beyond the wall
12 июля 2025 г., 00:50
Наверное, он даже хотел этого. Ждал. Но не так, как ждут день рождения и сопутствующие этому событию подарки. Это скорее как ожидание завершения праздника, висящее над головой тяжелой тучей, после которого остается лишь ощущение тоски, ведь время назад уже не отмотать, как и не испытать те радость и веселье, что, казалось, еще недавно наполняли тело и душу теплом, но теперь оставили лишь колючую пустоту после себя.
Еще в ту пору, когда они пришли общим решением к тому, что обычная дружба для них не является вариантом, и приняли этот факт, Ло мысленно поставил обратный отсчет. Все закончится, как только прогремит в последний раз звонок и ему вручат документ о среднем образовании. Может, у них еще и будет кусочек лета в запасе, который пролетит как один миг, но в любом случае этому не суждено продлиться дольше, и Ло правда был готов к этому, потому что каждый день, стоило только проснуться, он вычитал еще один день из тех, что осталось им провести вместе. Разноцветные стикеры над письменным столом, числа на которых так отчаянно стремились к нулю, не давали забыть ему о том, что все в этой жизни, особенно самое лучшее, так или иначе заканчивается.
Два года разницы в возрасте кажутся полнейшей ерундой в качестве предлога, но не тогда, когда ты школьник. Не тогда, когда в твоем родном городе нет ни одного высшего учебного заведения. Не тогда, когда между вами кроме разницы в возрасте будут еще и долгие километры пути.
Но ведь Ло был к этому готов. Готов ведь?
Тогда почему так щемит сердце и жжет соленой водой глаза, пока поезд несет его все дальше от солнца?
***
— Сразу скажу, с ним будет непросто. Он жутко неусидчивый, а еще… — Мне все равно. У меня остался лишь один ученик, а мне нужны деньги. Пока он сам в этом заинтересован, я буду его учить. Эйс еле сдержал смешок. Легко представить, как Ло теряет самообладание уже на первом занятии, а повод, он уверен, обязательно появится. Но раз уж тот так уверен в себе, пускай на собственном горьком опыте познает, каково это учить чему-либо из школьных дисциплин его младшего брата. — Базара нет, — Эйс похлопал Ло по плечу и направился прочь из аудитории. — Удачи тебе. Чужой саркастичный тон заставил Ло нахмуриться, но, когда он оторвал от тетради голову, Эйса уже и след простыл. Несмотря на то, что Ло знает Эйса с первого класса, он никогда не сталкивался с его младшим братом. Более того, он понятия не имел, что таковой вообще существует, пока Эйс не попросил его стать репетитором по химии для Луффи. Так он назвал младшего. Что ж, ежели они братья, то наверняка мало отличаются друг от друга: в одной семье же растут. Так думал Ло, пока в почти что пустую библиотеку не ворвался ураган в человечьем обличии с портфелем за спиной, большим с виду по размеру, чем он сам, который почти что снес пару стеллажей. Если бы не внешнее сходство с братом, Ло бы начал молиться, чтобы его новым учеником не оказался этот странный парень, непонятно чему лучезарно улыбающийся. Но молиться не было смысла: они с Эйсом как две капли воды, но со скидкой на возраст. Пока Ло изучал парня, тот уже успел поднять те книги, что упали по его вине, расставить их по нужным полкам и подбежать к нему, все так же широко улыбаясь. — Я так понимаю, ты мой новый репетитор, — он протянул руку Ло. — Я Луффи! Ло будто приклеился к этой действующей на нервы улыбке, а потому среагировал не сразу, но все же пожал руку в ответ. — Трафальгар Ло. Лицо устроившегося на стуле напротив него Луффи стало похоже на экран загрузки, стоило услышать чужое имя. — Просто Ло, хорошо? — Ага! Как скажешь, Траффи! — невозмутимо ответил Луффи после недолгого молчания, которое, видимо, потратил на генерацию упрощенной формы сложного для его понимания имени, и принялся доставать из своего гигантского портфеля учебники, тетради и раздутый пенал, больше похожий на небольшой филиал магазина с канцелярскими товарами. Пока Луффи был занят ковыряниями в портфеле, лицо Ло чуть не скукожилось до состояния кураги. Серьезно? Траффи? С его именем всякое творили, но это уже перебор. И Ло уже готовился высказать Луффи свое недовольство, как вновь напоролся взглядом на обезоруживающую улыбку. Пришлось капитулировать, но только на этот раз. Если еще раз услышит это нелепое прозвище из его уст, он точно выскажется на этот счет. Обязательно. Первое занятие, как это и принято, Ло посвящает определению уровня знаний у нового ученика. Еще в начале своей деятельности в роли репетитора он составил подробный тест, позволяющий выявить пробелы в знаниях, на которые впоследствии и будет сделан упор. Поэтому Ло вручает Луффи два скрепленных степлером листа с тестом, объясняет суть заданий и отворачивается к окну, намереваясь так провести следующие полчаса: в тишине и спокойствии. Но почти сразу он замечает на себе пристальный взгляд боковым зрением. Раздражение поднимается все выше, уже почти касаясь красной отметки, когда он видит, как Луффи лупит на него, а не на тест, все так же по-идиотски улыбаясь. — У тебя татухи классные, — с восторгом говорит Луффи, тыча бестактно пальцем на его руки. Не сказать, что Ло дружелюбный человек. Выражение его лица, по обыкновению, успешно заменяет табличку «осторожно, злая собака», и это действовало всегда и на всех. На всех, кроме Луффи, у которого, по всей видимости, эмоциональный интеллект на нуле. — Тест, Луффи. Решай тест. У нас не так много времени. Та интонация, с которой Ло это произнес, заставила Луффи стать немного серьезнее и все-таки склониться над листочками, в которых ему было понятно примерно ничего, хотя так и хотелось смотреть на своего сурового репетитора, который уже вовсю натягивал рукава большой толстовки до пальцев, пряча рисунки на руках. Это было начало. И Ло очень хотел верить, что отпугнет Луффи, что он захочет найти для себя другого репетитора. Тогда он еще понятия не имел, что, что бы он ни делал, эффект будет получаться обратный.***
Голова казалась особенно тяжелой, когда Ло наконец оказался в общежитии, где ему предстоит жить следующие четыре года. Сосед приедет не раньше понедельника, как ему сообщили, а потому, когда зашел в свою комнату, он, не включая свет, сразу рухнул на первую попавшуюся кровать лицом вниз и взвыл. Долгие часы в поезде он давил в себе слезы, но больше сил сдерживаться не было. Отчего-то было так больно, будто сердце вынули из груди и оставили в родном городе. Или, скорее, он сделал это сам еще тогда, чуть меньше года назад, когда впервые влюбленный взгляд сменил суровый, и это заметил каждый. Каждый, кроме самого Ло. Влюбиться в Луффи поначалу казалось чем-то стыдным, будто начать встречаться с откровенно стремной одноклассницей. И дело совсем не во внешности, нет. Они ведь такие разные, будто с диаметрально противоположных планет, и это совершенно очевидно. Ло вообще считал себя неспособным испытывать романтическое влечение столько, сколько себя помнил, и тот факт, что именно такой человек, как Луффи, сломал его представление о себе, даже немного злил. В какой-то степени он злится до сих пор, но исключительно на себя: за то, что вообще допустил все это. Как это ни странно, осуждения не последовало, хотя Ло именно этого и ожидал. Друзья Луффи так и вовсе приняли его без разговоров еще даже до начала близких отношений, словно они давно уже лучшие друзья. Эйс лишь строго высказался, как и полагается старшему брату: «до совершеннолетия Луффи ты его и пальцем не тронешь, понял?». Ло и не спорил, он согласен с такой позицией. Даже если Луффи порой упрашивал о большем, хлопая своими глазами безднами, в которых Ло, кажется, навсегда затерялся. Несмотря на обстоятельства, они не расстались. Луффи даже слышать ничего об этом не хотел, настаивая на том, что два года, — это сущий пустяк. Ло же иного мнения придерживается: Луффи непременно осознает, что он ему не нужен. Встретит за время разлуки кого-то более достойного и здорового, кто будет больше подходить ему хотя бы по характеру. Ло не считает себя и близко достойным, поэтому в своей голове он уже поставил точку. Разве что пока что карандашом. Может, в нем и нет места для оптимизма, но в редкие секунды слабости и он хочет верить в лучшее. В особенности в моменты, когда видит глаза, смотрящие на него в ответ с теплотой и немым обожанием, когда с чужих губ слетают такие греющие душу три слова, в искренность которых до сих пор тяжело до конца поверить. Телефон в кармане вибрирует, но Ло не реагирует. Он уже знает, кто мог с такой скоростью набирать сообщения, и он хотел бы ответить, вот только голова будто приросла к подушке, которую он продолжал проверять на впитываемость. Так он и откладывал попытки соскрести себя с кровати, пока резко не провалился в беспокойный сон. 20:49 Хээээээээй Я знаю, ты уже приехал У меня фото твоего билета, не забыл? Но ты молчииишь Я переживаю!! Отвечаааай 20:50 Багги, кажется, уже скучает по тебе Мы пошли гулять после ужина, как и всегда, но он как-то без энтузиазма сегодня играл в мячик А потом начал скулить И потянул меня к твоему дому Даже Кора вышел из-за того, как скулил Багги у вас под окном 20:53 Знаешь, мы долго сидели с ним на заднем дворе Разговаривали о всяком И о тебе Багги даже заснуть успел 20:57 Кора скучает по тебе 21:10 Ло Я тоже скучаю 21:15 Надеюсь, ты просто заснул Дорога выматывает, да? 21:17 Сладких снов <3***
