Конвергенция

Hold my hands above my head

And push my face into the bed

Cause I'm a screamer baby, make me a mute

You put your hand upon my neck and feel the pulse beat beat beat

It's like a trigger, get me ready to shoot

      Утром герои работают, побеждая подставных противников под многочисленные объективы камер, зарабатывая себе дополнительные очки популярности и славы. Ночью же, стоит только сумеркам опуститься на город, приходит время настоящих, неподдельных боёв и разборок с головорезами, да отбросами общества. И именно эта часть — исключение — не попадает в кадр извечно взбудораженной, жадной до контента аудитории. В этом была своя свобода и свои преимущества — герой, вкусивший этот плод, поймёт, что такое драться в полную силу, раскрывая свой потенциал и не проявляя и капли милосердия к врагам. Это было подобно легальному наркотику, на который не каждый герой решается подсесть, страшась однажды выйти за рамки на глазах у многомиллионной публики.       Как недавно узнал Линь Лин, в последнее время Найс стал всё чаще отлучаться на «ночной патруль», предпочитая его уже порядком надоевшим однотипным шоу и кукольным битвам по заранее прописанному сценарию. И стоило ему только заикнуться о желании однажды присоединиться, да хотя бы стать зрителем, наблюдая за процессией со стороны, Найс из раза в раз, как отрезав, отказывал Линь Линю в такой авантюре. Причин, к тому же, тот также не озвучивал, заставляя мужчину ещё больше задаваться странными вопросами. Быть может, дело было в разнице сил? С другой стороны, Линь Лин ненамного уступал Найсу по характеристикам, да и к тому же имел за плечами немалый боевой опыт. Или, быть может, в сумерках скрывалось то, чего Линь Линю видеть и вовсе не стоило, а чужие слова это лишь беспокойство и желание уберечь от чего-то извне? Хоть Линь Лин и создавал образ порядочного, правильного парня, всё-таки не просто же так говорят, что запретный плод сладок, верно?        С тех пор, как отношения Найса и Линь Линя вышли на иной уровень, пресса тотчас же разнюхала всю необходимую информацию, раструбив из всех щелей о романе между двумя героями. Корпорация «Триман», чьими участниками и были два героя, вначале выразила своё беспокойство, прогнозируя стремительные падения рейтингов их лучших детищ, однако же, каково было их удивление, когда статистика странным образом только возросла в бешенной прогрессии. Быть может, множество внимательных и зорких фанатов в своё время заметили на одном из интервью извечно бросающие любовные взгляды Найса на объект своего обожания. Так что, иными словами, этот роман не вызывал ни у кого сильного шока и удивления. Скорее это было то, что рано или поздно случилось бы. Вскоре после жёлтой прессы и оба виновника слухов также официально подтвердили свои отношения на публику, не желая больше подкармливать собой бесчестных журналистов.       И вновь возвращаясь к теме «ночного патруля», подробности которого Найс держал в строжайшем секрете от Линь Линя. Единственное, пожалуй, что оставалось известным для героя были те самые распространённые, однотипные факты, в которых то и дело говорилось лишь про охрану и безопасность простых людей в ночное время суток. Но не будь под этим всем фарсом какой-то дополнительной подоплёки, стал бы Найс так постоянно рваться туда? К тому же, из-за частого исчезновения партнёра средь ночи, что неудивительно, начали возникать не слишком приятные мысли, любящие изнывать собой и своим существованием Линь Линя. И если бы Найс действительно хотел предостеречь своего возлюбленного, то наверняка бы озвучил тысячи обоснованных причин не соваться ему туда.       