Дом, где пахнет сиренью

      Минхо устал. Нет, не так — Минхо вымотался, выгорел, мечтал лишь уволиться и никогда в жизни больше не видеть экран своего ноутбука, сообщения о конфликтах слияния в Git и задачи в Miro. Его работа в крупной IT-компании в Сеуле дарила ему много денег — и так мало времени на отдых. После последнего, совершенно адского проекта его тимлид, очаровательная Джихё, вызвала мужчину в свой кабинет и не предложила, нет, потребовала перейти на удалёнку. Как она сказала сама, это было лучше, чем ждать, пока Минхо, ведущий программист проекта, не уволится к чёрту. Или пока из-за его агрессии и срывов не уволится вся остальная команда. Минхо, не раздумывая, согласился. Позвонил маме, спросил, как там домик покойной бабушки. Мама сказала, что ремонт окончен, и Минхо может спокойно жить там до тех пор, пока тому не надоест. Отлично. Он упаковал вещи, ноутбук, зарядку, забрал котов у родителей и отправился туда, где не было грохота города. Где не нужно было вставать в шесть, чтобы приехать в офис к девяти, и приезжать домой только после десяти вечера. Где неопытные стажёры не мельтешили перед глазами, заставляя его отвлекаться и исправлять их ошибки. Где шумные соседи не устраивали вечеринки каждые выходные, когда он просто пытался выспаться после жуткой рабочей недели. В дом на самой окраине маленького городка в часе езды от Сеула, где он даже раньше не бывал. Бабуля переехала сюда десять лет назад после смерти дедушки, когда он ещё учился в Японии. Мама и папа часто показывали по видеосвязи город, двухэтажный коттедж, увешанный всякими странными штуками, радостную бабушку, качающую головой при виде похудевших щёк и толстых очков Минхо. Потом, когда он уже вернулся и работал… Бабуля заболела, и родители забрали её к себе. А теперь этот дом и вовсе опустел. И вот теперь, спустя три года, он ехал сюда, в место, где его бабушка была счастлива пять лет своей жизни, где она варила чудесное абрикосовое варенье… и куда он так и не смог вовремя попасть. Что ж. Минхо вышел из машины и огляделся. На окраине небольшого, ухоженного городка было тихо, спокойно, немного мрачно — весна только вступала в свои права. Голые деревья, серая земля, пустынная улица с единственным домом в конце — его домом теперь. Это был старомодный двухэтажный кирпичный коттедж со скрипучими ступенями, покрытыми свежей тёмной краской, небольшой террасой и обширным садом за забором позади дома — на удивление, ухоженным. Неужели родители ещё и садовника наняли, чтобы кто-то следил? После ремонта из комнат, знакомых Минхо по многочисленным видеозвонкам, исчезли всяческие безделушки, которые его бабушка вешала по всему дому: пучки трав, амулеты, каменные обереги. Дом встретил его скрипучей дверью, пустотой, запахом цветущей сирени, лёгким запахом краски и, почему-то, серы — как будто кто-то рассыпал в комнатах спички. Несмотря на то, что дом стоял практически брошенным все три года, здесь не было ни следа вандалов — то ли здешние подростки были культурнее, чем в Сеуле, то ли знали, что дом всё ещё кому-то принадлежит. Минхо заглянул в каждую комнату, пока коты с исследовательским рвением носились по комнатам. Спасибо папе и маме, что хотя бы не избавились от кухонного гарнитура и шкафов, хотя те и выглядели немного жутко, покрытые плёнкой и пылью. Большая спальня и комната с видом на сад были полностью пусты, как и гостиная. В ванной сверкала новая сантехника, удивительно чистая от пыли, на лестничной клетке перегорела лампа. Гостевые спальни выглядели, как небольшой склад: там остались футоны, небольшие пустые книжные полки, садовые инструменты. Перед единственной закрытой дверью в доме мужчина остановился: здесь по плану должна была быть большая кладовка. Прохладное место, где его бабушка хранила варенье из абрикосов и черники. Он открыл дверь и на секунду отступил назад от неожиданности: в свете коридорной лампочки на полу показался футон… на котором кто-то спал. Минхо резко ударил по выключателю… Нет, просто на полу лежал разложенный футон, а на нём беспорядочно было свалено одеяло, похожее по форме на человека. Строители, что ли, оставили? Как ни странно, оно показалось Минхо тёплым, когда он поднял его. В кладовке сильнее пахло серой и сиренью, чем везде, и мужчина нахмурился: после ремонта, видимо, придётся проветривать дом намного сильнее. Вскоре после него подъехал грузовик с вещами из съёмной квартиры, договор на которую он уже расторг: одежда, книги, рабочий стол, кресло, кухонная техника, кошачьи принадлежности, обогреватели. Кровать и мебель для столовой обещали привезти завтра, но это не было проблемой, учитывая футоны. Минхо ворчал, распаковывая коробки и узлы, пока все окна, открытые нараспашку, выветривали из дома запахи. Переезд никогда не был его любимым занятием, но он здорово отвлекал от рабочей рутины, к счастью. Чонин и Хёнджин писали ему, требуя фотографий нового дома. К ночи, развалившись на матрасе посреди всё ещё пустой спальни, мужчина выделял нужные изображения в галерее… Когда услышал звук с лестницы. Он поднял голову, оглядываясь: Суни спал рядом, согреваясь у ног хозяина. Дуни сидел на подоконнике, внимательно уставившись в коридор. Не хватало только Дори — вероятно, он и сбросил что-то со второго этажа… Но потом он услышал ещё один звук. Странный. Будто кто-то шёл по второму этажу, неторопливо, мягко — но не настолько мягко, как его младший кот. Шаги казались человеческими. Однако стоило Минхо приподняться — как звук затих. Он включил везде свет, обошёл каждый уголок — ни следа незваных гостей.

вы:

ура, у меня в доме есть привидение

Инни-джун: твоя бабушка?

вы:

нет, она была в Сеуле последние два года

но звук такой, будто кто-то ходит

Хёнджин: это просто перекрытия наверное наверное хён 😲

вы:

круто

всегда мечтал напугать призрака

Инни-джун: если он тебя убьёт Субин и Соджун будут в восторге

вы:

тогда я буду преследовать этих тупиц

и напоминать им о задачах

Хёнджин: злодей Усмехнувшись, Минхо оглядел свою спальню и вдруг громко крикнул: — Эй! — от резкого звука его голоса кошки подскочили на месте. — Призрак, свали нахрен! В ответ — тишина. Мужчина усмехнулся и лёг спать. Он обустроился довольно быстро: поставил кровать, столик с четырьмя стульями в столовой, повесил книжные полки. После трёх дней проветривания, наконец, перестало пахнуть краской, но запах спичек так никуда и не делся — ну что ж, он был достаточно слабым и особо не мешал. Перекрытия скрипели, особенно по ночам, но мужчина не так уж обращал на это внимание — в конце концов, коттеджу было уже лет пятьдесят, конечно, он издавал странные звуки. Зато вот другие вещи начали настораживать. Когда Минхо на третий день, наконец, вышел в сад, он удивился: кусты выглядели так, будто бы осенью их подстригали, из едва оттаявшей земли у заднего крыльца уже пробивались первоцветы. Деревья были покрыты снизу свежей побелкой. Но мама на его вопрос о саде сказала, что они никого не нанимали. — Не знаю, спроси соседей? — ласково произнесла она, когда Минхо по видеосвязи показывал ей сад. — Тут рядом есть пекарня, там работает очень милый добрый мальчик. Может, он и ухаживал? — Может быть. Спасибо, мам, — кивнул он. Раз уж он собирался пожить в этом доме — пора было знакомиться с соседями. И вести себя с ними максимально мило — не хватало ещё слышать себе в спину “мудак высокомерный” ещё и здесь. Мальчик в уютной тёплой пекарне был и правда очарователен, настоящий маленький ангел: худенький блондин на несколько лет младше Минхо, с веснушками на лице и крошечными руками, покрытыми мукой. Когда амулеты и колокольчики на входной двери звякнули, он поднялся из-за прилавка и широко улыбнулся при виде Минхо: — Привет! Вы внук Ханыль-сси, да? — неожиданно низким голосом поздоровался он, облокотившись на прилавок. — Я Феликс! — Я Минхо, — улыбнулся мужчина. — Вы дружили с моей бабушкой, Феликс-сси? — О… Её любили в городе, и она была добра к нам с братом, — сияющие глаза парня стали грустными. — Соболезную Вашей утрате, Минхо-сси. — Спасибо. Слушайте, а Вы… Случайно не знаете, кто ухаживал за садом бабули? А то мама сказала, что ни она, ни кто-то ещё не занимался… Вдруг парень густо покраснел и отвёл взгляд. Его пальцы начали размазывать муку по фартуку: — Если честно, я не знаю, — смущённо пробормотал он. — У меня есть некоторые подозрения, но не могу сказать точно. Минхо удивлённо приподнял брови: что такого было в том, чтобы сказать имя? Или парень сам этим занимался, и не хотел благодарностей? — Ладно, ладно… Тогда просто пять круассанов, пожалуйста, — он улыбнулся, глядя, как ангельский парень начинает суетиться, собирая заказ. — И… Вы не подскажете… Я, пока проезжал по городу, видел очень много амулетов и оберегов здесь. Почему так? — Старая традиция, — не поднимая взгляд, улыбнулся Феликс и протянул ему бумажный пакет с выпечкой. — Не надо денег, возьмите, как подарок к переезду. Другой вещью, которая насторожила его, была еда. Он не привык оставлять приготовленное на столе, не тогда, когда жил с кошками — но почему-то изредка, когда просыпался, находил полупустой контейнер из-под домашних блюд прямо у раковины с грязной вилкой. Неужели он ходил во сне и ел? И чем дальше — тем больше странных вещей он замечал. Прошло уже две недели в этом доме, и Минхо был готов признаться, что то ли с его психическим здоровьем что-то не так, то ли тут творится какая-то чертовщина. И он склонялся ко второму. В углах шевелились тени, слишком густые для ярких ламп. Воздух в комнате порой начинал пахнуть серой, и сгущался настолько, что казалось, будто бы за спиной кто-то стоит. Но там никогда никого не было. А иногда он чувствовал едва уловимый запах сирени — хотя на улице стоял март. Коты иногда смотрели в пустое место, будто бы наблюдая за кем-то. Дори иногда играл в коридоре со своей игрушкой, и Минхо был готов поклясться, что слышал тихий смех оттуда. На краю зрения иногда виднелась тёмная фигура с сияющими золотом глазами — но стоило обернуться, как она исчезала. То и дело убираемый им футон вновь появлялся в кладовке. Иногда, сворачивая футон, Минхо чувствовал, что тот всё ещё хранил тепло. Пару раз он просыпался в состоянии сонного паралича: у его ног будто бы сидела тёмная фигура, не давая и шевельнуться, безумно пахло серой и сиренью, было жарко и душно. Как он ни старался, но так и не смог разглядеть ничего, кроме золотых глаз с кошачьими зрачками, с любопытством глядящих на него… Но стоило кошкам пошевелиться или ветке ударить в окно, как тяжесть мгновенно исчезала, как и ощущение жара. Ещё несколько новых соседей — милый тренер из местного спортзала Чанбин и улыбчивый врач Чан — смотрели на Минхо с некоторым сочувствием. То ли из-за его усиливавшихся от плохого сна синяков под глазами, то ли… То ли все, кроме него, знали, что за чертовщина творится в его доме. Дверь за ночь не отпиралась, две камеры не уловили никого на лестнице и втором этаже, но он продолжал слышать явно не кошачьи шаги перед сном, продолжал видеть, как количество его еды уменьшается, продолжал наблюдать за странным поведением своих кошек. В какой-то из вечеров, когда отпуск уже закончился, и он заканчивал проверять конфликты кода, он не выдержал. Заметив краем глаза движение, он обернулся — в углу, как обычно, никого. Но Суни, лежащий рядом с этим углом, ласково мурлыкал, и катался на спине. Будто бы проявляя ласку. К кому? — Эй, — резким голосом произнёс мужчина, уставившись в подозрительное место. — Призрак, полтергейст, кто бы ты ни был — если ты хочешь здесь жить, хватит меня объедать, плати. И прекрати меня будить по ночам, мне нужно работать. Ему никто не ответил… Но на следующий день рядом с полупустым контейнером из-под кимбапа появились десять купюр по пятьдесят тысяч вон и промасленный пакет с выпечкой. Минхо ошарашенно пересчитал деньги, проверил их на свет — настоящие, немного потёртые… На эти деньги его таинственный сожитель мог бы купить хоть двести кимбапов, или арендовать небольшую квартиру на месяц… Но призрак, полтергейст, сталкер, сквоттер — кто бы это ни был — почему-то просто оставил деньги рядом с подъеденной едой. Без записки. Без сообщения. Только несколько мясных пирожков в пакете. Что за чёрт?.. Потом стало ещё страннее. Минхо больше не просыпался от шагов или тяжести по ночам, зато на его ноутбуке утром оказывались открытыми вкладки, явно просмотренные не им. В истории запросов маячили десятки версий одного и того же — с опечатками и без: "игрушки для кошек", "что такое программист", "кофе рецепт", "сколько стоит аренда". Минхо даже не знал, смеяться ему или ужасаться. Растения в саду начали оживать с приходом апреля, и в этом тоже была странность: кусты оказались подвязаны, хотя Минхо мог бы поклясться, что они не были. Клумба была вскопана, и, присмотревшись, мужчина заметил там несколько торчащих луковиц. Лампочка на лестнице оказалась заменена будто бы сама собой. Однажды Минхо проснулся от шума кофеварки. Когда он, подскочив с кровати, прибежал на кухню, то не увидел ни следа незваного гостя, зато в кофейнике темнела… совершенно невкусная бурда из слишком маленького количества порошка, зато уже с сахаром и молоком. Увидев это, мужчина в отчаянии расхохотался — теперь его незваный гость ещё и пил напитки… Или готовил их для него? Его новые соседи иногда спрашивали странные вопросы. — Хён, как тебе дом? Всё хорошо? — смущённо спрашивал Феликс, избегая его взгляда. И бесплатно докладывал лишней выпечки. — У тебя не слишком шумно? — вежливо интересовался Чан, когда встречал Минхо на улице. Хотя один из его новых приятелей оказался чуть более информативным: — Минхо, не хочешь дойти до храма? — спросил Чанбин, когда мужчина пришёл к нему в зал потренироваться. — Я не религиозен, почему? — Минхо с любопытством посмотрел на тренера. — Просто, ну… Ты приехал недавно, и не знаешь, — тот почесал затылок. — Тут есть традиция, вешать обереги, потому что место такое… Своеобразное. Я с детства это знаю, и, ну, может и тебе поможет со сном… — Ты хочешь сказать, оберег поможет мне выспаться, — мужчина скептически выгнул бровь. — Может, крестик сделает мои проекты за меня? — Не издевайся, Минхо-хён, — пробурчал Чанбин, краснея. — Я просто… Ну, я однажды снимал бумажный талисман с двери квартиры, и потом всю ночь в доме было жутко холодно… — У тебя в спортзале такого нет, — улыбнулся Минхо. — Да, Чанни-хён и Джисон посмеялись над моей суеверностью, когда я хотел их повесить, — тренер тоже расплылся в улыбке. — Даже Феликс с Сынминни подшучивали долго. — Джисон, Сынмин? — переспросил Минхо. Имена были ему незнакомы. — А, Сонджи — это брат Феликса, он обычно в ночную смену с Ликси работает или в чьём-то саду, вряд ли ты его встретишь, — Чанбин пожал плечами. — А Сынмин работает в антикварной лавке в центре, загляни к нему как-нибудь. Минхо кивнул — мама уже намекала на необходимость познакомиться с городом получше, так что увидеть новых людей не мешало. Но потом нахмурился: — Погоди, в саду? Твой друг ухаживает за садами? — Ага, — тренер улыбнулся так, будто рассказывал о достижениях собственного ребёнка. — У Сонджи и диплом университетский есть. Его весь город знает, он каждую весну и осень столько денег на этом зарабатывает… Хотя обычно он не устанавливает цену, мне и родителям Минни вообще бесплатно помогает. — А… Может быть, он ухаживает за садом моей бабушки? — задумчиво произнёс мужчина, но Чанбин в ответ только рассмеялся: — Если ты его не звал, он даже близко к тебе и твоему саду не подойдёт, хён, он у нас мальчик нелюдимый, — его взгляд был мягким. — Забей, хён, в этом городе много странного. Но и плохие проявления местного призрака тоже остались. Тени на краю зрения, бормочущий что-то низкий голос со второго этажа, запахи. Ледяной холод в некоторых комнатах, пропадавшие и появляющиеся из ниоткуда книги. Свет, который иногда гас, пока Минхо ещё работал — а потом выключатель оказывался в положении “выключено”. Последней каплей для мужчины стало то, что однажды Дуни и Дори каким-то образом оказались в саду. Двери не открывались, окна были заперты, в доме было тихо… И поэтому он испытал настоящий ужас, когда начал искать пропавших питомцев по всему дому. Лишь потом он догадался выглянуть на задний двор — и верно, его коты играли во дворе под кустом ежевики. Его домашние коты. Никогда не бывавшие на улице. В этот момент Минхо сдался. Сначала он ярко выругался, проклиная полтергейста последними словами, а потом отправился за защитой от него. Чанбин говорил, что амулеты продаются не только в храме, но и в антикварной лавке, так что он заглянул к этому Сынмину — худому и высокому парню с милой улыбкой и жутко острым языком. Тот воспринял просьбу мужчины спокойно, нашёл несколько колокольчиков с красными лентами на двери — по иронии, оплаченных теми самыми деньгами от призрака, и лишь посоветовал вслед: — Если что, Минхо-сси, их достаточно повесить на входные двери. Злой дух не пройдёт. Только… Сначала убедись, что дух и правда злой, мало ли. Повесив амулеты, на пару дней Минхо обрёл покой: в доме было тихо (хотя он не заглядывал в кладовку — вероятно, там всё ещё лежал тёплый футон), кошки особо не отвлекались… А ночью он проснулся от тяжести, давящей на его тело. Слабый запах серы, сирени и собственного шампуня ударил в нос, в ушах бешено стучало собственное сердце, когда он разглядел мужскую фигуру, сидящую на его бёдрах. В этот раз он смог полностью рассмотреть гостя… И это был настоящий демон. На медовой коже, отливавшей серебром в свете экрана ноутбука, виднелись чернильные отметины, меж длинных, слегка вьющихся вокруг лица тёмных волос виднелись настоящие, слегка завитые тёмно-красные рога. За спиной лениво болтался хвост — чёрт возьми, хвост! — длинный, того же цвета, что и рога, с заострённым кончиком. Демон был одет в какую-то огромную толстовку и узкие джинсы, его колени сильно сжимали бёдра мужчины. И его лицо… Это было красивое лицо, бесспорно. Молодой парень едва ли старше самого Минхо. Круглые щёки, огромные любопытные и немного сердитые глаза с чёрными склерами и золотой радужкой вокруг кошачьих зрачков, пухлые губы, изогнутые в недовольстве. — Выпусти меня, — низким, но на удивление нежным голосом произнесло существо, скрестив руки на груди. На кончиках пальцев виднелись когти — длинные, острые, тёмные, будто демон окунул руку в чернила. — Ты запер дверь. — Что… Ты вообще кто? — ошарашенно произнёс Минхо. — Я? Джисон, — ответил демон, склонив голову, и снова повторил: — Выпусти меня. Минхо, с его тренировками, потребовалось три секунды, чтобы опрокинуть существо на пол и заломить обе его руки за спину. Джисон… ойкнул и заёрзал. — Что ты делаешь в моём доме, чёрт? — прорычал мужчина, коленом упираясь в поясницу существа, а свободной рукой нашаривая смартфон под подушкой. — Я вызываю полицию… — Нет, — ответил демон, совершенно не сопротивляясь… Но экран смартфона вдруг показал полный разряд и погас. — Я здесь живу. Ты меня запер. Выпусти. — Ты здесь… Это был ты всё это время?! — возмущённо фыркнул Минхо. — Какого дьявола?! — Человек, я опаздываю, — устало вздохнул Джисон. — Я не смогу давать тебе деньги за аренду, если не пойду на работу. Твои колокольчики не дают мне подойти к двери. — Работа?! — простонал Минхо, приваливаясь спиной к кровати. — Что здесь вообще происходит?! — Работа, — подтвердил демон спокойно. — У меня смена в час, сейчас полночь. Феликс будет расстроен, если завтра не будет печенья… — Феликс? — Минхо удивлённо разжал руки от неожиданности и увидел, как парень… демон перекатывается на спину, наблюдая за мужчиной. И тут… детали сложились. — Ты… Погоди, ты… Ты его брат?! — Ага, — спокойно кивнуло адское существо. — Так что, снимешь амулет? Вот же обнаглевшее создание! Так это был брат милого пекаря, оккупировавший его дом, не дававший выспаться… Приносивший деньги и выпечку… Ладно, может быть, стоит его и выслушать. — Нет, пока ты не скажешь, какого хрена ты живёшь в моём доме, — сердито фыркнул Минхо. — И вообще, Феликс же не демон… — Ликс — ангел, — отозвался Джисон, глядя в потолок. — Дом был пуст. Тёмный. И я заботился о нём. Ангел. И демон, его брат-близнец. Что вообще происходит? Минхо издал сдавленный стон и ткнул демона пальцами ног, пытаясь проверить, что то, что он видит — рога, хвост, чёрно-золотые ленивые глаза — реально. Тело Джисона показалось ему очень тёплым, мягким… И он тут же убрал ногу. Но демон нахмурился и легко ткнул мужчину в ответ кулаком — спасибо, что не когтями, кажется, те легко могли бы вспороть ему кожу: — Не дразни меня, человек, — угрожающе рыкнул Джисон. Но потом его голос вновь стал спокойным. — Впусти меня утром, если хочешь ответов. Потрясающе. Демон, поселившийся в его кладовке, ставит условия. — Ты не платишь за аренду, — Минхо не сдержал удивлённый смешок. — Я не обязан тебя впускать. — Уже платил. Ещё заплачу, скажи, сколько нужно. Цветы любят меня. И твои коты меня любят, — пожал плечами Джисон. — Дори сказал, что со мной весело. Платил… Стоп, эта бешеная сумма была арендной платой? Серьёзно? И что значит, что цветы его любят — с каких пор у цветов есть эмоции… И Дори сказал… — Сказал… Вот, подожди, — мужчина вновь почувствовал злость, вспоминая, как искал котов по всему дому. — Ты выпустил их на улицу! Они домашние, это опасно… — Они попросили, — демон как ни в чём ни бывало сел и слегка потянулся. — Они сказали, что никогда не видели цветов вблизи. Коты его попросили. Его, демона, которого они видят тут всего месяц. Цветы его любят. Что за дьявольщина тут творится? И это создание что, совсем не понимает, насколько… — Это опасно! — повторил Минхо, рыча. — Они могли потеряться… — Не могли, вообще-то. Я следил, — Джисон слегка улыбнулся. — И Дуни сказал, что ему понравилось. Хотя он обиделся на тебя, что ты не дал ему выследить мышь в углу двора. А теперь ты меня выпустишь? Нет, это создание точно не понимало, в какой ситуации он оказался. Интересно, его друзья, которые с такой любовью рассказывали о Джисоне, знали, как он влезает в чужие дома? А Феликс был в курсе? — Ты… Я должен вызвать полицию на тебя, — фыркнул Минхо. — Думаю, твоим друзьям и брату… Вдруг Джисон мгновенно переместился — Минхо и глазом не успел моргнуть, как оказался прижат к полу. Одна рука демона обхватила горло — сдавливая ровно настолько, чтобы он всё ещё мог нормально дышать. Мужчина чувствовал острые когти на своём затылке, и не мог шевельнуться. Другая рука слегка впилась когтями в обнажённую грудь над сердцем, и от этого по телу пробежала дрожь. Тело Джисона было лёгким, горячим — но куда более опасным, чем всё, что когда-либо ощущал Минхо. И куда более завораживающим. — Ты не скажешь никому, кроме Феликса, о том, что знаешь, — тихо прошептал демон, склонившись над лицом Минхо. Золотые глаза горели в темноте, когти прижались к затылку чуть сильнее. — Иначе я не оставлю тебя в покое. И в этот момент, к своему стыду… Минхо понял, что ему это нравится. Нравится, как его держат эти когтистые лапы. Как Джисон угрожающе смотрит на него. Как его мягкие бёдра сжимают таз Минхо. Чёрт. — И раз уж тебя это возбуждает, — в голосе демона послышалась насмешка, когда он слегка пошевелил задницей, явно ощущая постыдный стояк Минхо. — Ты пустишь меня обратно утром, когда я закончу работу. Тогда и поговорим. В этот момент давление на тело исчезло: Джисон вновь мгновенно переместился, в этот раз к большому зеркалу на шкафу. Он посмотрел на своё отражение, встряхнул руками — и вдруг вместо инфернального существа у двери появился обычный парень, милый, стройный. Ни следа тьмы, ни следа наглости. Минхо задыхался от всего этого, не в силах встать с пола, когда услышал спокойное: — Так ты откроешь мне дверь?

