Как укротить своего парня.

***

– Привет, детка. Гарри, который дремал на своей кровати, был тепло встречен всей тяжестью 300-фунтового демона, материализовавшегося на нем. Кровать скрипнула под ними в ответ на внезапное появление Тома. – Слезь с меня. Острые зубы царапали ухо Гарри. – Ты приятно пахнешь. – Ты говоришь это каждый день. А теперь перевернись. Том вздохнул и перекатился на бок, так что только половина его веса прижимала Гарри к кровати. Однако одна рука и одна нога оставались прочно закрепленными на талии и бедре Гарри. – У тебя был хороший день? — спросил Том, зарывшись носом во вьющиеся волосы Гарри и глубоко вдохнув. Это был опасный вопрос. – Отличный день, — осторожно сказал Гарри. Хвост Тома мотался взад-вперед, затем обвился вокруг запястья Гарри, щекоча пульс. Кожа была теплой и чешуйчатой на ощупь. – Какие-то проблемы? – Никаких проблем. Том слегка приподнялся, чтобы иметь возможность смотреть своими рубиново-красными глазами на лицо Гарри. – Даже малейшего неудобства? Гарри изо всех сил старался сохранять хладнокровие. – Нет. – Хмф. – Том плюхнулся обратно и принялся лизать челюсть Гарри своим раздвоенным языком. Он слегка покалывал, но Гарри уже привык к этому. – Тогда мне пойти и помучить твоих родственников? Или твоего претенциозного профессора «Политологии»? У него самые восхитительные реакции. – Сегодня ты оставляешь всех одних, — сухо сказал ему Гарри. – Но это не весело. – Мы можем повеселиться. – Гарри провел рукой вверх и вниз по спине Тома, потирая неровный позвоночник. Тому нравилось, когда они как можно чаще соприкасались друг с другом. – Или ты не хотел этого делать? Том замер, прижавшись носом к щеке Гарри. – Мне нравится веселиться с тобой. – Хорошо, — с облегчением сказал Гарри. – Я возьму тебя с собой, — поправился Том. Его дыхание обдавало лицо Гарри, словно горячая сауна. – Ты можешь смотреть. – Нет, — запротестовал Гарри, — я не это имел в виду. Том прикусил нижнюю губу Гарри, а затем сказал: – Но сегодня я хочу кого-нибудь съесть. – Никакой еды. Том напевал. – Я могу удалить их кости и сварить бульон? – Это… – Гарри сморщил нос. – Я всё ещё против. – Я могу отрастить им кости, — небрежно сказал Том. – Это будет болезненно только некоторое время. – Он просунул руку под подол рубашки Гарри и положил ладонь ему на живот. По словам Тома, человеческая кожа Гарри была невероятно мягкой, из-за чего Том проводил много времени, водя руками по всему телу Гарри, часто неуместно, поскольку у демонов нет никакого понятия о скромности. – Бульон очень вкусный, — добавил Том. – Тебе понравится. Иногда я солю его человеческими слезами. – Меня беспокоит то, что я впервые слышу, как ты говоришь о том, что готовишь что-то сам, и это касается приготовления бульона из человеческих костей и слез. – Не волнуйся. Я бы не стал так с тобой поступать, детка. – Том нежно поцеловал Гарри в лоб. Хвост, обмотанный вокруг запястья Гарри, размотался, помахивая в воздухе в течение короткой секунды, прежде чем присоединиться к руке Тома под футболкой Гарри. – Ты мой. – Я конфискую Netflix, если ты продолжишь называть меня деткой, — сварливо сказал Гарри. – Ты слишком много смотрел американских шоу. – Тяжёлый вес Тома на нём, в сочетании со всеми этими прикосновениями, был очень возбуждающим. Это было непозволительно, тем более, что Гарри был почти уверен, что Том просто пытался его обнять прямо сейчас. – Ты бы этого не сделал. – Том прищурился, затем начал задирать подол рубашки Гарри своим хвостом. Гарри в ответ ударил Тома по локтю. Движение ненадолго замерло, затем продолжилось. Гарри вздохнул и передал свою рубашку блуждающим конечностям Тома. Как только рубашка была снята, Том что-то напевал себе под нос, проводя свободной рукой по груди Гарри, пока тот извивался под