Подгадав момент после ухода Найса, Линь Лин поспешил утолить и собственное любопытство, врываясь в ночную жизнь города в роли «ночного патруля». В общих представлениях для Линь Линя эта была всё та же работа героем, просто в ночное время суток, в которое, к тому же, нередко любят выбираться отпетые отбросы, бандиты, убийцы и мелкие воришки, коих в деле редко увидишь днём и утром. Поначалу дела шли совсем плохо — для лучшего обзора Линь Лин выбрал перемещение по крышам, с которых также можно заглянуть даже в самые тёмные закоулки и тупики, однако ни одной души за первые полчаса ему так и не удалось встретить. Может Найс придумал этот предлог, чтобы просто подышать свежим воздухом, восстанавливаясь проведённым в одиночестве временем? Звучало хоть и странно, но, тем не менее, могло в некотором роде иметь смысл. И только уже отчаявшись в своих поисках, до уха Линь Линя наконец доносится звук борьбы, раздающийся где-то совсем поблизости. Даже участвуй там уже один герой, вряд ли он откажется от небольшой помощи, верно?       Ловко прыгая по крышам невысоких домов, мужчина наконец добирается до предполагаемого места, пока лишь продолжая молча наблюдать с безопасного расстояния за всей процессией. Пока в его поле зрения находился один лишь бандит, но его противника нигде и вовсе не было видно. Быть может, пошёл в отступление? Но судя по его поведению, он, кажется, наоборот чего-то или же кого-то боялся: покрытый татуировками, одетый в подранные джинсы и чёрную майку, незнакомец, стоя в оборонительной стойке, весь трясся и бормотал себе что-то под нос. И лишь присмотревшись к тому месту, за которым неотрывно следил и сам бандит, Линь Лин заметил что-то странное на асфальте, отдалённо похожее на кровь. Он не мог видеть полноты всей картины, поскольку весь обзор ему закрывал ярко горящий козырёк какого-то заведения, поэтому лишь надеялся на то, что ему выпадет шанс узнать суть происходящего. Продолжение не заставило себя ждать и из ограниченного для обзора места послышались громкие, душераздирающие крики, а затем следующий за этим хруст и новые брызги крови, на сей раз преодолевшие куда большее расстояние. И уже начиная с этого момента, происходящее вокруг стало не на шутку пугать Линь Линя. Он знал, что под покровом ночи все правила разом перестают действовать, однако это было не то, что хотел сегодня увидеть герой. И вновь бросив взгляд на испуганного бедолагу, Линь Линя посетила мысль о том, чтобы спасти его от неизвестного чудовища. И только герой хотел было спуститься, как виновник кровавой бани наконец показывается, размеренным шагом двигаясь в сторону оставшейся жертвы. И, чёрт возьми, Линь Лин просто не мог поверить собственными глазам, узнав в этом человеке Найса. Весь его белый, безупречный костюм был измазан в небрежных пятнах крови, его взгляд разил хладнокровным безумием, а аура, источаемая им, была просто ужасающей, вгоняющей в животных страх. Не желая испытывать судьбу, Линь Лин, пригнувшись, стал медленно ретироваться с места, слыша позади себя очередной звук ломающихся костей. Именно об этом его и предупреждал Найс?       Аккуратно спрыгнув по выступам со здания и оказавшись в тёмном переулке, Линь Лин несколько раз оглянулся и не придумал ничего лучше, как двигаться вглубь, сливаясь с темнотой. Только вот его планам не суждено было сбыться, потому как сзади раздался до боли знакомый голос. Но вместо привычной теплоты от него так и разило холодом, заставляя табуну мурашек прокатиться по телу. — Линь Лин, разве я не предупреждал тебя? — медленно подходя ближе, задал вопрос Найс. Линь Лин боялся поворачиваться к нему лицом, спиной чувствовал исходящую опасность. В голове все мысли, как одна, вторили ему о том, что нужно срочно бежать, не оглядываясь. Однако страх, сковавший его, не позволил даже с места сдвинуться. Поэтому, зажмурившись, он ожидал действий со стороны, особо даже не надеясь на чужое милосердие.       