться с ним, пропустив фазу невзаимной обсессивной симпатии. Он может монтировать свои глупые влоги для многосерийного дневника, пить молочные коктейли, созваниваться с друзьями по видеосвязи, пока готовит ужин на двоих, петь в ванной и снова становиться собой. Отбирать у судьбы то, что принадлежит ему, потому что он сильнее, чем несчастный случай. Сегодня Чонин и Сынмин решили устроить генеральную уборку в доме в честь того, что Ян решил взять себя в руки и двигаться дальше. Если начинать жизни с чистого листа, то в чистой квартире. Им давно стоило это сделать, хотя бы ради того, чтобы знать, где лежат их вещи. Сынмин иногда забывает. Чонин совсем забыл. Шкафы и полки оказываются безжалостно выпотрошены. Они оба чихают, когда встряхивают застоявшуюся пыль, до которой нелегко было добраться из-за множества вещей, и смеются друг над другом, бросаясь салфетками. — О, это моя старая зарядка, — шмыгает Ким, вытягивая провод из ящика стеллажа. — Я купил себе новую, потому что не мог её найти. — Ты такой растяпа, — отвечает Ян, за что получает плюшевой игрушкой по голове. — Ай! А это откуда? Чонин поднимает с пола мягкого мишку, отряхивает от мелкого мусора и усаживает на край кровати. — Ты мне его в автомате вытащил на нашем третьем свидании. — И так ты относишься к моим подаркам? — хмыкает Ян. — Я не знал, что он завалился за комод! Часть вещей упаковывается в большую картонную коробку и прячется в маленькую кладовку. Нужно будет дождаться ближайшую благотворительную ярмарку, чтобы раздать ненужные вещи, которые жалко выбросить. Пока Сынмин заталкивает коробку за дверь, Чонин принимается разгребать кучу одежды и складывать её в аккуратные стопки. Ему тяжело с первого взгляда определить, какие вещи кому принадлежат, но Ким обязательно поможет ему разделить их, когда вернётся. Чонин тянет за рукав, торчащий из кучи, и вытягивает вязаную кофту, а вместе с ней нечаянно роняет на пол с кровати несколько футболок, но они подозрительно громко падают с кровати. Ян решает, что за них зацепился ремень с пряжкой, и наклоняется, чтобы поднять, но из-под ткани выкатывается маленький предмет. Чонин настороженно замирает. На полу лежит небольшая коробочка, покрытая бархатной тканью. Он несмело подбирает её, обводит пальцем створки и, приложив немного усилий, открывает её, чтобы найти внутри серебряное колечко на маленькой подушечке. Ян не понимал, что перестал дышать, пока на пороге комнаты не появился Сынмин. Парень поднимает голову, смотрит растерянно, будто его поймали на краже, гладит пальцем бархат, ловит ускорившееся сердцебиение и теряет ощущение пространства. Сынмин смотрит на него так же шокированно и не решается отпустить дверную ручку, будто вот-вот упадёт. Грёбаное проклятие. — Это... Это... — Чонин не может подобрать слова, опускает взгляд, поднимает снова. — Извини меня, я случайно нашёл. Прости, что испортил сюрприз и... Я не хотел, правда, хён... — Подожди, остановись, — Ким нерешительно подходит ближе и смотрит на кольцо, а потом на парня. — Йени, я впервые вижу это кольцо. Чонин замирает и неверяще смотрит на него. Футляр выпадает из его рук, и Ким рефлекторно ловит его, а Ян шумно выдыхает. — Я... Я хотел сделать тебе предложение, — осознаёт он. — Похоже на то, — Сынмин нервно усмехается и поднимает голову. Губы Чонина начинают дрожать, когда он видит в чужих глазах невысказанную грусть. Горько-сладкий сюрприз. Подарок, который у него отобрали. Разочарование и обиду, за которую он ест самого себя – не имеет права. Сынмин ни разу не сказал ему, как он чувствует себя на самом деле, только прятал боль и отделывался молчаливой заботой. Чонин по печальной улыбке догадывается – Сынмин хотел бы этого. — Прости меня. — Всё в порядке, — отвечает Ким и закрывает футляр с кольцом. — Всё хорошо. — Прости, Сынмин, — повторяет младший и обнимает его за плечи. — Тс-с, малыш, не надо, — просит старший и прижимает его к себе. Всё ещё держится. Он должен оставаться спокойным, чтобы успокоить Йени. — Мне стоило сделать это раньше, — шепчет Чонин. — Если не сделал, значит, подходящего времени не было. Наверное, так правильно. — Ты хотел бы этого? — А? — Хотел быть моим мужем? — спрашивает он. — Скажи честно. Это важно. Ким молчит, поглаживая его между лопаток. — Я всё ещё хочу, — тихо признаётся Сынмин.