ним. – Щекотно, — запротестовал Гарри. Том лизнул кончик носа Гарри и обвил хвостом нижние ребра. – Ты сегодня особенно мягкий. Мне это нравится. Очевидно, сегодня придется выбирать из двух зол: потакать тактильному извращению Тома или потакать убийственному извращению Тома. Гарри поднял руку к затылку Тома и потянул, пока Том не успокоился, уткнувшись лицом в шею Гарри, чтобы Гарри мог провести рукой по волосам Тома и почесать ему голову. Том издал довольный звук и более эффективно обхватил тело Гарри, словно он был настойчивым удавом, а не демоном. Они, вероятно, выглядели нелепо, когда были такими. Том был на целый фут выше Гарри и сложен как танк. Это было похоже на объятия великана. Гарри потер голову Тома, где начинался левый демонический рог, и был вознагражден глубоким гулом Тома у своей ключицы. Он был достаточно громким, чтобы Гарри чувствовал вибрации в груди. Если ему везло, Том поддавался объятиям и засыпал. – Ты уверен, что тебя сегодня никто не беспокоил? — спросил Том несколько мгновений спустя. К сожалению, его голос звучал вполне ясно. – Может быть, ты забыл. Ты, знаешь, так часто делаешь. Гарри обычно «забывал» намеренно. – Если я забыл, это не могло быть так уж важно. Том сжал живот Гарри и притягивая его еще ближе. Затем он обхватил ногой икру Гарри и поцеловал его в плечо, черный раздвоенный язык мелькнул по кости. – Все в тебе важно, детка. При таком раскладе они определенно займутся сексом. Том был таким нуждающимся, и секс был лучшим способом отвлечь его, когда он был так взвинчен. Гарри был раздражен, потому что этот фанфик должен был быть безопасным для чтения детьми, а Том делал это очень сложным. – Тебе не следует мучить людей за то, что они беспокоят меня, — сказал Гарри. – Это… – Он с трудом придумал слово, которое убедило бы Тома в его правоте. – Это непривлекательно. Том оторвал голову от руки Гарри и сжал его талию. – Это не так. Я потом стираю кровь. – Быстро, как молния, Том перевернул их обоих так, что он оказался снизу, а Гарри растянулся на нем. Гарри не мог лгать - на груди Тома было довольно удобно лежать. Иногда ему нравилось прослеживать слабые серебристые линии, которые тянулись странными, ленивыми узорами по бледной, сероватой коже Тома. – Это не кровь, — фыркнул Гарри. — Это действие, знаешь, пытки людей. – Тебе это нравится, — обвинил Том. Его большие руки легли на поясницу Гарри. – Иногда ты смеешься. – Это потому, что ты… – Гарри замолчал, не зная, как это объяснить. Как объяснить, что огромный демон, нависший над его плечом в местном буфете и заявивший глубоким, зловещим голосом, что «Гарри хотел картофельное пюре, ты полный придурок. Теперь все, что ты съешь, будет на вкус как пепел», был совершенно истеричным? – Потому что я что...? Гарри нахмурился. – Если бы я тебе объяснил, ты бы не понял. – Неправда. Я все понимаю. – Неправда, — автоматически сказал Гарри, а затем мысленно ударил себя по лицу за столь ребяческий ответ. – Не неправда. – Том провел языком по шраму на лбу Гарри, затем поцеловал его. – Я всегда прав. – Сегодня никаких убийств, — твердо сказал Гарри. – Это окончательно. – Хорошо. — Том побарабанил пальцами по пояснице Гарри, а затем спросил: — Завтра убийство? – Нет. – Да. – Нет, — сказал Гарри, для пущей убедительности ущипнув Тома за бицепс. – Я убью кого-нибудь, — опасно сказал Том, сверкнув глазами. Гарри чувствовал, как кончики когтистых пальцев Тома тыкаются в нежную кожу его спины. – Кто-нибудь неизбежно расстроит тебя, и я положу конец его убогому, жалкому существованию. Черт возьми. Том, вероятно, будет преследовать его весь завтрашний день. Гарри искренне надеялся, что никто не решит вести себя как мудак в этот день, потому что потребуется много почесываний затылка, чтобы заставить Тома отказаться от совершения убийства.