Однако заместо ожидаемой казни Линь Лин почувствовал, как Найс, подойдя вплотную, упираясь грудью в чужую спину, мягко обвил руками талию, аккуратно поглаживая. Затем мужчина уложил свой подбородок на чужое плечо, оставляя короткие поцелуи за ухом. Это совсем не было похоже на то, что Линь Лин ожидал получить, однако, может оно всё-таки было и к лучшему? Под знакомыми ласками мужчина невольно расслабляется, по привычке склоняя голову набок, открывая свою шею. — Именно из-за такого зрелища я не хотел брать тебя с собой. Но сегодня ты так вовремя появился, после работы я всегда очень голодный. — чуть ли не мурлыча, бархатно прошептал на ухо Найс, мягко кусая затем за мочку. И поцелуями ведёт ниже, спускаясь к подставленной шее: аккуратно облизывает, целует, иногда срываясь на невесомые покусывания. Найс трётся носом о чужие локоны, вдыхая любимый и родной запах. И как только он успел так кардинально измениться в характере? — Я буду безмерно благодарен тебе, Линь Лин.       Найс знал все его эрогенные, особо чувствительные места, нагло так манипулируя этим в своих целях, зная, что его партнёр просто не сможет отказать после подобного. Ведя руками выше, подходя к самой шее, Найс аккуратно поддевает замочек, чертовски медленно расстёгивая молнию, но лишь до груди, открывая себе голые участки кожи между шеей и плечом — его любимым местом. Касается сначала невесомо кончиком языка плеча, начиная плавно вести выше к шее и заканчивая ухом, заставляя Линь Линя покрыться градом мурашек. Найс не перестаёт наблюдать из-под полуприкрытых глаз, вдоволь упиваясь чужой реакцией. Линь Лин вскоре запрокидывает свою голову на чужое плечо, судорожно сглатывая после обрушившегося на него града ласк. Даже такой небольшой дозы было достаточно, чтобы свести Линь Линя с ума. И Найс довольно облизывается, расстёгивая чужую молнию теперь уже до талии, тут же юркими руками начиная мягко вести по оголённому торсу выше, останавливаясь у самых сосков. Однако же, обратив своё внимание на стену, Найс с хитрой ухмылкой выпускает из своих объятий раскрасневшегося Линь Линя, обходя того и вставая напротив. И, чуть согнувшись, Найс одним движением подхватывает партнёра под ягодицы, спиной вжимая в прохладную стену для лучшей устойчивости. Смотрит жадно на Линь Линя снизу-вверх, облизываясь, после чего впивается в чужие губы сразу же требовательным поцелуем, проникая своим языком в чужой рот.       Сильнее обхватывая ногами талию партнёра, одной рукой Линь Лин зарывается в чужие волосы, несильно оттягивая их от накатывающего возбуждения. Найс, судя по всему, не был намерен давать тому передышку, продолжая напирать своими ласками и поцелуями: игриво прикусывает губы, оттягивает нижнюю, не прекращает одной рукой изучать пусть уже и знакомые, но от того же излюбленные изгибы желанного тела. И лишь вдоволь насладившись мокрым, страстным поцелуем, Найс медленно отводит голову назад, протягивая за собой от чужих губ тонкую ниточку слюны. Линь Лин дышит тяжело, смотрит, точно опьянённый и не может сфокусировать взгляд на партнёре, и от этой картины перед собой Найса прошибает током, заставляя узлу возбуждения завыть внизу живота. В штанах стало до невыносимого тесно, да и, бросив один короткий взгляд на пах партнёра, сразу становится ясно, что не у одного Найса возникли подобные проблемы. А их он, как известно, не любил откладывать, стараясь решать неурядицы прямо здесь и сейчас.       