Отражение волн

Солнечный свет слепил глаза, волны ревели, подгоняя соревнующихся вперёд. В толпе зрителей стояла напряжённая тишина — все ждали выхода Хантера. Его доска плавно скользила по гребню первой волны, движения были точными и уверенными. Он был великолепен — словно часть океана, рожденный для этого момента. Поймав первую волну, Хантер развернулся и начал набирать скорость, готовясь взять следующую, ещё более мощную. Адреналин кипел в крови. Он чувствовал каждую каплю воды под собой, слышал, как ветер свистит в ушах, видел только цель — покорить волну. И вдруг... Резкая боль пронзила его правую ногу. Словно ножом. Мышца будто свело. Хантер дёрнулся, потеряв равновесие. Всё произошло за долю секунды. Он сорвался с доски. Мир перевернулся. Оглушающий гул воды забил в уши. Океан, который ещё мгновение назад нёс его на гребне славы, теперь безжалостно тянул на дно. Тело отказывалось повиноваться — ноги и руки стали ватными, удары волн сбивали дыхание. Хантер судорожно пытался всплыть, но резкая боль скручивала его снова и снова. Его доска, привязанная к ноге шнуром, натянулась, но это только мешало выбраться. Секунды тянулись, как вечность. Где-то на поверхности раздались крики, но они звучали так глухо, словно из другого мира. Свет меркнул. Воздуха не хватало. Его глаза постепенно закрывались. Всё вокруг исчезало в водяной тьме..

***

На берегу стояла напряжённая тишина. Все ещё не осознавали, что случилось — казалось, падение было обычным, но вот секундная задержка... две секунды... три... И вдруг кто-то закричал. Кто-то закричал имя Хантера. Эдрик в мгновение ока сбросил с себя кофту и рванул в воду, не раздумывая. Его сердце колотилось в груди так сильно, что казалось, он слышит только его удары. Вода была ледяной, и волны били по лицу, ослепляя, сбивая с курса, но Эдрик не остановился. — Хантер! — закричал он, ныряя под первую волну. Он знал, где искать. Доска Хантера всё ещё плавала, натянутая за шнур. Эдрик ухватился за неё, нырнул глубже. Под водой было темно и тихо, ища вслепую, он нащупал руку. Хантер был без сознания. Эдрик изо всех сил схватил его за торс и вытащил наверх, одной рукой стараясь держать голову друга над водой. — Чёрт, держись... держись! — прохрипел он сквозь зубы. Толпа на берегу уже собралась. Пару секунд спустя другие серферы бросились помогать. Волны пытались вырвать Хантера из его рук, но Эдрик не отпускал. Он вытащил его на берег. Хантер был бледным, глаза закрыты. Эдрик опустился на колени рядом, начал делать искусственное дыхание, срывающимся голосом зовя его по имени. Его руки дрожали. — Хантер... пожалуйста... давай... — Эдрик почти плакал. И вдруг Хантер резко закашлялся, выплёвывая воду, жадно хватая воздух. Толпа взорвалась криками облегчения. Эдрик крепко прижал его к себе, не заботясь о зрителях. В тот момент ему было плевать на всё — на камеру, на репортёров, на победу, на соревнования. Единственное, что имело значение, — Хантер был жив.

