Охраняла сон

      По какой причине женщина согласилась присматривать за девчонкой, все еще оставалось загадкой. Едкий голос в голове твердил:       А ты сама разве не знаешь?       Время тянулось утомительно медленно: все кругом будто затихло, природа впала в спячку вместе с юной воительницей, ожидая вместе со всеми ее пробуждения. Арнгуд который день сидела на краешке ее постели, следила за мерно поднимающейся грудью. Дышит. Жива. Женщина глубоко выдохнула. Один взгляд на нее, мирно посапывающую в кровати, в безопасности, на время позволил забыть о тревогах, о крови, о боли, о масштабе всей случившейся трагедии. Сколько бы она не повидала жестоких смертей от уродливых лап хтони за всю жизнь, к этому невозможно хоть когда-нибудь привыкнуть. Запах смерти удушливой хваткой когда-то давно вцепился ей в глотку и не дает забыть о себе ни на секунду. Но всего на время, женщина позволяет раствориться себе в этом моменте, когда весь мир сосредотачивается на этой такой сильной, но и одновременно маленькой фигуре, укрытой сейчас плотным и наверняка мягким одеялом.       Арнгуд зевнула в кулак, начало понемногу клонить в сон. В последнее время ей мало удавалось поспать. Утром тренировки, днем помощь Берсеркам с последствиями бойни. А по вечерам, в один из таких как сегодня, она привычно заходит к Цвии проверить ее состояние. Чаще всего засыпает она тоже здесь, невольно убаюканная тихим сопением, прижавшись к любой мало-мальски устойчивой поверхности, подобно кошке, способной везде найти себе укромное местечко для отдыха. Женщина потянулась, разминая подрагивающие от перенапряжения после очередного тяжелого дня мышцы. Спина, опаленная ожогом, все еще давала о себе знать. Какой от нее сейчас толк? Цвия не поправится сиюминутно по ее прихоти. Но ее пробуждение от чего-то хотелось застать первой.       Как будто почувствовав на себе чужой взгляд, девушка нахмурилась во сне и притянула одеяло ближе к лицу. Замерзла? Арнгуд хотела было подоткнуть его плотнее к Цвии в тех местах, где оно немного свезлось, но поразившись собственному порыву, поспешно опустила руки. Надо уходить. Сегодня она вряд ли придет в себя. В противовес внутреннему голосу, воительница задумчиво посмотрела на торчавшую теперь только одну макушку из-под шерстяного покрывала, обвела взглядом спутавшиеся темные волосы, раскиданные по подушке. Арнгуд недовольно нахмурилась. Не хотелось упускать из виду лица девы. Это успокаивало. С неохотой воительница почти беззвучно переместилась с насиженного места на пол, подложив под себя для мягкости ноги. Все равно было неудобно. В подтверждении этому заныла поясница. Женщина облокотилась на край кровати, положив подбородок на сложенные на краю кровати руки. Лицо Цвии было очень близко. Можно было даже увидеть ее едва заметные веснушки, украшающие и без того нежную кожу или нос, который слегка морщился время от времени. Так-то лучше. Женщина мысленно резонировала, имея ли в виду свое положение или же возможность снова наблюдать за спящей девушкой.       Все.       Арнгуд никогда долго не думает. Она вообще не из тех людей, которые будут ходить вокруг да около долгое время. Проще всегда высказать все сразу и прямо, даже если правда окажется слишком жестокой или неприятной для осознания. Вот и сейчас не было смысла лукавить перед собой же.              Посижу немного и пойду. И неважно, что похожее она говорила себе каждый раз, заходя в эту комнату все предыдущие дни.       Рыжеволосая привычно принялась наблюдать. Юная воительница выглядела все еще ослабленной после случившегося в Фосна. Слишком бледная и холодная на вид. Женщина позволила себе слегка прикоснуться тыльной стороной ладони лба девушки, чтобы убедиться. Холодная. С сожалением опустила руку. Взгляд наткнулся на едва розовые сухие от обезвоживания губы. Иногда Арнгуд удавалось заставать, как Цвия произносит что-то неразборчивое, мучаясь от злосчастных сновидений.              Интересно, что ей снилось?       Мозг по кругу показывал ей праздник Наречения, закончившийся для всех реками крови и смертельными ожогами или же призраки прошлого не давали ей покоя даже во снах? Арнгуд поймала себя на мысли, что знает о самой Цвии ужасно мало. Каким было ее детство? Юность? Почему вообще встала на этот нелегкий путь, захотела вступить в ряды так ненавистных женщиной хелевых Берсерков? Хотелось задать ей все эти вопросы. Хотелось просто поговорить, услышать наконец ее голос, увидеть, как разлепляются ее губы во время разговора, как точеное, но все еще юношеское лицо обрамляется этой надменной ухмылкой, а глаза цвета водной глади сияют ярче звезд в ночном небе. Хотелось увидеть снова румянец на ее щеках, который появляется всякий раз, стоит Арнгуд сказать или сделать что-то очень смущающее юную деву.        