Что-то животное в миг охватило Найса и он, сильнее вжимая своим телом Линь Линя в стену, одной рукой тянется к чужой ширинке и пуговице, тут же парой движений — у него было немало времени для практики — расстёгивает их, не медля залезая под боксёры и обхватывая влажную от предэякулята головку члена. Прикосновение не остаётся без внимания — Линь Лин вздрагивает, тяжело и судорожно выдыхая, да сильнее обхватывая ногами талию Найса. Бедрами поддаётся навстречу руке, прикусывая нижнюю губу и как-то даже кокетливо, игриво бросая мимолётные взгляды на партнёра, будто кидая ответный вызов. И это также не остаётся без внимания, заставляя Найса как-то жадно, вожделенно сглатывать, а после, теряя последние крупицы сознания, он резко припадает укусами к чужой шее и груди, оставляя многочисленные отметины: на плечах, вокруг сосков, ключицах и шее. Рука тем временем постепенно наращивает темп, сильнее сжимая ствол, вызывая ожидаемую реакцию со стороны Линь Линя и заставляя того изнывать, извиваться под дурманящими ласками. И Найс упивается подобным, наблюдает, боясь упустить и малейшее изменение в чужой мимике и движениях, да даже собственное возбуждение отходит на второй план — ему нравилось поддразнивать партнёра своими действиями, постепенно выбивая из того тихие мольбы со стонами. Нравилось доводить до грани, останавливаясь прямо перед кульминацией, лишь бы растянуть это удовольствие, вдоволь наслаждаясь процессом. И этот раз не становится исключением: видя и чувствуя, как партнёр готов закончить всего за пару движений чужой ладони, Найс с хитрой ухмылкой убирает руку, вызывая у мужчины жалобный, вопрошающий стон и взгляд. И хоть Линь Лин давно попривык к подобным выходкам с чужой стороны, всё равно каждый такой раз ощущался одинаково неожиданно. — Второй причиной моего нежелания брать тебя на ночные вылазки является моё возбуждение. До сегодняшнего дня я держал всё под контролем и, возвращаясь домой, благополучно успокаивал свои мысли и желания. Однако надо же было тебе появиться сегодня. — чуть ли не рыча, проговорил Найс, придерживая теперь уже двумя руками чужие ягодицы, да сжимая те всё сильнее с каждым озвученным словом. Мужчина нередко ловил себя на мысли о том, что подобная реакция с его стороны на убийства была чем-то из категории ненормального, неправильного, однако же размышления о подобном он откладывал в самый дальний ящик своих чертог. — Я сожру тебя без остатка. И это будет тебе уроком, что не нужно совать свой любопытный носик туда, куда не стоит.       Тот Найс в постели, которого привык видеть Линь Лин — нежный, внимательный и аккуратный — кардинально отличался от того, что стоял сейчас перед ним. Даже глаза, сам взгляд отличался, показывая мужчине ту сторону партнёра, которую ему прежде не доводилось видеть. Он был точно изголодавшимся хищником, в лапы которому будто бы впервые за долгое время, как на блюдечке, преподнесли дичь. И церемониться с ней, очевидно, он не станет, сразу же вгрызаясь в уязвимые, мягкие места, лишь бы утолить собственный изводящий день ото дня голод.       Кажется, доселе Линь Лин прежде не испытывал ещё подобного страха, даже в те моменты, когда его жизни угрожала смертельная опасность. По спине и загривку вновь прошёлся табун холодных мурашек, а сам он, кажется, на мгновение даже отрезвел, начиная понимать, в какой ситуации ему не повезло оказаться сейчас. Найс перед ним точно был будто бы не совсем в себе — поддавшись искушению, инстинкты взяли над ним верх и лишь одному Богу было известно, с чем в ближайшее время придётся столкнуться Линь Линю. Однако долго предаваться размышлениям ему не дали, ведь Найс, будто прознав об этом, с новой силой вжимается в тело партнёра, пахом от нетерпения начиная тереться меж чужих ягодиц. Не теряя времени, Найс хватается руками за чужие штаны и края боксёров, одним рывком приспуская их так, чтобы оголить нижнюю часть партнёра, но при этом не разрывая физического тесного контакта между ними. Мужчина ведёт одной рукой вдоль оголённого торса, останавливаясь у подбородка и, чуть надавливая сразу тремя пальцами на нижнюю губу, призывает Линь Линя приоткрыть рот. И тот слушается, принимает в себя пальцы, начиная то играться влажным, скользким языком с ними, то мягко посасывать, обильно смачивая и исполняя тем