Вот так на первый взгляд тяжело было признать в Луффи и его друзьях руферов. Однако первая же их совместная посиделка состоялась на крыше одного из многоэтажных домов. Пока Зоро и Санджи яростно спорили, каким табаком забить притащенный с собой кальян, Нами с Усоппом грели угли, Луффи и Чоппер бегали от одного конца крыши до другого, а Ло, оторвавшийся от всей этой суеты, медленными шажками двигался к краю крыши, жадно вбирая в себя закат. Небо было так близко, что, казалось, стоит лишь руку протянуть, чтобы пальцы коснулись облаков. И эти цвета, выглядящие искусственно. И ровный градиент, будто созданный совсем не физикой, которую Ло так не любит, а кистью художника. Возможно, он даже никогда и не смотрел на небо так, как сейчас. И, возможно, он никогда и не смотрел вообще на что-либо теми глазами, какими смотрит сейчас. Губы трогает улыбка, и это кажется чем-то жутко неудобным. Мышцы лица все еще не привыкли так часто напрягаться, но улыбка становится лишь шире. Таким его и находит Луффи, запыхавшийся от бега. — Ну как тебе? Мы тут часто бываем, потому что это одна из немногих открытых крыш. Обычно с нами еще Робин и Фрэнки, но с тех пор, как они начали встречаться, они предпочитают свидания, чем посиделки с нами… Фи. Не понимаю этого. — Думаю, когда-нибудь ты поймешь их, — нехарактерно мечтательно ответил Ло, не отрывая взгляд от уже не такого ослепительного кусочка солнца, что так стремилось спрятаться за горизонтом. — Не, вряд ли. Ты же здесь, с нами. И… это так здорово, что рядом и мои друзья, и ты. Улыбка с лица Ло пропала, но остались глаза, утратившие в этот момент способность лгать, и он повернулся к Луффи, который улыбался не так, как обычно. Это не та привычная лучезарная улыбка, а какая-то скупая или… Смущенная? — Я ослышался, или… — Ты же умный, Ло, — первый раз, когда Луффи назвал его по имени. — Умнее меня. Умнее всех здесь вместе взятых, если честно. И… Я не хочу быть просто твоим другом. Я хочу, чтобы ты всегда так смотрел на меня, как сейчас. А я ведь вижу, что на других ты так не смотришь. Так что… Можно ты будешь всегда так смотреть на меня, Ло? А у Ло челюсть отвисла, и он не мог поверить, что и впрямь услышал все то, что услышал. Сердце в ушах оглушительно стучало, пока он смотрел, как Луффи тянул к нему руку, явно желая, чтобы ее взяли в ответ. Но почему именно он? Зачем такому солнцу, как Луффи, невзрачная грозовая туча, как Ло? Наверное, происходящее можно было предвидеть, но Ло был по большей части слеп, и лишь сейчас память активно вбрасывает моменты, которые говорили о необычной привязанности куда громче, чем слова. Все это время Луффи тянулся к нему, но не в том смысле, о котором он думал, а в том самом, о каком он думать себе неосознанно запрещал. Все вмиг стало до смешного очевидным, но ожидаемое облегчение так и не окутало белой пеной его дымящуюся голову. Единственная мысль, кажущаяся верной, — нужно сбежать. Привычная траектория манит своей определенностью. Но что, если Луффи и впрямь примет его? Может, для него не будут проблемой все те многочисленные недостатки, что есть в Ло? А может, он и вовсе единственный, кто вызывает в Ло эти чувства, которые до его появления были ему незнакомы? Спустя долгие минуты в молчании Ло решается ответить, прочистив горло. — Луффи, зачем тебе это? Зачем тебе я? — Зачем? — взгляд Луффи заметался, будто он не на такой ответ рассчитывал, будто ждал мгновенное согласие, ведь в его системе координат все куда проще, чем в запутанных схемах Ло. — А разве нужна какая-то еще причина, когда тебе нравится человек полностью таким, какой он есть? Теперь уже Ло не знал, что ответить. Простота Луффи обезоруживает не меньше, чем его улыбка. Но, с другой стороны, становится ясно, что Луффи, каким бы простым он ни казался на первый взгляд, ловко раскусил его, поставив вопрос именно так, чтобы у него не было повода задать совершенно лишние вопросы и попытаться убедить в том, что он якобы на самом деле не такой, каким видит его Луффи. Неужто он уже настолько хорошо его знает?.. Мысли крутились в голове на бешеной скорости, пока рука будто сама, вопреки страхам, потянулась к чужой руке, чтобы взять в свою и некрепко сжать. В этот момент послышались хлопки и свист, и Ло впервые за последние минут десять оторвался от лица Луффи, чтобы увидеть, как его друзья, верная группа поддержки, радуются увиденному. Видимо, они все это время следили за ними. Непоседа Чоппер, самый младший из компании, и вовсе подбежал к ним, пробормотав со счастливой улыбкой «совет да любовь», а после, смущенно хихикая, вернулся к друзьям. Ло смотрел на светящегося Луффи, который даже взятую в ответ руку трактовал за зеленый свет, на его друзей, совсем без издевки, а искренне радующихся за них, и широко заулыбался сам. Луффи притянул за руку Ло в объятие и прижался из-за ощутимой разницы в росте к его груди, прекрасно слыша, как его сердце колотится, отбивая быстрый незнакомый ритм. — Ладно, Лу. Обещаю всегда так смотреть на тебя. Только на тебя. Нет ни малейшего понятия, что за взгляд такой подразумевал Луффи, но Ло это обязательно спросит потом. Сейчас же хочется просто забыть обо всем и насладиться теплым объятием и ароматом спелой клубники, исходящим от солнца в его руках.***
Спустя пару недель учебы Ло осознал в полной мере, как хорошо и просто было в школе. Теперь же учеба занимала навскидку девяносто процентов свободного времени, и это убивало. Не меньше убивало и то, что стресс от нового распорядка и от расставания с домом и всем, что с ним связано, спровоцировал очередной в его жизни депрессивный эпизод. Последний раз подобное происходило с ним месяцев десять назад, а потому он даже успел поверить в то, что излечился от, как он это называет, меланхолии. Если так подумать, он будто нашел свое лекарство в лице Луффи. Но Луффи рядом больше нет. Коразон без вопросов выслал не только нужную сумму на психиатра, но и сам, начитавшись отзывов, присылал ссылки на хороших врачей. Ло не хотел идти к новому врачу, но и вариантов не было: старый остался в его родном городе и рецепты на лекарства прислать ему не сможет. Выбранный психиатр оказался неплохим, пусть и скупым на детали, но зато внимательно слушающим. С момента знакомства с Луффи у Ло будто развязался язык, и он спокойно вываливал все дерьмо из своей души как на духу. Лечение было подобрано, и оставалось лишь подождать, когда оно начнет действовать. 16:13 Кора сказал, что тебе хуже Почему ты не говорил? Давай я приеду? Ну да, конечно. Коразон в себе тоже ничего не держит с тех пор, как обрел подружку в лице Луффи. Кажется, он проник во все сферы его жизни, не считая учебы. И… Это приятно, если быть честным хотя бы с собой. Если бы они были ровесниками и поступили вместе, думается Ло, проблем бы не было вообще. Он бы просто жил свою лучшую жизнь и бед не знал. Но он продолжает каждый день себе повторять, что скоро все закончится. Впереди целых два года разлуки, и Ло уверен, что этого будет достаточно, чтобы Луффи осознал, что Ло не самый лучший человек на фоне других, менее депрессивных и более энергичных. Более того, он ждет сообщение «нам надо расстаться» каждый проклятый день.16:15
Не хотел расстраивать
Уже получил рецепты, так что скоро все будет норм
16:16 Давай я все-таки приеду, а? Ну, на выходные Зная Луффи, он и впрямь приедет. И обязательно заночует на одной тесной кровати с Ло, пробравшись под шумок в общежитие. Он даже усмехнулся, представив, как его сосед Кид будет смотреть на эту картину. И все же Ло хочет его увидеть. Хочет больше, чем чего-либо еще. Но он помнит, что у Луффи по субботам занятия. Он не должен пропускать учебу, просто потому что Ло такой проблемный.16:18
Луффи, все правда нормально
Если что-то пойдет не по плану, ты узнаешь об этом первый, ладно?