🌸🌸🌸

Минхо проснулся в отвратительном состоянии: его голова раскалывалась, веки были невероятно тяжёлыми, его простыни сбились, а грязные волосы падали на лицо. И неудивительно, ведь заснуть после этой ночи он смог лишь под утро, вертелся в постели, пытаясь осознать произошедшее. Мало того, что в его доме жил не просто сквоттер или привидение — настоящий демон, с хвостом, рогами, когтями и всем прочим. Демон, ад его забери! Создание из сказок, которое вполне реально играло с его котами, ело его еду, ухаживало за садом и сидело в тёмных углах. И ладно бы это было просто демон… Так он был ещё и горячим. Не просто его тепло и запах серы, нет, его поведение, внешность… Каждый раз, когда он вспоминал, как тонкое тело Джисона извивалось в хватке Минхо, как он сам оказался прижат к полу, и горячая ладонь схватила его за горло… Как дыхание — почему-то, от демона пахло его зубной пастой, а не дымом — опалило его губы… Как взгляд Минхо упал на острые клыки, и первое, о чём он подумал — как эти клыки впиваются в его шею. И вовсе не для убийства. И самое ужасное — то, как сильно Минхо это понравилось. — Да ты с ума сошёл, — простонал мужчина в подушку, пытаясь утихомирить возбуждение. — Тебе угрожают, а ты хочешь, чтобы тебя трахнул демон. После пробуждения он терпел долго. Пять утра. Шесть утра. Мысли не отпускали его, как и болезненное возбуждение, так что к семи утра мужчина сдался и пошёл в душ, где, закусив губу и прислонившись к холодной стене, представлял вместо своей ладони горячий рот симпатичного чудовища. Полуодетый, лишь в трениках, пристыженный, весь мокрый, Минхо тащился по коридору, когда увидел, как прямо сквозь металл входной двери в дом вошёл Джисон. И пах при этом… Боже, он пах даже вкуснее, чем пекарня его брата: выпечкой, сиренью, специями, дымом… Чем-то острым. Демон широко зевнул, улыбнувшись при виде мужчины, и, как ни в чём не бывало, махнул Минхо пакетом круассанов: — Доброе утро, человек. Держи, я испёк. Минхо замер. Он чувствовал, как у него начинается нервный тик где-то под глазом. — Ты... Ты прошёл сквозь дверь, — хрипло выдал он первое, что пришло в голову. — Ну да. Ты сменил замки при переезде, — пожал плечами Джисон совершенно спокойно. Он тут же беззастенчиво подошёл ближе, нюхая шею Минхо и заставляя того краснеть от кончиков ушей до пупка. — Мне нравится твой гель для душа. Новый? Минхо, задохнувшись от смеси раздражения и смущения, выхватил пакет: — Хватит принюхиваться, извращенец. Ты и так воруешь мою косметику. — Не всегда, — задумчиво протянул демон. Он потянулся куда-то в тень от тумбы и достал из воздуха… Большую бутылку шампуня. Совершенно другой марки, чем у Минхо, полупустую. — Держи, если тебе нужно. — Что… Как ты… — Иногда мне лень вытаскивать вещи, — пожал плечами Джисон, разворачиваясь в сторону кухни. — Поэтому я беру твои. — Эй… — возмущённо задохнулся мужчина, наблюдая за спиной демона. Так, без рогов, отметин, когтей и хвоста это был просто парень, милый, стройный, хотя и совершенно не осознающий границ. — Это воровство! — Мы живём вместе, разве люди так не делают? — пожал плечами Джисон. — Чанни-хён никогда не ругался, когда я брал его вещи. — Так Чан тоже в курсе, — Минхо обогнул кухонный остров и уставился на демона. — И никто из них не сказал тебе, что сквоттинг — это незаконно? — Что такое сквоттинг? — зевнул парень в ответ. — Я просто жил тут. Не мешал тебе. Какие проблемы? А потом… Потом это создание дьявола начало скидывать одежду прямо на кухне. Он потянулся, стянул испачканную в муке толстовку, начал расстёгивать джинсы… — Эй-эй, стой, что ты делаешь?! — Минхо чувствовал, как его лицо вновь горит от стыда и возмущения. — Ты не можешь ходить тут в таком виде! — А ты можешь? — озадаченно переспросил Джисон, указав на его треники и голую грудь. — Или ты не про это? Он встряхнул руками, воздух дрогнул, и мужчина вновь увидел перед собой сверхъестественное существо: медовая кожа мгновенно оказалась покрыта чернильными линиями, сквозь джинсы проявился хвост, длинные волосы сдвинулись, открывая рога. Тонкая талия, широкие плечи, красивое, мускулистое тело. Неестественно яркие золотые глаза с кошачьими зрачками на чёрной склере наблюдали за шоком мужчины с интересом. Чтобы скрыть возбуждение, вновь охватившее его при виде длинных когтей и наглого лица, Минхо резко развернулся к кофеварке, бросив пакет круассанов и роясь в ящиках в поисках чашки и зёрен кофе. Вскоре на плите зашипело масло на сковородке с яичницей и тостами, запахло ароматным напитком. — Мы поговорим, — буркнул мужчина, наконец, успокоившись. — Ты сказал, что мы поговорим. — Конечно, — с готовностью согласился Джисон, тут же плюхнувшись на ближайший стул. Сунул руку в чужую тарелку и стащил кусок тоста. Минхо посмотрел на него так, будто хотел убить. Но потом вздохнул. Бессмысленно. Этот демон не знал правил человеческой вежливости даже на базовом уровне. Как маленький котёнок, который лезет на стол, не понимая слова “нельзя”. — Кто ты вообще такой? — устало произнёс мужчина, двигая свою тарелку обратно к себе. — Демон? Получеловек? Что ты такое? — Джисон, — чёрно-золотые глаза лениво моргнули. — Демон. Я же говорил. — Но твой брат ангел, — уточнил Минхо. — Ага. — И как так? — Ну, — низкий смешок заставил мужчину поднять глаза. Джисон перед ним выглядел домашним, спокойным, довольным — удивительная разница с явно опасной тварью, державшей Минхо на полу вчера. И у демона было удивительно выразительное лицо, по нему легко читалась любая эмоция. — Мама — ангел. Папа — кто-то из ада. Классика. — Но ты не живёшь с братом, ты жил… здесь, — недовольно проворчал мужчина. — Ага, — повторил Джисон, набивая огромные щёки едой, как хомяк. Почему-то это казалось Минхо немного милым. — И почему? — Конфликт магии. Не можем долго быть рядом, — пожал плечами демон. — И там шумно и светло, мне не нравится. — А тут тебе нравится, — саркастично заметил Минхо. — В чужом доме, в тенях, без ведома хозяев… — Ну да, — просто ответил Джисон. — Твои коты меня любят, мне нравится сад. Кстати… — он потянулся снова куда-то в тень стола, потом вытащил руку и протянул мужчине конверт, появившийся из ниоткуда. — Арендная плата за месяц. Минхо открыл конверт и ахнул: там лежала толстая пачка купюр. Он вытащил, пересчитал… — Тут четыре миллиона вон, — сдавленно пробормотал он. — Какого дьявола… — Это каламбур? — склонил голову демон в непонимании. — Мне тут уютно, и я хочу тут жить. Слишком мало? Нужно ещё? — Ты вообще пользуешься деньгами? Где ты их украл? — поражённо воскликнул Минхо. — Это как плата за полгода! — Не особо, — пожал плечами Джисон. — Только если покупаю еду или одежду. И кстати, это не украденные деньги, я же работаю. Минхо со стоном уронил голову на руки. Кажется, это существо вообще не понимало человеческой жизни: ни ценности денег, ни принципа приватности, ни своего положения. Ну и что с ним делать? Выгонять не хотелось — видимо, раз демон жил по заброшенным домам, идти ему было особо некуда, но и оставлять всё вот так… За его спиной зашумела вода, и он удивлённо обернулся: Джисон, как ни в чём ни бывало, уже был у раковины, мыл посуду, что-то напевая себе под нос. Об ногу демона тёрся Суни, мурлыча, как трактор, и демон, опустив голову, сказал внезапно: — Нет, малыш, не принёс. — Что?.. — Минхо перевёл взгляд с кота на Джисона и обратно. — Ты… — Он попросил новую игрушку, — пояснил демон. — Ты правда их не понимаешь, да? — Но они кошки, — быстро заморгал мужчина. — Каким образом ты их понимаешь? — Все кошки — бывшие демоны, — спокойно произнёс Джисон. — И они могут общаться образами. — И они сказали тебе, что хотят на улицу. — Ну, да. Мужчина вновь застонал и уронил голову обратно на руки. — Так ты хочешь жить тут, — обречённо пробормотал он в ладони. — Потому что дети и сад тебя любят. — Я уже сказал это, — вода выключилась, и без какого-либо звука или шороха вдруг громкий голос Джисона раздался уже из гостиной. — Второй оберег тоже сними, мне нужно полить цветы. Минхо со всей силы ударился лбом в столешницу. Тем же вечером, когда демон давно спал в кладовке, а Минхо лениво переписывался с Хёнджином и Чонином после работы — он действительно не посмел рассказывать им о ситуации, просто намекнул, что, по всей видимости, нашёл арендатора, а засранцы уже начали строить теории о новом парне старшего разработчика — раздался звонок в дверь. Минхо тяжело поднялся и направился к входной двери, посматривая в сторону кладовки — но нет, оттуда не было слышно ни звука, только через щель виднелась неподвижная голая ступня, торчащая из-под одеяла. Мужчина отщёлкнул замки, и удивлённо уставился на людей на своей террасе: спереди стоял весьма рассерженный Чан, за его спиной смущённый Феликс держал в руках какую-то коробку. — Добрый вечер, Минхо, — с напряжённой улыбкой произнёс Чан. — Где это создание Сатаны? — А… Эм… — мужчина оглядел гостей: Феликс покраснел ещё сильнее и привычно отвёл взгляд. — Спит?.. — Извини, что Джисон создал тебе неудобства, — проворчал врач. — Мы можем войти? Заберём его отсюда… — Конечно, входи, — начал было Минхо, но тут его перебил сонный голос Джисона сзади: — Не получится. Я заплатил аренду, хён. Чан осторожно подвинул мужчину в сторону и шагнул в ярко освещённый коридор, заставляя немного напуганного — ха! — полуобнажённого демона отступать всё дальше к стене. Феликс смущённо фыркнул и протянул Минхо коробку: — Это торт для тебя, хён, — он кинул взгляд на друга и брата и улыбнулся: — Пусть ребята поговорят. Посидим пока где тебе удобно? Минхо принял торт и проводил пекаря до кухни, пока из коридора разносились низкие, сердитые восклики Чана и смущённое бормотание Джисона: — Ты… создание! Я говорил… кончится? И какая, к дьяволу, записка?! Почему ты… беспокоиться?! — Хён, ну… Не ругайся, я просто… Феликс же… — Записка? — удивлённо склонил голову Минхо, разливая по четырём кружкам ароматный чай. — Что за записка? — Он днём мне отправил, — вздохнул Феликс, потирая затылок. Его веснушки вспыхнули под светом лампы, как будто отражали солнце. — Написал, мол, ты всё знаешь и что он остаётся здесь жить. Типа вы договорились. — Можно и так сказать, — Минхо закатил глаза. — Он дал мне кучу денег и просто пошёл спать... Теперь я даже не знаю, как его выгонять. — Господи, Сонджи, — мягко рассмеялся ангел. — Клянусь, хён, мы весь месяц твердили ему, что он должен уехать и жить с кем-то из нас... Но попробуй, скажи что-то упрямому демону. — Вы сказали, что приехали забрать его? — Ну, большинству людей всё-таки мешает адское создание под боком, — Феликс отпил чай и широко улыбнулся. — Так что да, надо бы его опять поселить к Чанни-хёну… Минхо вздохнул, откусывая торт — мятный шоколад, его любимый. И как Феликс догадался?.. А, ну да. Ангельская сущность, всё такое. Феликс отпил ещё глоток чая, а за его спиной из коридора донёсся очередной всплеск эмоций: — Если я ещё раз… прибью, клянусь! И в этот раз Ликс… — Ну хён, ну я же… и деньги... — ныл Джисон. Поразительный контраст с тем, как демон вёл себя вчера и сегодня утром: не опасное адское создание, не ленивый и наглый сожитель, а просто… Ну, нашкодивший школьник было самым близким к тому, что сейчас слышал мужчина из коридора. Минхо, посмеиваясь, посмотрел на Феликса: — Как Чан его так строит? Он тоже демон? — Нет, человек. Но Чанни-хён был с нами с самого детства, он нам как старший брат… Хён может быть убедительным. И он не раз учил Джисонни человеческим правилам, — весело ответил тот и подмигнул. Чан, наконец, втащил в кухню виноватого демона, который выглядел так, будто его только что отчитал родитель после собрания. Минхо поднял бровь. — Ну что, Минхо, — устало начал Чан, погружая вилку в кусочек торта. — Мы можем забрать Сонджи сейчас. Серьёзно. Джисон недовольно фыркнул, косясь на старшего: — Хён! Я арендатор! — Ты вообще понимаешь, что такое арендатор? — беззлобно усмехнулся Минхо. — ...Не совсем, — честно признался демон, глядя в пол. Феликс тихонько фыркнул в кружку с чаем. Минхо ещё раз окинул взглядом эту троицу: сердитого Чана, ласкового Феликса, и Джисона — смущённого, босого, растрёпанного и заспанного, но чертовски (ха!) настроенного остаться. И вдруг мужчина понял, что на самом деле демон особо ему и не мешал: ухаживал за садом, чинил мелочи, развлекал кошек… И, что самое странное, сделал его жизнь немного веселее. В какой-то мере он напомнил Минхо уличного кота — зубастого и когтистого, но почему-то милого. Мужчина тяжело вздохнул, поставил кружку на стол и пожал плечами: — Он может остаться, на самом деле. Феликс счастливо улыбнулся, над его головой что-то замерцало. Джисон удовлетворённо заурчал… Только Чан страдальчески закатил глаза: — Слушай, ты сам так решил, — проворчал врач, но в его голосе звучало скорее облегчение. — Только если он начнёт буянить — звони. Он протянул Минхо телефон с открытыми контактами, и, не дожидаясь, пока мужчина вобьёт свой номер, повернулся к демону, что-то сердито прошептав тому на ухо. Вокруг внезапно сильно запахло серой, длинный хвост дёрнулся, и Феликс обнял брата, ласково поглаживая того по голове. — Ладно. Удачи тебе, Минхо. И... терпения, — вздохнул Чан. — Позаботься о Джисоне, пожалуйста, он очень милый, когда понимает границы. Феликс, сияя, вновь потрепал Джисона по вихрастой голове, отчего тот смущённо заёрзал. — Люблю тебя, Джисонни. Минхо-хён, спасибо, я потом занесу тебе ещё один торт. В качестве моральной компенсации, — пообещал ангел. И с этими словами они ушли, оставив Минхо в доме наедине с демоном, коробкой торта... и лёгким чувством, что в его жизни начинается что-то очень странное. Но, возможно, хорошее. Перед сном Минхо позвал демона к себе в рабочий кабинет: тот всё равно копошился где-то в доме, то ли убираясь после гостей, то ли играя с кошками. На столе уже лежал лист бумаги с аккуратно выведенными буквами. Когда Джисон беззвучно вырос из тени прямо за его спиной, мужчина, скрыв испуг, лишь скользнул по нему взглядом и показал на список: — Так. Раз уж я согласился сдавать тебе часть дома, нам нужны правила. Согласен? — Контракт? — склонил голову демон, лениво улыбаясь. — И без продажи души? Минхо подозрительно нахмурился: — Ты можешь забрать мою душу? — Нет, это сказки, — весело отозвался Джисон. — Но ты испугался, человек. Минхо только фыркнул в ответ, не желая признаваться, как на долю секунды что-то внутри всё-таки замерло. Он кивнул на список: — Ладно. Во-первых: для тебя я хён или Минхо-хён. Феликс сказал, что ты младше меня и должен уважать старших. — Согласен, хён, — серьёзно кивнул демон, но в глазах у него плясали озорные огоньки. — Во-вторых, давай определимся, как мы будем делить дом. Ты не входишь в мою спальню и ванную комнату, когда я там, не показываешься, когда я разговариваю с коллегами, кухней пользуемся по очереди, и я не… Погоди, а где ты будешь спать? — В кладовке. Можешь входить, мне всё равно, — пожал плечами Джисон. — И я не умею готовить, готовь ты. — Но ты же работаешь в пекарне? — недоверчиво фыркнул мужчина. — Не умею готовить, — повторил демон, слегка надув губы и закатывая глаза. — Печь умею. Минхо шумно выдохнул и ткнул пальцем в текст: — Ладно. В-третьих, прочитай это. Джисон склонился через его плечо, нагло прижимаясь горячим телом. Минхо краем сознания отметил запах серы, сирени, выпечки и абрикосового варенья. Тот внимательно вгляделся в строки:       1. Запрещено мешать работать и спать;       2. Запрещено брать мои вещи без разрешения;       3. Запрещено выпускать кошек на улицу при любых обстоятельствах;       4. Если требуется привести гостей — предупреждать заранее;       5. Убирать за собой беспорядок;       6. Предупреждать друг друга о долгом отсутствии: работа/поездки (из-за кошек). — Не хватает, — пробормотал Джисон и, прежде чем Минхо успел что-то сказать, коснулся пальцем конца списка. Прямо на листе, будто проступая из бумаги, появились две новые строчки, выведенные незнакомым, резким косым почерком:       7. Запрещено блокировать двери;       8. Не раскрывать другим детали друг о друге. — Детали? — Минхо приподнял бровь, встречаясь взглядом с золотыми глазами, смотревшими на него пристально и немного лукаво. — Например, то, что ты — демон? — Да. Или то, что ты поёшь Рианну в душе, — сообщил Джисон. — Ты несколько раз меня этим разбудил. Минхо замер на секунду, а потом коротко рассмеялся: — Ладно. Демоны знают Рианну? — Я не из-под земли вылез, — хмыкнул демон. — И Чанни-хён подарил мне айпод. Минхо облокотился на стол, прикрывая рот рукой, чтобы сдержать новый приступ смеха: — У тебя есть айпод, но нет телефона, и ты не умеешь пользоваться кофеваркой и компьютером?.. Как ты вообще выжил? — В тенях, — с высокомерным видом ответил Джисон, распрямляясь. Минхо наконец перестал смеяться, но глаза его всё ещё улыбались: — Ладно, в тенях так в тенях. И не забывай, я для тебя хён. — Хён, — с лёгкой, тёплой усмешкой подтвердил демон. И добавил: — Раз тут написано, я работаю сегодня. Хён. — Хорошей ночи тогда, — произнёс Минхо, склонив голову. — Спокойной ночи. Хён, — откликнулся Джисон и буквально растворился в тени у стены, как будто его и не было.