***

Парни поднимают стаканы, чтобы чокнуться, и Чонин нечаянно проливает свою газировку, когда кто-то неаккуратно толкает его руку. Он быстро бросает на липкую лужу салфетку и садится на своё место, в самый угол. — Так здорово, что мы сегодня собрались, — говорит Минхо, отпивая. — Я давно не мог никуда выбраться. — Да, только Сынмина не хватает, — соглашается Хёнджин. — Чонина тоже, — хмыкает Чанбин, поворачиваясь к нему. — Эй, Йена, отвлекись от работы! Ян отрывает взгляд от монитора ноутбука, держа в одной руке мышку, а в другой – стакан: — У меня горит дедлайн, что я сделаю? — Мы в чёртовом баре. — Никто не задаёт вопросов Чани-хёну, когда он посреди тусовки уходит в туалет, чтобы напеть топлайн, когда внезапно приходит вдохновение, — фыркает он. — И когда Минхо-хён отвечает на рабочие звонки прямо за столом. И когда... — Всё-всё-всё, не ругайся, — тормозит его Хан и поддерживающе хлопает по плечу. — Если тебе не мешает музыка и разговоры, то занимайся своим делом. Мы рады, что ты здесь. Чонин благодарит его и сдерживает смех, потому что знает, что Джисон прямо сейчас самый пьяный за столом. Ян тоже искренне хотел бы напиться сегодня, но обстоятельства вынуждают его таскать ноутбук за собой и сидеть поближе к розетке: нынешний проект может принести ему хороший доход, а сроки тесные, не развернуться. Хотя замечание Чанбина вполне резонное – адекватный человек не поедет с друзьями в бар, чтобы поработать. Только Чонин не самый адекватный, у него и справка есть, что мозги не на месте. — Нет, серьёзно, тебе правда удобно? — спрашивает Феликс, и Ян слегка опускает крышку ноутбука. — Я думаю, что справлюсь быстрее, если шестеро человек будут знать, что я занят проектом. Работа в одиночестве... Сильно расслабляет, и я легко отвлекаюсь. — Выводишь боди-даблинг на новый уровень, — смеётся Крис. — Но тут больше отвлекающих факторов, чем дома. Чонин хочет сказать многое. Просто боюсь, что пропущу всё веселье. Вдруг рутина поглотит меня настолько, что я больше не смогу побыть с вами в компании? Боюсь, что однажды со мной произойдёт что-то более страшное, чем та авария, и я больше никогда не выйду из дома. Боюсь, что мои воспоминания останутся заблокированными, и у меня не получится сделать новые. Боюсь, что потеряю кого-то из вас, так же, как вы чуть не потеряли меня. Но он молчит. Поднимает крышку ноутбука и продолжает редактировать сайт. Какая разница, почему он не остался дома? Ян действительно не мог не поехать, когда его телефон разрывался от уведомлений в групповом чате. Он и с крыши пойдёт прыгать вместе с ними, но только если на крыше будет свободная розетка. Господь. Лучше бы ему отбило из памяти дефицит внимания и тревожность. Вечер продолжается. Парни заказывают больше алкоголя и еды, Чонин соглашается разбавить свой милкис соджу, потому что на трезвую голову невозможно понять, чего от него добивается заказчик, внося немыслимые правки. Параллельно он слушает шутки Чанбина и споры Минхо с Хёнджином. Хан кормит его из своей тарелки, кладёт кусочки мяса палочками в рот и довольно хихикает, когда Чонин набивает щёки. Ян не знает, сколько времени проходит, прежде чем бариста приглушает музыку, чтобы объявить в зал, что заведение закрывается меньше, чем через час. Тогда парни начинают обсуждать, стоит ли найти другой бар, а Ян достаёт из кармана телефон, но он не включается. — Чёрт, — шипит он и трогает Джисона за плечо. — Хён, дашь позвонить? Мы договорились с Сынмином, что он заберёт меня. — Конечно, Инни, — отвечает тот и даёт ему свой разблокированный телефон. Чонин откидывается на спинку дивана, листая телефонную книгу, но не может найти контакт с именем "Сынмин". Даже "Ким Сынмин". Он устало трёт глаза, пересматривая список, и решает набрать номер вручную. Когда он вводит его целиком, на экране высвечивается контакт "Парень Чонина". Святые небеса, Джисон не мог запомнить его имя? Чонин звонит Сынмину и прикрывает динамик ладонью. Когда Ким поднимает трубку, он коротко объясняет ему ситуацию и извиняется за то, что мог пропустить его сообщения, а потом просит подъехать. Сынмин отвечает, что будет совсем скоро. Спустя некоторое время Чонин складывает ноутбук и