16:18 Не думай, что ты меня этим успокоил, Траффи! Я буду следить за тобой И Кора мне все расскажет16:19
Передай своей подружке, что я больше ничего ему рассказывать не буду
16:19 Вот и передам:Р Ло?16:20
Что
16:20 Ты же знаешь, что я тебя люблю?16:20
Знаю
И я тебя, дуралей
16:21 :Р***
— Серьезно? Ло хмурился все больше и больше, проверяя контрольную работу Луффи. Кажется, ему все как об стенку горох. Или он просто не слушает ничего. Но ведь на занятиях, когда они решают вместе, Луффи чаще всего размышляет правильно, пусть и с многочисленными подсказками. — Ты вообще хоть что-нибудь запоминаешь?.. Ты ведь даже записи ведешь. Тогда почему у тебя двенадцать баллов из ста? — страдальчески произносит Ло, ведь Луффи первый его ученик, который отказывается понимать даже самые простые вещи. Но Луффи раскачивается на стуле, проверяя терпение библиотекаря, которая все более сердито поглядывает на него, и лучезарно улыбается, почесывая затылок. — Ну, так это какая-то другая тема, да? Я что-то плохо помню. Ло в который раз вспоминает усмешку Эйса в тот день перед первым занятием, и понимает, что стоило бы прислушаться к нему сразу, а не браться за обучение человека, который, кажется, вообще необучаемый. И как он только дожил до своих лет, ни разу не оставаясь на второй год? — Луффи, мы шесть занятий разбирали эту тему. В контрольной нет новой для тебя информации, потому что мы все, слышишь, все это прожевали уже. Дерьмо… — Эй, Траффи, не нервничай ты так, — Луффи протянул свою длиннющую руку к голове Ло, но тот поймал ее на лету и вернул на парту. — Давай сходим поедим, и ты мне еще раз объяснишь, ладно? Я не могу думать на голодный желудок, — словно в подтверждение словам, послышалось жалобное урчание. — И я тебя угощу всем, чем только захочешь. А потом буду внимательно-внимательно тебя слушать, честно! Крепко сжав челюсти и борясь с желанием треснуть по набитой, по всей видимости, соломой голове, Ло все-таки коротко кивает и начинает собирать вещи. Уже на выходе библиотекарь кидает им вслед: «чтоб я вас обоих больше здесь не видела!» — Ну и катись к черту, старая карга, — бурчит себе под нос Ло, пока Луффи сбоку тихо хихикает в ладошку. Ло, по правде, уже просто хочет домой, но Луффи его тянет за собой, чему сопротивляться сил нет, и приводит в Барати. Оно и логично, близ школы других заведений просто нет, а столовая уже как полчаса закрыта. Заказ Луффи делает на свое усмотрение, и вскоре официант приносит в два захода четыре подноса еды. Ло уже было хотел сказать, что они там что-то попутали, но Луффи в это время спокойно помогал раскладывать тарелки на стол, словно так и было задумано. — Ты так и не сказал, что ты любишь, так что я заказал всего помаленьку, — ответил Луффи на немой вопрос в глазах Ло. — И это, по-твоему, помаленьку? — Ешь, что хочешь, а остальное я сам доем. Почему-то в этот момент у Ло даже не возникает сомнений, что Луффи реально все это в себе сможет вместить, и уже через десять минут все тарелки вылизаны до чиста. Все, кроме одной: Ло так и ковыряет угрюмо свою лазанью, круглыми глазами поглядывая на Луффи. — Фсе. Тьперь можн прдлжать, — сказал Луффи, дожевывая несчастные последние котлеты, которые он поглотил разом. «Действительно, к чему мелочиться уже», — подумал саркастично Ло, смотря на эту картину. Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, он отодвинул тарелку с недоеденной лазаньей и полез в портфель за методичкой. И дело и впрямь пошло лучше, хотя веры в это совершенно не было. Ло еще раз бегло объяснил тему и стал давать задачки, повышая степень их сложности, но на этот раз Луффи решил каждую из них с минимальным количеством подсказок. — Ничего не понимаю. Ты же нормально решаешь задачи. Что не так с контрольной? Луффи вновь заулыбался своей коронной лучезарной улыбкой и выдал то, что Ло услышать точно не ожидал: — Я просто хотел побольше времени с тобой провести. Вот и завалил контрольную. Ло подавился воздухом. То ли от возмущения, то ли от негодования. Луффи даже потянулся похлопать его по спине, но Ло вновь ловко избежал чужих ненужных касаний. — Ради всего святого, не делай так больше. — Если ты будешь ходить со мной сюда хотя бы раз в неделю, не буду. Честно-честно. — Ты же знаешь, что это наглая манипуляция? И вообще-то ты платишь мне. — Не я, а дед. Это во-первых. Во-вторых, ты прикольный, и я хочу с тобой общаться. Что у этого человека с головой? Никто в жизни ничего подобного не говорил Ло. Кроме, разве что, отца. Но то родитель! А это — малознакомый человек, который с ноги ворвался в жизнь Ло и явно хочет зачем-то пустить в нее корни. Совершенно абсурдная ситуация. — Ты пока подумай над этим еще разок-другой, а я домой. Быстро собрав вещи, Ло практически сбежал из Барати, даже забыв про оплату, и лишь оказавшись на достаточном расстоянии от заведения, он замедлил темп. Наверное, стоит подыскать себе других учеников. Его нервная система явно еще не сформировалась достаточно, чтобы сносить таких, как Луффи.***
Первую поездку домой Ло планировал через месяц после начала учебного года. Даже если придется пожертвовать сном и выполненными домашними заданиями, он бы это сделал. Но из-за того, что первые дни приема препаратов он безбожно проспал все пары, теперь их придется отрабатывать. Вместо поездки. Узнав эту новость, Ло, вернувшись в общежитие, злобно бросил портфель об пол и уселся на кровать, обняв подушку. — Чего такой хмурый? — с усмешкой спросил Кид, сняв очки и отложив книгу. — Точнее, не так. Еще более хмурый, чем обычно. Серьезно, Ло, ты хоть улыбаешься когда-нибудь? Ло бросил на него злобный взгляд и показал средний палец, после чего вновь уставился в стену, крепче сжав подушку руках. — И как тебя люди терпят. Хотелось смачно нагрубить в ответ, но вибрация телефона вмиг отвлекла его от мыслей о соседе, сующем нос не в свое дело. 16:40 Почему я опять узнаю все последним? Удивительная скорость передачи информации. Возможно, стоит привыкать к тому, что если какую-то новость узнал Коразон, то это непременно значит, что в ближайшие минуты о ней узнает и Луффи.16:40
Не последним, а вторым
16:40 Я серьезно Ты не представляешь, как ждал этих выходных Уже позвал ребят Мы нашли новую открытую крышу 16:41 В пригороде Там такой вид Я хотел тебе показать! Там правда охренеть как красиво16:42
Прости, Лу
Я не хотел, чтобы так получилось
16:42 Знаю Но Так дерьмово без тебя И я понимаю, что тебе куда хуже И эти сраные колеса 16:43 Как только закончу школу, будем жить вместе И я в лепешку разобьюсь, но сделаю все, чтобы тебе больше никогда не пришлось их пить Глаза невольно пощипывает, когда Луффи говорит что-то подобное и с оптимизмом смотрит в их совместное будущее. Он свято верит в то, что они с легкостью переживут эти два года, а потом будут неразлучны. Вот только Ло не такой наивный.16:45
Два года
Это много, Луффи
Достаточно, чтобы понять, что такой как я тебе не нужен
16:46 Опять ты за свое Ну какой такой, Ло??16:46
Грубый и депрессивный кусок дерьма?
От которого одни проблемы
И нет никакой пользы
16:47 Хватит так говорить о себе! Пожалуйста Можешь просто поверить, что ты не такой, каким ты сам себя видишь?16:48
Не могу
Я что, слепой?
Не надо пытаться и дальше думать обо мне лучше, чем я есть на самом деле
Тебя не ждет ничего в итоге, кроме разочарования
16:49 Ло Я знаю тебя больше года Этого, по-твоему, мало?16:50
Видимо, мало
Раз ты продолжаешь смотреть на меня сквозь розовые очки
— Чувак, печатай менее агрессивно. Это мешает, — вновь заговорил Кид, посмотрев поверх очков недовольным взглядом на соседа. — А не сходить ли тебе нахуй? Вот ведь доебался… Это было ошибкой. Ло это понял сразу, как только озвучил то, что должно было остаться на уровне мысли. В конце концов именно Кид из них двоих накаченный бугай. Было глупо даже полагать, что такой человек стерпит грубость в свою сторону. То, как Кид медленно снимал очки и загибал уголок страницы, на которой прервал чтение книги, было словно в замедленной съемке. И как встал со своей кровати и подошел к Ло — тоже. Остальное Ло помнит слабо. Единственное, что спасло его, — злость, закипавшая в венах. Иначе бы он не смог ответить ничем и после первого же удара под ребра потерял бы сознание. 16:51 Я ведь люблю тебя Правда люблю Любым Вряд ли ты примешь это, пока не примешь сам себя***