***

На следующий день Гарри проявил особую осторожность, чтобы избежать несчастных случаев. Он собрал свой обед сам, чтобы избежать общения с потенциально грубыми незнакомцами, и попросил Тома телепортировать их в кампус, чтобы они не рисковали попасть в аварию в общественном транспорте. Все шло хорошо, пока Гарри не пришел на свой первый урок за день. Том незримо плелся рядом с ним, когда Гарри заметил, что кто-то занял его обычное место. Пожалуйста, не замечай, подумал Гарри в сторону Тома. Пожалуйста, не замечай. Было слишком поздно. Том уже прищурился, глядя на Маклаггена, который был в наушниках и просматривал фотографии моделей в купальниках на своем телефоне. – Это место Гарри, — прорычал Том. Клубы темного дыма собрались вокруг него, когда он выпрямился во весь рост, исчезли и снова появились прямо рядом с Маклаггеном, который не мог ни видеть, ни слышать ужасающего демона перед собой. – Я разобью тебе обе коленные чашечки, — пропел Том, его голос был полон такой угрожающей ярости, что потолок над ними затрясся. – А может, и нет, поскольку это слишком добрая судьба для таких, как ты. Я разобью тебе коленные чашечки, вылечу их, потом разобью их снова, потом снова вылечу их, а затем удалю их из тебя. Навсегда. Как бы Гарри ни ненавидел Маклаггена, он не заслуживал такой смерти. Наверное. Гарри сел за ближайший стол, достал папку, вырвал лист бумаги и порезал себя. Том тут же оказался рядом с ним. – Тебе больно? – Порез бумагой, — Гарри поднял палец, на котором теперь было немного крови. – Я сделаю это лучше, — пообещал Том. Бумага в руке Гарри вспыхнула и упала в кучу пепла на его столе. Затем порез на кончике пальца Гарри зажил, не оставив после себя ничего, даже блестящего розового шрама. Гарри уставился на пепел своей бумаги. – Том, мы уже говорили об этом. Ты не можешь уничтожить все неодушевленные предметы, которые причинили мне зло. – Но это порезало тебя. – Это было мое домашнее задание. Мне оно как бы нужно. – ...Отлично. – Бумага снова появилась в руке Гарри, к счастью, целая и без следов поджога. – Доброе утро, класс! Злобный взгляд Тома переместился со злого, злого домашнего задания на переднюю часть класса, где стоял профессор Альбус Дамблдор. – Пожалуйста, передайте задание прошлой недели студенту перед вами, чтобы я мог его забрать. Гарри так и сделал и наблюдал, как Том проследил бумажную тропу до самых рук Дамблдора. Как только домашнее задание Гарри было благополучно доставлено, Том кружил вокруг Дамблдора, словно стервятник, в течение нескольких минут, прежде чем вернуться к Гарри. – Мне он не нравится, — мрачно сказал Том. – Ты уверен, что мне не стоит сварить из него бульон? Это было бы лучшим применением для таких старых костей. Гарри потер виски. Утро обещало быть долгим.

***

Путь до следующего занятия Гарри был не лучше. – Ты врезался в Гарри и не извинился. Я вырву твой язык из горла и заставлю его мыть полы общественных туалетов, а твое чувство вкуса останется нетронутым, бесхребетный кретин... Гарри схватил Тома за руку и попытался оттащить его. Это было практически безнадежное дело; Том был почти в два раза тяжелее его. – Том, — сказал Гарри, пытаясь говорить разумно, — я опоздаю на урок. – Я догоню тебя, — рассеянно сказал Том, вытягивая шею, чтобы видеть поверх толпы студентов на лестнице. – Им не удастся врезаться в тебя, Гарри. Я накажу их. – Но кто защитит меня, если ты… отрежешь этому человеку язык? Том нахмурился, но его взгляд неохотно метнулся обратно к Гарри. – Никто не говорил мне, что защитить человека будет намного сложнее, чем убить его. – Жить на Земле так тяжело, — быстро сказал Гарри. – Ты привыкнешь. Том обнял Гарри за плечи, словно заботливый парень, которым он и был, и повел их на следующий урок Гарри.