провод с мышкой в сумку, прощается со всеми за столом и неуклюже шатается, выходя из помещения. Выпил он совсем немного, успеет протрезветь до того, как уснёт, но долгая сидячая поза здорово сказывается – всё тело кажется онемевшим. Зато на свежем воздухе под ночным ветром становится до приятного легко. Ян расслабленно выдыхает. Его проект закончен, и дома он сможет отправить его заказчику, он хорошо провёл время и собирается хорошо отдохнуть и выспаться. Ничего лучше не представить. Возле тротуара тормозит автомобиль, и Чонин садится на пассажирское сиденье, убирая сумку с ноутбуком назад. — Как прошло? — спрашивает Сынмин, глядя на младшего. — Замечательно. Парни сказали, что тебя не хватало. В следующий раз всеми правдами и неправдами приведу тебя с собой, — усмехается Ян, пристёгиваясь. — У меня сегодня был слишком тяжёлый день, не хотелось портить другим вечер своим кислым лицом. Но я рад, что ты повеселился. — На самом деле, мне не хватило. Включи музыку, чтобы было не скучно ехать, — просит Ян. Сынмин улыбается, включая плейлист на телефоне в режиме рандома. Отказывать Чонину он не умеет. Ким выезжает на дорогу, а младший лезет к экрану, чтобы перемотать слишком лиричные песни. Сынмин то и дело бросает на него взгляды. Тяжело не делать этого, когда Ян рядом, такой приятно уставший, с очаровательным румянцем и слегка растрёпаными волосами. По его лицу красиво плывёт свет ночных огней, он забавно подпевает каждой песне, пританцовывая плечами и головой. Сынмину хотелось бы объехать весь город, чтобы как можно дольше наблюдать его таким. Он вымотан, но так счастлив. Чонин тоже смотрит на него. Щурится в улыбке, расслабляется и откидывется на кресло, когда устаёт баловаться. Есть что-то гипнотическое в его взгляде. Он умеет смотреть в душу. Мог бы посчитать шрамы на сердце. Как бы Киму ни хотелось израсходовать весь бензин этой ночью, к дому они подъезжают быстро. Когда он заезжает во двор, на телефоне включается одна из его любимых песен, и он облизывает губы, окунаясь в воспоминания. Чонин на пассажирском проводит пальцами по ремню, прикрыв глаза. Сынмин паркуется на привычном месте и глушит мотор, но не выходит из автомобиля. Он смотрит на младшего, который подозрительно притихает – показалось, что уснул, но он выжидающе смотрит. С ним ждёт целая галактика в глазах. Молчат звёзды и туманности. — Сынмин-а. — М? — отзывается Ким. — Тогда был день рождения Чанни-хёна. Не Феликса. Сынмин недоумённо хмурится: — Когда? — Когда мы впервые поцеловались, — шепчет Чонин. — Но с песней ты не ошибся. Сынмин неверяще раскрывает рот и выпрямляется, глядя на него во все глаза. Ян хихикает над его реакцией, и звёзды смеются вместе с ним. — Ты не шутишь сейчас? Скажи, что не шутишь. — Нет, глупый, — отвечает Чонин и тянется к нему, неуклюже опираясь на спинку водительского кресла. — Я помню. Я помню её слова, хён. Чонин вступает в припеве, повторяя лирику шёпотом слово в слово, но Сынмин не даёт ему закончить строчку. Он подаётся навстречу и накрывает его губы своими – сладкие, с привкусом милкиса и виноградного соджу. Ян чуть не падает, пытаясь удержаться, но старший поддерживает его за талию и за руку, ведя поцелуй. Чонин томно выдыхает, отвечая ему, и мокро скользит языком по его губам. — Я скучал, — шепчет Сынмин в его щёку, прерываясь. — Я тоже, — отвечает Ян и чмокает его в уголок губ, ещё и ещё раз, прежде чем вновь нападёт на него отчаянным и требовательным поцелуем. Киму приходится держать его, пока они отдают друг другу последние минуты этого дня, устраивая беспорядок. Сынмин углубляет поцелуй и ощущает чужую улыбку. Чонин счастливо улыбается, наслаждаясь в полной мере его любовью, принимает её целиком и возвращает десятикратно. Этот момент стоил того, чтобы ждать все десять лет. Сынмин тянет Йени, чтобы посадить его к себе на колени, и младший забирается на него сверху, чтобы крепко обнять и не отпускать. — Я помню нас, — шепчет дрожащим голосом в красные губы. — Сынмин, выходи за меня, пока я ничего не забыл. У меня нет кольца с собой, но... – Я выйду, — отвечает старший, перебивая его новым поцелуем. Это был лишь жалкий плохой период, но они всегда были сильнее.