Родители отказались от него еще в раннем детстве. В памяти даже не осталось их лиц и голосов, Ло помнит только смазанные временем силуэты. В тот день они отвели его в незнакомое ранее место, где было полно детей разных возрастов, и сказали, что скоро вернутся, и все будет хорошо. Ло все это не нравилось, но если уж родители пообещали, то, значит, они и впрямь его заберут. Вот только они не вернулись. Кажется, Ло провел в детском доме целую вечность. Время в таком возрасте ощущается иначе, более медленным и тягучим. Словно назло, каждый прожитый день ощущался за неделю, если не больше. На деле же он не пробыл там и полугода, ведь явился Коразон, который уже через два месяца после первой встречи, оформив документы, забрал его к себе. Не было ни единой идеи, почему этот пугающе высокий дяденька привел Ло в свой дом. Не просто первое время, а даже первые годы он и вовсе боялся его, но Коразон не давил, не настаивал на общении, лишь дарил безвозмездно заботу и любовь. К десяти годам Ло впервые назвал его папой вместо прилипшего с молодости прозвища, под которым тот и по сей день пишет рассказы, а к тринадцати и вовсе осознал, что ему достался самый лучший родитель, о котором только можно было мечтать. Пускай их семья отличалась от навязанного шаблона счастливой семьи, но большего Ло и не желал. У них появились свои традиции, свои правила, а рождество Ло и вовсе полюбил больше прочих дней в году. Ему нравилось, как они вместе медленно бродили по украшенным магазинам, пили какао с зефирками, покупали продукты, а потом весь вечер готовили разные вкусные блюда под тематическую музыку, и эта традиция даже с годами не претерпела каких-то весомых изменений. Поэтому было жутко непривычно проводить этот день не по старому распорядку и не дома, а в Барати, где собралась целая толпа людей. Как оказалось, Луффи, его друзья и их семьи из года в год встречали рождество в ресторане, принадлежащем отцу Санджи. Как бы Ло ни хотел нарушать традицию, он так и не смог отказать Луффи в приглашении. Коразон быстро влился в незнакомую прежде компанию, а Ло забился в уголок ресторана, наблюдая за всем издалека. — Траффи! Ты чего тут один сидишь? Я уже обыскался тебя, — Луффи плюхнулся рядом с Ло, беспрепятственно болтая ногами из-за высоты стула. — Шумно тут. Не люблю шум, — пробурчал Ло, потупив взгляд. Однако, если по правде, ему даже нравилось в какой-то степени смотреть, как вокруг кипела жизнь. Одни украшали помещение и большую пышную елку, другие — готовили и помогали раскладывать по столам тарелки с угощениями. Все суетились, общались, смеялись, пока на фоне играла словно отовсюду знакомая каждому праздничная музыка. Легкое касание к щеке вырвало из размышлений, и Ло повернулся к Луффи, который смотрел на него так, что в животе сразу ожили бабочки и запорхали. Ло положил свою руку поверх чужой на своей щеке и поднес к губам, целуя тыльную сторону ладони. — Не умеешь ты врать, Траффи. Тебе здесь нравится. Даже за чужой ладонью было тяжело спрятать улыбку. Суета вскоре закончилась, и все расселись по столам. Еды было столько, что, кажется, можно было ее доедать потом еще всю следующую неделю. Однако рядом сидел Луффи, который сметал все как пылесос, и Ло не мог смотреть на него без улыбки. За этим наблюдал Коразон из другого конца помещения и улыбался сам до подступающих к уголкам глаз слез, видя, что его единственный и любимый сын по-настоящему с кем-то счастлив. Позднее все по очереди стали разбирать подарки от тайного санты, еле поместившиеся под елкой. Ло досталась пластинка с Joy Division, и, наверное, это один из лучших подарков, которые ему дарили посторонние люди. Он чуть ли не весь оставшийся вечер просидел с ней в обнимку, уже думая о том, что, как только он вернется домой, сразу включит покрывшийся пылью проигрыватель, чтобы услышать вновь все давно выученные наизусть песни. Под конец праздника вся толпа людей вывалилась на улицу и наблюдала за масштабным салютом, осветившем, кажется, весь их небольшой городок. Луффи крепко держал Ло за руку, смотря на разноцветные огни в небе, а сам Ло постоянно отвлекался, смотря чаще и дольше именно на Луффи. В такие моменты он выглядит совсем как беззаботный ребенок, радующийся всему, а от улыбки, которая еще недавно, казалось бы, бесила, не получается оторвать глаз. Как много всего изменилось за последние месяцы. Всего лишь одна случайность, а жизнь перевернулась с ног на голову. Или же наоборот — как посмотреть. И человек, казавшийся юродивым на первый взгляд, оказался самым светлым, добрым и даже мудрым, чем кто-либо, с кем Ло приходилось иметь дело. Ни один салют не светит ярче, чем он, и как же повезло иметь возможность даже просто держать его за руку, чувствовать его заботу, тепло и поддержку, которую, если так подумать, он ничем не заслужил. — Лу? — А? — Я люблю тебя. Эти слова заставили Луффи оторваться от салюта и посмотреть на Ло, который на деле уже еле держался на ногах от того, как колотилось сердце и кружилась голова от произнесенных им же слов. Он смотрел на еле дышащего Ло с еще более широкой и счастливой улыбкой, а потом поднялся на носочки, чтобы дотянуться до лица, и мягко накрыл чужие обветренные губы своими. Луффи уже было не отлепить от Ло, и пришлось после празднества идти впервые домой вместе. Втроем.***
18:27 Все хорошо? Ты пропал19:03
Подрался
19:05 Чего?? С кем19:06
Да сосед выбесил
Ладно, я сам виноват
В общем, уже все нормально
Просто пара ссадин, ничего серьезного
— У тебя сейчас лед вывалится, держи нормально, а, — скомандовал Кид, сидящий напротив Ло с таким же пакетом, прижимая его к голове. — Тебе не насрать? — процедил Ло, отложив телефон в сторону. — Сам же разукрасил меня. — Научись базар фильтровать, и проблем не будет, — усмехнулся Кид, но после скривился от прорезавшей голову боли. — Реально не понимаю: что с тобой не так, Ло? Кто тебя так обидел, что ты плюешься ядом дальше, чем видишь? — Давай без вот этих сеансов психотерапии. И без тебя тошно. Так они и сидели молча, косо друг на друга поглядывая, пока в пакетах медленно таял лед. Разбитые кулаки все еще почесывались, но Ло больше драк не допустит. Этот Кид явно на парах бывает реже, чем в качалке, а потому еще один такой заход Ло вряд ли переживет. 19:12 Пиздец Точно нет серьезных травм? 19:13 Я не понимаю, что с тобой происходит Расскажи, пожалуйста Я ведь хочу помочь Ты так далеко, я тебя не вижу и Я переживаю19:13
Больше такого не повторится, обещаю
Прости, что опять заставляю переживать за себя
Как ты?
19:15 Нормально? Ну, обычно 19:17 Химию опять заваливаю Что ж она какая сложная!!! Только с тобой она была понятной19:17
Можем созваниваться по вечерам, и я буду тебе объяснять, как раньше
19:17 Шутишь? Нет уж, Траффи, я в курсе, какое у тебя расписание на учебе Найду лучше репетитора19:18
Все еще хочешь на ветеринара учиться? Не передумал?
19:18 С чего бы Да и вообще, это единственное подходящее направление для меня в твоей шараге19:18
Мы же уже говорили об этом
Тебе не обязательно поступать туда же, куда и я
Не нужно себя ограничивать из-за меня
19:19 Этой мой выбор Если я чего-то хочу, ни одна сила в мире меня не остановит Даже ты19:19
Да уж, знаю
19:20
Правда, прости, что от меня столько проблем и переживаний
19:20 Не нужно Ты тоже — мой выбор И я не откажусь от тебя, сколько бы ты причин для этого ни придумал 19:21 Хочешь фото с той крыши?19:21
Конечно
19:23 [фото] [фото] [фото] 19:24 А тут ребята [фото] И я [фото]19:24
Красиво
Но ты красивее любого заката с любой крыши
Поставлю на заставку)
19:25 Льстец ты, Траффи Когда, получается, тебя ждать?19:25
Не знаю
Как с долгами разберусь, наверное
Ну, и со следующими экзаменами
19:26 Эх Хорошо Пиши, пожалуйста, если что-то не так И даже если все так, все равно пиши 19:27 А если тот мудила еще раз тронет тебя, я его из-под земли достану***
— Тебя правда дед отпускает ко мне? — Ну, да. А что? — Да так… Думается мне, ты просто втихую сбегаешь из дома. В этот раз Луффи принес с собой на ночевку портативную консоль. Ло долго сопротивлялся, так как игры ему обычно не по душе, но все же сдался, и последние два часа они провели за игрой. Оказалось, это затягивает, а потому, когда они улеглись в постель, на часах уже был третий час ночи. — Эй, с чего ты так думаешь? — Папа говорил как-то раз о твоем дедушке после одного из родительских собраний… Он, мягко говоря, не похож на человека, который отпустит малолетнего внука на ночь к парню. — Я не малолетний! Мне уже совсем скоро шестнадцать! — Луффи обиженно надул губы и ткнул Ло пальцем в бок. Ло лишь усмехнулся и приобнял Луффи, устроив его голову на своей груди. — Значит, и впрямь сбегаешь. — Все-то ты знаешь, — пробурчал Луффи, поудобнее устроившись на чужой груди. — Он все равно вечно в командировках и дома бывает редко. Да и Эйс меня прикроет, если вдруг что-то пойдет не так. Так что хватит тут душнить. — Все, молчу, — с улыбкой сказал Ло и оставил поцелуй на макушке Луффи. Блаженная тишина окутала спальню, и Ло уже было начал засыпать, но елозивший Луффи не давал ему окончательно погрузиться в сон. Только он хотел спросить, что за шило такое ему в зад ударило, как Луффи перекинул ногу через него и оказался сидячим на его бедрах. Он склонился к шее, опаляя чувствительную кожу горячим дыханием, и стал покрывать ее медленными влажными поцелуями. — Лу-у-у-у. Остановись, — хрипло сказал Ло и, прочистив горло, продолжил. — Мы уже говорили об этом. Пусть и не сразу, Луффи оторвался от чужой шеи, но так и не слез с бедер, смотря сверху вниз на Ло то ли с обидой, то ли с разочарованием. — Да почему? Что со мной не так?! Так и скажи, что… Что я тебя не привлекаю, вот! Ло мягко улыбнулся на это заявление и принял сидячее положение, удерживая Луффи на себе за талию и смотря прямо в его круглые грустные глаза. — Солнце, я так не скажу, потому что это будет неправда. И уж сейчас ты точно это чувствуешь, — тихо сказал Ло, несколько стыдясь. Благо его смущение в неосвещенной ничем комнате было едва ли незаметно. Сначала Луффи ничего не понял, смотря на Ло с недоверием, но потом с протяжным «а» поелозил, ощутив пятой точкой подтверждение своей догадке. — И что тогда не так? Ты-то сам в моем возрасте половину психоневрологического диспансера перетрахал! Такое даже Луффи слышит нечасто, но Ло расхохотался в голос, что и его прежде надутые в обиде губы заставило растянуться в улыбке. — Нихера ты округлил, конечно, — сказал Ло, стирая слезы от смеха. — Два человека — это не половина дурки, дурачок. — Два больше нуля! — Луффи, это было в маниакальный эпизод. На трезвую голову я бы в жизни такой хуйни не натворил, и ты сам это понимаешь. Я считал, считаю и буду это считать большущей