🌸🌸🌸

Минхо привык жить с демоном под боком. Его сверхъестественный сосед в основном соблюдал правила, участвовал в быту, заботился о котах и даже пытался вести себя по-человечески — пусть и не как нормальный человек, но хотя бы не как демон. С каждым днём в доме становилось уютнее. Минхо замечал это в мелочах, которые появлялись с приходом Джисона. Свежие цветы в вазе у кровати — красивые, нежные, весенние, — радовали глаз каждый день. На телефоне у Минхо была запароленная папка с их фотографиями. Он не знал, делал ли это Джисон из любви к растениям, в знак внимания, по демонической прихоти или просто из вежливости. Но делал, и это было приятно. Во время работы взгляд Минхо то и дело поднимался к фарфоровой кошке, стоящей на видном месте над столом. Однажды она просто появилась вместе с арендной платой и выпечкой на столе, когда Джисон давно спал в кладовке… И Минхо с умилённой улыбкой поставил её там, где мог смотреть на статуэтку почти целый день. Может, именно из-за неё он ассоциировал демона с чёрным котом до такой степени, что иногда ему снился Джисон в кошачьем облике, а может, из-за видимых почти всегда когтей и хвоста. Но смотреть на фигурку было приятно. Мысли о ней — и о том, кто её подарил — согревали. Джисон пытался подкармливать его сладостями: круассаны, вафли, пироги, чизкейки. Как-то раз принёс любимый Минхо сливочный пудинг и просто оставил его в пакете на столе. Пока тот переписывал алгоритм и ругался с Джихё в чате, только десерт спас его от соблазна захлопнуть ноутбук и сбежать с криками в кровать или же высказать по старой привычке что-то некрасивое. Сладкое немного его уравновешивало. Хотя Джисон по-прежнему был странным. Например, он продолжал раз в неделю оставлять на кухонной тумбе пачки денег — откуда у него их столько? Ответ оказался прост. Феликс по секрету рассказал, что демон за всё время, что работал на двух работах — садовником и в пекарне — почти ничего не тратил. А ангел и люди платили ему немалые суммы, соответствующие его безупречной работе что в пекарне, что в чужих садах. Демону не нужно было много еды, он жил в брошенных домах и покупал одежду раз в пару лет. Все сбережения хранились в тайнике ангела и теперь шли на аренду. Денег уже накопилось столько, что Минхо стал прятать их в ящик, чтобы потом вернуть Джисону или помочь ему купить что-то своё — тот, похоже, не осознавал их настоящую ценность. Кроме того, демон продолжал нарушать правила. Когда он однажды выключил Минхо компьютер, якобы, потому что “рабочий день закончился”, тот был готов ударить Джисона — и если бы работа не сохранилась, возможно, повесил бы обереги и не пустил бы демона в дом ещё несколько дней. Хотя нет. Минхо бы не смог. Ни ударить, ни выгнать. Он слишком быстро привязался к демону. Он выражал это, как умел: готовил блюда, которые вроде бы нравились Джисону, покупал ему шоколад, учил его пользоваться техникой. Теперь демон мог сам найти информацию в интернете, варил кофе, а с телевизором разобрался с первой попытки. Иногда Минхо, работая в своей комнате, слышал из гостиной опенинг Ван Писа или тихий смех, когда тот смотрел ужастики. Хотя было забавно услышать, что за всю жизнь Джисон посмотрел, может быть, фильмов десять. Разве не в природе адских существ было получать удовольствия любыми способами? Но у парня из хобби были разве что книги и музыка, а уж никак не развлекательные программы. Минхо начал заботиться о Джисоне, спавшем у него в кладовке. Он даже попытался переселить его в нормальную спальню — но тот отказался: “там нет такой тьмы”. Тогда Минхо заказал двойные блэкаут-шторы для каждой комнаты... хотя руки повесить их пока не дошли. Ещё Джисон воровал его вещи. Шампунь и носки — ладно. Но когда заспанный демон бродил по дому в его трусах и рубашке — это уже был удар ниже пояса. Смотреть, как вещь, пахнущая Минхо, обнимает красивое, испещрённое чернилами тело, как хвост лениво виляет у мягких бёдер… Нет, это было невыносимо. Минхо не раз сбегал в ванную — единственное место, куда демон не телепортировался — и прикусывал губу, чтобы не застонать, упираясь лбом в холодную плитку душа. Джисон вообще был до невозможности привлекателен. Он вряд ли осознавал, как чертовски сексуальна его грациозная, кошачья походка. Минхо мечтал узнать, чувствительно ли основание его рогов. Хотел ощутить когти на своей спине. Представлял, как тот изгибается на простынях — и в демоническом, и в милом, человеческом облике. Но не только этим Джисон цеплял. Он был... милым. Он всё ещё оставался демоном, но был настолько мягким и человечным, что в это порой сложно было поверить. Он ярко проявлял свои эмоции, радость, грусть, обиду, счастье — безумно выразительное лицо и яркие глаза не могли скрыть ничего. Хотя, кажется, эмоции Минхо он при этом не понимал: видел, когда мужчина зол, возмущён… Но иногда удивлённо поднимал брови, когда Минхо начинал улыбаться ему или смеяться над странными формулировками. Он гонялся за котами по всему дому, заставляя Минхо смеяться до слёз, пересказывал их истории, смотрел сериалы и фильмы с детским восхищением, словно видел чудо. Несколько раз он относил самого Минхо в постель, когда тот засыпал на киносеансе. Однажды, после ночной смены и дня в чужом саду, и сам Джисон вырубился прямо на диване. Минхо включил “Семью шпиона”, принёс жареной курицы и чаю. А через пару серий заметил, что демон не двигается. Не дёргает хвостом, не хихикает над Аней. Просто спит. Он зачарованно наблюдал, как грудь демона поднимается и опускается, как дёргаются пушистые ресницы. Приоткрытый рот, надутые щёки, растрёпанные волосы — Джисон во сне был очарователен. Камера телефона щёлкнула, но тот даже не шелохнулся. Струйка слюны стекала с уголка губ. Минхо потянулся, чтобы вытереть её, но застыл. Не опасно ли будить демона? Вдруг испугается? Он осторожно постучал пальцами по бедру: — Эй… Джисон, проснись. В ответ — лишь лёгкое подёргивание хвоста, как у крепко спящей кошки. Минхо встал, подхватил тёплое тело под спину и колени. Джисон выдохнул — бессознательно — и уронил голову ему на грудь. Минхо замер… А потом вздохнул, крепче прижал его к себе и понёс в кладовку. Уложил на матрас, накрыл одеялом. Потом поколебался — и принёс плед, которым обычно укрывался сам. Погладил Джисона по мягким волосам. Коснулся рогов — прохладных, шершавых, костяных. Тот даже не пошевелился. Минхо лишь прикрыл за собой дверь, убрался в гостиной и выключил свет. Один раз Джисон застал его ругающимся с Джихё по телефону. Она хотела привлечь его, как стороннего эксперта, к одному из проектов, но Минхо и без того хватало работы, и он только начал нормально высыпаться и пришёл в себя… — Нуна, — злобно прошипел он в телефон. — Ты сказала, что не хочешь, чтобы я уволился, так? — Да, — раздался усталый голос тимлида из трубки. — Но у них там заболел Джексон, а дедлайн через две недели. — Джихё-нуна, — Минхо вцепился в стол, изо всех сил стараясь ничего не сломать. — Мне приятно, что ты так меня ценишь, но мне нахрен не сдалось по вечерам делать ревью ещё и за ними! Какого хера, у нас больше сеньоров нет? — Никто не более свободен, чем ты, — вздохнула женщина. — И перестань на меня рычать, это просьба руководства. В этот момент Минхо краем глаза заметил тёмную тень в углу: Джисон, видимо, проснулся от его разговора, и теперь неуверенно смотрел на мужчину, дёргая за завязки толстовки. — Не сейчас, я занят, не видишь? — мужчина сердито отвернулся, качая головой и давая понять, что поговорит с демоном потом. Потом убрал ладонь от микрофона и продолжил уже тимлиду: — Нуна, хочешь, я сам скажу руководству, куда они могут идти? — фыркнул он злобно. — Ты предлагаешь мне разбираться в чужом дерьме… — Достаточно, не будь козлом, — отрезала Джихё своим жёстким голосом лидера. — Берись, тебе выплатят сверхурочные, и на нынешнем я сама помогу парням. Звонок сбросился, и Минхо сердито выругался, отбрасывая смартфон в сторону. Потом оглянулся на Джисона, и, с лёгким сожалением, понял, что демона в углу больше нет. Только в комнате сильнее пахло серой, чем обычно. После этого мужчина приготовил самый лучший ужин, чтобы извиниться. В конце концов, он не хотел напрягать и выгонять своего милого соседа. И Джисон принял эти извинения, наблюдая за мужчиной своими яркими золотыми глазами. В какой-то момент Минхо признал: он влюбился. Влюбился в демона, жившего с ним под одной крышей. И, казалось, в тот же момент он и осознал кое-что ещё: Джисон изменился. Он всё так же нарушал правила и таскал вещи Минхо. Всё так же приносил выпечку и каждый день ставил свежие цветы. Всё так же ухаживал за садом, какой-то своей магией заставляя цветы цвести дольше, а кусты сиять здоровьем. Но почему-то в какой-то момент он начал отдаляться. Задерживаться на одной из работ, чаще прятаться в тенях, реже приходить в гостиную к телевизору. Смотрел на мужчину золотыми глазами, полными странной вины. Может быть, это было из-за того, что Минхо слишком неприкрыто флиртовал, аккуратно касаясь и намекая на привлекательность демона. Хотя не было похоже, что Джисон понял. Когда Минхо предложил ему купить одежды, “чтобы подчеркнуть твою внешность”, демон только непонимающе склонил голову: — В смысле, хвост и рога? Я не могу, хён. И у меня есть одежда. Ещё в какой-то момент Минхо начал мимоходом шлёпать Джисона по его очаровательной, круглой заднице. Не то, чтобы это не было старой привычкой — Хёнджин и Чонин вечно шутили, что пожалуются в отдел кадров за домогательства. Но, в отличие от шуток в офисе, тут Минхо вполне выражал свои намерения… И это тоже не кончилось ничем иным, кроме удивлённого взгляда: — Это нормально для людей? — склонил голову демон. — Феликс говорил мне, что трогать других не очень прилично. — Для друзей, — Минхо улыбнулся, стиснув зубы. — Вполне нормально. — Хорошо, — кивнул демон. И начал шлёпать его в ответ. Забавно, конечно, но… Однажды Минхо, подавая завтрак, решил проверить границы. Отрезал кусочек бекона, поднёс его ко рту демона, пристально глядя на него. Джисон уставился на еду непонимающим взглядом, потом посмотрел на самого мужчину: — Ты же сердился, когда я ел с твоей тарелки. — Может быть, я передумал, — слегка улыбнулся Минхо. — Так я могу, хён? — лицо Джисона оживилось, он схватил губами кусочек бекона… А потом притянул к себе тарелку старшего и беззастенчиво начал набивать щёки чужим завтраком. Да, похоже, демон ничего не понял. Знал ли демон, что такое привязанность? Наверное, знал, учитывая, как он льнул к прикосновениям своего брата и друзей, как он смотрел на них. Но понимал ли более глубинные чувства? Осознавал ли заботу о себе? Мог ли сам проявить симпатию? В этом мужчина сомневался. Джисон удивлённо вздрагивал, когда Минхо поглаживал его по плечу или осторожно приобнимал, отодвигая с дороги, и в итоге мужчина перестал пытаться дать ему понять. К началу лета стало удивительно тихо, когда Джисон почти перестал выскакивать из теней за спиной, трогать его мимоходом, улыбаться и хихикать над проделками котов, оставлять свои странные, непонятные комментарии. Он оставался рядом… Но был одновременно далеко. И Минхо никак не мог понять, что же именно он делает не так? Он принял Джисона в своём доме таким, каким он был, демоном с рогами и хвостом, не понимающим людей. Научился не раздражаться… Да на самом деле даже умиляться странным привычкам своего соседа. Даже не глядя на и без того выразительное лицо, замечал, когда тот сердится, пугается или радуется по запаху серы, сирени и положению хвоста. Он так старался заботиться о Джисоне — не как сосед, арендодатель, а как друг… Или кто-то больший, чем друг. И всё же демон только отдалялся ещё больше. И чем больше Минхо старался, тем дальше казался Джисон. Судя по встревоженным взглядам Феликса и Чана, Джисон был таким не только дома. Даже Чанбин на одной из тренировок спросил: — Слушай, вы с Сонджи не ругаетесь? У вас нет никаких конфликтов в доме? — Почему ты спрашиваешь? — настороженно спросил мужчина, опуская штангу обратно на упоры. — Он… — тренер нахмурился. — Он переехал к тебе пару месяцев назад, и в последнее время стал каким-то странным. Не особо хочет разговаривать с нами, всё время какой-то грустный… Минхо пришлось осторожно выбирать слова: по заверениям Феликса, ни Чанбин, ни Сынмин не были в курсе сверхъестественной стороны своих друзей. И историю, что на самом деле Джисон жил в этом доме задолго до Минхо, тоже рассказывать не ему. — Я… Не уверен, — пожал плечами он. — Он дома такой же, но мы не ругались, нет. — Ладно, хён, — вымученно улыбнулся Чанбин. — Наверное, просто Сон стал страннее, чем обычно. Спрошу у Ликса. Но самому Минхо Феликс не говорил о странном состоянии своего брата ни слова. Только сочувственно улыбался и пожимал плечами, давая понять: это личное дело Джисона. Однажды мужчина из окна кухни увидел, как братья сидят вместе в саду, скрытые от улицы густыми кустами. Огромные белые крылья Феликса накрывали трясущегося Джисона, его маленькие ручки вытирали с лица демона слёзы… Внутри у Минхо что-то раскололось. Он не мог, не хотел видеть, как парень плачет из-за чего бы то ни было. Мужчина полюбил Джисона, наглого, задиристого, иногда тихого и домашнего, иногда просто замкнутого и странного… Но не мог утешить его, когда даже не знал, в чём причина этих рыданий. В одну из ночей начала лета, когда ливень грохотал по крыше, а Джисон должен был быть в пекарне, Минхо написал единственному, кому мог довериться в плане чувств.