Женщина аккуратно, почти невесомо пальцами погладила скулу девушки на еще более осунувшемся лице с их последний встречи в домике травницы. Движение вышло мягким, слишком нежным для ее грубых мозолистых пальцев, привыкших держать увесистый топор, да точеные ножи. Ощущение было непривычным, но приятным. Нежная кожа холодила пальцы, но не так, как холодная сталь сакса. С оружием она научилась обращаться давно. Как хорошо, что оно не сговорчивое и почти непривередливое к обращению. А вот как обращаться с девой, так нагло зародившей в ней бурю противоречивых эмоций? С той, чей до невозможности безутешный лик отпечатался на подкорке мозга. На лбу воительницы показались морщины, когда она снова нахмурилась.       Не уберегла.       С каких пор монстрище вошла в список тех, кого Арнгуд обязалась защищать, было непонятно. Но размышлять долго над этим она тоже не стала. Видит Один, она не хотела сближаться с девчонкой. Но видимо у асов свои планы, в которые они не собирались посвящать ее.       Пальцы, до этого нежно поглаживающие веснушчатую щеку, переместились к волосам, небрежно спадающих на изредка хмурящееся лицо.       Мягкие.       Арнгуд, осмелев, перебирала пальцами темную прядку, закрывающую часть лица. В комнате прозвучал тихий смешок. Женщина на секунду представила милое личико юной воительницы, которое наверняка окрасилось бы в маковый цвет, увидев бы она, в какой опасной близости они сейчас находятся. Уже знакомое тепло растеклось по телу от одной лишь мысли. С Цвией было отчего-то легко, непривычно спокойно и непринужденно. Опытный взгляд воительницы подсказывал, что дева успела пережить такое, с чем бы не смог справиться ни один бывалый вояка. Но это не отняло у нее природной искренности, чистоты взгляда, которого не заслуживает ни один из всех девяти миров, уж в этом она точно почему-то была уверена. Достаточно наигравшись, Арнгуд аккуратно заправила за ухо прядь волос, задержав руку немного дольше положенного на прохладной щеке.       Все еще мерзнет?       Как будто отвечая ей на невысказанный вопрос, девушка свернулась в комочек, вжимая голову в плечи. Сейчас Цвия выглядела по-особенному.. хрупкой. В голове снова возник образ напуганной юной воительницы среди полыхающим диким огнем поля боя, ее заплаканный, полный боли и отчаяния взгляд. Тогда ей так и не удалось стереть ужасающую картину из памяти. Убивая с особым остервенением монстров одним за другим, перед собой она видела лишь ее заплаканное лицо. А фразы, обращенные в пустоту, пропитанные горечью и неподъемным чувством вины, эхом отскакивали в ушах даже среди всей этой какофонии звуков. Хоть ей и удалось привести девчонку в чувство, но как часто вообще уже случалось подобное? Костяшки рук побели от того, с какой силой сжались кулаки.       Я думаю об этом слишком много.       Женщина не спеша встала, стараясь не наделать шума, размяла затекшие колени. Озадаченно осмотрела просторную комнату в поисках хотя бы еще одного одеяла или покрывала. Заглянула во все сундуки, но и там ничего не оказалось. Недовольно вздохнув, снова взглянула на до неприличия слишком широкую кровать. Смертельно хотелось хотя бы на время вытянуть онемевшие от долгого сидения на твердом полу ноги.       Именно, только это.       Терзаемая двояким чувством, природу которого еще не до конца осознавала, она обошла с другой стороны постели и неспеша присела на чуть смятую хладную простынь. Едва не сдержав протяжный стон удовольствия, Арнгуд с наслаждением наконец ощутила растекающуюся легкость в ногах, приняв положение полулежа. Позволив себе лишь глубоко выдохнуть, расслабила руки, безвольно упавшие по обе стороны. Казалось, сводило все, начиная с кончиков пальцев, заканчивая макушкой головы. Давно она так не перегружала тело – хорошо знала свои пределы. Но в текущих обстоятельствах она бы не позволила себе жалеть себя хоть немного. Беззащитные люди, оставшиеся в один день без крыши над головой, осиротевшие дети, остатки безмозглых Берсерков в конце концов нуждались в ее помощи. Плевать она хотела на приказы изнеженной кюны, старика форинга или прочих высокопоставленных шишек. Она делает то, что всегда делала и будет делать.       