ошибкой, ведь мне могло не повезти, и вышел бы я в итоге с подлечившейся кукухой, но зато с букетом ЗППП. — Знаю, я… Просто… — Луффи потупил взгляд и уткнулся в конечном счете лбом в плечо Ло, пряча покрасневшие от смущения щеки. — До восемнадцати так долго. А хочется и зудит сейчас… — Я правда понимаю, солнце. Ты тут не один воздерживаешься, если что. Но… — Ло обвил Луффи нежно руками, прижимая к себе и уткнувшись ему в шею, от которой, как и всегда, так пленительно пахло сладкой клубникой. Даже чужой гель для душа не смог стереть этот аромат, будто навечно въевшийся в кожу. — Не хочу никуда торопиться. И не хочу все испортить. Для меня все это в новинку, как и для тебя. Хочу все сделать правильно с тобой, понимаешь? Каждое слово — правда, но все равно на сердце тяжелеет. Может, Ло бы так и не настаивал на своей точке зрения, если бы верил всем сердцем в то, что Луффи останется с ним если не навсегда, то хотя бы надолго. Время летит неумолимо, и скоро Ло будет вынужден покинуть родной город. Покинуть Луффи. И он будет ненавидеть себя, если возьмет то, что ему не полагается. Ло хочет для Луффи самого лучшего, и пусть его первый раз будет с тем, кто по-настоящему сделает его счастливым. Ло и сам хочет стать этим человеком, но вера в свою дефектность слишком сильна. Все отказывались от него, если не брать в расчет отца. Даже он сам. — Ладно, ладно. Если ты так хочешь, пусть будет по-твоему, — неохотно согласился Луффи, млея в теплом объятии. — Больше не буду поднимать эту тему. Наверное. Стоило вновь уложить Луффи в кровать, как он в тот же миг заснул, как только его голова коснулась подушки. К Ло же сон больше не шел, но он и не жаловался. Он просто смотрел, как его единственная радость в жизни спит, мирно посапывая, и не мог перестать улыбаться, даже если мысли в голове крутились отнюдь не веселые.***
К концу второго месяца университет уже не казался настолько непонятным по своей структуре и правилам. Стало немного проще и даже получилось завести несколько полезных знакомств, но важных исключительно в контексте учебы — для выполнения лабораторных и практических работ. Поэтому, когда Ло позвали на вечеринку по случаю Хэллоуина, он даже сначала опешил и, конечно же, отказался. Его максимум — рождество в Барати. Так он думал, пока ноги не привели его к чужому дому по указанному в приглашении адресу. «Просто от скуки», — уверял он себя. В какой-то степени так и было. Сидеть все свободное время в общежитии, будучи окруженным учебниками, выматывает. Последнюю неделю он и вовсе выходил на улицу лишь ради занятий, а потом только разве что перед сном, чтобы выкурить одну сигарету, растягивая этот момент спокойствия и умиротворения до самого фильтра. Старая дурная привычка вернулась почти сразу, стоило уехать из-под строгого надзора Луффи и Коразона. Уже на подходе вся эта тусовка выглядела как клишированная университетская вечеринка с бассейном из каких-нибудь фильмов про крайне зажиточных подростков из нередко дисфункциональных семей. Только разве что без бассейна. Но зато с красными одноразовыми стаканчиками для алкоголя, кегами с пивом, коими была усыпана просторная прежде кухня, но забитая еще и толпой людей, и морем другого алкоголя. Названия на многочисленных бутылках ни о чем Ло не говорили. Почти сразу он наткнулся на знакомые лица, которые по-пьяни даже были рады его увидеть здесь. Его сразу затянули в чужую компанию, и вот у него уже в руках наполненный стаканчик, от которого тащит чем-то куда более ядреным, чем обычное пиво. Здравый смысл подсказывал, что притрагиваться к содержимому нельзя: медикаменты, принимаемые им, крайне плохо сочетаются с любым алкоголем. Вот только от этих хваленых медикаментов толку было мало. Может, сон и наладился, но на душе перманентно было паршиво, даже если Ло пытается закрывать на это глаза. Потому совсем не удивительно, что «да пошло оно все в жопу» все-таки победило. В корне неверное решение, за которое придется сильно поплатиться. Сначала окутало тепло и ушла на задний план любая тревога. Даже дышать стало легче, будто необъятный валун убрали с груди. Вот только все быстро покатилось по наклонной, и происходящее в дальнейшем ощущалось примерно так же, как ощущается маниакальная фаза в ретроспективе: ярко, вспышками, ощущением тотальной эйфории и собственной охуенности. Еще никогда он не общался с таким большим количеством людей за короткий промежуток времени, но все эти люди, как ни странно, тянулись к нему сами. Его рот натурально не затыкался, и в этот момент он был похож на жутко пьяную и гиперболизированную версию Луффи. Однако о нем за весь вечер он так и не вспомнил. Сознание прорезалось сквозь пьяный дурман лишь тогда, когда его выворачивало в стенах вполне себе знакомой уборной. Значит, он в общежитии. Уже хорошо. Вопросы из разряда «как я здесь очутился?» и «какого черта я полуголый?» пока что остро не стояли, но так было лишь до того момента, как над ним, обнимающим унитаз, не возник Кид с бутылкой воды и блистером каких-то таблеток. Интересным образом на нем тоже не было ничего, кроме боксеров. Еле живое тело Ло прошибло ледяным потом. — О, глаза прояснились. Полегчало? Ло смотрел на соседа и его начинало мелко потряхивать от ситуации, от подозрений… От всего. Простора для догадок о последних часах его жизни почти не оставалось, но мозг все равно начал судорожно генерировать возможные варианты объяснения для происходящего, ведь в памяти не осталось ничего, кроме нескольких статичных картинок, будто запечатленных полароидом. — Ясно, показалось, — Кид присел рядом на корточки и вытащил две таблетки из блистера, поднося их ко рту Ло. — Ну, детка, открой рот. Я их еле выторговал у сонных соседей, убедив их, что ты тут совсем помираешь. Хотя, получается, это не совсем далеко от истины. Детка? Ло только открыл рот, чтобы хоть что-то сказать, как чужие ловкие пальцы воспользовались моментом, закидывая в него таблетки. Воли сопротивляться не было, и, взяв трясущимися руками протянутую бутылку, он все-таки проглотил и запил водой. В голове медленно начинало проясняться, но лучше от этого не становилось: в беспамятстве было куда лучше. Все тело ныло и болело, как после хорошей тренировки, вот только боль выходила за рамки мышц — это и пугало. Ло еле поднялся на ноги, схватившись за протянутую руку, и в зеркале над раковиной он теперь мог увидеть свое отражение. В ответ на него глядел кто-то чужой. Неправильный. По бледному лицу покатились слезы. 21:20 Кора до тебя дозвониться не может весь вечер Все нормально? 21:24 Мне как-то не по себе, Ло Последний раз ты ничего не писал целый день в день экзаменов Но сегодня точно нет экзаменов Даже переписку перечитал на всякий случай 21:49 Ладно, я подожду Все равно не засну, пока ты не отпишешься 22:37 Ты знал, что у нас всего четыре совместные фотографии? Сижу тут просто от скуки чищу папку с фотками И с тобой их так мало 22:39 Придумал для тебя наказание за твое молчание Когда приедешь, сделаю куууучу фоток с тобой И ты не отвертишься, понял? 22:45 Первое занятие с репетиром, кстати, прошло скучно У него не суровый взгляд Нет татух Он приторно вежливый И он — не ты Да, пожалуй, это главный минус 22:46 Но объясняет он все равно вроде бы понятно, вот 22:50 Это нормально, что я постоянно думаю о тебе? Пытаюсь представить, как ты там Думаешь ли ты так же обо мне Или, может, для тебя это все уже не так важно 22:51 Ладно, уже фигню пишу 23:13 Что-то я переоценил свои силы Засыпаю уже Напиши сразу, как увидишь сообщения, пожалуйста***
— Не ты ли намекал на то, что свидания, — фигня? Даже напрягать память не пришлось, чтобы вспомнить тот вечер на крыше. Первый их вечер. — Это другое, — запротестовал Луффи. Как оказалось, Луффи знал как свои пять пальцев не только весь город, но и близлежащие территории. Поэтому уверенно вел за руку Ло по тонкой тропинке в лесу за собой, обещая какой-то очень красивый вид. В свободной руке болталась корзинка, набитая еще теплой едой и сверху накрытая пледом. — Да ну? — Какой ж ты душнила, Траффи. Называй это, как тебе угодно. Для меня это — проводить время с любимым человеком. До названий мне дела нет. Не только своим взглядом, но и словами у Луффи отлично получается вызывать покраснения в области щек. Отчего-то стало так тепло, и летняя жара тут вообще ни при чем. Бабочки, к которым Ло так и не привык, запорхали с новой силой. Оставшийся путь они прошли молча. Поляна, на которую в итоге вывел их Луффи, больше напоминала какое-то место из сна или книжных картинок. Высокие деревья, аккуратно окружающие поляну, создавали тень, однако листья, которые время от времени перебирал слабый ветер, порой пропускали редкие лучи солнца, и это выглядело в глазах Ло необычно. Даже волшебно. А многие окружающие их растения были знакомы и вовсе лишь из страниц учебника по биологии, ведь просто так гулять в лес он никогда не ходил. Что тут делать-то, кроме как кормить собой активных в эту пору кровожадных насекомых? Вот только с Луффи многое, что раньше не имело никакого значения, приобретает смысл. Ло настолько увлекся созерцанием, что и не заметил, как Луффи успел расстелить плед и разложить аппетитно выглядящие роллы, аккуратно завернутые в листы нори, онигири, сэндвичи и нарезанные фрукты. — Это… Вау, — Ло подошел ближе к пледу и устроился на краешке в позе лотоса. — У Санджи научился? — Ага, — довольно ответил Луффи, откусывая за раз половину сэндвича и почти сразу его проглатывая. — Я ж ведь из такого только сэндвичи и умею делать, а ты