вы:

нужен совет

Хёнджин: не спится, хён? попей водички и отложи телефон

вы:

я серьёзно

в общем, мне кое-кто нравится

Хёнджин: о о! о!!! это тот арендатор, которого мы иногда слышим на заднем плане?

вы:

да

в общем

он отстраняется

не только от меня, от своих друзей тоже

Хёнджин: ты же говорил, он странный забавно это слышать от тебя, кстати уверен, что правильно его понял?

вы:

в этом - да

он всё время грустный

Хёнджин: ладно, может, что-то с семьёй? работой?

вы:

нет, я спрашивал у его брата

он сказал, что всё нормально

Хёнджин: а ты на него не кричал? ну, я знаю, что ты стал высыпаться и перестал быть козлом но всё-таки

вы:

нет!

ну он один раз видел, как я ругаюсь с нуной

но я сразу извинился и дал понять, что он ни при чём

и в смысле, перестал

я большую часть времени был милым

не моя вина, что новички косячат

ну в общем, нет

Хёнджин: мммм помнишь, ты говорил, что думаешь, будто он флиртует с тобой? а потом сказал, что вряд ли потому что чувак не понимает флирта

вы:

ну?

Хёнджин: а вдруг он реально флиртовал? ты его не понял, и он расстроился и отстал потому что решил, что тебе всё равно

вы:

в смысле

Джин, я варю этому парню кофе на работу каждый день

и готовлю ему еду

я стираю его вещи

типа… как мне может быть всё равно

Хёнджин: о… хён в этом и может быть проблема помнишь, почему ты расставался три последних раза?

вы:

…

Хёнджин: ты говоришь, этот твой парень не понимает флирта с чего он должен понимать твою заботу, если ты как всегда ничего не говоришь? ты ведёшь себя в отношениях, как холодный муж заботишься, но молча научись выражать чувства словами

вы:

ну это смело

предполагать, что он расстроен из-за меня

Хёнджин: так поговори не спросишь - не узнаешь Минхо долго смотрел в окно, на уже почти успевший утихнуть дождь. Где-то там, под тёплым светом фонаря, растворялась чья-то тень. Он не знал — Джисон ли это, или просто тень от ветви дерева, качавшейся от ветра. Но завтра он будет готов говорить. Даже если Джисон убежит. Минхо планировал поговорить с Джисоном утром, правда планировал. Всё продумал: как скажет, когда. Даже чай заварил — любимый, травяной, с тёплым медовым оттенком. Он встал пораньше, чтобы встретить демона с ночной смены. Но стоило лишь выйти из душа, как телефон завибрировал: Джихё: Мин, срочно, прод лëг. Давай, мы уже в голосовом. Минхо даже не успел хлебнуть кофе. Через две минуты он уже сидел перед монитором, хмурясь на бесконечные красные строки в логах и панические сообщения в чате. — Что за… — пробормотал Минхо, вбивая команду в терминал. Оказалось, что во вчерашнем обновлении один из стажёров допустил ошибку. И почему-то никто не проверил его работу, просто приняв код, из-за которого вся база данных начала удалять одну строку за другой, пока окончательно не опустела к утру. Никто из пользователей не мог войти в систему, никто из разработчиков — получить доступ к машинам. Девопсы уже вернули учётные записи, но вот база, часть кода — всё лежало. Знакомая злость заставила зрение помутиться по краям. Неужели кто-то действительно обрушил всю его работу за последнюю неделю? О, Джихё так зря позвала его в конференцию — она ведь прекрасно знала, как такие вещи злят старшего разработчика. До такой степени, что мужчина прекращал себя контролировать. — И какого хрена?! — прошипел Минхо, сверяясь с логами доступа. — Вы просто решили запушить непроверенный код? Кто вообще его ментор?! — Это я, — подал голос один из миддлов, Чонджун, нервно дёргая провод наушников. — Мне сказали, что фикс нужно срочно выкатить… — Ты читал, что пушишь?! — он вскочил из-за стола. — Ты вообще знаешь, что такое код-ревью? Стенды? Тестирование?! Все замолчали. Хёнджин и Чонин встревоженно смотрели с монитора на разъярённого друга, и даже Джихё, обычно невозмутимая тимлид, тяжело выдохнула. — Давайте без истерик, — медленно сказала она. — Мин, можешь откатить и поднять резерв? — Если повезёт. И если никто не залез ещё глубже, — процедил он сквозь зубы, уже быстро набирая команды в терминале. — Надеюсь, кто-то вчера сделал дамп базы. Кто-то неуверенно пробормотал: — Эм… Я думал, автосейв был… Минхо ударил по столу кулаком с такой яростью, что кружка слетела и покатилась по полу, чудом не разбившись. Его голос сорвался на крик: — Я поверить не могу, что работаю с такими тупыми... — и тут он замолчал. В комнате сильно пахло серой, а плечо прожигал взгляд, который мог принадлежать лишь одному человеку. Демону. Он повернулся к двери, игнорируя сердитые восклицания Джихё, успокаивающий голос Чонина и всхлипы виноватого разработчика из наушников — и увидел Джисона. Тот стоял в дверях, его руки были спрятаны в рукавах припыленной мукой огромной худи. Хвост был обёрнут вокруг живота в защитном жесте, плечи опустились. Он смотрел на Минхо, молча, широко распахнутыми золотыми глазами. Минхо тут же отшатнулся от стола, забыв о звонке, лежащей базе данных, обо всём. Протянул руку. — Подожди, это не тебе, я просто… Но стоило ему только шевельнуться, как Джисон отшатнулся и растворился в тенях, оставляя за собой лишь ощутимый аромат серы, сирени и ванильной выпечки. Когда критическая ситуация была преодолена, Минхо извинился перед всеми, на кого сорвался. Джихё махнула рукой и отпустила его на весь оставшийся день, и мужчина сел на кухне, ожидая, когда вернётся демон. Коты встревоженно бегали по дому, ища Джисона, на плите остывал ужин. Но Джисон так и не вернулся. Ни в этот день, ни на следующий.