***

К счастью, Гарри и Том дотянули до конца учебного дня без дальнейших инцидентов. План Гарри был пойти домой сразу после окончания занятий, но Гермиона настояла, чтобы они пошли в библиотеку. К сожалению, Гарри не смог ее отговорить. – Детка, — сказал Том, дергая Гарри за руку, — пора идти домой. – Я же просил называть меня как-нибудь по-другому, — раздраженно сказал Гарри. – И мы пойдем домой после того, как Гермиона и я еще немного поработаем над нашим проектом. – Том бы это знал, если бы не замышлял гибель каждого, кто хотя бы дышал в сторону Гарри. – Я мог бы закончить это для тебя, — предложил Том. – Это займет всего лишь минуту. – Он щелкнул пальцами, чтобы продемонстрировать. – Гермионе это не понравится. Том проворчал себе под нос о том, что человеческие друзья бесполезны, а затем сказал Гарри обычным голосом: – Но я хочу обниматься. Ты сегодня приятно пахнешь. – Мы обнимемся позже. Гермиона нашла стол и повела их всех к нему. Гарри поставил сумку и надеялся, что Том не будет слишком отвлекать. Достаточно плохо, что ему приходилось следить за двумя разговорами одновременно. – Тогда я хочу чего-то большего, чем просто объятия, — заявил Том. – Я не знал, что мы торгуемся, — ровным тоном ответил Гарри. Было бы упущением с его стороны не попытаться вытянуть из Тома хотя бы одно обещание в обмен на сеанс поцелуев. Глаза Тома сузились до темных щелей. – Чего ты хочешь? – То, чего я всегда хочу. – Гарри взглянул на Гермиону, чтобы проверить ее. Она, казалось, была чем-то занята и не ожидала, что начнет разговор прямо сейчас. – То, что ты хочешь, скучно. Я мог бы заключать сделки с людьми, которые позволят мне убивать их врагов, ты знаешь. – Ты можешь, — сказал Гарри, — но они ведь не будут с тобой целоваться, не так ли? – Я мог бы с ними поцеловаться. Гарри открыл свой ноутбук и включил его. – Это не я. Том замолчал, и Гарри понял, что спор выигран. Даже если Том найдет другого человека, который пахнет и имеет такой же вкус, как Гарри, они оба знали, что это не единственные причины, по которым Том торчит рядом. – Сколько дней? — потребовал Том после нескольких секунд недовольства. – Неделя. – Два дня. – Два дня - это не компромисс по сравнению с неделей, — парировал Гарри. Затем он спросил Гермиону: – Тебе нужно, чтобы я сделал что-то конкретное? – Нет, — рассеянно сказала Гермиона. – Просто продолжай собирать данные о второй компании. – Хорошо, — Гарри повернулся к Тому. – Пять дней. Том скрестил руки на широкой груди. – Четыре. Четыре - это было довольно неплохо, на самом деле. – Четыре дня и ты перестанешь называть меня деткой, — решил Гарри. – Тогда без рубашки, — бросил Том. – И без брюк. И мы обнимаемся столько, сколько я захочу. – Хорошо. Но никакого секса. – Если бы они занялись сексом, Гарри бы облажался на всю оставшуюся неделю. Том оставил бы на нем засосы и следы укусов, а потом отказался бы их замазывать. Не говоря уже о трудностях, с которыми Гарри столкнется, чтобы ходить прямо. Или нормально говорить, в зависимости от того, что они делали. Губы Тома скривились. Гарри мог сказать, что он уже пытался придумать, как обойти условие. – Договорились? — спросил Гарри, готовый к решению вопроса. Том дважды стукнул хвостом по полу. Он протянул руку. – Договорились. Они пожали друг другу руки. Магия Тома омыла их, запечатав сделку. Теперь никто из них не мог отступить.