От потока мыслей ее вернуло внезапные звуки слева. Почувствовав видимо движение со стороны, Цвия неожиданно заворочалась во сне, отбиваясь от невидимых злых духов. Воительница успела уже внутренне отправить себя к Хели и свою идиотскую затею вообще остаться здесь до сего момента, как копошение вдруг прекратилось так же быстро, как и началось. Девушка все еще спала, но теперь повернувшись лицом к Арнгуд. Брови поползли вверх, а глаза раскрылись шире обычного в растерянности. Темноволосая с силой обхватила руками чужое предплечье как ближайший источник тепла. Арнгуд не в силах что-то сейчас сделать молча таращилась на кольцо чужих ледяных рук, глупо моргая. Казалось, будто девушка вообще не спит, а лишь претворяется. Не может же спящий человек ухватиться с такой силищей.       Или может?       Монстрище вообще часто не подпадает под привычные всем устои, каждый раз удивляя не только ее, но и всех вокруг. Напряженные до этого плечи воительницы медленно опустились. Она отвыкла от чужих прикосновений. Не всякому позволяла к себе лишний раз прикасаться, чувствуя в такие моменты потенциальную угрозу, а следом и свою уязвимость. Но это был не такой случай. Арнгуд старалась вслушиваться в тихое сопение, убеждаясь, что Цвия все еще находится без сознания. Отчего-то не хотелось освободиться от чужой такой отчаянной хватки и убраться отсюда как можно скорее. Может разгладившаяся складка бровей и появившееся умиротворенное выражение лица юной воительницы смягчили ее недовольство? Кожей чувствовала, как бегают мурашки, а волосы встают дыбом от неожиданного холода. Только ли в этом дело?       Нашла себе, видите ли, грелку…       Женщина театрально закатила глаза, но опомнилась уже после. Ее все равно сейчас никто не видит, а невысказанную претензию все равно не услышат.       Будет повод подразнить, когда очнется.       Мысленно добавила для себя с тихим смешком из полуоткрытых губ, уголки которых приподнялись в кошачьей улыбке.       Очевидно, позабыв, что она собиралась уходить, Арнгуд окончательно легла на бок, повернувшись к Цвии лицом, стараясь не шевелить рукой, захваченной в плен. Хотя казалось, даже если бы попыталась у нее не получилось бы – настолько сильно обхватила ее юная воительница. Свободной рукой она снова смахнула с лица темные пряди, на этот раз задержавшись подольше. Костяшками пальцев провела по прохладному кончику носу, медленно уводя наверх к длинным густым ресницам, слегка задевая их. При желании можно было пересчитать созвездие из родинок и веснушек, нашедших себе укромное местечко на бледной коже. Затем снова повела вниз к бледным сухим губам. Прикосновение выдалось едва ощутимым, но пальцы все равно подрагивали от непонятно откуда взявшегося волнения. Взглядом женщина очерчивала каждое свое рваное движение, остановившись на предательски приоткрытых губах. Затаив дыхание, подушечками пальцев провела сначала по верхней, а затем и нижней губе, разглядывая каждую трещинку. Чужое теплое дыхание опалило фаланги, будто оставляя ожог в наказание за проявленное любопытство. Арнгуд резким движение убрала руку. Волна взявшегося раздражения и презрения к себе неожиданно окутала ее с головой.       Даже не позаботившись об аккуратности, почти грубым движением женщина выдернула свою руку из захвата и поспешила встать с кровати. Воительница злилась на себя, за проявленную слабость и ранимость к той, к кому эти чувства были запретны. Отвернувшись спиной к спящей девушке, женщина стояла, пытаясь привести дыхание в норму. Зрачки испуганной птицей метались из стороны в сторону, как будто ища ответ на все невысказанные вопросы. Хотелось вырвать остатки волос, сломать себе руки или еще чего похуже. Одно дело стрелять глазками, кокетничать, забивая в угол зашуганную мышку забавы ради, совсем другое – позволять так глубоко забираться в голову. Привычная злость на себя вызывала дрожь по всему телу. Предадут – и глазом не моргнут. Этому ее научил отец. Этому ее научила жизнь.       Арнгуд взглянула через плечо на воительницу. С горечью отметила, как дева прижала руки и ноги поближе к груди, потеряв всякое тепло, а на лбу снова залегли полосы. С силой, почти до крови, закусила губу, отгоняя непрошенное чувство вины. С каждой секундой оставаться здесь было все тяжелее, а смотреть на нее становилось больно на физическом уровне. Не совладав с собой, женщина почти вылетела из комнаты, не дав себе даже взглянуть в последний раз на забившийся в одеяле комочек.