хлеб не любишь. Пришлось к нему обратиться. — Не думал, что ты запомнишь, — пробормотал тихо Ло, пряча за разглядыванием роллов такое неуместное смущение, пока не решился попробовать. — Это… Вкусно. Очень вкусно. — Значит, возьму еще несколько уроков у Санджи. Он как раз шарит за японскую кухню, а ты ее любишь, как я заметил. — Тебе вовсе не обязательно это делать из-за меня… — Любишь ты странные вещи говорить. Как я буду радовать тебя вкусной едой, если не буду знать проверенные временем рецепты? — И то верно, — нехотя согласился Ло, ведь ему по сей день трудно примириться с мыслью, что кто-то, кроме отца, может прикладывать усилия и стараться для него. — По такой логике мне нужно научиться готовить десять стейков за раз? — Зачем? — с неподдельным удивлением спросил Луффи. — Я ж ведь пятью вполне наедаюсь. — Ну да, это существенно меняет дело, — усмехнулся Ло, но все же мысленно добавил в свой список дел на ближайшую неделю научиться готовить стейки. Может, тоже привлечь Санджи… Прикончив сэндвичи с неадекватной скоростью, Луффи подскочил, потянулся с хрустом и умчался в сторону поля, чтобы уже вскоре вернуться с охапкой цветов. Ло даже не задавал вопросов, а просто наблюдал, вкушая угощения, как Луффи перебирал цветы, откладывал в сторону нужные, чтобы в конечном счете начать плести из них венок. То, как он хмурился, когда что-то не получалось, как высовывал кончик языка, погруженный в дело, вызывало улыбку, и Ло просто смотрел, не мешая. Вскоре он не выдержал и осторожно потянулся за телефоном, чтобы сделать фотографию занятого Луффи, не спугнув момент, а тот даже и не заметил, и оттого фото выглядело по итогу особенно очаровательным. Именно это фото будет стоять на заставке у Ло в ближайшие месяцы, пока не получит еще более красивое селфи, где Луффи улыбается во все тридцать два зуба на фоне розового заката. Закончив с первым венком, Луффи довольно продемонстрировал итог своих стараний, а потом и вовсе взялся научить Ло плести тоже. Рукоделие однозначно никогда не было его сильной стороной, а оттого венок получился немного кривым и плешивым: резкие движения не приученного к такой деятельности Ло постоянно обрывали нежные лепестки. Луффи недостатков либо не в действительности не видел, либо умело делал вид, что не замечает их, ведь с восторгом в глазах взял его себе, а первый, более удачный венок, надел торжественно на голову Ло. Это было их четвертое совместное фото — Луффи сел рядом и потянулся губами к щеке Ло, глаза которого забавно округлились от неожиданности, когда прозвучал щелчок затвора. Остаток своеобразного свидания прошел за разговорами, сладкими поцелуями и объятиями. Ло наслаждался этим. Наслаждался каждой секундой, жадно глотая чужую любовь, которой, казалось, не было конца. Вот только он так и не научился отдаваться моменту целиком, а потому перед глазами то и дело всплывал голубой стикер с пугающей цифрой «21».***
— Долго пиздострадать будешь? Прошло три дня с вечеринки. Ло больше не просто не покидает пределов общежития, но и своей комнаты. Нет сил не то чтобы идти куда-то, а даже дышать исправно, и он и впрямь нередко невольно задерживает дыхание, пока не начинает кружиться голова. — Тебя ведь так отчислят. Этот голос не хочется больше слышать вообще, равно как и видеть его владельца. — Да что не так? Подумаешь, переспали разок. Что в этом такого?.. А то устроил тут трагедию вселенского масштаба. Голова опускается еще ниже, лишь бы не видеть самодовольное лицо с ухмылкой. От него тошнит. От его морды, от его запаха, от его присутствия. Ло готов поклясться, что его кожа все еще пахнет чужим одеколоном, хотя он точно стер с себя все следы касаний жесткой стороной мочалки. Кожа все еще красная и горит даже от соприкосновения с одеждой. — Слушай, если быть честным, это была твоя инициатива. Я подкатил-то по приколу, потому что в карты просрал, а ты первым на глаза попался. Но тебя уже понесло и… Я что, должен был жопой почуять, что ты совершенно не в себе, и отказаться?.. Может, характер у тебя и дерьмовый, да и рожа вечно недовольная, но в остальном-то ты ниче такой. Вроде. Память возвращается отдельными фрагментами и не в линейном порядке. Сложно сказать точно, говорит ли Кид правду. По крайней мере те обрывки памяти, что удалось собрать к данному моменту, сводятся к тому, что лжи в его словах не так уж и много, как хотелось бы думать. — Дай-ка угадаю. Наверняка ты весь такой несчастный сидишь и думаешь, какой я плохой, раз совратил тебя, невинную овечку. Но, поверь, даже я себя почувствовал скромным на твоем фоне. Ты же… Ты… Да иди ты нахер, — Кид подскочил как ужаленный и вылетел из комнаты, захватив спортивную сумку на ходу и хлопнув с силой дверью. Наверное, Кид прав. Ло хочет винить во всем лишь его одного, но правда в том, что изменил из них двоих именно он, Ло. От даже не озвученного слова «измена» во рту появляется нестерпимая горечь. Эта горечь распространяется все дальше и дальше, и в итоге Ло срывается в уборную, но кроме желчи из него больше нечему выходить. Разве что слезы крупными каплями падают на кафель. Ло помнит смутно, как бился головой об плитку, захлебываясь рыданиями, как почти что дополз до комнаты и принял недельную дозу нейролептика, запив позаимствованным из тумбочки соседа джином вместо воды. Ему было неважно, насколько это неразумно, просто потому что он даже не думал в этот момент. Он просто хотел, чтобы его отпустило, чтобы хотя бы ненадолго стало полегче. Теперь же он сидел на полу у кровати с вытянутыми руками, мало соображал и различал лишь темный силуэт перед собой без каких-то деталей. Уже явно был вечер, и в комнате горела лишь одна тусклая настольная лампа. Руки отчего-то пощипывало, и он дернулся, завалившись набок, но чужие сильные руки вновь вернули его в ровное положение. — Просто не дергайся, пожалуйста, — сказал спокойно Кид, обрабатывая перекисью кровоточащие порезы на чужих предплечьях. Зрение медленно, но верно возвращалось, и Ло все более озадаченно смотрел на становящегося более четким соседа, на свои руки, на непонятно откуда взявшуюся аптечку. И на бутылку джина рядом. Пустую, конечно же. — Я… Прости, я… Верну деньги, и… — Не нужно, — флегматично ответил Кид. Обработав порезы, он взял свежие бинты и со знанием дела начал перевязывать раны. Его лицо не выражало совершенно ничего, и Ло лишь оставалось гадать, что у того вообще в голове, и почему он сейчас делает то, что делает. — Не знал, что у тебя это… Ну, с башкой беда. В глазах Ло застыл немой вопрос, и Кид, наконец взглянув ему в глаза, когда закончил бинтовать руки, ответил: — Таблетки, — Кид указал кивком на лежащую на тумбочке упаковку с пустыми блистерами. — Уже успел прочитать, кому и зачем их назначают… Да и, знаешь, здоровый человек вряд ли додумается использовать канцелярский нож таким образом. Кстати… Много выжрать успел? Может, лучше к врачу? Почему-то губы сами растянулись в грустной улыбке. — Чтобы словить серьезный передоз, нужно как минимум две упаковки за раз, но уж никак не два жалких блистера. Нехарактерно спокойный и серьезный Кид лишь коротко кивнул и поднялся с пола, собирая пропитанную кровью вату и чужую аптечку. Отнеся ее соседу по этажу, Кид вернулся в комнату и распахнул окно, чтобы внаглую закурить, прямо сидя на подоконнике. — Пиздец денек, — еле слышно сказал Кид, выдыхая дым. Чуть шатаясь, Ло поднялся и доковылял до подоконника, закуривая крепкую сигарету из пачки соседа, которую тот намеренно оставил открытой. Трехдневное воздержание от никотина сделало свое дело, и первая же затяжка вызвала такое приятное головокружение. Чем дольше они молчали, тем больше Ло погружался в свои думы и в бесконечный стыд; слишком много он дерьма наворотил за какие-то несколько дней. Надо приходить в себя и расхлебывать последствия. Вот только нет ни малейшего представления, с чего ему конкретно стоит начать. — Расскажи этому своему улыбаке, что я во всем виноват. — Чего? — Ну, у тебя этот странный чел улыбающийся на заставке. Я так понял, он твой парень. Свали все на меня и живи спокойно дальше… Не хочу еще раз найти тут тебя всего в крови, если честно. Ответить было нечего, да и стыдно все еще. То, как Кид предлагает поступить, для Ло точно не является вариантом. В конце концов он написал Луффи еще три дня назад, что им надо расстаться, и с того момента переписку больше не открывал, отключив все уведомления. Даже если было невыносимо больно поступать подобным образом. Какая ирония. Ло с перманентным страхом ожидал, что Луффи скоро закончит их отношения, но в итоге сам стал тем, кто написал эту тошнотворную фразу из трех слов.***