***

По пути домой Том решил, что ему надоело быть невидимым, и поменялся обличьями, чтобы идти рядом с Гарри. – Почти дома, — сказал Гарри, пока они ждали, когда загорится зеленый свет. Он старался поддерживать ровный поток разговора и чесал Тома за ушами каждый раз, когда они останавливались на пешеходном переходе. Было забавно наблюдать, как пушистый собачий хвост Тома шлепался по тротуару, когда его чесали. Том ткнул Гарри в ногу своим холодным носом. Он был больше, чем золотистый ретривер, который мог бы быть в реальности, но пока никто не усомнился в этом, что было хорошо. Гарри считал пса Тома совершенно очаровательным. Он беспокоился о том дне, когда Том поймет, что может просто принять человеческую форму. Было намного легче управлять Томом, когда он был собакой. Чем ближе они подходили к зданию Гарри, тем сильнее вилял хвост Тома. К огорчению Гарри, на пути в здание их остановила пара детей. Дети хотели погладить Тома. Гарри нерешительно разрешил и приготовился к рычанию Тома, разозлившегося на детей, но после того, как его несколько раз погладили по голове, настроение Тома, похоже, значительно улучшилось. – Его зовут Беда, — сказал Гарри детям с широко раскрытыми глазами. – Он кусается, только если думает, что вы собираетесь причинить мне боль. – Хороший мальчик, — сказал младший ребенок, поглаживая Тома за его висячими ушами. – Хороший песик. Хвост Тома бил так сильно, что Гарри чувствовал, как ветер дует ему в ноги.

***

Как только Гарри запер дверь, Том снова был ростом в семь футов и прижимал его к стене. – Время для объятий, — сказал Том глубоким, страстным голосом. Если бы Том не был большим, пускающим слюни пушистым мальчиком всего минуту назад, у Гарри, возможно, подогнулись бы колени. Но поскольку Том был большим пушистым мальчиком всего минуту назад, в сердце Гарри в ответ на невинную просьбу Тома возникла лишь нелепая волна нежности. – Позволь мне сначала убрать свои вещи, — сказал Гарри. Он похлопал Тома по плечу, отталкивая его в сторону. Том, казалось, боролся с желанием не согласиться и нежеланием испытывать судьбу, затем сказал: – Я подожду на кровати. – И отошёл в сторону. Гарри воздержался от слов «хороший мальчик», выгрузил вещи из школьной сумки, вымыл контейнер для ланча и поставил ноутбук на зарядку. Во время всего этого Том развалился на кровати и постукивал большой когтистой ногой по полу. Том всегда был без рубашки, его лицо и волосы были безупречны. Когда он бездельничал на дешёвом матрасе Гарри, он был похож на греческого бога. – Готово? — с надеждой спросил Том, когда Гарри наконец подошёл и сел к нему на колени. Гарри обнял Тома за торс и кивнул. – Отлично. – Том принялся снимать с Гарри пиджак, затем рубашку, затем брюки. Как только вся одежда была убрана, они легли, Гарри стал маленькой ложкой, а Том положил подбородок ему на голову и старался как можно сильнее переплести их конечности. Том был очень большим и теплым, как гигантское утяжеленное одеяло. Его было очень приятно обнимать, когда он обнимался. Проблемы (хах) начались, когда Том начал проводить руками по бедрам, животу и груди Гарри. Вот тогда намерения стали... сомнительными. Иногда Тому нравилось прикосновение из-за «мягкой человеческой кожи». В других случаях Тому это нравилось по причинам, не совсем добродетельным. Обычно кожа Тома была немного грубой и немного чешуйчатой. Гарри часто проводил по ней кончиками пальцев и восхищался текстурой. Том не возражал против прикосновений и ему нравилось внимание Гарри. Они часто проводили время, прижавшись друг к другу, просто касаясь друг друга. – Как мне теперь тебя называть? — спросил Том, тыкаясь носом в голову Гарри. – Ты же сказал, чтобы я не называл тебя деткой. И ты сказал, что я не могу называть тебя милашкой. Или мишкой-обнимашкой, или очаровашкой. Гарри действительно придется держать Тома подальше от интернета. – Ты можешь просто называть меня Гарри. – Все зовут тебя Гарри. – Том провел линию вверх по груди Гарри до низа ключицы. – Я могу называть тебя как-то иначе. Гарри не считал, что прозвище для него необходимо, но Том продолжал настаивать. – Я не называю тебя никаким другим именем, — указал он. – Ты хотел? – Ты уже называешь меня Бедой, — сказал Том. Он звучал немного сварливо, когда положил руку на бедро Гарри и изменил их положение, чтобы иметь возможность лизать и покусывать шею Гарри. – Ты - проблема, — нежно сказал Гарри. Он взял свободную руку Тома в свою и поцеловал тыльную сторону. – Ты забыл, что сегодня чуть не убил нескольких человек? Поцелуи Тома тянулись к челюсти Гарри, останавливаясь в уголке его рта. – Вряд ли это хлопотно. Я бы не оставил следов. Вы, люди, прекрасно оправдываете собственное невежество. Сомневаюсь, что кто-то мог бы отследить хоть что-то, связанное с тобой, а если бы и так, я бы просто убил их. – Том провел языком по нижней губе Гарри. – Хм. Сладкий. Том всегда так говорил. Гарри был наполовину убежден, что Том выдумал идею, что Гарри - демонический эквивалент изысканной сладости, но после их вчерашнего разговора о бульоне Гарри пересмотрел свое нынешнее мировоззрение. Они обменялись несколькими медленными, ленивыми поцелуями, прежде чем Том отстранился, чтобы рассмотреть лицо Гарри. – Ты не выбрал новое имя. Гарри облизнул губы и чуть не рассмеялся, когда увидел, как внимательный взгляд Тома опустился, чтобы следить за движением. Если демоны могут быть зависимы от вещей, Том, вероятно, был зависим от него. – Мне это не нужно. Том потер плечо Гарри, а затем положил на него подбородок. – Ты уверен? — промурлыкал он. – Я знаю, что могу придумать что-то, что тебе понравится. Гарри искренне в этом сомневался. – Давай, попробуй. – Ягненочек? – Нет. – Сахарная булочка. Персики. Лютик. Неразлучник. Откуда Том взял все эти нелепые названия? – Нет всем этим. Определенно нет всему, что связано с едой. – Любимый? — спросил Том. – Солнышко. – Лучше, — позволил Гарри. По крайней мере, это были имена, которые он мог бы услышать на публике и не захотеть немедленно умереть. Том снова поцеловал его, так сладко и нежно, что Гарри мог бы поклясться, что он действительно почувствовал вкус сахара. – Родственная душа, — пробормотал Том в губы Гарри. Гарри почувствовал, как его щеки вспыхнули. – Есть ли родственные души? – Он не мог не спросить. Том знал ответ лучше, чем он. Том казался очень довольным собой, когда он обхватил лицо Гарри обеими руками, а затем поцеловал каждую из его щек по очереди. – Разве это имеет значение? — спросил он. – Если бы их не было, я бы все равно объявил тебя своим.