🌸🌸🌸

Джисона не было дома. Он не спал в кладовке, не сидел на крыше, не сидел под кустами сирени в саду. Не прятался в тенях — Минхо чувствовал это, он знал, что поблизости демона просто нет. Коты грустно тёрлись о дверь кладовки, откуда постепенно улетучивался запах Джисона — сера, когда он злился или боялся, сирень — когда демон чему-то радовался. Минхо не мог их утешить — он и сам не знал, как вернуть пропавшее создание ада домой. Он не знал, что именно заставило Джисона сбежать, почему он вёл себя именно так… Феликс и Чан ничем не помогали: ангел на яростные сообщения с требованиями сказать, куда пропал его брат, только говорил, что не знает. Чан и вовсе сначала игнорировал его… А потом, на второй день, позвонил ранним утром: — Привет, Минхо, — голос врача был усталым, встревоженным. — Сонджи от меня ушёл. Что у вас произошло? Минхо закрыл ноутбук, отодвинул нетронутую чашку кофе и выдохнул в трубку. — Я… накричал. Не на него. На людей из команды. У нас тогда всё сдохло, база легла, и… — он сжал переносицу. — Он оказался рядом. Я обернулся — а он смотрел на меня, будто впервые увидел. А потом исчез. И больше не приходил. На том конце провода повисла тишина. — Ты кричал, — это было не осуждение, скорее уточнение. — Громко? — Достаточно. Но, блин, Чан… Он демон. Его же нельзя напугать тем, что я скидываю кружку и матерюсь на коллег. — Ага, вот тут ты и ошибаешься, — тяжело вздохнул врач. — Минхо, ты когда-нибудь видел его по-настоящему злым? На мгновение Минхо задумался: он вспомнил тот эпизод в спальне, когда Джисон прижал его к полу, угрожал… Хотя угрожал ли? Или защищался? Тайна личности была для демона чрезвычайно важной, чтобы он так отреагировал. Потому что ни разу после этого Минхо не видел, чтобы демон хотя бы попытался оскалить на него клыки или впиться когтями, даже когда сердился или пугался. — Нет… Нет, не видел. — Вот и он тебя тоже, — голос стал мягче. — Я же был у вас в гостях, ты ему вообще ни единого злого слова не говоришь, даже когда он переходит границы. Он думает, что ты добрый — а потом видит, как ты срываешься. Как думаешь, что он решит? — Хочешь сказать… Я его напугал? — Минхо сжал челюсть. — Нет, — вздохнул Чан в трубку. — Не ты. Понимаешь, то, что Сонджи рос среди ангелов и людей, не значит, что он человек. У этих существ другое мышление, они видят в нас не только людей, но и души, которые надо исправить… Или испортить. — Хочешь сказать, Джисон пытался что, совратить мою душу? — мужчина удивлённо вскинул брови. — Затащить меня в ад? Как-то он плохо старался… — Как раз этого он и пытался не сделать, — голос Чана был грустным. — Я же говорю, он рос среди ангелов, он не злой. Но думает, что злой. И что совратил, разрушил твою душу. — Но это не так! Я и до него… Нет. Не так. На самом деле до него было хуже. До того, как Минхо сбежал в этот городок, поселился в этом доме, он не раз доводил стажёров своего отдела до дрожи и слёз, не раз срывался на Джихё. Лишь избавившись от жуткого недосыпа, городской суеты, адского стресса мужчина стал мягче. Добрее. Даже Хёнджин с Инни беззлобно подшучивали над этим. А Джисон думал, что изменил Минхо в худшую сторону? — Я с ним стал лучше, — тихо признал мужчина. — Я знаю, — перебил Чан. — Но он — нет. Джисон… не умеет читать между строк. Не понимает глубинных эмоций — он чувствует желания, тьму, голод, гнев, конечно, он всё-таки демон. Но, точно так же, как Феликс не видит в чужих душах человеческих грехов, Джисон не может распознать что-то светлое. Врач вновь вздохнул: — На самом деле они чувствуют это сами, но никогда не видят в других. Ликс тоже может злиться и ревновать. Сонджи искренне любит своих близких и защищает их, как умеет. На самом деле они куда более человечные, чем написано в писаниях — не знаю уж, это из-за их влияния друг на друга или из-за того, что они живут среди людей… Но они всё ещё не способны видеть за пределами своей сущности. Заботу, привязанность, доброту? Только если ты сам это проговоришь. Прямо, словами. Думаешь, почему я так часто говорю Джисону, что люблю его? Что забочусь о нём? Минхо молчал. Он думал о том, что демон просто другой. Что он может и не понимать любви вовсе. Но то, что рассказал Чан… Имело смысл. Возможно, Джисон просто видел в его заботе что-то другое — может, что-то обязательное для людей. Возможно, Минхо и самому стоило хоть раз сказать Джисону, что ему так нравятся цветы в вазе и выпечка по утрам. Возможно, ему стоило сразу объяснить Джисону, что он был мудаком до того, как приехал. — Ты же в него влюблён, — добавил Чан негромко. — Да, — это было так просто. Так ясно. — Да. — Тогда найди его и объясни ему всё. Пока он не решил, что правда опасен для тебя. Что ты стал чудовищем — из-за него. Иначе ты его просто больше не увидишь. И в трубке раздались гудки. Минхо долго сидел, глядя на закрытую крышку ноутбука. Потом встал, прошёлся по дому, по привычке заглядывая туда, где мог бы быть демон: в кладовку, на кухню, в тёмный угол своей спальни. Как будто тот мог вдруг вернуться. Но Джисон не вернулся. Только на третий день Минхо заметил на тумбе у кровати конверт, прижатый вазой с увядшими пионами. Тонкий, белый, с аккуратным ровным сгибом. На нём чернела надпись знакомым почерком, тем же самым, что и в двух последних правилах, висящих на холодильнике: “Прости. Мне жаль.” Минхо развернул бумагу дрожащими пальцами. Там были купюры — та самая арендная плата, которую Джисон оставлял каждую неделю. И ничего больше. Он сидел очень долго, уставившись на три слова. А потом пошёл за курткой. Потому что если Джисон не вернулся — значит, искать его должен он сам. Минхо первым делом отправился в пекарню. Не потому, что ожидал найти там Джисона — нет. Но там был Феликс, и он мог бы помочь. Он заметил странность, ещё не войдя: на двери не было колокольчиков. Тех самых, которые звенели, как только кто-то пересекал порог. Обереги. Феликс снял их, будто надеялся, что Джисон войдёт через парадный вход, а не с заднего двора. Минхо нахмурился. Феликс выглядел уставшим. Не просто замученным — истощённым до самых костей. Веки тяжёлые, улыбка натянутая, большие белоснежные крылья — если бы они были видимы — наверняка волочились бы за спиной. — Доброе утро, — пробормотал он, даже не поднимая глаз. Минхо не ответил. Просто достал из кармана конверт и положил его на стойку. Феликс всё же посмотрел. И не удивился. Только чуть опустил ресницы, будто бы этого и ждал. — Он попрощался, да? — тихо произнёс ангел. — Где Джисон? — Минхо не собирался играть в вежливость. Ангел вздохнул, поднял голову. Его веснушки на мгновение сверкнули под светом ламп: — Хён, ты человек. Он может сделать тебе больно… Ты можешь сделать больно ему. И, как все люди, ты забывчив. Вы не держите слова, забываете своих близких. Что ты сделаешь, если вдруг тебе станет страшно рядом с ним? Или в один день ты просто устанешь от него? Что, если он исказит твою душу? Минхо сжал кулаки. — Ты правда думаешь, что он может? Он ушёл, потому что решил, что я зол из-за него. Что я уже стал хуже. А я… Я был хуже. До него. До того, как переехал сюда, начал заботиться о нём. Я был обычным, раздражённым, выгоревшим программистом, а теперь даже мои друзья говорят, что я стал спокойнее. Добрее. Думаешь, его заслуги в этом нет? — И всё ещё таким являешься, — мягко отозвался Феликс. — Что, если ты разозлишься из-за чего-то ещё? Или будешь ревновать? Он ведь чувствует всё это, и снова поверит, что испортил твою душу. — Я не позволю ему в это верить, — Минхо резко подался вперёд. — Ты сам сказал, я человек. У меня и так внутри полно зла, мне не нужен демон, чтобы моя душа попала в ад. Но мне нужен этот демон, понимаешь? Феликс замолчал. Его взгляд стал слишком ясным, слишком пронзительным. Он посмотрел Минхо в глаза, и тому вдруг стало неуютно — будто ангел читал его мысли. — Ты правда его любишь? — Да. — До конца? Даже если он никогда не поймёт тебя, пока ты не скажешь прямо? Даже если он будет делать жуткие вещи? — А ты любишь своего брата? — бросил Минхо в ответ. Феликс кивнул и улыбнулся — по-настоящему, светло, нежно. Над его головой на мгновение замерцал призрачный нимб. — Я не могу найти его. Никогда не мог. Он живёт в тенях, я — в свете. Но… я могу дать тебе это. — он достал из-под прилавка крошечное белое перо. Совсем маленькое, но мерцавшее под светодиодными лампами всеми цветами радуги. — Просто оберег. Старик Ли, у которого работает Сынмин — демон. Может быть, он сможет тебе помочь. Минхо знал лавку Ли. Старомодная, затхлая, с витриной, за которой стояли пыльные амулеты, китайские зеркала, фигурки котов и записки на незнакомых языках. Когда он вошёл, колокольчики над дверью — обычные, без надписей и молитв — зазвенели, и из глубины лавки раздался знакомый голос: — Добрый день, хён. Сынмин сидел за столом, как ни в чём не бывало, и пил зелёный чай. — Привет, Сынмин. Хозяин лавки дома? — Нет, он уехал куда-то по делам. Что тебе от него нужно? Минхо расстроенно сжал пёрышко в кармане. Как найти демона, если другого демона рядом нет? — Я… — Ты ищешь Джисона? — невозмутимо произнёс Сынмин. — Может, я тебе смогу помочь. Минхо нахмурился: как парень догадался? Почему связал старика и Джисона? Ведь братья всё это время уверяли, что их друзья не в курсе… — И как ты можешь мне помочь? — осторожно спросил он, подходя ближе. — Думаю, советовать идти на запах серы и гнили бесполезно, да? — хмыкнул Сынмин, потягиваясь и вставая. Он пошарил на полке за спиной, потом дотянулся до следующей. Внутри что-то сжалось. Так всё-таки… Кто-то ещё был в курсе истинной природы Джисона? — Ты… знал? — спросил Минхо, подходя ближе. — Про близнецов? Конечно, — Сынмин усмехнулся. — Ликс ещё ладно, а вот Джисонни совсем не ведёт себя по-человечески. Мы с Бинни не слепые, как бы парни не хотели в это верить. Ты вообще представляешь, сколько раз я видел перья Феликса и хвост Джисона, когда они были на эмоциях? — Но… Почему тогда вы им не говорите? — удивлённо склонил голову мужчина. — Они не хотят, чтобы мы знали, — пожал плечами парень, обшаривая следующую полку. — Ну, мы и делаем вид, что не замечаем. Наконец, он достал какую-то пыльную безделушку — маленькое бронзовое зеркальце с выгравированным на нём изображением льва-собаки, и протянул его Минхо: — Эта штука так сильно греется, когда старик или Джисон заходят, что я пару раз опасался, что будет пожар. Сонджи любит заброшки, так что поищи по границам города — если будешь неподалёку от него, ты почувствуешь, — он посмотрел на мужчину и ухмыльнулся. — Кстати, с тебя пятьдесят тысяч вон. — Я думал, ты хочешь помочь своему другу, — фыркнул Минхо, доставая кошелёк. — Хочу, — весело отозвался Сынмин, принимая купюру. — Но старик проклянет меня, если я отдам отсюда хоть что-то бесплатно. И поверь, он узнает. Минхо ездил по округе, зажав зеркальце в руке. Старые фермы, опустевшие дома, мрачные пустыри таяли в боковом зеркале, но амулет оставался холодным. Мужчина со вздохом сдал назад из тупика, развернулся и направился к северной границе города, где раньше были производства. Он не бывал здесь никогда раньше, но навигатор подсказывал, что это едва ли не последний вариант. В закатном свете брошенная промзона выглядела довольно жутко: выбитые стёкла, граффити, разрушенные заборы. В какой-то момент пришлось замедлиться: группа явно не особо трезвых подростков шла навстречу прямо по проезжей части, покачивая бутылками в руках. И тут… Зеркальце вдруг потеплело. Минхо объехал группу, проехал ещё немного — металл на руле нагревался всё сильнее, когда он подъезжал к полуразрушенному складу. И чем ближе он был, чем горячее было зеркальце, тем сильнее он ощущал, как в животе у него всё сжималось. Хлопнула дверца автомобиля, звякнула сигнализация, и Минхо направился к зданию. Что-то внутри отталкивало — не физически, но эмоционально. Было жутко страшно и противно. Как будто место само шептало: уходи. Это не для тебя. Ты не должен быть здесь. Он сжал перо в кулаке, чувствуя, как отвращение и ужас немного отступают. Сделал шаг. А потом ещё один. Каждый шаг по битому стеклу и обугленным доскам отзывался гулом в голове. Зеркальце в руке горело огнём, и он переложил его в карман. Он шёл медленно, не дыша, пока не увидел в углу клубок. Незнакомая, чёрная одежда, которая была парню слишком велика. Обёрнутый вокруг тела в защитном жесте хвост. Голова, спрятанная в руки. Поблёскивающие в последних лучах солнца алые рога. Джисон. Минхо опустился на корточки рядом. Осторожно дотронулся до плеча. — Сонджи, — как можно мягче произнёс он. Тот вздрогнул, кончик хвоста нервно дёрнулся, но демон не исчез, не спрятался. — Я здесь. Поехали домой. — Уходи, человек, — жалобно проскулил парень, не поднимая головы. Три дня назад Минхо бы хмыкнул и силой поднял Джисона с пола. Но слова Чана прочно въелись ему в голову: что демон не поймёт чужой заботы, если ему не сказать прямо. И напоминание Хёнджина о том, что все отношения мужчины всегда разваливались из-за его неумения выражать чувства словами… — Я не уйду без тебя, — Минхо вновь коснулся чужого плеча. — Пожалуйста, я очень беспокоился. Давай пойдём домой и поговорим там. — Уходи, — повторил Джисон. Запах серы вокруг стал сильнее — признак то ли гнева, то ли страха. — Нет, — он терпеливо вздохнул. — Слушай, ты не испортил меня, правда. Хочешь, я покажу тебе? Минхо достал из кармана телефон, открыл чат с друзьями. Пролистал до дня конфликта и повернул экран к Джисону, который приподнял голову ровно настолько, чтобы настороженные золотые глаза могли видеть телефон старшего. Инни-джун: зря ты так, хён Чонджун потом плакал в подсобке

вы:

моя вина?

он не отследил код своего стажёра и допустил всё это дерьмо

если бы тимлидом был я, а не Джихё

ему бы доступ дальше стендов не выдали ближайший год

Инни-джун: вот поэтому ты и не тимлид Хёнджин: да нет на самом деле это ещё мягко ты тогда не работал, Инни но пару лет назад хён бы его заставил плакать и писать заявление на увольнение прямо на собрании и в этот раз это было бы даже заслуженно — Видишь? — всё так же мягко произнёс Минхо. — Мой друг говорит, что раньше я был хуже. И это правда, я переехал сюда, потому что тимлид… Моя начальница думала, что я либо уволюсь, либо заставлю уволиться половину отдела. То, что ты видел — мне жаль, правда, но я сорвался. Я человек, такое бывает. — Ты не срывался, — глухо произнёс демон, опуская голову обратно на руки. — Ты жил со мной, а потом стал злым. — Нет, я жил с тобой, а потом повёл себя с коллегами, как мудак, и как вёл себя раньше в офисе, — вздохнул Минхо. — Наоборот, я здесь стал тише, добрее. Здесь так спокойно… И ты напомнил мне, что такое заботиться о других и принимать их недостатки, просто… Ну, я и так переживал и не выдержал, когда мои недельные труды улетели коту под хвост из-за чужой ошибки. — Я демон, хён, — всхлипнул Джисон. — Я не могу… Не умею быть хорошим. Не умею не портить. Мужчина очень осторожно притянул демона к себе, погладил того по плечу, зарылся в мягкие длинные волосы пальцами: — Ты уже хороший, — ласково сказал он, чувствуя, как горячие слёзы впитываются в его рубашку. — Тебя любит так много людей, они беспокоятся за тебя. Ты был вокруг Чанбина, Чана и Сынмина столько лет, и не сделал их хуже. Ты не сделал хуже меня самого. Пожалуйста, поверь мне… И поехали домой. Коты скучают по тебе. Я скучаю. Руки демона обхватили Минхо, и тот зарыдал в голос. Когти вцепились в его спину, хвост туго обхватил их обоих, слегка мешая дышать, рога упёрлись в подбородок — но мужчина терпел, пока Джисон не успокоится, не перестанет трястись в его руках. В машине на обратном пути было тихо: Джисон, укутанный в плед, чтобы никто случайно не заметил его отметин и рогов, спал, прислонившись к боковому стеклу: наверное, за полтора дня, которые он провёл вдали от всех, прячась, без еды и нормального сна, он действительно устал. Минхо кидал на него редкие взгляды, но не беспокоил, пока они не приехали к дому. На руках он вытащил крепко спящего демона и отнёс его в собственную кровать, плотно зашторив окна: он не хотел оставаться вдалеке от Джисона ещё одну ночь. Комната сразу наполнилась знакомыми запахами — серой и мягким запахом сирени. Минхо уложил Джисона на подушки, поправил плед, как будто укрывал кого-то хрупкого, редкого, единственного в своём роде. Впрочем, так и было. Какое-то время он просто стоял рядом, глядя на мирное, спящее лицо, на расслабленные пальцы, на немного дрожащий хвост, притаившийся под одеялом. Потом присел рядом, не касаясь, просто дышал в унисон с этим существом, которое оказалось слишком тёплым, слишком человеческим, чтобы быть демоном. Или, может быть, его демон мог бы быть именно таким. — Добро пожаловать домой, — тихо сказал он спящему Джисону. — Останься со мной.

🌸🌸🌸

Минхо разбудил не будильник и не кошки. Жар тела, которое он держал в объятьях, какие-то ворчливые, высокие звуки, которые Джисон издавал во сне, щекотка от кончика хвоста, дёргающегося около живота мужчины. Это было странно — не просто видеть спящего демона, но видеть его в собственной постели, в собственных руках, слегка освещённого тусклым утренним солнцем, пробивающимся сквозь шторы. Странно… Но не нежелательно. Он приподнялся, огляделся: раннее утро, слабый солнечный свет пробивается сквозь ткань. Дори и Суни мирно спали между ног Джисона, а Дуни устроился у бока самого Минхо. Ноутбук закрыт и выключен уже второй день, благо, Джихё поверила в “семейные обстоятельства”. На телефоне мигал синий огонёк: видимо, Чан ответил на вчерашнее сообщение о том, что мужчина смог найти демона и привезти его домой. Домой. Минхо провёл пальцем по мягкой щеке демона — очень осторожно, стараясь не разбудить. Сердце сжалось от нежного чувства, затопившего мужчину. Минхо готовил завтрак — и это тоже стало привычным. Тарелки на двоих, а не на одного. Себе кофе с молоком и сахаром, Джисону — простой чёрный, как нравилось демону. Себе добавить острого перца в омлет, но не добавлять в другую тарелку — демон обиженно чихал и кашлял, когда его еда становилась слишком острой. Обязательно что-то сладкое: кажется, демон не мог без него, его пухлые губы тут же надувались от недовольства, а кухня начинала пахнуть серой сильнее обычного. Минхо подумал, как быстро привык: к голосу Джисона, звучащему с самого утра. К его смешным и странным пересказам фильмов, аниме и сериалов, которые Минхо смотрел дважды. Было так смешно слушать, что демон удивляется миру Хаула (и всё равно обожает его — Джисон смотрел его уже, кажется, раза четыре за два месяца, и каждый раз находил новые детали). Мило было наблюдать, как его захватывают бои в Наруто, или как он возмущённо фыркает на “Константине”. Минхо привык к тому, как Джисон разговаривает с кошками и пересказывает их истории, посмеиваясь над ними. Как от него всегда пахнет серой, сиренью и либо свежесрезанной зеленью, либо выпечкой. Как он спит калачиком в своей тёмной кладовке, не просыпаясь даже тогда, когда Минхо роняет что-то с полок. Как он каждые пару недель просит загрузить что-то на свой древний айпод, и потом уходит на работу с наушниками в ушах. Минхо привык и к тому, как демон каждый раз пытается превратить заботу в правило. Если мужчина учил демона чему-то, Джисон будто бы считал себя обязанным ответить тем же. Если Минхо покупал продукты, на следующий день в кладовке появлялись бутылки с бытовой химией и припасы. Будто всё хорошее — нужно заслужить, объяснить, оправдать. Минхо этого не понимал. Он не понимал странной речи или долгих взглядов демона. Не понимал многих привычек Джисона. Но… Но мужчина и сам был не из тех, кого легко понять. Его никогда не волновали долгие разговоры о любви, нежные признания, лиричные стихи. Он любил молча, и показывал это поступками, заботой, защитой. Но ради этого странного, неловкого, невероятно тёплого демона — он был готов научиться говорить. Минхо почти закончил готовить кофе, когда из приоткрытой двери спальни раздались шорохи. Довольно быстро все три кота прискакали на кухню, ожидающе крутясь у мисок, а через несколько секунд на кухне из ниоткуда возник и сам демон — сонный, помятый, смущённый. Его хвост обвивался вокруг тела, когти были спрятаны в кулаках, пухлые щёки немного надуты: — Почему… Я был в твоей кровати? Минхо пожал плечами, выставляя тарелку и кружку перед Джисоном. — Ты крепко спал, и выглядел довольно уставшим. Я решил, что… — наверное, стоило сказать правду. Что мужчина решил просто не отпускать демона этой ночью. Что он просто соскучился. Но… Сначала стоило хотя бы убедиться, что его инфернальный сосед не сбежит. — Я решил, что тебе нужно поспать в удобном месте. Джисон хмыкнул, но неуверенно. Присел за стол, натянул рукава на ладони. Мило, как же это было мило! — Ты странно смотришь. — Я не уверен, что ты не попытаешься убежать снова, — честно признался Минхо. Джисон уставился в миску, его уши покраснели. Мило! — Я должен? — Нет, — улыбнулся мужчина. — Я же говорил, что скучал. Демон смущённо согнулся над столом, вилка застучала об тарелку. Коты что-то чирикали, обвиваясь вокруг лодыжек мужчин, но Джисон только кинул на них долгий взгляд, ничего не отвечая. — Я не понимаю, — пробормотал он тихо. — Почему ты хочешь, чтобы я был здесь? — Сонджи, — Минхо накрыл его руку своей. — Мне нравится, что ты живёшь со мной. Ты не влияешь на мои решения и характер, с тобой уютно и хорошо. Мне нравится, что ты делаешь с домом. Мне нравится, как ты ухаживаешь за садом. Мне нравится, как ты говоришь с детьми. Ты, ты сам мне нравишься, понимаешь? Тёплая рука под его ладонью слегка задрожала, Джисон отвёл взгляд своих прекрасных золотых глаз. — Я демон. Не человек. Не ангел, — упрямо проворчал он, глядя в сад. — Демон, понимаешь? Я никогда не пойму тебя полностью. Никогда не смогу стать обычным. Никогда не смогу быть уверенным, что не испорчу тебя. “Сонджи искренне любит своих близких и защищает их, как умеет”, вспомнились Минхо слова Чана. Вот, как он пытался защитить его, побегом? Знал ли этот парень, что, исчезнув, разрушил бы душу Минхо по-настоящему? — Сонджи, — терпеливо повторил мужчина. — Я не Феликс, во мне много плохого. Я был мудаком и, возможно, снова им стану, если разозлюсь. Но я хочу быть лучше — ради себя, ради тебя. Ты уже сделал меня лучше просто тем, что был рядом. Но убежав, ты сделаешь мне больно. Глаза Джисона блестели, когда он, наконец, посмотрел на Минхо. — Ты правда не хочешь, чтобы я ушёл? — Я не жил в этом доме один ни дня. Здесь мне будет пусто и одиноко без тебя. Но… — Минхо грустно усмехнулся. — Если ты сам захочешь уйти… Я не буду тебе мешать. Какое-то время демон вглядывался в него золотыми глазами, будто бы пытаясь распознать, почувствовать эмоции мужчины. Минхо задумался: что сейчас ощущает демон от него, если он не может почувствовать это мягкое тепло, захватившее грудь мужчины? Неловкость? Страх того, что Джисон уйдёт? А потом парень потянулся через стол и ткнулся головой в Минхо — коротко, неловко, цепляя хвостом чашку, а рогами упираясь в щёку старшего. Мужчина усмехнулся и прижал демона к себе одной рукой, другой удерживая посуду на столе. — Мне можно остаться? — спросил Джисон шепотом. — Ты хочешь? — Можно. Я хочу.

