Просроченные чувства.

Вы когда-нибудь играли в дженгу? Это когда ты строишь башню из аккуратных деревянных брусков, один за другим складывая их в хрупкую, но гордую вертикаль. Башня держится только за счёт хрупкого равновесия и твоей осторожности. Игра, в которой каждое неосторожное движение может стать последним, стоит тебе малейшего промаха — и всё рассыпается, рушится с глухим стуком, осыпаясь обломками под ноги. Джихан чувствовал себя так, словно он вытащил самый нижний блок, служивший фундаментом, и, развалив всё к чертям собачьим, проиграл. Причём всё произошло так стремительно, что он ничего не успел сделать. Отношения, что он так любовно возводил, доверие, завоёванное с таким трудом, прощение, которое он не вымаливал, но был за это весьма благодарен, сейчас были погребены под толстым слоем пепла. Алья сожгла за собой мосты и ушла, даже не оглядываясь. Сожгла всё, чем Джихан дорожил, будто это было нечто заразное, что требовало немедленного уничтожения. Он был расстроен, унижен, разбит и был осыпан золой своих чувств, словно пламя успело пожрать и его. Внутри было так пусто и горько, что не было сил даже на то, чтобы с кем-нибудь поговорить. А в груди будто всё выжгли до последней капли. Душа и без этого была вывернута наизнанку, сердце болело так, будто Алья голыми руками раздвинула рёбра и сжала внутренности, холодными и ничего не выражающими глазами смотря ему в лицо. Выдавливала всю боль, которую он даже не смог назвать. В разрушении башни ему помогла Наре. Она дьяволом, змеем-искусителем нашёптывала ему, какой блок следует выдвинуть. Пальцы дрожали, мужчина сомневался, изо всех сил пытаясь сопротивляться недюжему натиску девушки, и в итоге она просто взяла инициативу в свои руки. Альбора долго смотрел на растерянную Наре, виновато переводящую взгляд с него на уходящую от них Алью и обратно. Он смотрел и не понимал, что ощущает. Злость пришла лишь потом, когда он, анализируя прошедший вечер и разглядывая искорёженную машину, понял, что Наре самолично толкнула его в пропасть. Ненамеренно, неспециально, но толкнула.   Она извинялась, но Джихан слушал её вполуха, погружённый в мрачные раздумья. Она долго молчала, не зная, что ещё сказать, а сказать хотелось многое, но бывшая Булут не решалась, видя, в каком настроении он находится. Ей хотелось всё исправить тут же, немедленно, но она не знала как. Да и боялась снова всё испортить. Она понимала, что нужно было согласовать встречу с Джиханом, но желание помочь было так велико, что она на всё наплевала. Самая мерзость в том, что Шахин и Демир были абсолютно правы. — Что ты собираешься делать с разбитой машиной?   — Машину ещё починить можно, в отличие от разбитого сердца.   Голос Джихана звучал глухо и так печально, что Наре стало невероятно стыдно за то, что она натворила. Ей хотелось предложить свою помощь, но, кажется, Альбора даже не намерен бороться дальше.   — Если ты предъявишь ей счёт на несколько сотен тысяч лир, то она никогда в жизни не найдёт такие деньги.   Джихан устало прикрыл глаза и вздох его был столь тяжёлым, что Наре стало страшно. Она протянула руку и сжала его плечо, стараясь хоть как-то приободрить.   Дни тянулись патокой, окрасились в чёрный. Они слились в одну бесконечную череду, утра и ночи больше не существовало: было только «до неё» и мучительное «после». Время потеряло очертания, цвета выцвели, звуки затихли. Одиночество бездушной старухой душило его, а ему бы выбраться, глотнуть воздуха, вот только самое жуткое было в том, что Джихан этого не хотел. Коридоры штаба, раньше такие светлые и шумные, стали тёмными и безлюдными. Здесь не было Альи. Иногда Джихану казалось, что её никогда и не существовало вовсе: её образ жил лишь в его голове, а странный призрак гулял по штабу, напоминая о себе, о несбывшемся, о потерянных отношениях. О его никчёмности, бесполезности, неумении вести себя достойно… Перечислять можно было бесконечно, Джихану было только в радость находить себе как можно более обидные эпитеты.   