***

Дом был наполнен запахом спиртного и сигаретного дыма. Лампочка под потолком мигала, заливая комнату тусклым, дрожащим светом. Хантер стоял на середине гостиной, сжав кулаки у боков, напрягая всё тело, чтобы не сорваться. Перед ним — Бэлос, покачивающийся от выпитого. — Ты думаешь, что если взял пару призов, то уже кто-то? — усмехнулся дядя, держа в руке початую бутылку пива. — Сопляк. Хантер молчал. Каждое слово Бэлоса било сильнее удара, но он стоял. Он привык. — Отвечай, когда с тобой разговаривают! — рявкнул Бэлос. В следующую секунду бутылка полетела в него. Хантер успел лишь инстинктивно отвести голову, но осколки всё равно полоснули по виску. Звон стекла заполнил комнату. Густая капля крови поползла вниз по щеке. Хантер качнулся назад, теряя равновесие, и упал на пол, ударившись локтем и боком. — Жалкий... — злобно процедил Бэлос, подходя к нему. Прежде чем Хантер успел подняться, тяжелая подошва дядиной ботинки с силой опустилась ему на правую пятку. Хантер заорал. Острая, обжигающая боль пронзила ногу. Казалось, кость треснула от давления. Он инстинктивно поджал ногу, но Бэлос снова надавил, вдавливая его в грязный пол. — Будешь знать своё место, — выдохнул он, отступая назад. Хантер тяжело дышал, прижимая ногу к себе. Всё пульсировало: виски стучали от боли, из рассечённой кожи текла кровь, нога горела огнем. Он поднялся на руках и кое-как добрался до своей комнаты, прихрамывая, стиснув зубы. У себя в комнате Хантер закрыл дверь на замок, опустился на пол и привалился к стене. Он дрожащими пальцами вытер кровь с виска и снял кроссовок с повреждённой ноги. Щиколотка была опухшей, а сама пятка наливалась синим. "Только бы не сломано," — молился он. Хантер обмотал ногу эластичным бинтом, стараясь не закричать от боли, и приложил кусок холодной бутылки воды к виску. Завтра — соревнования. Он не мог подвести себя. Не мог снова остаться никем. "Просто потерплю. Просто один день. А потом будет лучше." Он зажмурился, вжимаясь в стену, сжимая повязку на ноге до белых костяшек. Ночь была долгой.

***

Ночь прошла в кошмарах, но Хантер всё равно заставил себя встать. Боль в пятке не утихала, но он знал, что не может показаться слабым. Завтра соревнования. У него не было выбора. Скоро ему исполнится 18 лет. Он знал, что тогда сможет покинуть дом, уйти от всего этого. От Бэлоса, от унижений, от постоянных пьяных выходок. Он дождется этого дня. Это был его единственный шанс на свободу. Хантер вытирает остатки крови с виска и наклоняется, чтобы обуться. Трудно встать на поврежденную ногу, но он преодолевает боль, крепко сжимая зубы. Он опять обвязывает ногу бинтом, не обращая внимания на боль, и надевает старые спортивные кроссовки. Каждое утро он сам себе напоминает, почему скрывает всё, что происходит дома. Дядя Бэлос — всеобъемлющее зло, но Хантер понимал, что любое открытие сделает его слабым в глазах людей. Он не мог рисковать тем, чтобы попасть в приют, ведь с ним вряд ли бы кто-то стал заниматься. Тогда его мечта стать настоящим серфингистом, стать кем-то великим, стала бы пустой. И Хантер, несмотря на всё, всегда верил, что он способен на большее. Каждую пьяную выходку дяди он переживал в одиночку. Прятался в своей комнате, закрывался на ключ, игнорировал его крики. Когда Бэлос был в состоянии, чтобы не осознавать, что он делает, Хантер был готов терпеть. Он терпел. Чтобы не показать, как всё это его разрывает. Он уже столько раз убеждал себя, что ему нужно просто подождать до 18 лет. Тогда всё изменится. Он сможет жить сам, как он всегда хотел. И наконец будет свободен. Хантер знал, что пока он не достигнет этого возраста, ему нужно держать всё в себе. Он не мог позволить себе быть сломленным, даже если физически чувствовал себя уничтоженным. Но в его сердце было знание: через месяц всё это закончится. Через месяц, когда ему исполнится 18, он сможет сбежать, начать новую жизнь. Хантер не собирался больше быть игрушкой в руках Бэлоса. Тем временем, он поворачивается к зеркалу и смотрит на своё лицо. Кровь, синяки на теле — всё напоминает ему, что его путь ещё не завершён, но он не сдастся. Хантер вытирает кровь с виска и застегивает спортивную куртку. Он снова встает на ноги, и на лице появляется холодная решимость. Он просто должен дождаться. И всё это когда-нибудь закончится.