🌸🌸🌸

Они вновь привыкали друг к другу, но уже иначе. Не как новые соседи, а как… Пара. Вот кем они были. Парой, которая только-только начала встречаться, и прощупывала путь на зыбком песке. Никогда раньше Минхо так не старался в отношениях: не напоминал себе, что нужно говорить свои мысли, не следил за любой реакцией своего возлюбленного, не сдерживал себя в импульсивных реакциях. Ему всегда казалось, что его должны были принимать таким, какой он есть: шумный, резкий, странный. Но… Но его молчание уже однажды сделало Джисону больно. Его импульсивность испугала Джисона. Его невнимательность привела к тому, что он неправильно понял чувства Джисона. Так что теперь он старался и учился. Не зря Хёнджин и раньше напоминал ему, что отношения — это труд. Но и Джисон учился. С того побега прошёл уже месяц, и, наконец, он перестал неуверенно смотреть каждый раз, когда Минхо что-то делал, а просто спрашивал — это человеческие порядки или это мужчина заботится о нём? Он учился прикосновениям и тому, что они могут означать. Он учился распознавать эмоции Минхо по его взглядам, жестам, поступкам. Когда Минхо попросил помочь повесить в каждой комнате блэкаут-шторы, демон склонил голову: — Зачем? — Я хочу, чтобы тебе было уютно во всём доме, — ответил мужчина, не оборачиваясь. Железная стремянка слегка покачивалась под его ногами, когда он удерживал крепление на месте. — Дай шуруповёрт… Вон ту серую штуку. — Я знаю шуруповёрт, — улыбнулся Джисон, протягивая инструмент, но его взгляд тут же стал серьёзным. — Это чтобы я спал в другой комнате? Тебе нужна кладовка? — Ты можешь спать, где тебе удобно, — вздохнул Минхо. — Но разве не лучше спать на мягком матрасе, а не на футоне? — То есть, ты заботишься, — уточнил демон. — То есть, да, мне не всё равно, — мужчина обернулся и показал пальцем на второе крепление. — Теперь давай это. — Ты хочешь, чтобы я спал с тобой? — тон Джисона стал весёлым, когда он протянул Минхо деталь. — Ты вешаешь штору у себя. Уши мужчины загорелись: после той ночи месяц назад он больше никогда не звал демона к себе в кровать… Но думал об этом неоднократно. Особенно из-за того, что Джисон так и не прекратил воровать из шкафа рубашки Минхо и разгуливать в них по дому. — Если ты сам захочешь, — проворчал мужчина, не оборачиваясь. Он знал, что демон уже точно почувствовал его возбуждение, и не хотел смотреть в наглые золотые глаза. В вазе вновь начали появляться свежие цветы. Только сейчас демон сказал ему, что это, как и фигурка кошки, была попытка ухаживать по человеческим обычаям: — В фильмах и книгах люди дарят друг другу букеты и подарки, — проворчал он смущённо, его хвост нервно дёргался за спиной. — Я подумал, что это обычно. — Их дарят, Сонджи, — рассмеялся Минхо, ласково гладя Джисона по голове. — Не оставляют на тумбочке без слов. Как иначе кто-то догадается, зачем это было? И на следующее утро мужчина проснулся от ощущения тяжести: покрасневший до кончиков ушей демон сидел на нём, протягивая небольшой букет ирисов: — Это тебе, хён, — произнёс он, отводя взгляд. — Знак внимания. Минхо мог только расхохотаться. Оказалось, что сливочного пудинга никогда не было в ассортименте пекарни: это тоже была попытка Джисона дать понять о своих чувствах. Но когда демон готовил это второй раз — уже прямо сказав Минхо, что этот десерт для него — он оставил несколько порций и для брата. Так что днём мужчине пришло сообщение (Джисон так и не согласился получить собственный смартфон, так что друзья демона начали поддерживать связь через Минхо): Ликси: добрый день, хён! пожалуйста, передай Джисонни когда проснётся мне нужен рецепт пудинга мы будем делать его Минхо с улыбкой посмотрел на пустую баночку рядом с ноутбуком: десерт и вправду был восхитителен. Забавно было объяснять Чану, Феликсу и Джисону, как именно Минхо сумел найти демона в городе. Забавно в том числе и потому, что ему, наконец, напомнили: он живёт не с милым парнем или очаровательным бродячим котом. Он живёт с демоном — с рогами, когтями и вполне реальной способностью ими пользоваться. Постоянно горячее бронзовое зеркальце лежало на стеклянной подставке рядом с фарфоровым котом. Ангел потрясённо рассматривал его, то и дело бросая взгляды на мужчину: — Сынмин. Ким Сынмин дал его тебе? — Да, — улыбнулся Минхо. — И сказал, что он давно про вас знает. Как и Чанбин. — Подожди, — нахмурился демон с подоконника. — Чанбин посоветовал тебе амулеты. А Сынмин продал их. Ты сам говорил, хён. Зачем им выгонять меня отсюда? — Даже я хотел выгнать тебя отсюда, когда узнал, — усмехнулся Чан, потрепав Джисона между рогами. — И давай честно: вы с Ликси не единственные нелюди в городе. Зная, у кого работает Сынминни, я бы вообще всем амулеты втюхивал — на всякий случай. — Ну, сюда никто не сунется, — буркнул Джисон и отвернулся. — Не после... Он резко осёкся. Минхо заметил, как Феликс с Чаном обменялись быстрыми взглядами. — Сонджи, — вздохнул Чан, уже предчувствуя ответ. — Ты кого-то преследовал? В этот раз никто не угодил в психушку? — В психушку? Что? — Минхо обернулся всем телом, внимательно разглядывая их. Все трое молчали, внезапно чрезвычайно заинтересованные в потолке, полу и своих ногтях. — Что вы от меня скрываете? Атмосфера в комнате изменилась, сгустилась. Феликс с укором посмотрел на Джисона. Джисон — на свои когти, которыми нервно царапал подоконник. Чан беззвучно выдохнул и провёл ладонью по лицу. — Было дело, — начал он осторожно. — Один человек… попал в больницу. Говорил, его преследует тень с золотыми глазами. — Это был ты? — Минхо повернулся к демону. Джисон кивнул и отвёл взгляд. Тон мужчины был мягким, но требовательным: — Зачем? — Он напал на Сынминни, — проворчал Джисон глухо. — Ударил. Пытался его ограбить. Делал это не в первый раз. Я просто… ответил. Минхо пристально посмотрел на него. Джисон выглядел смущённым, почти виноватым. Хвост обвился вокруг живота, когти оставляли тёмные царапины на дереве. Он ёрзал, будто пытался стать меньше. Совсем не как демон после нападения. Разве так должен выглядеть монстр? — А почему ты сейчас расстроен? — тихо спросил он. — Тебе стыдно? — Нет! — Джисон вздёрнул голову, возмущённо, почти обиженно. — Просто… Чанни-хён и Феликс не любят, когда я… — Потому что ты можешь серьёзно навредить, — вмешался ангел, его голос был глубоким, как колокольный звон. — У бедняги Джувона до сих пор шрамы от ожогов на руках. А госпожа Ён развелась из-за тебя. — Вообще-то, — Чан скрестил руки на груди. — Как минимум Ён это заслужила. Ты помнишь, какие мерзости она про Бинни говорила? Он из-за неё чуть свой зал не закрыл! — Но все заслуживают искупить свои грехи самостоятельно, — взъерошенные крылья Феликса затрепетали, как у недовольной птицы. Минхо с интересом наблюдал за ними. — А Сонджи заставил её выложить все её секреты. Это неправильно… “Сонджи искренне любит своих близких и защищает их, как умеет”, вновь всплыло в памяти Минхо. Он смотрел на демона: сидит, нахохлившись, будто провинившийся подросток, а не существо из потустороннего мира. — Подождите, — сказал он, мягко подняв руки. — Джисон, скажи честно. Ты когда-нибудь пугал или проклинал кого-то просто так? Не из-за кого-то из нас? — Нет, — тихо произнёс демон. — Мама, хён и Феликс бы… разочаровались. Я не хотел. На лице ангела появилась тёплая, светлая улыбка. Он осторожно коснулся брата крылом. Чан расслабился, глядя на них. Минхо кивнул. — Ладно. А что с домом? Что ты сделал? Джисон надулся. Вид у него был обиженный, почти детский — слишком милый для демона, особенно такого. — Подростки разгромили бы сад. Я отпугнул. Я не нападал. Не преследовал. Только напугал. Минхо подошёл ближе и легко коснулся его руки. Наверное, вся эта история должна была его напугать… Разозлить? Но нет, он не видел в поступках Джисона чего-то ужасного. Минхо был далеко не ангелом, и… В конце концов, он любил демона и принимал его — даже если тот был способен проклинать и пугать. Ради близких. Ради него. — Ладно. Верю, ты страшный демон. Но ты мой страшный демон, Сонджи. Я не злюсь. Хвост чуть дёрнулся, но потом расправился по подоконнику. Когти опустились на колени. Всё такие же острые. Но не опасные. Не для него. — Так, ладно, — вскинул руки Феликс. — Так что там с Минни и Бином?..

🌸🌸🌸

На кухне зверски воняло серой, сгоревшим рисом и мясом, шумела вода. Минхо, прислонившись к косяку, с улыбкой наблюдал за тем, как демон яростно оттирает кастрюлю от последствий неудачной готовки: последнее время он пытался научиться, но получалось пока что не очень. — Что ты вообще пытался сделать? — не выдержал мужчина. Джисон бросил на него серьёзный взгляд через плечо. — Рагу, — ответил демон. — Не получилось. Минхо тихо усмехнулся, и подошёл ближе. Джисон был таким милым в своих попытках проявить внимание, помочь мужчине с бытом, что руки просто чесались прижать парня к себе. Так что Минхо просто встал за спиной Джисона, медленно, осторожно обнял его. Руки мужчины обхватили тонкую талию, такую горячую и тонкую сквозь футболку, голова удобно устроилась на плече демона. Он почувствовал, как Джисон замер. Запах сирени вдруг перебил все другие запахи, витавшие в кухне. Кастрюля и щётка подрагивали в руках демона, сердце заколотилось слишком быстро. Но он не дёрнулся, не отстранился, не спрятался в тенях — просто будто… завис в пространстве. Как бродячий кот, не уверенный, как реагировать на ласку. — Что ты… — выдохнул демон, не оборачиваясь. — Это… не похоже на Ликса или друзей. — Ну да, не похоже, — улыбнулся Минхо, прижав щеку к его плечу. — Это другие объятия. Очень особенные. Только для тех, кого ты любишь. Он почувствовал, как Джисон напрягся ещё чуть-чуть — но не от страха. От непонимания. — Но я же уже знаю. Я знаю, как тебя… — в голосе демона промелькнуло смущение. — Когда ты возбуждён… Я чувствовал. Это было легко. Но ты сейчас спокоен, да? — Конечно, — Минхо погладил напрягшийся живот парня успокаивающими движениями. — Да, я знаю. Ты чувствовал мою похоть, это в твоей природе. Но можно выражать такую близость не только через секс, знаешь? Иногда можно просто… Целовать. Обнимать. Держаться за руки. — Брат и друзья часто обнимают меня, — неуверенно произнёс Джисон. — Но они не… Не так. — Конечно, — повторил мужчина. — Они твои друзья, верно? А я — твой парень. И это будет немного по-другому, хотя и похоже. Ближе. Интимнее. Но не всегда это про желание, в основном — про выражение своих чувств. Минхо прижался губами к шее Джисона — без каких-либо намерений, мягко, осторожно. Просто, чтобы успокоить. Просто, чтобы почувствовать парня рядом. Своего парня, своего демона. Который даже не знал сейчас, какой комок нежности был в груди мужчины. — Я хочу показать тебе то, как люди проявляют любовь не только словами, — сказал он тихо. — Хочу, чтобы ты научился. Если хочешь сам. — Хочу, — выдохнул Джисон, почти беззвучно. Кастрюля с грохотом упала в раковину. Минхо аккуратно развернул его к себе. Взял за запястье, покрытое пеной и водой. Провёл его раскрытой ладонью по своей щеке, медленно, аккуратно. Потом переложил чужую руку на своё плечо. Джисон широко раскрытыми глазами следил за своими пальцами, которые медленно, осторожно, чтобы не поцарапать острыми когтями, водили по плечу, предплечью мужчины, коснулись ладони. И вдруг до Минхо дошло: если Джисон не понимал, что такое такого рода прикосновения… Он посмотрел на демона, как будто никогда его раньше не видел. И впервые — в самом деле впервые — понял: перед ним существо, которое никогда не держалось за руки с кем-то, кроме друзей. Которое раньше не ощущало трепета объятий возлюбленного. Которое… Никогда даже не целовали. Он первый. Он будет первым. Единственным. Это чувство вспыхнуло в животе, яркое, сильное. Никогда в жизни Минхо не волновало, какой он по счёту. Никогда в жизни он не видел себя собственником. Но… Перед ним был Джисон, ломавший не только представления мужчины о сверхъестественном… Но и о себе самом. Такой необычный, такой чудесный. Такой… невинный демон. Парадокс. У Минхо пересохло во рту. Он медленно наклонился. Запах сирени стал ярким, почти заглушающим всё остальное. Он чувствовал горячее дыхание демона, пахнушее шоколадом и зубной пастой, видел его прекрасные глаза так близко: яркие, настороженные, немного удивлённые. Минхо остановился. — Если не хочешь… — Хочу, — перебил демон. — Только… Не знаю, как. — Тогда просто следуй за мной, — прошептал Минхо. — Я покажу. И он поцеловал его. Осторожно, почти невесомо. Ни капли спешки. Его губы касались чужих губ, спрашивая разрешения, показывая: вот так. Вот это — любовь, не похоть. А потом — вдруг — Джисон ответил. Неловко, сбивчиво, неаккуратно, но также нежно, преданно, мягко. В его поцелуе читалось желание быть ближе. Быть правильным. Когда они отстранились друг от друга, тяжело дыша, Минхо внимательно посмотрел на лицо демона: покрасневшее, смущённое, немного удивлённое… Но вместе с тем невероятно счастливое. Сладкий аромат теперь был везде, въедался под кожу Минхо, как яркие духи. — Ты… никогда… — начал он. — Никогда, — честно ответил Джисон. — Только читал и в фильмах видел. Это было похоже? — Нет, — Минхо усмехнулся, нежно приглаживая растрёпанные волосы между рогов. — Это ни на что не похоже. Это… наше. Джисон воспринял слова об обучении серьёзно. Он вообще часто воспринимал необходимость понимать Минхо всерьёз: начиная от их привычек и ласковых имён, и заканчивая прикосновениями и поцелуями. Хотя он пытался запомнить не только, как выразить свою привязанность к Минхо, но и как не смущать других. Демон был осторожным, но любопытным. Он касался теперь Минхо почти постоянно, всё время спрашивая: — Так? — когда он положил голову на колени мужчине, пока они смотрели фильм. — Нормально, хён? — когда он хвостом обхватил бедро человека, проходя мимо. — Вот так, чаги? — когда он медленно выводил узоры когтями на ладони Минхо за завтраком. — Правильно, малыш? — когда он схватил человека за задницу, повторяя давнюю привычку мужчины. Это веселило Минхо, но он с улыбкой отвечал и поправлял демона, если тот делал что-то не то. Не больно, нет — Джисон великолепно владел своим телом, не смея даже чуточку навредить человеку. Минхо пока не шёл дальше и мягко предупреждал, если прикосновения становились слишком горячими и интимными. Ему не хотелось, чтобы Джисон стал его любовником из любопытства, желания научиться, похоти — нет. Мужчина ждал, пока демон не будет готов к этому сам, и терпеливо ждал — хотя в последнее время его терпение подвергалось ещё более дикому соблазну, когда Джисон начал ночевать в его постели. Но иногда демонические выходки и правда переходили границы: как, например, когда он при Феликсе и всех их друзьях на игровом вечере прыгнул на колени своему парню и серьёзно глядя тому в прищуренные от смеха глаза спросил: — Так делать можно? — Нет! — фыркнули в один голос Чан и Сынмин. Юноша сердито посмотрел на программиста: — Поверить не могу, чему ты вообще его учишь. Когда мы были младше, он был лучше, никого не трогал, просто показывал когти. — Когда я был младше, меня не целовали, — ответил демон спокойно, прислоняясь к боку Минхо. — Что не так? — Сидеть на коленях — это ближе к интимному, — со смехом пояснил мужчина, поглаживая своего парня по спине. — Боюсь, нашим гостям это не нравится. — Кошмар, — хихикнул Чанбин, дотягиваясь до колоды карт. — Сонджи и раньше вёл себя не как человек, а теперь и подавно. — Раньше нас прикрывал Чанни-хён, — заметил Феликс, кидая быстрый взгляд в сторону колоды. Его большие крылья, сложенные за спиной, слегка дёрнулись и на мгновение стали тусклее — видимо, ангел жульничал в игре. — А теперь нет смысла вести себя, как люди, раз уж вы все в курсе. — Иногда я скучаю по тем временам, — засмеялся Сынмин. — Вы тогда хотя бы пытались быть нормальными. — Зато тебе с нами весело, — склонил голову демон, лениво болтая хвостом. — Это правда, — юноша ухмыльнулся. — Стрит-флеш! — Чего… Не может быть, — нахмурился Чан, и за столом начался хаос.