Ничего не хотелось. Альбора нуждался в Алье так остро, как в воздухе после долгого погружения. Он и сам не понимал, как умудрился прожить все эти годы без неё, дышать, смеяться, спать, будто бы был жив — а теперь знал: нет, это была лишь имитация жизни. Ему бы только увидеть её, хоть бы издалека, возможно, он бы сошёл с ума от счастья. Но её не было, она наотрез отказывалась с ним общаться, и об этом напоминала горстка размельчённой в крошку салфетки, на которой когда-то его рукой бережно был нацарапан договор. Мужчина почти каждый вечер сидел в гараже, изредка скрашивая созерцание искалеченного автомобиля рюмкой коньяка. По большей части не пил: алкоголь напоминал об Алье, о её пьяных поцелуях, о её нежной коже, к которой он прикасался, когда укладывал спать. Некогда уникальная машина-внедорожник улыбалась ему разбитыми фарами и мятым капотом. По сути её можно починить, хотя мужчина предпочёл бы от неё избавиться. Он просто смотрел и смотрел до тех пор, пока паутина трещин на лобовом стекле не превращалась в лицо Альи, и тогда Джихан понимал, что хватит. И плёлся наверх, чтобы провести очередную ночь в холодной и одинокой постели. Альбора казалось, что это продолжается долго. Месяцами, годами, столетиями. Он уже сам покрылся пылью, иногда замечая настороженный взгляд Наре, которым она его провожала по коридорам. Он слонялся без дела, просто шёл, просто глядел по сторонам, просто катался на лифте, вверх-вниз, вверх-вниз, и понимал, как называется его состояние. Обречённость. На вкус как ржавчина. А потом что-то произошло. Его будто озарило и мир мгновенно стал светлее, словно кто-то щёлкнул выключателем. Он отряхнулся от пыли и понял, что выход из сложившей ситуации есть и он донельзя банален. Наре не то чтобы была напугана, она удивлена и не верит происходящему. А Джихан наконец почувствовал, что полон сил и энергии и он ещё может побороться. Будто разгромленная армия повернула назад, домой, чтобы зализать свои раны и набрать новых солдат. Он просто-напросто изменит тактику.   В голове до сих пор эхом раздавались её жёсткие слова:   "Либо друзья, либо никто, третьего не дано". Если ты не можешь завоевать девушку, усыпи её бдительность. Сделай так, чтобы она доверилась тебе, стань ей другом, а потом вероломно штурмом возьми её крепость. Джихан знал, что это весьма подло, знал, что Алья вряд ли ему поверит и ещё долго будет настороженно относиться к его поступкам. Он просто будет делать то, что делал бы, если бы был ей настоящим другом. Он не собирался отступать и бросать слова на ветер, он ведь обещал Алье, что она станет его. Просто он будет ждать столько, сколько потребуется. Но к его решению Наре отнеслась весьма скептически. Она ничего не сказала, но в глазах было столько сомнения, что Джихану это не понравилось. — Нельзя дружить с человеком, на которого у тебя эрекция, — заметила она, на что Альбора, пусть и снисходительно, но всё же улыбнулся, впервые за эти несколько дней, казавшихся Наре такими сумрачными, что она всерьёз задумывалась над тем, чтобы вызвать тяжёлую артиллерию. — Пусть она думает, что у меня получилось утихомирить свои чувства. Наре хмыкнула, но свои претензии оставила при себе. Ей не хотелось расстраивать Джихана и ссориться c ним, пусть сами решают свои проблемы. Ей досталось от Альи: теперь девушка и с ней не общается. Поэтому рыжеволосая бестия просто кивнула, замечая, как глаза мужчины воодушевлённо заискрились. Он будто помолодел на несколько лет, будто кто-то вдохнул в него жизнь. — Что ты подаришь Алье?   