Это был тот самый день, после которого Ло начал на постоянной основе отключать любые уведомления и звонки перед сном. Он мирно спал, смотря уже третий сон по счету, когда телефон резко начал звонить и раздражающе вибрировать. Если первый звонок он проигнорировал, то на втором все же заставил себя разлепить глаза. Потянувшись рукой к тумбочке, он взял телефон и увидел, что настойчиво звонящим был не кто иной, как Луффи. Сон сразу как рукой смахнуло, и за какие-то секунды до ответа на звонок он успел уже придумать десятки причин звонка в столь позднее — или, скорее, ранее — время, и каждая причина была еще хуже предыдущей. — Луффи? Что случилось? — Э-э-э, ничего? — спокойно ответил Луффи, будто звонить среди ночи для них — обыденность. — Чего голос-то такой напуганный? — Потому что сейчас четвертый час утра, Лу! Что случилось? — Да ничего. Выгляни в окно. — Да ты издеваешься надо мной, — прошипел недовольно Ло, поднимаясь с кровати и подходя к окну. Когда Ло отодвинул занавеску, он увидел со своего второго этажа улыбающегося Луффи, который был в одной лишь пижаме и плюшевых тапочках с медвежьими мордашками. — Какого… — Сюрприз! — улыбка стала еще шире и он активно замахал рукой. — Давай умывайся и спускайся, я подожду. — Да ты бешеный, что ли? — недолго Ло оставался серьезным и в итоге рассмеялся от абсурдности ситуации. — Время видел? Что ты здесь делаешь вообще? — Не спалось, решил прогуляться. Одному скучно. Так что натягивай портки и спускайся. И куртку захвати, а то холодновато. Наверное, безумные идеи Луффи все-таки заразны, ведь Ло, недолго брыкаясь, все же оделся и тихо покинул дом, чтобы не разбудить Коразона. Улица встретила его холодным ветром и накинувшимся на него с разбегу Луффи, которого он еле успел подхватить за ягодицы. — Что в твоей соломенной голове вообще творится, раз ты решил, что гулять среди ночи в пижаме, — это отличная затея? Луффи обвил шею Ло руками, прижимаясь еще ближе с таким энтузиазмом, будто они не виделись минимум неделю. — Я честно пытался заснуть. Но потом мне стало грустно от осознания, что скоро ты уедешь, а это значит, что нужно еще больше времени проводить вместе, пока такая возможность есть. — Боже… — Ло закатил глаза и вернул Луффи на землю, после чего взял за руку. — Ну, веди. У нас есть где-то три часа, а потом нам обоим в школу, если ты не забыл. — Прогуляем, — решительно ответил Луффи, и отчего-то спорить совсем не хотелось. Если честно, то утренняя прогулка по пустому городу даже пришлась Ло по душе. Они прогулялись по дворам, дошли до парка, где Ло раскачивал Луффи на качелях, пока тот кричал «давай выше» и «еще выше», а потом они, все также крепко держась за руки, бежали от стаи агрессивно лающих на них собак навстречу рассвету, роняя говно по дороге от страха, чтобы потом, оторвавшись, еще долго смеяться до боли в животе. Под конец насыщенной программы Ло уже и забыл, что его так-то нагло разбудили среди ночи и вырвали из теплой постели, и даже подумал, что, наверное, нужно будет как-нибудь повторить подобную прогулку, но теперь уже договорившись о ней заранее. Все же наблюдать рассвет ему понравилось даже больше, чем приевшийся закат. Когда Коразон с утра пошел будить подозрительно долго не выходящего из своей комнаты Ло, он увидел умилительную картину, как Луффи в забавной пижаме, свернувшись в клубок, лежал в объятьях Ло. Он точно помнил, что Луффи у них сегодня ночью не оставался, но, пожалуй, подробности о сложившейся ситуации он спросит у сына потом. Налюбовавшись картиной, он усмехнулся своим мыслям и тихо закрыл дверь, решая не трогать этих двоих. Пусть спят, думает он, а школа никуда не убежит. В конце концов один прогул — это не так уж и страшно.***
19:30 Расскажи уже наконец, что случилось Я не могу смотреть на то, как Луффи места себе не находит Все же ведь было хорошо, разве нет? Обычно Коразон никогда не навязывается, не давит, а ждет, когда Ло заговорит сам. Так было с самого детства. Но прошло уже больше недели, и за это время Ло так и не придумал, что ему делать и как объясняться, и вполне закономерно терпению пришел конец. Остается сказать правду, даже если она такая неприглядная. Иного варианта нет.19:45
Я облажался
Тотально и фатально
Как Ло и ожидал, вскоре Коразон ему позвонил. Натянув быстро куртку, он покинул общежитие и приземлился на одну из пустых лавок у входа, сразу нажимая на телефоне на кнопку «перезвонить». Коразон ответил мгновенно, а Ло лишь набрал побольше воздуха, собираясь все вывалить как на духу. Вот только неожиданно вновь полились слезы, не успел он сказать и слова. На коленке за какие-то минуты собранная речь превратилась в жалобный скулеж с обрывками фраз, которые отец едва успевал понимать. Слезы кончились нескоро, и лишь тогда они смогли поговорить. Как и ожидалось, Коразон не счел Ло виноватым, хоть и запретил впредь пить алкоголь в любом количестве, чего он и так больше делать не собирался, и настаивал на том, чтобы приехать и собственноручно выбить дерьмо из похотливого соседа. Ло едва ли остановил отца от этой затеи, а также взял с него обещание, что он ничего не расскажет Луффи. И дело совсем не в том, что Ло боится, что он узнает правду, вовсе нет. Больше всего он боится, что Луффи простит его. Даже когда разговор сошел на нет, Ло не спешил возвращаться. В пачке еще были три сигареты, и это недоразумение нужно было исправлять. Когда уже стало совсем темно, а от третьей сигареты осталась половина, из общежития вышла тень, которая решительно направилась в сторону Ло. Это оказался Кид, который подозрительно тихо подошел, сел рядом и тоже закурил. — Может, пора назад? Уже холодно. Где-то на задворках Ло не давал покоя вопрос, почему Кид лезет к нему. Почему ведет себя последнее время так странно, совсем не свойственно ему. И сейчас, глядя в его уже далеко не такие невозмутимые глаза, он видит: ему не все равно. От этого осознания стало еще более тошно, чем и без того было. — Не нужно… всего этого. — О чем ты? — Забота. Не нужно заботиться обо мне. Я того не стою. Кид сразу инстинктивно отвернулся в противоположную сторону, обороняясь таким образом от изобличающих его даже перед самим собой слов. — Не неси хуйню. Я не… Повисло долгое молчание, конца которому не было. Ло хорошо знаком с таким понятием, как самообман. Нет смысла тыкать лицом в правду, когда ты к ее принятию совсем не готов. Поэтому Ло поставил точку и далеко не только в разговоре, поднимаясь с лавки и возвращаясь в одиночестве в тепло ставшей уже почти привычной комнаты. Может, он нередко ошибается, но хотя бы в этот раз он поступил правильно. Через пару недель Кид съехал из их комнаты, не сказав ни слова. Больше Ло его не видел.***
Эта зима разительно отличалась от предыдущей. В родном городе снег выпадает в малых объемах, но здесь — все так, как на красивых картинках, где пушистый снег собирается в сугробы, где оголившиеся велением осени деревья обретают белые одеяния, где снег достаточно липкий, чтобы собрать из него целого снеговика с морковкой вместо носа. Ло шел на последние пары в году, проходящие в отдаленном от общежития корпусе, нехарактерно часто отвлекаясь от вида под ногами на все, что происходило вокруг. Магазины уже пестрели тематическими вывесками, дети по дороге в школу кидались снежками, смеясь, елки горели разноцветными огнями, и даже в глазах взрослых можно было найти место предвкушению. Зачем-то, по старой привычке, Ло достал телефон и сделал пару фотографий. Сердце кольнуло болью, которое, казалось, должно уже было к ней привыкнуть. Сначала он хотел отправить их хотя бы Коразону, но в итоге удалил и сообщение, и фотографии. Скоро рождество и первое после поступления возвращение домой. И здесь есть место всему: и страху, и волнению, и печали. Все уже не будет так радужно и просто, как в прошлом году. Остается лишь с тоской вспоминать то время, вновь и вновь пережевывая свою ошибку, чтобы по итогу не получить ничего, кроме едва ли выносимого давления в области груди. Учеба заканчивается быстро, и вот уже поезд несет его домой. В памяти всплывает тот день, когда он ехал в обратную сторону. Тогда он знал, что его ждут обратно. Теперь же ему вряд ли хоть кто-то будет рад. Это было самое длинное объятие Ло и Коразона, когда он встретил на платформе сына. Лишь в этот момент оба поняли, что тосковали друг по другу даже больше, чем полагали. Дом встретил Ло странными ощущениями. Вроде, все было так, как он запомнил, но будто совершенно иначе. Зудело ощущение избыточности, но и одновременно казалось, словно чего-то не хватает. Это чувство притуплялось с каждым новым проведенным дома днем, но так никуда и не исчезло. Лишний раз не выходя на улицу, дабы ни с кем не столкнуться, он проводил первые дни в своей комнате или же в гостиной, смотря с отцом рождественские фильмы. И даже когда наступил праздничный день, Ло тоже не планировал покидать дом, наплевав на все традиции. Вот только Коразон не планировал оставлять его в меланхоличном покое. — Собирайся, Ло, поедем в гости, — сказал Коразон, войдя после стука в комнату сына. — Мы разве не дома собирались остаться? — Друзья позвали, не хотелось отказывать. Будет некомфортно — уйдем. Нехотя Ло собрался, одевшись во все черное, как на поминки. С усмешкой Коразон надел на голову Ло ободок с оленьими рожками, когда тот спустился к прихожей, чтобы он хоть как-то соответствовал духу праздника, и тот, на удивление, не сопротивлялся. Его апатия разлилась уже далеко за пределы разума, и было совершенно плевать даже на рога на голове. Непроницаемое и безразличное ко всему лицо перестало быть таковым, когда машина остановилась у Барати. — Да ты гонишь… — Нас позвали. — Ты хотел сказать, тебя позвали. — Обоих, Ло. — Я туда не пойду. Сердце оглушительно стучало, будто выбивая ребра, пока Ло через стекло мог видеть суету, царящую в заведении. Конечно, он искал взглядом его, но так и не нашел. Возможно, к лучшему. — Воспользуйся этим как шансом. Луффи очень хотел с тобой встретиться. Ты же ведь игнорируешь любые его сообщения. Самое время все исправить. — Я не хочу ничего исправлять. Что сделано, то сделано. — Ладно, хорошо, сиди здесь. Как соберешься с мыслями, приходи. Коразон оставил ключи от машины Ло, а сам вскоре скрылся в стенах заведения. Какое-то время Ло смотрел в окно, провожая его, но вскоре пересел на водительское кресло и завел машину. Волноваться по поводу того, что у