🌸🌸🌸

Минхо уже и не помнил, когда начал чувствовать себя одиноко в собственной постели. Пять дней в неделю, ложась спать, он ощущал мягкое стройное тело демона, обнимающее его перед сменами, и пять дней в неделю просыпался, когда уставший Джисон оказывался рядом и смотрел на него золотыми глазами. В выходные же, когда парню не нужно было ночью быть в пекарне, он оставался рядом всю ночь, щекоча ноги и бока дёргающимся во сне хвостом, и упираясь в подбородок мужчины рогами. Иногда Минхо прижимал его к себе, наслаждаясь гладкостью чужой кожи и запахом спичек и сирени, окружающим парня. Иногда просто смотрел, как дёргаются во сне приоткрытые пухлые губы и длинные ресницы. Но он так ни разу и не зашёл дальше. С того момента, как они установили отношения, прошло уже два месяца, но объятия, поцелуи и относительно невинные прикосновения — это было всё, что они испытали вместе. И вовсе не потому, что Минхо не хотел — совсем наоборот, он был возбуждён каждый раз, когда Джисон полуголым (или рубашке Минхо, снова) разгуливал по дому; когда демон прижимался слишком близко; когда он начинал издавать свои милые стонущие звуки, уплетая вафли… Минхо был строг в этом правиле: пока демон не захочет сам, не решит, что пора почувствовать больше, ничего не будет. Но, кажется, Джисон испытывал его самоконтроль, прижимаясь горячими бёдрами в полусне. Или разгуливая почти обнажённым по кухне после душа, когда капельки воды всё ещё стекали по медовой, испещрённой чёрным коже, когда влажные волосы кудрявились, прилипая к длинной шее, а длинный хвост совершенно не прикрывал округлую задницу. На самом деле степень его сдержанности удивляла даже самого мужчину, ни в одних отношениях он не был столь терпелив. Но не с Джисоном. Не с тем, кто искренне любил Минхо — и это было видно в жестах, поступках, взгляде больших прекрасных глаз — и кого Минхо так любил в ответ. Не с тем, кто впервые в жизни ощущал вкус чужих губ и собственнические объятья. Не с тем, кто чувствовал, инстинктивно отвечал на чужую похоть — но не знал, как выразить собственное, вполне осмысленное желание. — Джисон, — голос Минхо был хриплым каждый раз, когда приходилось напоминать. — Мы договаривались. Я не стану ничего делать, пока ты не захочешь сам. И Джисон, обычно такой нежный, наивный, открытый — смотрел на него с удивлением, прекрасно ощущая болезненное возбуждение мужчины. Но всё же слушался, прикрывая тело очередной украденной рубашкой и слегка отстраняясь. Но продолжал наблюдать своими тёмными, удивительными, прекрасными глазами. — А если я хочу? — спросил он как-то раз, развернувшись в кровати лицом к мужчине. Спокойно, с любопытством, с нежностью, читаемой за кошачьими зрачками. Минхо замер. Его дыхание замерло, пульс подскочил, выдавая волнение. И всё, что он мог — кивнуть в ответ… Хотя сначала он всё же встал с кровати, выпроводив кошек из спальни. Когда он присел обратно на матрас, прогибающийся под весом тела, Джисон сам потянулся к нему, осторожно, не задевая когтями, старался развернуть Минхо к себе. Мужчина послушно двинулся, наблюдая за каждым движением парня с затаённым дыханием. Когда тёплый вес опустился на его колени, когда кончик хвоста защекотал бёдра, когда пальцы с когтями осторожно провели по шее, зарываясь в волосы, когда губы оказались прямо напротив его губ. — Что мне делать? — низким, тихим голосом спросил демон, слегка склонив голову. — Чтобы тебе не было больно? И чтобы было хорошо? Минхо опустил взгляд на руку Джисона: длинные чёрные когти немного нервно теребили футболку старшего. Мужчина знал, что в моменты эмоций истинный облик демона всегда проявлялся… А значит, без когтей было не обойтись. Значит, придётся быть ещё немного осторожнее. — Не царапай и не кусай меня в чувствительных местах. Я не против укусов и синяков, но не когда слишком больно, — мягко произнёс он, поглаживая горячую ладонь. — Можем взять систему светофоров — это когда зелёный — продолжай, всё хорошо; жёлтый — что-то не так, нужно замедлиться; красный — нужно остановиться сейчас. Просто спрашивай или говори цвет, хорошо? И… Ты когда-нибудь делал это сам? — Хорошо. Красный, жёлтый, зелёный, я понял. — Джисон слегка улыбнулся. — Что именно делал? Мастурбировал — да, но только снаружи. — Тогда давай, я покатаюсь на тебе, — Минхо внимательно посмотрел в глаза своему парню. — Это нормально? — Зелёный, — с мягкой улыбкой ответил демон. Целоваться с Джисоном было потрясающе каждый раз. И в начале, когда демон только учился, неловко, осторожно, боясь любого лишнего движения… И уж тем более сейчас, когда его парень уверенно, жадно изучал его рот, слегка царапая клыками нижнюю губу, ведя в поцелуе. Может, дело было в том, как Джисон чувствовал его возбуждение, инстинктивно отвечая всем телом. А может, в том, что он просто действительно получал от этой близости удовольствие, издавая чудесные стонущие звуки при каждом прикосновении, при каждой дрожи Минхо. И мужчина позволял ему. Сколько угодно. Тёплые ладони проскользили по футболке Минхо, подцепили край, и Джисон отстранился, внимательно глядя на мужчину. Тот только кивнул, приподнимая руки, чтобы демону было удобнее его раздеть. Горячие ладони осторожно пробежались по животу, задевая давний шрам от операции, касаясь мышц на груди, поглаживая плечи, не касаясь когтями. Джисон был способным учеником — он внимательно следил за каждым вздохом, за каждым движением Минхо, запоминая, изучая. Когда мягкие губы спустились к шее, мужчина запрокинул голову, вцепляясь пальцами в длинные волосы на затылке демона от силы ощущений. Клыки слегка царапнули кожу на ключице, и Джисон поднял голову, вглядываясь, изучая. Минхо только кивнул, и демон продолжил — увереннее, спокойнее, останавливаясь на каждом месте, от прикосновений к которому мужчина вздрагивал или вздыхал. Горячий язык оставлял после себя холодный след, мягкие губы затирали следы от острых зубов. Чёрт возьми, как же это было хорошо. Джисон шумно дышал, спускаясь ниже, изучая тело мужчины осторожными руками, губами, даже проводя по шее кончиком хвоста, что заставило Минхо вздохнуть и откинуться на одеяла. Иногда он ошибался — прикусил кожу слишком близко к соску, и мужчина резко вздрогнул, выдыхая: — Жёлтый. Не так близко, Сонджи, там будет больно, — демон тут же отпрянул, виновато зализывая укус, и Минхо улыбнулся, поглаживая его по щеке: — Всё хорошо. Сладкий аромат сирени в воздухе всё усиливался, окутывая комнату, заполняя лёгкие Минхо, оставаясь у него под кожей. И никакого запаха спичек. Мужчина знал, что это значит. Что Джисону нравится. Что Джисон в восторге. Что он не боится. Его собственный член был твёрд, пульс стучал где-то в ушах, но он не торопил, не двигался — просто позволял демону делать то, что тому хочется. И когда Джисон чуть отстранился, его золотые глаза горели, а зрачки почти заполнили всю радужку: широкие, круглые, как у игривого кота. — Можно я… попробую тебя? — он говорил тихо, но голос у него был хриплым, низким. Горячим. Минхо снова кивнул. — Только не касайся зубами, — он усмехнулся, и Джисон тоже — немного смущённо. Демон наклонился, поцеловал сначала низ живота, потом — ещё ниже. Такими же нежными, осторожными поцелуями. Минхо стиснул пальцы в простыне, когда сначала тёплое дыхание коснулось головки, а потом его накрыли мягкие губы. Неуверенные, неловкие. Немного многовато слюны, немного слишком поверхностно… Но чертовски горячо. Минхо, когда столько раз мастурбировал в душе, представлял это совершенно по-другому. Он тогда думал, что демон будет опытен. Что он будет искусителем, который будет трахать мужчину до потери пульса или позволит разложить себя… Но всё было иначе. Это не было идеально — но было невероятно интимно. Нежно. Это не было о грехе и удовлетворении, ничуть. Это было о любви, близости. Поклонении. Джисон не знал до Минхо, как это — романтическая любовь. Он сам это сказал одним вечером, когда они обнимались на диване. Но любовь демона выражалась не в словах и не в стихах, если он давал кому-то место в своём сердце — то служил этому человеку без остатка, отдаваясь полностью. И это явно нравилось ему самому, учитывая, как он сам тихо стонал, проводя языком, проводя ладонями и задевая когтями соски мужчины. Как длинные ресницы дрожали, когда Минхо издавал очередной сдавленный стон. Джисон двигался медленно, изучая, ища то, от чего дыхание Минхо сбивалось. Один раз задев зубами, он услышал глухой стон и выдох: — Жёлтый. И тут же поправил движение, снова втянув головку, теперь мягче, аккуратнее, прикрывая острые клыки мягкими губами. Минхо задыхался от ощущений. От желания. От любви. И от запаха сирени — такого густого, что можно было бы подумать: в комнате расцвёл сад. И именно поэтому, когда Минхо почувствовал приближение, он поймал демона за руку. — Подожди, — задыхаясь, произнёс он. — Я хочу, чтобы и тебе было хорошо. Джисон выпрямился, его губы были блестящими и опухшими, его глаза горели в полутьме. Он моргнул, неуверенно глядя на мужчину: — Хён, я не знаю… Что мне нравится. Минхо улыбнулся — может быть, чересчур хищно, может быть, слишком обещающе, учитывая, как снова затрепетали ресницы демона. Но от того, как Джисон назвал его, у него внутри всё слегка сжалось. И ещё сильнее в груди сжалось от напоминания, что он первый. Что Джисона никогда никто так не касался. Что он будет единственным. Мужчина никогда бы не подумал, что его возбуждает, когда его зовут хёном в постели, что он безумный собственник… Но вот они здесь. — Тогда давай выясним. Он легко приподнялся, медленно потянул вниз последний кусочек ткани, скрывающий тело Джисона, откинул боксеры в сторону. Усадил демона к себе на колени и какое-то время просто смотрел на это прекрасное, гладкое, такое необычное и такое привычное тело. Рассматривал, как в первый раз, медовую кожу, испещрённую чернильными метками, которые едва заметно перемещались под кожей, образуя всё новые узоры. Рассматривал длинный, кожистый хвост, нервно подрагивающий за спиной. Доверчивое, нежное лицо. И это всё — только для него. Для него одного. Минхо осторожно погладил демона по бедру, скользнул пальцами по спине, коснулся губами длинной нежной шеи. И неожиданно понял, каким невероятно чувствительным был Джисон: его дыхание сбивалось от любого прикосновения, он издавал лёгкие, высокие стоны, когда язык старшего провёл по ключице, когда ладони обхватили тонкую талию. Как он раньше сдерживал эти звуки, когда Минхо просто обнимал его мимоходом? Как он мог быть тише, когда они целовались в кровати по утрам? Значит, не один Минхо сдерживал себя всё это время? Он провёл пальцами вниз, туда, где начиналась основа хвоста. И услышал, как из горла Джисона раздался низкий, длинный стон. — Тебе это нравится? — шепнул Минхо, повторяя движение. Демон сжался у него на коленях, отрывисто дыша, золотой радужки почти не было видно за расширившимися зрачками. — Цвет? — Зелёный, — хрипло произнёс Джисон, отрывисто кивая. Мужчина ухмыльнулся, прижал его ближе, протягивая демона по своему бедру и вызывая у того только больше всхлипов. Его рука скользнула в длинные мягкие волосы, погладила парня по затылку, пальцы обвели основание рогов… И Джисон вновь застонал, прижимаясь головой к его руке. Длинный хвост дёрнулся и обвил запястье, не давая отстраниться. Так это место всё же было чувствительным, как Минхо и думал раньше. Это вызвало у него довольную улыбку, он напряг бедро сильнее, позволяя Джисону неосознанно елозить сверху в поисках освобождения. Даже если они не зайдут сегодня дальше, даже если демон развалится прямо сейчас — всё неважно, пока он может наблюдать эту прекрасную картину. Мужчина провёл ладонью вдоль позвоночника, чуть надавил у основания хвоста, и Джисон вдруг жалобно застонал, выгнувшись дугой, откинув голову назад. Всё его тело напряглось, он ещё раз дёрнулся ближе… И кончил. Просто от прикосновений. Ох. — Ты... — Минхо ахнул, приподнимаясь и удерживая дрожащего демона у себя на бёдрах. — Просто так?.. — Я… я не знал, что можно… что так бывает… — Джисон запнулся, голос был хриплым. — Прости… — Прости? — мужчина рассмеялся. — Это было потрясающе. Я рад, что тебе было хорошо. Демон поднял взгляд, и неуверенно заглянул в глаза мужчины: — Мы можем продолжить? Я хочу, чтобы и тебе было хорошо. — Но ты же только что… Погоди, — Минхо опустил взгляд, заметив уже снова каменно-твёрдый член Джисона, упирающийся ему в живот. — Сколько раз ты вообще можешь? И почему так быстро? — Сколько захочу, когда захочу, — демон слегка наклонил голову с улыбкой. — А ты? Минхо фыркнул: — Мне двадцать восемь, а не восемнадцать, Сонджи, и я всего лишь человек. Не будь жесток. Он встал и, немного дрожа от возбуждения, двинулся к чемодану, лежащему в шкафу. Среди вещей, спрятанных на «не пригодится», он достал смазку. Конечно, она здесь. Конечно, он хранил её — даже если не планировал пользоваться. И, конечно, с тех пор, как Джисон поселился рядом, возможность даже просто спокойно мастурбировать в собственной постели, а не скрываясь за звуками душа, исчезла с горизонта. Как вообще можно было что-то делать, когда его демон мог появиться в спальне в любой момент, сияя золотыми глазами? Мужчина вернулся к постели с флаконом в руке, встретившись взглядом с любопытными золотыми глазами. — Я… сам, — прошептал Минхо, мягко улыбаясь. — У тебя когти, мы же не хотим потом в больницу. Джисон молча кивнул, наблюдая за ним. Минхо уложил его на спину, сам устроился сверху, обхватив бёдра демона ногами, выдавил смазку на пальцы. Нетерпеливо скользнул пальцами в себя. Одним, почти сразу двумя. Нетерпеливо, но безболезненно. Он знал, как нужно. И не хотел сильнее дразнить своего парня, который смотрел на него голодными глазами, который дрожащими руками держал его талию, который кончиком хвоста водил по спине, вызывая мурашки. Когда Минхо устроился сверху, скользнув вниз на член демона, они оба одновременно застонали. Растяжка была немного непривычной — Джисон не был маленьким. Но это было… невероятно. Джисон дёрнулся, схватив его за талию, его лицо было одновременно восхищённым и потрясённым. — Минхо… — прошептал он. — Ты… — Всё хорошо, — прохрипел мужчина, уткнувшись лбом в его лоб. — Просто держи меня. Они двигались медленно. Горячо. Минхо наслаждался каждой секундой: ощущениями, весом, глубиной. Джисон был огромным, сильным, тёплым — в нём, под ним, рядом. И каждый раз, когда он смотрел в глаза демону, в нём что-то дрожало. Особенно когда Джисон вдруг легко приподнялся с кровати — так, будто Минхо ничего не весил — и усадил его на себя, обняв за талию. Минхо ахнул. Демон казался таким маленьким по сравнению с ним, таким нежным, что мужчина забыл, просто забыл, насколько сильным Джисон был на самом деле. И насколько это было возбуждающе. То, что парень мог при желании согнуть его пополам, не напрягаясь. Что он не делал этого, осторожно и мягко помогая Минхо опускаться и вновь подниматься. Минхо уткнулся в его шею, дрожа. Джисон двигался внутри него, чуть подаваясь вверх, пока Минхо сидел, обняв его ногами. Он задыхался, когда чувствовал, как мышцы рук демона сжимаются под пальцами, как Джисон еле сдерживался от того, насколько всего этого много. И вдруг Джисон резко всхлипнул, заставляя Минхо сжаться сильнее вокруг себя… И впился зубами в плечо. Не слишком сильно, но явно оставляя отметины на светлой коже. Уже от одного этого ощущения мужчина едва не кончил, а потом демон убрал зубы, зализал след… — Минхо, — голос Джисона сорвался. Он сжал его крепче. — Я тебя люблю. Демон никогда, ни разу не говорил этих слов. Он проявлял свои чувства иначе, взглядами, заботой, защитой. Но слова… Минхо не знал, что ему было так нужно это услышать. Он даже не успел ничего сказать. Мышцы живота сжались, зрение помутилось, тело выгнулось, и он, неожиданно для себя самого, кончил с высоким вздохом, вцепляясь в демона с такой силой, что на медовой коже должны были остаться синяки. В какой-то момент, пока его сознание было плывущим, а тело всё ещё зажатым, кончил и Джисон с низким, почти звериным рыком. Когти царапнули спину, но мужчине было плевать, даже если бы демон разорвал его кожу сейчас — так с ним было хорошо. — Охренеть… — только и выдохнул он, когда дыхание вернулось. Джисон осторожно опустил его на простыни — ещё одно напоминание о безумной силе в этом стройном теле. — Прости. Тебе больно? Всё хорошо?… — Да, Сонджи. Это было… — Минхо улыбнулся. — Это было идеально. Сирень была абсолютно везде. В его лёгких, на его простынях, на его коже. Мужчина никогда не думал, что будет так зависим от запаха цветов, но теперь, когда аромат счастья демона так часто окружал его, Минхо вдыхал его, как воздух. Некоторое время они просто лежали вот так, глядя друг на друга. Минхо осторожно водил пальцами по груди Джисона, всё ещё переводя дыхание, и пытался вспомнить, как работают кости. Джисон гладил его по плечам — медленно, без когтей, осторожно — как будто боялся испугать, хотя только что был внутри него, держал его на руках, прижимал, кусал, говорил… «Я тебя люблю.» Слова всё ещё звенели в голове. — Я тоже, Джисон, — выдохнул Минхо тихо. — Тоже люблю тебя. Хотя я уже говорил. — Говорил, — смущённо пробормотал Джисон. — Я думал, люди всегда это говорят. — Потому что люди хотят, чтобы другие знали, — Минхо фыркнул, потираясь щекой о шею демона. — Не все, я вот обычно не говорю о своих чувствах. Но ты… Ты должен знать. — Ликс сказал мне, — взгляд парня вдруг стал серьёзным. — Что в тебе много любви, когда я рядом. Он это чувствует лучше меня. — Поэтому ты и учишься. Чтобы знать и самому, что я чувствую к тебе, — пальцы скользнули в мягкие волосы, избегая рогов, почесали голову Джисона — тот склонился к прикосновению, как большой кот. Минхо засмеялся. — Пойдём мыться. Он с усилием поднялся — и тут же поморщился. — Ай… чёрт. Джисон мгновенно встрепенулся, глядя на него широко распахнутыми глазами. — Хён, я… Я причинил тебе боль? — Нет-нет, ты… всё сделал правильно, я просто… — Минхо застонал, садясь. — Мне двадцать восемь, Джисон, и у меня очень давно никого не было. Это нормально после такого хорошего секса. Он попытался шутливо улыбнуться, но демон смотрел слишком серьёзно. — Я должен отнести тебя. — Что ты… Минхо не успел возразить — его просто подняли на руки, как принцессу. Как будто он ничего не весил. Джисон даже не выглядел напряжённым, просто легко и грациозно направился к дверям. Мужчина замер, прижавшись к тёплому телу. Почувствовал, как сердце Джисона бьётся быстро, но ровно. Надёжно. Вода была чуть горячее, чем нужно, но Минхо это только радовало: внизу всё ныло, мышцы отказывались напрягаться, как после особенно тяжёлой тренировки, а в тепле тело медленно расслаблялось, успокаивая боль. Джисон залез в ванную первым, уложил мужчину на себя, начал медленно, осторожно смывать следы секса — с живота, с бёдер, с шеи. Иногда касался особенно осторожно — где-то чуть покраснело, где-то остались следы зубов, а на груди у Минхо даже проступал фиолетовый след от особенно рьяного укуса. Демон виновато потёр это место пальцем. — Прости, чаги. Я как будто ел тебя. — Всё хорошо, это не больно. И мне нравятся твои следы на мне. — Но выглядит… — Сказал же. Нравится. Джисон опустил глаза, вздохнул и продолжил. Каждый его жест был мягким, нежным… Поклоняющимся. Как будто Минхо был ценнейшей вазой эпохи Мин, как будто он был чем-то хрупким. Когти не мешали, демон контролировал пальцы куда лучше, чем мужчина сейчас мог контролировать собственные движения. — Ты такой красивый, — прошептал демон вдруг. — Я никогда не говорил. Но всегда видел. — Даже когда я пытался выгнать тебя из дома? — фыркнул Минхо, ощущая, как от комплимента загорелись уши. — Конечно. Ты испугался, — Джисон склонил голову с лёгкой улыбкой. — Но всё равно думал, что можешь меня победить, человек. Минхо рассмеялся и уронил голову на плечо парня. — Снова “человек”? Не хён? Не чаги? — Человек-хён, — грудь демона задрожала от смеха.