Улыбка с лица Джихана тут же испарилась, и он помрачнел. День её рождения был выбит у него под коркой, он готовился к этому дню так, словно это был его юбилей.   — Видимо, ничего. Она меня не приглашала.   — Она никого не приглашала. Алья не собирается праздновать. Поэтому мы сами устроим ей сюрприз. Как и в прошлом году.   — Что было год назад? — поинтересовался Джихан, лихорадочно пытаясь сообразить, что подарить Алье на её двадцатичетырехлетие. — Тоже самое. Она была подавлена, ты же знаешь, тогда и пару месяцев не прошло со смерти Борана. Она держалась ото всех обособлено и никак не могла влиться в коллектив. Мы собрались и устроили ей небольшую вечеринку. Не то чтобы ей понравилось, но она растрогалась и было видно, что ей приятно. Она тогда была невероятно грустной, — со вздохом сообщила Наре.   — Меня тогда не пригласили, — протянул Джихан, и девушка пожала плечами. — Ты прекрасно знаешь причину. Он знал. А также он знал, что раньше все окружающие Алью люди старались оградить девушку от его влияния. Сейчас Джихан понимал это как никогда ясно. Может, они всё понимали, может, предвидели неладное? Альбора было стыдно, за то, что разрушает её жизнь, как шторку из тонкого тюля, — берёт в руки, а она рвётся и утягивает за собой. Мужчина не был уверен в том, что он достоин её. Её жизнь и без него была наполнена горем. Он боялся, что сломает Алью, она рассыплется на части прямо в его руках, но отказаться от неё он был не в силах. Пугался что станет её концом, но больше всего пугался жизни без неё. Джихан криво усмехнулся. Он как был эгоистом, так и остался.

***

Он никогда не замечал за Альей привычки опаздывать, поэтому немного забеспокоился, когда она не пришла домой в назначенное время. Гости уже собрались, старательно украсили её тесную квартирку шариками и плакатами. Наре и Зеррин накрыли стол, мужчины вынесли половину мебели на балкон, чтобы было где развернуться. Джихан знал, что у Альи сегодня дежурство в штабе. Она должна была освободиться примерно два часа назад, и где-то ещё час с учётом пробок, чтобы доехать до дома. Но время шло, а девушка ещё не появилась. Гости стали скучать и жадно поглядывать на еду и напитки. Джихан вышел на балкон, настежь открывая окно, и салфетки, аккуратно сложенные Наре, мигом разлетелись по тарелкам. Он долго смотрел вниз, в надежде увидеть идущую к подъезду Алью, но вскоре начало темнеть и разглядеть что-то стало сложнее. Гости забеспокоились. Закуски стали медленно увядать, вечер становился напряжённым. — Может, что-то случилось? — поинтересовался Угур, заставив сердце Джихана сжаться от одной только мысли об этом.   — Или она просто не хочет нас видеть, — мрачно предположила Наре. В квартире было темно, никто не включал свет, чтобы Алья не заметила их раньше времени, поэтому голос Наре прозвучал из-за угла весьма зловеще. Стоящий рядом Шахин покачал головой, с укором глядя на обоих. Весь его вид говорил о том, что это они виноваты в происходящем. Джихан отвернулся к окну, нехотя замечая, что улицу уже вовсю освещают фонари. Он облокотился о подоконник, не слушая, о чём тихо переговариваются Шахин и Наре, ему было неинтересно. Глаза медленно скользили по двору, затем Старший Альбора перегнулся, чтобы внимательно рассмотреть поворот за углом, и взгляд внезапно наткнулся на поле с чернеющими вдали могилами. Несколько секунд он задумчиво жевал губу, пока до него с чёткой ясностью не дошло, что день рождения сегодня не только у Альи.   