него нет прав, он даже и не собирался. Никто не станет в рождественскую ночь обращать на такую мелочь внимание. Теперь город казался куда более маленьким, чем он видел это раньше. За какое-то до смешного короткое время он объехал каждую улицу и порой даже по несколько раз. Радио крутило песни, которые, вроде как, призваны пробуждать ощущение праздника, но для Ло они звучали как издевательство. Какой к черту праздник, когда на его душе настолько дерьмово? Руки сжимали руль лишь крепче. И все же его снова приводит дорога к Барати. Битый час Ло пытается продумать все варианты развития событий, вплоть до того, что друзья Луффи запинают его до смерти. Как ни странно, этот вариант находится даже не самым близким к понятию «ужасно». И все же, набравшись храбрости, он паркуется и выходит из машины, чтобы дойти до Барати и открыть трясущимися руками дверь в заведение. Ло боялся, что его сразу заметят, что глаза нескольких десятков человек сомкнуться на нем, с осуждением и презрением прожигая его взглядом. Но правда оказалась милосерднее, и никто просто не обратил в суете внимания на нового гостя, если не считать Багги, который с искренней радостью бросился вылизывать руки, а потом и его лицо, когда он с улыбкой опустился на корточки, чтобы погладить дружелюбного лабрадора. Вдоволь наобнимавшись, пес вскоре отлип, учуяв запах чего-то вкусного и рванув сломя голову в сторону кухни. Ло же поднялся и нашел взглядом свою точку назначения. Пока он, крадучись, двигался к тому месту, где спрятался от всех в том году, с ним с улыбками здоровались и пожимали руки. Никакой ненависти. Это и радовало, но почему-то напрягало в той же мере. Добравшись до самого дальнего места, он устроился на стуле, почти что вжавшись в него. Лишь исподлобья он осматривался, ища в толпе того, кого так страстно хотел увидеть долгие месяцы. Он так погрузился в подглядывания, что едва ли заметил, как рядом с ним на соседний стул приземлился кто-то еще. — А ты себе не изменяешь, — послышалось сбоку с усмешкой. Глаза Ло округлились, а сердце забилось с какой-то невиданной скоростью, ведь этот голос невозможно забыть. Медленно он все же повернул голову и столкнулся взглядом с Луффи. Он выглядел не так, как запомнил его Ло. На нем была белая рубашка, хотя он их сроду не носил, и черные брюки. На голове же была черная шляпка, почти как та соломенная, что он носил летом от солнца. Но главными изменениями стали лицо, чуть повзрослевшее, и рост. Он больше так задорно не болтал ногами, просто потому что стал выше. И это всего за какие-то неполные пять месяцев? — Привет, — еле выдавил из себя Ло, так и не сумев заставить себя перестать так беспардонно пялиться. — Не ожидал, что ты придешь. Пусть Кора и пообещал, что притащит тебя сюда, но я слабо в это верил. И вот ты здесь. — Я… Я просто… Мне и некуда идти больше, наверное… Все же Ло оторвал взгляд от Луффи, опустив его в пол. Смотреть ему в глаза попросту стыдно и больно. — Ты так и не прочитал ни одного моего сообщения с осени. Даже не объяснился. — Прости, я… Думал, что поступаю правильно. — Я знаю правду, Ло. Почему ты не сказал это мне сам? Стоило сразу догадаться, что отец молчать не станет. Но Ло будто все равно верил, что хотя бы в этой ситуации он сдержит слово. — Просто… — но ничего просто не было, и он никак не мог подобрать верные слова. — Это было больно. Даже слишком, — Луффи отвернулся от Ло, смотря куда-то в толпу суетящихся. — Я долго думал, что конкретно я сделал не так, что все пришло к тому, к чему пришло. И, конечно же, злился на тебя. В какой-то момент даже ненавидел. Но время шло, ты молчал, и я лишь больше уверился, что тебе просто все это время было плевать на меня, а я этого даже не заметил. Кора убеждал меня в обратном, но окончательно я поверил в то, что ошибся, когда мне написал этот… Кид. — Чего? Он тебе писал? Зачем? — сердце уже еле справлялось с непривычном ритмом. — Сначала и я не понял, зачем. Но потом я узнал полную историю, не совсем сходящуюся с тем, что передал мне Кора. Стоило догадаться, что первоначальная версия событий не совсем верна, ведь ее рассказал ты. А ты любишь цепляться за все, что может сделать тебя еще более плохим, чем ты есть на самом деле. Все это странно. Кид даже Ло так и не посвятил в подробности, лишь в моменты злобы вкидывая какие-то обрывки, из которых целостной картины не собрать. Более того, нет уверенности в том, что они вообще были правдивыми. Но при этом рассказал Луффи? — Еще он сказал об инциденте… Ло, ты должен был просто зайти в диалог и написать мне. Мы бы решили любую проблему, говори ты все прямо, как есть, — Луффи задержал взгляд на предплечьях Ло, скрытых толстовкой, будто желая увидеть через нее то, что Ло натворил с собой. — Почему ты не дал мне право выбора? Почему один решил все за нас? — Да потому что так правильно, черт побери! — с усилием Ло вновь позволил себе посмотреть в глаза Луффи. — Я не хочу, чтобы ты прощал меня, как же ты этого не понимаешь! Я… Я не хочу, чтобы ты думал, что такое по отношению к тебе нормально, что тебе могут изменять, а ты все простишь! Ты не должен меня прощать, ты должен злиться и ненавидеть меня, ясно? — Так же, как ты себя? Ты себя наказываешь сильнее, чем кто-либо мог бы. Этого хватает с избытком. — Просто… Просто оставь все это и забудь обо мне, прошу. Как я и говорил с самого начала, я — ошибка. — Ты ведь не пришел бы сюда, желай ты взаправду, чтобы тебя позабыли. Действительно, на что Ло рассчитывал, приходя сюда? Вряд ли он сам знает точный ответ на этот вопрос. — Не хотел упустить возможность хотя бы в последний раз тебя увидеть, наверное. — Это не последний раз. Далеко не последний. Приготовления подошли к концу, столы вновь трещали от угощений, а все пришедшие стали рассаживаться по местам. Луффи, заметив это, встал и протянул руку Ло. — Пошли. Нечего тут одному сидеть. С ворохом противоречивых мыслей Ло гипнотизировал чужую руку, но все же нерешительно взялся за нее, как это сделал уже когда-то. Луффи на это улыбнулся так, что у Ло все в животе перевернулось. Он не заслужил такого взгляда и этой улыбки. Когда они сели за стол к остальным, все стало будто ровно так, как в прошлом году. Снова Луффи жадно вбирал с энтузиазмом пылесоса все, что видел, пока Ло впервые за долгое время искренне улыбался сам. Он уже понял, что никто кроме Луффи и Коразона не знает о его поступке, ведь друзья Луффи вновь тепло приняли его, расспрашивая об учебе. Особенно подробности интересовали тех, кто выпускается в наступающем году. Сначала Ло был немногословен, но вскоре разговорился, а все проблемы волшебным образом отступили на задний план. Его с интересом слушали, и получилось ненадолго абстрагироваться и расслабиться. Может, у него все еще есть шанс? Может, он еще имеет право быть счастливым? Когда все с набитыми животами вывались из помещения, дабы по традиции наблюдать салют, Ло остался где-то в отдалении от всех, вновь чувствуя себя неуютно и неуместно на этом празднике жизни. Луффи, не найдя его в толпе, пошел к одиноко стоящему силуэту, безошибочно узнав в нем Ло. — Иди к остальным. До чего же было непривычно не так низко опускать голову, чтобы видеть лицо Луффи. Кажется, еще немного, и он попросту его перерастет. — Если я здесь, с тобой, то, значит, я хочу быть и здесь, и с тобой, — нагло просунув руку в карман чужой куртки, Луффи переплел их пальцы. Так они и стояли, пока в небе взрывались разноцветные огни, заглушая любые звуки, кроме собственного участившегося дыхания. И даже когда салют закончился и народ начал возвращаться в здание ресторана, они вдвоем так и остались стоять, не шевелясь. — Я устал. Устал постоянно думать, постоянно себя ненавидеть. Устал пытаться поступить, как мне кажется, правильно, но как мне, по правде, совсем не хочется… — Ло окончательно прорвало, и он вывалил все, что было у него на душе последние месяцы. В мельчайших подробностях он описал свои чувства и мысли, и на такую смелую искренность он не решался даже в кабинете психолога. Но ведь Луффи заслуживает знать всю правду, прежде чем озвучит свой приговор. Даже если Ло верит в то, что простить его будет неправильно, он в тайне надеется на это, цепляясь за эту надежду как за спасительную соломинку. Луффи внимательно слушает, иногда хмурится, а иногда качает головой. Он не прерывает и не вставляет комментариев, чтобы не прервать поток мысли. Лишь когда речь прекращается, он, недолго подумав, беззаботно отвечает: — Просто открой наш диалог на досуге. Там ответы на все твои вопросы и ход моих мыслей. Просто я уже вряд ли все так же складно повторю, но… Если что-то останется неясным, мы это обсудим. То, как Луффи вынимает руку из кармана Ло, чтобы крепко обнять, уже отвечает на добрую часть вопросов. То, как целует после, дает ответ на оставшуюся часть. Тяжело верится в то, что даже после всего Ло получил шанс. Его глаза светятся так, как никогда раньше, а улыбка, успевшая стать снова непривычной, растягивается необычно широко. Хочется смеяться и радоваться, хочется целоваться и обниматься, словно в последний раз, вот только теперь Ло знает наверняка, что это не конец, что их история еще не закончилась. Луффи больше не придется вставать на носочки, а Ло впредь не сойдет с намеченного пути, обретя мотивацию и смысл, которые будут каждый день заставлять его вставать и идти вперед, туда, где то будущее, о котором когда-то он даже и не смел мечтать, но которое наступит, ведь он позволит себе по-настоящему любить и, что еще важнее, быть любимым.