🌸🌸🌸

В середине сентября Джихё, наконец, выбила для отдела недельный перерыв. И тут же Хёнджин и Чонин засобирались в гости. Минхо попросил их приехать на пару дней позже: у близнецов был День Рождения (что забавно, в разные дни — Джисон был старше брата на три часа, но по документам — на целые сутки). Им исполнялось двадцать семь, что по меркам живших на Небесах и в Аду было крупинкой — но для выбравших смертную жизнь вполне серьёзным возрастом. Друзья собрались в коттедже, чтобы подарить подарки и отпраздновать. Чанбин вновь был сонным — он не мог находиться в их доме без таблеток от аллергии, а коты ещё и почему-то очень полюбили лазить к тренеру на колени. Так что он мог только тяжело вздыхать, потирать слезящиеся глаза и принимать ласку кошек. Чан опоздал, его смена в больнице кончалась поздно. Но притащил для ребят любимые настолки — и Минхо со смехом наблюдал, как крылья Феликса темнеют, когда он пытается жульничать в Элиас, а Джисон рычит и машет хвостом, когда проигрывает в Монополию. Сынмин ради шутки незаметно повесил на дверь гостиной колокольчики, и потом пытался спрятаться за старшими от сердитого Джисона, который не мог покинуть комнату. Чан пожалел его и снял оберег, но оставил его у входной двери, весело подмигивая Минхо. На этом же празднестве Минхо познакомился с мамой близнецов, Сонми, просто зашедшей ненадолго отдать подарки. Настоящий ангел, с огромными белоснежными крыльями, с нимбом над головой и такими же светящимися веснушками, что и у Феликса — но с огромными выразительными глазами Джисона. Она была ещё менее человечной, чем её сыновья, но от того не менее ласковой и милой: — Ли Минхо-сси, — нежно улыбнулась она, поймав мужчину одного на кухне. — Я должна знать, насколько Вы серьёзны с Джисонни. — Хан Сонми-сси, — он почтительно склонил голову. — Я люблю Вашего сына, думаю, Вы видите. И я не собираюсь как-то причинять ему боль, расстраивать его или заставлять думать, что он что-то делает не так. На мгновение он подумал, что ошибся с выбором слов: ведь именно из-за влияния ангелов Джисон тогда сбежал от него, прятался три дня, думая, что испортил человеческую душу… Но ангел рассмеялась, поглаживая мужчину крылом по спине: — Я поняла. Хорошо, Минхо-сси, я верю тебе. Минхо только выдохнул. А через пару мгновений после того, как женщина вышла, прямо рядом с ним из воздуха возник встревоженный Джисон, на его щеке всё ещё виднелась полоска крема от торта, в руке был зажат новый плеер — подарок Чана: — Ты испугался, я почувствовал. Хён, всё хорошо? Мама что-то сказала? — Нет, Сонджи, всё в порядке, — мужчина притянул своего демона к себе. — Просто я всё ещё забываю фильтровать речь. Прямо на празднике, узнав о приезде друзей, Чан предложил забрать Джисона к себе на это время. Друзья Минхо не были в курсе, что его возлюбленный, о котором он так нежно отзывался, и голос которого они иногда слышали через звонки — демон. Настоящий, рогатый, выпрыгивающий из теней и спящий на кровати мужчины после смен в пекарне большую часть дня. Раздевающийся перед программистом прямо на кухне, и потом чинивший островную тумбу после того, как впивал в неё свои когти, ощущая Минхо глубоко внутри. Говорящий с кошками, так сильно любившими его, и играющий с ними своим хвостом. Оккупировавший спальню, кабинет и кухню, совершенно забыв о своей кладовке. Джисон, наконец, не сдерживал защитные инстинкты и старался находиться поблизости большую часть времени. Но оба, и Джисон, и Минхо, решили, что в этом нет необходимости. Минхо бы не смог так сильно врать своим друзьям, и не хотел скрывать сущность своего возлюбленного… А демон пообещал вести себя хорошо. И хотя бы до объяснений причин показаться в человеческом облике. Но не всегда адское создание выполняло свои обещания. В дверь позвонили ранним утром, когда Джисон всё ещё был на смене в пекарне. Минхо нахмурился, выключая плиту: парни обещали приехать только к вечеру, демон проходил сквозь дверь… Кто бы это мог быть? Но стоило ему открыть дверь, как шумные ребята почти снесли мужчину с порога: — Доброе утро, хён! — весело произнёс Хёнджин, обнимая старшего. — Мы решили приехать пораньше! — Привезли тебе пудингов и вкусняшек для котов, — улыбнулся Чонин, стоя в стороне. — Отлично, конечно, — Минхо выпутался из длинных рук парня. — Но стоило бы предупредить. Он пытался скрыть легкую тревогу под привычным раздражением. Как теперь сказать Сонджи, что дома уже гости? Как попросить его не пугаться? — А где твой парень? — ухмыльнулся Инни, оглядывая дом. — Или мы его разбудили? — Он ещё на смене, — вздохнул мужчина. — Ладно, закидывайте чемоданы в комнаты на втором этаже, и приходите на кухню, накормлю вас, засранцы. Минхо подумал, что всё в целом было в порядке, когда хлопнули двери наверху. Ну, почти. Инни и правда пришёл быстро: несмотря на огромную кучу вещей, он довольно легко их раскидал в одной из гостевых комнат, и уже сидел за стойкой, ожидая омлета от Минхо. А вот Хёнджин… Из коридора вдруг раздался его истошный визг, и низкое, угрожающее рычание: — Кто ты и что здесь делаешь? — Чёрт, — Минхо бросился к входной двери и увидел именно то, чего боялся: как его возлюбленный, разъярённый, с рогами и резко подёргивающимся от злости хвостом, прижимает его лучшего друга к стене, угрожая когтями и оскаленными клыками. Чонин сзади испуганно вскрикнул. Ежедневный пакет с выпечкой был брошен на пол, в коридоре сильно пахло серой. — Сонджи, отпусти его немедленно! Это Хёнджин! — Что? — демон удивлённо обернулся, опуская руки. — Твои друзья приедут вечером. Ты сказал, чаги. — Они приехали рано, — вздохнул мужчина, потирая виски. Он нагнулся, чтобы поднять пакет с пирожками с пола, утешающе погладил шокированного Инни по голове. — Ладно, не так это планировалось… Парни, знакомьтесь, это Джисон, мой парень. Сон, это, — он показал на застывшего в ужасе высокого брюнета. — Хёнджинни. А за моей спиной Чонин. И только сейчас, когда пыл спал, Минхо позволил себе заметить, как дрожат губы у Инни, как в глазах Джисона всё ещё горит пламя, и как сердце у него самого колотится в горле. Но всё же он протянул руку, и демон тут же прильнул к нему в объятья, выдыхая, под недоверчивые взгляды друзей. Отлично. Начало отпуска просто роскошное. — Он… Он прошёл сквозь дверь, — испуганно всхлипнул Хёнджин, оседая по стенке на пол. — И у него рога! И хвост! Это же… Дьявол! — Я демон, — обиженно фыркнул Джисон в грудь мужчины. — И вы слишком рано. Минхо устало прикрыл глаза. Пожалуй, он ожидал чего-то такого… Но не в первый же день отпуска. — Хён, — Чонин дёрнул Минхо за футболку, его голос слегка дрожал. — И когда ты собирался нам сказать? — Вечером, — снова вздохнул мужчина. — Ладно, идите завтракать. Хёнджин сидел на кухонном стуле, всё ещё ошарашенно поглядывая на дверь кухни, Чонин уселся рядом с ним, дрожащими руками держа кружку с горячим кофе. Минхо сел напротив них, поставив тарелки с едой, устало выдохнул: — Ладно. Я понимаю, как это выглядит, — начал он неуверенно. — Мне жаль, что Сонджи вас напугал. — У него клыки и когти, хён, — Хёнджин бросил вилку обратно на тарелку. — Он меня чуть по стенке не размазал! Минхо сцепил пальцы, обдумывая, как всё объяснить. Он знал, что так и будет. Конечно, знал. Но объяснить, что демон — не монстр, оказалось сложнее, чем когда-то себе представлял. — Он защищал дом, — тихо произнёс Минхо. — Мы оба думали, что вы приедете только вечером, он увидел незнакомца… Ну, и инстинктивно напал на тебя. — У людей нет инстинктов, хён, — покачал головой Чонин. — У людей, — кивнул мужчина. — Он не человек. Поймите, у него другое… всё. Мышление, природа… В плане инстинктов он как большой кот — много спит, защищает дом, прячется во тьме, если не хочет показываться. — Как кот, — недоверчиво фыркнул Хёнджин. — Я, конечно, знал, что ты странный, хён… Но думать о демоне, как о котёнке? Встречаться с ним? Любить его? — М-м, да, я очень его люблю, — пожал плечами Минхо. — То, что у него инстинкты, не значит, что он не человечный. Сонджи добрый. И очень нежный, на самом деле. — У него рога, — простонал Чонин, разглядывая старшего. — И хвост, да, — Минхо фыркнул. — На самом деле именно он был тем привидением в марте, про которого я вам говорил. Но он милый, правда. Всё ещё платит аренду, хотя я уже говорил, что не нужно, дарит мне цветы, ухаживает за садом, болтает с детьми, — мужчина кивнул на Суни, дремлющего у двери. — И его друзья очень любят его тоже. — Друзья? — Хёнджин поражённо встряхнул руками. — Они тоже демоны? — Нет. Три человека и ангел. — Ангел, — кивнул Чонин. — Я понял, хён. Ты сошёл с ума. — Инни, ты видел Джисона. Думаешь, тебе привиделся его хвост? Чонин только было покачал головой, как дверь на кухню открылась, и вошёл сам демон: в человеческом обличье, с волосами, убранными в хвост. В чёрной футболке и лёгких спортивных штанах. Никаких рогов, никакого хвоста, мягкий, извиняющийся взгляд: — Доброе утро, — вежливо произнёс он, немного отрывисто. — Я… не знал, что вы приедете так рано. Прошу прощения за поведение. — Всё нормально, — выдавил Хёнджин, который не то чтобы успокоился… Но, видимо, решил не провоцировать Сонджи лишний раз. — Садись есть, — Минхо ласково потрепал парня по голове и улыбнулся, когда тот прильнул к прикосновению. Он никогда не думал, что будет знать, как именно демон любит ласку. А теперь знал, и не променял бы это знание ни на что. — Мы с ребятами говорили о Ликсе и ребятах, это нормально? — А, да, — кивнул Джисон, уже набивая рот яичницей. Хёнджин и Чонин ошарашенно наблюдали за ним. — Вы бы понравились брату. Он любит новых людей. — У тебя и брат есть? Он тоже демон? — фыркнул Инни. — Нет, он ангел. Позвать? — демон протянул руку в тень, вытащил оттуда клочок бумажки, ткнул в него пальцем. На бумаге тут же под потрясёнными взглядами парней проступили слова: “Приходите вечером. Друзья Мина приехали”. Потом Джисон махнул рукой, и бумага просто исчезла со стола. Потом он вдруг испуганно обернулся к мужчине: — Ой. Я забыл, хён. Вечером придут гости. — Я уже понял, — усмехнулся Минхо. — Спрашивай в следующий раз, ага? — Хорошо, хён. — Ты указываешь демону, — Хёнджин выглядел потерянным. — Что вообще… — Чаги учит меня, — Джисон чуть наклонил голову. — Я не всегда понимаю людей. Но Минхо и друзья помогают. Я учусь. — И ты в ответ… Что, стрижёшь кусты? — ухмыльнулся Чонин, явно успокаиваясь. — Печёшь тортики? — Пирожки, чаще. И цветы, и защита дома. Но Минхо сказал — его любовь не должна требовать оплаты. Я учусь. Минхо молча кивнул. Он и Ликси долго пытались объяснить это. Джисон слушал, кивал, слушал снова. И вот — результат. Маленький, но настоящий. — Ты защищаешь дом… Ты вредишь людям? — нахмурился Чонин. — Если они будут угрожать моим людям, — просто ответил Джисон. — Или если они очень грубы с животными. Но я не убиваю, просто проклинаю или пугаю. — Ладно… — Хёнджин выдал смесь смеха и вздоха. — Ты странный. Очень. Но… — Но ладно, — повторил Чонин вслед за другом. — Минхо тебя любит. Ты ему не вредишь — значит, всё нормально. И на кухне повисло почти домашнее молчание. Чуть сюрреалистичное — но тёплое. Ночью, в их спальне, когда обнажённый Джисон уже спал на груди Минхо, свернувшись калачиком, мужчина задумчиво смотрел в темноту. В комнате пахло сиренью после их мягкого, тихого (из уважения к гостям) интимного момента, коты уже заняли свои места вокруг постели. Когда он ехал сюда, он думал, что попробует отдохнуть от города, от шума, от злобы. Думал, что будет жить в доме бабушки в тихом одиночестве, всё ещё ругаясь на коллег и утешаясь компанией котов. Но в его доме оказался демон. Создание Сатаны, как иногда звал его Чан. Такой странный, такой необычный. Такой неожиданно любящий и ласковый. Заставивший его и самого смягчиться, стать добрее и терпеливее. Научивший его жить иначе. Наверное, для других их пара казалась бы странной. Пугающей. Невозможной. Реакция Инни и Хёнджина была тому подтверждением, когда они случайно спровоцировали защитный инстинкт Джисона. Но не для него. Человек и демон. Создание тьмы и мужчина из плоти и крови. Минхо и Джисон. Они дополняли друг друга, любили друг друга искренней, нежной любовью. Джисон приносил каждое утро цветы, протягивая их мужчине с румянцем на щеках. Минхо каждое утро готовил завтрак. Каждый вечер они сворачивались на диване, лениво комментируя фильмы. Никогда в жизни он не мог бы подумать, что будет знать, как именно жуткое хтоническое существо любит есть рис и пить кофе. Никогда в жизни он не мог бы подумать, что одним словом сможет заставить настоящего демона извиниться. Никогда в жизни он не узнал бы, что одно мягкое “хён” из тёмного угла сможет остановить его от ругани на коллег. Но теперь у него всё это было. И он бы никогда не променял эти странные, безумные, но родные вещи ни на что на свете.