Джихан, не обращая внимания на стоящих рядом друзей, выскользнул из кухни, на ходу влезая в пиджак. — Посторожи подарок, — бросил он удивлённо глядящей на него Наре и вышел за дверь, буквально вылетая на улицу. До кладбища он доехал минут за десять и ещё долго парковался, пребывая в каком-то странном возбуждении вкупе с оцепенением. Он двигался быстро и в тоже время медлил, иногда зависая на несколько секунд. У ворот он остановился, внезапно понимая, что не может войти. Он помнил просьбу Альи не приходить на могилу к её брату и сейчас он этой просьбой собирался пренебречь. Джихан чувствовал себя великим грешником, а то и вовсе злым ведьмаком, который собирался покаяться, но в церковь зайти боялся. Он вглядывался в тёмное поле, в извилистые горбатые деревья, навевавшие ужас одним своим видом, и внезапно понял, что находиться вечером на кладбище весьма неприятно. Мужчина тяжело вздохнул, прекрасно понимая, что Алья находится именно здесь. А также он прекрасно знал, что она будет ему не рада. Он уже научился определять настроение девушки по тому, каким горячим становился воздух вокруг них.   В этот раз ему не было так жутко, туман не был таким плотным, земля под ногами не хлюпала от сырости, хотя было всё также холодно и мерзкое чувство, будто за тобой наблюдают извне, никак его не покидало. Здесь не было так темно, как показалось Джихану: солнце ещё не село, но рыжие всполохи заката уже не были такими яркими. Алья сидела на земле, прислонившись спиной о соседнее надгробие, и молча смотрела перед собой. Джихан удивлённо заметил, что, кажется, на могиле Борана появился памятник в виде ангела, хотя он сомневался. В прошлый раз он мог просто его не заметить. Рядом лежали тарелка с куском шоколадного торта и цветы. Альбора с трудом сглотнул застрявший в горле ком и сделал шаг вперёд. Алья испуганно вздрогнула и обернулась. Её глаза, яркие, но такие грустные, скользнули по его фигуре, и она отвернулась. Ни подниматься, ни тем более приветствовать его она не спешила. Лишь меланхолично качнула головой и сложила руки перед собой, всё также глядя куда-то вдаль. Она молчала, абсолютно никак не выказывая своего недовольства, поэтому Джихан решил, что это своеобразное разрешение присесть рядом. Алья не дёрнулась, не отодвинулась, даже не моргнула, когда он опустился рядом, слегка задев её плечом. Ей было очень стыдно за свою нелепую выходку, хоть в землю проваливайся. До изнеможения было больно смотреть Джихану в глаза, поэтому она предпочитала его избегать. Злость на него прошла, осталось лишь горечь сожаления, что всё вышло так некрасиво. Эмоции обычно через какое-то время проходят. Но то, что они сделали — остаётся. Велико было желание попросить прощения, но Алья молчала, понимая, что одно слово в его адрес — и все её попытки прекратить их общение полетят к чертям. Ей бы очень хотелось вернуться в тот вечер и всё исправить. Кажется, что, когда Аллах раздавал всем сдержанность и хладнокровие, ей просто-напросто не хватило, и всевышний благодушно отсыпал ей огня, который горел внутри слишком жарко, чтобы она смогла с ним совладать. Предательство Наре, именно предательство, просто выбило Алью из колеи. Это она потом догадалась, что Джихан был тут ни при чём, он даже не знал о готовящейся провокации, а она обвинила его во всех смертных грехах. На языке вертелись извинения, но она упорно молчала, боясь услышать голос Джихана. Она надеялась, что ему хватит ума не заводить вновь свою шарманку.   — С днём рождения, — Алья вздрогнула от неожиданности и всё же нашла в себе силы взглянуть на него. — Вас обоих, — добавил он, и девушка, набрав полную грудь воздуха, вздохнула. — Спасибо, — воцарилась тишина, и девушка всё собиралась с мыслями, когда против воли губы дрогнули. — Прости меня, пожалуйста, за всё, что я с тобой сделала. И за испорченную машину тоже прости. Я не знаю, чем я тогда руководствовалась, но явно не здравым смыслом. Не знаю, что на меня нашло. Просто она попала под горячую руку. Я так виновата, мне так стыдно перед тобой. Но я заплачу. Я обязательно отдам тебе все деньги, но только по частям… — Ты ничего мне не должна, — мягко перебил её Джихан, и Алья захлебнулась в потоке собственных извинений. — Мне не нужны от тебя никакие деньги.   — Ты просто знаешь, что я бедна, как церковная мышь.   Поспорить с этим было трудно, и Джихан слегка стушевался под внимательным взглядом карих глаз.   — У меня таких машин с десяток. Одной больше, одной меньше. Считай, что это был мой подарок на твой прошлый день рождения. Если хочешь, можешь окончательно её добить. — О нет, спасибо.   Мужчина усмехнулся, подтянув ноги к груди. Сидеть на жёсткой земле было очень неудобно, и задница страшно затекла.   — Я пришёл к тебе с миром, а не с претензиями. Алья склонила голову, положив её на колени, и взглянула на Джихана. Сердце запрыгало в груди, боясь услышать что-то, что снова приведёт её в ярость. Очередной её выходки он просто не вынесет. На его бы месте она бы зарядила самой себе звонкую оплеуху, чтобы мозги наконец встали на место, но она прекрасно знала — Джихан никогда такого не сделает. Он слишком сильно её любил, поэтому терпел и сносил всё с завидным великодушием.  — Ты предложила мне два варианта исхода событий: дружба или ничего, — Джихан обернулся, словно спрашивая, правильно ли он говорит, и Алья кивнула. — Ты выбрала второе, наплевав на моё мнение и ничего со мной не обсудив. Но я бы выбрал дружбу. Ты слишком дорога мне, чтобы я тебя лишался. Мне тяжело без тебя. Алья покачала головой и закрыла глаза.   — Даже ребёнку очевидно, к чему приведёт наше дальнейшее общение. Ты не так прост, чтобы отступать, поэтому меня ждут не самые лучшие времена. Я буду отказывать тебе в ответ на каждую твою попытку меня завоевать. Тебе будет больно, а я не хочу, чтобы ты страдал.   — Мне не больно. — Ты уверен? Ты сможешь быть мне настоящим другом, готовым прийти на помощь в любой момент и при этом не переходить границы дозволенного? Ты готов на такие жертвы? Мне кажется, что нет, поэтому лучше побереги себя и откажись от такой глупости.   — Но я обещаю, что справлюсь. Алья нахмурилась, не зная, как реагировать на такое. Её изнутри терзали когти сомнения и неверия, ей казалось, что Альбора врёт ей прямо в глаза, и это было правдой. Сколько бы раз девушка не пыталась загубить их отношения, Джихан не собирался так легко сдаваться. Он готов был годами водить её вокруг пальца в надежде, что когда-нибудь она всё же станет его. Вот только она не была глупым подростком, которому можно вешать лапшу на уши.   — То, что ты давишь свои чувства, пытаясь их глубоко зарыть, на пользу тебе не пойдёт. Я на пользу тебе не пойду. Ты даже перестал шутить, уже не источаешь сарказм. Я тебя сломала, — горько прошептала она, с жалостью глядя на него, и встала. — Будет лучше, если ты не будешь меня видеть. Так любовь забывается быстрее. Она медленно двинулась по тропинке, и Джихану не пришлось как обычно сломя голову бежать за ней. Он шёл рядом, замечая, как же всё-таки резко она повзрослела. Алья как всегда была чертовски проницательна и невероятно права, но Джихан был упрям, как осёл. Они молча вышли за границы кладбища и девушка остановилась рядом с его машиной.   — Домой меня отвезёшь?   — А ты не хочешь?   Алья печально улыбнулась:   — Наверняка Наре успела уже меня проклясть за то, что я проигнорировала вашу вечеринку.   — Нашу?   — Я не люблю свои дни рождения. Это грустный праздник. Мне не доставляет удовольствия считать утекающее сквозь пальцы время.   — И куда ты хочешь?   Алья пожала плечами, аккуратно проводя ладонью по начищенному до блеска капоту черного кабриолета.   — Запрыгивай, — приказал ей Альбора.   — Увезёшь меня куда-нибудь в горы, чтобы я не смогла убежать?  — Кто знает? — лукаво улыбнулся мужчина, заводя мотор. — И пристегнись. Алья ожидала чего угодно, но только не этого: Джихан гонял так, что кровь стыла в жилах, а сердце от ужаса замирало где-то на уровне пяток. Ветер бил в лицо с огромной силой, будто хлестал еловыми ветками. Поначалу она сидела, вжавшись в кресло, испуганно пытаясь понять, а не задумал ли он убить её, чтобы она никому больше не досталась? Девушка долго боялась взглянуть на спидометр, решая пребывать в неведении относительно скорости, с которой они сейчас оба рискуют превратиться в лепёшку. А потом она расслабилась и просто наслаждалась тем, как холодный ночной ветер треплет её волосы и кусает за шиворот.   Иногда Джихан украдкой поглядывал на неё. Её профиль казался высеченным из хрупкого стекла. Он с беспокойством ловил себя на мысли о том, что он не предпринимает активные действия, боясь её неадекватной реакции: не обнимает её, не прикасается, ни одним своим действием не даёт ей повод думать, что он этого хочет. А хотелось безумно, хотелось смять её губы, зарыться пальцами в волосы, обнять за тонкую талию, оставить на бледной коже сиреневые засосы… Много чего хотелось, но что-то останавливало.   Алья прикрыла глаза, раскинув руки в стороны, и улыбалась той самой улыбкой, что превращала Джихана в расплывшуюся лужицу мороженого.   Они долго гоняли по безлюдным автострадам. Порой машину заносило, но девушка уже не боялась, что они перевернутся или во что-то врежутся, она доверяла Джихану, знала, что он не допустит ничего такого. Шины визжали, когда он резко сворачивал, и по ушам било так, что Алье казалось, она сейчас оглохнет. После них на асфальте оставались чёрные жирные полосы, словно раздавленные гигантские змеи.   Потом её слегка укачало, и брюнет остановился на обочине, позволяя девушке шатающейся походкой выйти из авто. Она медленно спустилась вниз, в овраг, замечая, что Джихан идёт следом, и остановилась, вскинув голову вверх. Она махнула рукой, подзывая мужчину подойти ближе и, потянув его за запястье, опустилась на холодную траву. Они молча смотрели на звёзды. Ночь была на удивление тихой, лишь изредка мигали фарами проезжающие машины. Джихан пытался объяснить ей, где находится Полярная звезда, но Алья, ничего не соображающая в астрономии, так ничего и не смогла понять. Для неё все звёзды были одинаковыми и усыпали небо яркими блёстками. Этого было достаточно.   Когда стало холодно, Алья перевернулась на бок и, подперев щёку рукой, взглянула на Джихана. На секунду ей показалось, что он заснул, и она провела рукой по его щеке, заставив резко открыть глаза. — Я хотела сказать, что нам будет трудно. Это не сможет продолжаться вечно. Рано или поздно мы сгорим, как спички.   — Давай решать проблемы по мере их поступления, — устало заметил он.   — Я просто пытаюсь уберечь нас от боли, что мы можем причинить друг другу.   Джихан привстал на локтях, оказавшись в опасной близости от лица девушки. Алья чуть отпрянула, расстроенно глядя ему в глаза.   — Прости за разорванный договор. Мне очень жаль.   — Мы так часто извиняемся друг перед другом, что это уже начинает терять смысл.   — Мы так часто просим прощения, может, стоит задуматься? — Джихан нехотя поморщился и присел, выжидающе глядя на Алью, которая изо всех сил пыталась подобрать правильные слова. — Мне больно, когда тебя нет рядом. Но мне также больно, когда я тебя вижу. Мне одинаково плохо как и без, так и с тобой. Ты хочешь дружить, но, Джихан, это нереально. В дружбе тоже есть чувства. — Это значит нет?   — Это значит, что я не знаю, — Алья вскочила на ноги, и Альбора до невозможности захотелось убрать налипшие травинки с её голых острых коленок. — Твои порывы сиюминутны. Ты никогда не думаешь о последствиях. Будущего для тебя не существует, ты живёшь только настоящим. Ты когда-нибудь задумывался над тем, что нас ждёт? Джихан пристыженно опустил глаза. Он не думал об этом, она права. В очередной раз.   — Иногда стоит жить моментами.   — Ага, — саркастично хмыкнула Алья, направляясь к его машине. — А теперь посмотри, до чего мы докатились. Отвези меня домой.   — Это значит да?   — Это значит, я думаю. Доехали они в абсолютно холодной тишине, и Джихану иногда казалось, что это молчание липким желе обволакивает его и поглощает. Он специально ехал медленно, чтобы оттянуть момент расставания, поэтому они въехали во двор, когда уже начало понемногу светать. Алья коснулась ручки двери и удивлённо заметила, что Джихан тоже выходит из машины и помогает ей выбраться.   — Я и сама могу дойти до квартиры, — недовольно заметила она.   — Ты должна получить мой подарок.   — Так вручи его прямо здесь.   — Он у тебя дома.   — Тогда я сама его найду.   — Нет, я должен видеть твоё лицо, когда ты его получишь.   — Боже, я надеюсь, это не золотой унитаз, — закатила глаза девушка, заставив Джихана фыркнуть. На входной двери изнутри была наклеена записка, написанная рукой Наре. Она страшно возмущалась её отсутствием, невозмутимо сообщила о том, что вся еда исчезла в желудках голодных гостей, а о торте она может даже не думать. И в конце мелким шрифтом было добавлено, что подарок Джихана обоссал ей кресло и сгрыз пару ботинок. Алья изумлённо нахмурилась и взглянула на мужчину, пытаясь понять, что происходит. — Зайди в гостиную, — посоветовал он ей, но девушка не спешила выполнять его просьбу. Она подозрительно поморщилась, по пути заглядывая на кухню. В раковине грязная посуда была сложена так, что Алье на мгновение показалось, что у неё обедал табун голодных детишек. За дверью гостиной что-то странно поскуливало и царапало пол, изредка издавая потусторонние звуки. Девушка, всё ещё сомневаясь, снова посмотрела на Джихана, и тот взглядом поторопил её. Алья только коснулась ручки, а уже поняла, что это за подарок. Щенок выскочил в коридор и тут же кинулся ей в ноги, жалобно пища. Он топал своими маленькими лапками, отчаянно цепляясь коготками за её ноги, и Алья присела, неуверенно запуская пальцы в мягкую светло-рыжую шерсть. Щенок акита-ину тут же вскарабкался ей на колени и, размахивая хвостом словно пропеллером, ткнулся холодным носом ей в ладони. Джихан улыбался, наблюдая за тем, как Алья поначалу настороженно, а затем радостно гладила животное, так и норовившее облизать ей лицо. — Что я с ним буду делать? Я о себе-то позаботиться не могу, а его надо кормить, выгуливать, вычёсывать, — растерянно прошептала она, и щенок, заметив Джихана, тявкнул и кинулся к нему, путаясь в собственных лапах.   — Успокойся. Я уже всё купил: и миску, ошейник, поводок, игрушки. Корма хватит месяца на три.   Алья поражённо открывала и закрывала рот, видя, что пёс ластится к Джихану, как к родному.   — Ты специально выбрал такого щенка, который бы тебя любил. — На самом деле, это вышло случайно, — улыбнулся он, приседая на пол рядом с Альей, и пёсик тут же опрокинулся на спину, позволяя почесать себе живот. — Я помню, как ты однажды выбросила с балкона мои цветы на радость пятнадцатилетним девчонкам из твоего двора. А живое существо ты бы уж точно не выкинула. И даже не смей говорить, что эта прелесть тебе не нравится. Ты только посмотри в его глаза.   Но Алья смотрела лишь на Джихана, пребывая в полнейшем смятении. Несколько секунд она наблюдала за тем, как он возится с щенком, и тяжело вздохнула. — Ну и как мне его назвать?   — Выбирай сама, он теперь твой.   Девушка погладила пса по холке, который тут же радостно вскочил на лапы и опять полез к ней.   — Спасибо, — поблагодарила она Джихана и, поддавшись мимолётному чувству, быстро чмокнула его в щёку, заставив улыбнуться.   Альбора кивнул, аккуратно поглаживая её спутанные длинные волосы, которые то и дело падали на лицо, пока она игралась со своим питомцем.