***

Позже тем же вечером, пока Гарри прокручивал новости на своем телефоне, у него на шее появились новые следы укусов. Том свернулся калачиком позади него, время от времени покусывая и облизывая мочку уха Гарри, в полной мере пользуясь обещанием Гарри позволить им обниматься столько, сколько он захочет. Каждый раз, когда Гарри был уверен, что Тому стало скучно, они менялись позициями, и Том находил новую часть тела Гарри, чтобы занять себя. Через несколько минут раздумий Гарри остановился и уставился на экран. – Том? – Да, родственная душа? Гарри поднял телефон. Заголовок новостей гласил: «Загадочный пожар в Королевском лесу». – Ты или нет стал причиной возгорания значительной части их деревьев? – Деревья делают бумагу, — сказал Том после долгой виноватой паузы. – У меня даже больше нет моей бумажки, — проворчал Гарри. Том поднес руку Гарри к своему рту и проглотил указательный палец, обведя кончик языком. Когда Гарри издал жалобный звук, Том отпустил палец с влажным хлопком, а затем вместо этого вцепился ртом в челюсть Гарри. – Нельзя сжигать деревья только потому, что из них делают бумагу, — сказал Гарри, не желая отвлекаться. Том издал непонятный звук, прижавшись к лицу Гарри, затем отстранился и решительно сказал: – Либо деревья, либо жизнь Кормака Маклаггена. Гарри вздохнул.

***