самым чужое желание. Много времени не потребовалось и Найс, резко выдернув пальцы, тут же спускается рукой вниз под самые ягодицы Линь Линя, находя желаемое колечко мышц. Он не спешит входить, сначала медленно водит у прохода, смачивает, лишь слегка надавливает подушечками, заставляя ноги партнёра сильнее сжиматься на его талии. И спустя некоторое непродолжительное время наконец вводит сначала указательный палец, постепенно проникая им до основания, а затем следом и второй, заставляя Линь Линя поморщиться от дискомфорта. Прежде Найс не позволял себе такой расторопности, когда дело касалось секса и разработки партнёра — всегда с особой деликатностью и внимательностью подходил к столь ответственному процессу, боясь доставить даже малейшее неудобство и боль. Теперь же, когда перед Линь Линем стоял не человек, а голодный хищник, он уже мысленно подготовил себя к тому, что проявлять жалость и терпение к нему сегодня уж точно не станут.       Следом за двумя пальцами последовал и третий, заставляя Линь Линя невольно жмуриться, кусая внутреннюю сторону щеки. Слюны в качестве смазки критически не хватало, да и та достаточно быстро высыхала на коже, не давая нужного скольжения. Стараясь унять дискомфорт, Линь Лин обвивает руками шею партнёра и, чуть поддавшись вперёд и согнувшись в спине и шее, утыкается с силой лбом в чужое плечо. И это маленькое действие словно бы на секунду выводит Найса из его животного состояния, заставляя замедлить движение пальцами, обращая внимание на самочувствие Линь Линя. Мужчина нежно трётся щекой о тёмные, извечно спутанные, но столь мягкие волосы, а затем оставляет поцелуй на виске, продолжая ещё с минуты прижиматься губами к нему. Найс пока двигается пальцами лишь внутри Линь Линя — им обоим неприятно от внешней сухости — раздвигая пальцы внутри и подготавливая пульсирующее колечко мышц к последующим манипуляциям. — Будет неприятно и, скорее всего, больно. Прости меня за это. И постарайся расслабиться так сильно, насколько тебе удастся. — прошептал у чужого уха Найс, оставляя ещё один короткий поцелуй и, вынув пальцы из Линь Линя, принялся расстёгивать собственные штаны, немного приспуская их. Из-под спущенных, неприятно стискивающих и сжимающих боксёров, наконец показался изнывающий, требующий стимуляции и разрядки член, головку которой уже успела обильно покрыть влажная, вязкая смазка. Даже распределив ту по всей длине, её всё равно катастрофически не хватало, а единственным подручным средством и вариантом всё так же оставалась слюна.       Постаравшись — насколько это возможно — обильно смочить член слюной, Найс, удерживая мужчину одной рукой за талию, второй начал неспешно направлять головку к чужому проходу, постепенно проникая внутрь. Пальцы Линь Линя с силой вцепились в чужую спину и, не будь Найс одет в свой прочный геройский костюм, одними вмятинами от ногтей он точно не отделался бы. И Линь Лин честно пытался расслабиться, старался увести свои мысли и сконцентрироваться на чём-то другом, однако тело предательски напрягалось от ощущаемого снизу дискомфорта, только затягивая всё начало процесса. И Найсу от этого тоже было не шибко приятно — несмотря на то, что чужая узость каждый раз пьянила, сейчас же и ему самому болезненно отдавалась чужая сжатость и напряжение. Чтобы хоть немного сгладить, облегчить ситуацию, Найс принялся вновь осыпать лицо и шею партнёра лёгкими поцелуями, стараясь хоть этими крохотными действиями отвлечь на приятные ласки с нежностью Линь Линя. И это, к счастью, немного помогло им обоим: головка члена наконец оказалась внутри, а следом за ней Найс начал также постепенно вводить и оставшуюся длину, неспешно оказываясь сначала наполовину, а затем и полностью, заставляя партнёра в руках мелко вздрагивать от ощущений. Ноющая, пульсирующая боль постепенно стала сходить на нет и Найс понял это, когда почувствовал, как мышцы и тело Линь Линя наконец расслабились, а колечко мышц стало куда податливее. Теперь, обхватив партнёра за талию уже двумя руками, Найс принялся постепенно насаживать на свой член мужчину, стараясь как можно скорее отыскать так необходимый им обоим угол. Горячие, узкие стенки, с силой обволакивающие член Найса, так и норовили вновь выбить героя из колеи, заставив того вновь утратить сознание, предавшись животным порывам и желаниям.       Горячие, шумные выдохи всё так же прижатого головой к его плечу Линь Линя стали неким индикатором для Найса. Крепко держа в своих руках партнёра, мужчина то и дело постепенно менял угол и глубину вхождения, стараясь наткнуться на заветную простату. И несколько следующих неспешных движений наконец дали свои плоды — с уст Линь Линя наконец сорвался пока ещё тихий, дрожащий полустон, а его ноги, продолжавшие обвивать туловище Найса, ощутимо дёрнулись. Это стало не просто знаком, а самым настоящим красным флажком для быка, срывая и без того еле держащиеся предохранители в голове Найса. Его временная выдержка дала пробоину, застилая пеленой ту рациональную, думающую часть сознания, заставляя чему-то животному, голодному вырваться вновь. И Найс, удобнее подхватив Линь Линя, вновь с силой вжал спину партнёра в стену и сжал талию, начиная с каждым движением насаживать на свой член всё быстрее и активнее, из раза в раз попадая точно по чужой простате головкой. Воздух из лёгких Линь Линя, без преувеличений, в тот момент точно выбился на мгновение, заставляя задыхаться от громких, неприличных стонов. Найс, точно вновь озверев, принялся оставлять на ещё пока нетронутых участках кожи краснеющие засосы и укусы, иногда чуть ли не вгрызаясь от удовольствия и экстаза в чужую плоть. Сквозь серенаду стонов мужчине удавалось услышать еле различимые, прерывистые мольбы со стороны Линь Линя, просящего не останавливаться и входить глубже. Пошлые шлепки тела о тело, стоны, вскрики и шумное дыхание эхом раздавались по пустующему переулку.       Момент кульминации совсем близок и оба это чувствуют. Приятное, тянущее тепло стало постепенно спускаться всё ниже, готовясь выйти наружу с ошеломительным вскриком удовольствия. И первым, кого накрывает этой волной, оказывается Линь Лин — вжавшись всем телом в партнёра, он выкрикивает имя возлюбленного перед тем, как наконец кончить, ощущая приятное головокружение. И следом за ним, не медля, заканчивает и сам Найс: резко выйдя из любовника, не желая пачкать того изнутри, он кончает на чужие ягодицы с громким, протяжным стоном, тут же припадая лбом к чужой мокрой от пота груди. И оба молчат с некоторого времени, восстанавливая дыхание и постепенно приходя в себя после столь фееричного окончания. — Ты, наверное, разочарован во мне, Линь Лин. — не поднимая головы, тихо произнёс Найс, всё так же держа в своих руках возлюбленного, точно не желая отпускать. В его голосе слышались грустные нотки сожаления, ведь ранее он повёл себя точно как какое-то животное, не отдающее отчёт своим действиям. Как ему думалось. — Извини, пожалуйста. Не знаю, что на меня нашло. — Честно говоря, сначала я и правда был напуган. Однако, если так подумать, я бы не сказал, что не хотел этого. — через пару минут наконец даёт ответ Линь Лин, мягко зарываясь пальцами в чужие белоснежные локоны, принимаясь мягко и нежно ерошить их. — Тем более, у нас ещё не было опыта на улице, где в любой момент нас может застать нежеланный прохожий.       Явно не ожидая подобного ответа, Найс, даже не сразу поверив, поднимает голову и с удивлением в глазах смотрит на уставшего Линь Линя. Тот же в ответ дарит мягкую, тёплую улыбку и лёгкий смешок. И Найс, приняв это за положительную реакцию, заметно расслабляется, отвечая той же улыбкой, да даря очередной поцелуй в губы.