Проиграй 120 раз чтоб на 121 раз выиграть?

Амбар встретил Тони прохладой и тишиной. Старые металлические стены отражали каждый шаг гулким эхом. Он медленно прошёл внутрь, прислушиваясь к лёгкому потрескиванию старой электропроводки и гудению запылённого вентилятора где-то под потолком. Пахло ржавчиной, машинным маслом и чем-то застарелым, почти забытым. В дальнем углу амбара он увидел панель управления. Подойдя ближе, Старк провёл пальцем по слою пыли и активировал контроллер. Несколько экранов мигнули, и один из них ожил — видеофайлы, повреждённые, но доступные. Сердце застучало чаще. Он начал просматривать записи. На экране появились кадры с камер наблюдения, датированные несколькими годами назад. Автомобиль, лес, знакомые лица... И вот, кадр за кадром, он видит, как его мать — Мария Старк — зовёт на помощь. Кадр замер. Потом следующий. И — удары. Тело падает. Холодный, безжалостный удар солдата с металлической рукой. Баки. Баки Бранс. Тони замер. Мир будто затих. Только скрежет жёсткого диска, передающий видеопоток, да его учащённое дыхание заполняли пространство. Он не мог пошевелиться. Тут дверь амбара со скрипом распахнулась, впуская солнечный свет и глухие шаги. — Мы нашли Баки! Он стабилизирован, у него нормальный пульс! — вбежал Стив, запыхавшийся, но радостный. Он остановился, заметив Тони, и подошёл ближе. — Он будет жить, Тони, мы его вернули. Старк медленно обернулся. Его лицо было бледным, глаза покраснели от слёз, а на экране позади него застыл кадр с моментом убийства. Его голос сорвался с хрипом: — Ты знал... ты знал, что мою мать убил он... Бранс? Стив замер. Его губы дёрнулись в сухой, раздражённой ухмылке. — Конечно знал. Но это было в прошлом. Он не был собой. — ЭТО БЫЛА МОЯ МАТЬ! — закричал Тони, голос сотряс амбар, отражаясь от металлических стен. Панели на контроллере мигнули от вибраций. Тишина. Только гудение трансформатора в углу и свист ветра сквозь трещины в стенах. Потом — первый удар репульсором. Старк, подскочив, бросился на Стива. Гремело железо, эхом отдавались шаги, удары и сдавленные возгласы. Металлические части костюма Тони скрежетали о щит Роджерса. — Ты защищаешь убийцу! — рычал Тони, нанося серию резких ударов в корпус. — Он — мой друг! — отрезал Стив, парируя каждый выпад. — Я тоже... — глухо сказал Тони, его голос сорвался в хрип. Щит Роджерса взлетел в воздух, и Стив с силой ударил его в центр реактора. Искры, глухой разряд костюм отключился, и Тони повалился на бетонный пол. Стив вытер лоб, тяжело дыша. Он смотрел на лежащего без сознания Старка с равнодушием. Затем, схватив его под руки, выволок из амбара. В воздухе витал запах озона и гари от перегрева реактора. Снаружи его встретил прохладный ветер, небольшой снегопад. Стив бросил взгляд на Тони, оставив того на бетонной плите перед дверьми, и не оборачиваясь пошёл прочь. На его лице читалось раздражение и равнодушие. Подходя к команде, он бросил: — Старк улетел. Мы двигаемся дальше. Он даже не взглянул назад. Амбар остался позади, как и правда, которую он пренебрёг.

***

Питер заранее дал распоряжение Пятнице: следить за всеми данными квинджета и костюма Старка. Он был готов. Или, по крайней мере, думал, что готов. Но когда голос Пятницы сообщил, что сигнал костюма Тони резко оборвался, Питер подскочил с дивана, планшет упал на пол, и сердце ударилось о грудную клетку так, будто готово было выскочить. — Пятница, активируй одну из малых копий квинджета. Срочно! — голос дрожал, но Питер держался. Он надел веб-шутеры, бросил на плечи куртку и выскочил к квинджету. Небо над башней стало ярче — восход солнца окрашивал облака в апельсиновые и розовые оттенки. Питер вбежал в транспорт, и через секунды квинджет рванул в небо, управляемый ИИ. Пока воздух за иллюминаторами проносился стеной, Питер сцепил пальцы в замок и пытался удержать себя от паники. Он знал, что Тони не должен умереть — нет, этого не может быть. Но каждая секунда без сигнала... каждый миг в неведении... Тем временем, в нескольких сотнях километров, Фьюри прибыл на базу Гидры. Команда героев уже собиралась — Наташа, Стив, Сэм, Клинт, Ванда, Брюс. Все были утомлены, но сосредоточены. Вокруг гудели приборы, работал транспорт, шли переговоры через комм-каналы. Но внезапный визг двигателей пронзил воздух, и в нескольких сотнях метров от них резко сел другой квинджет. Герои повернулись. — Это Старк? — нахмурился Сэм. Но когда люк квинджета открылся, из него с разбега вылетел не Тони, а парень. Некоторые узнали в нем личного стажера. Его волосы были растрёпаны, глаза налиты страхом. Он пронёсся мимо команды, за ангар, скрывшись из виду. Через несколько мгновений два костюма Старка аккуратно несли на носилках изуродованное тело в броне. Третий костюм сопровождал их с баллоном воздуха. Питер выбежал вслед за ними, лицо испачкано пылью и кровью от грязи ангара. Он держал в руках маску. — Брюс! ПОМОГИ! ОН УМИРАЕТ! — голос парня был пронзительным, отчаянным, будто он кричал не от страха, а от разрывающего сердце горя. Брюс, мгновенно активизировавшись, вбежал внутрь квинджета. Питер нёс в руках перчатку с усилителем сердечного импульса, а один из костюмов уже подключался к системе поддержки жизнеобеспечения. Квинджет взревел и взмыл в небо, оставляя после себя пыль и ошеломлённую команду. Все смотрели на Стива, лица напряжены. — Ты же сказал, что всё в порядке, — тихо, но тяжело проговорила Наташа. Стив ничего не ответил. Лишь отвёл взгляд и сжал кулаки, стоя под моросящим светом тревожного утра. А над местом действия медленно, непреклонно поднималось солнце, освещая разбитые иллюзии. Двери медблока с глухим гулом распахнулись. Первым ворвался Питер, за ним — Брюс, а следом влетели три костюма Старка, один из которых аккуратно держал его на носилках. Слабое мерцание реактора на груди Тони говорило лишь об одном: запас времени почти на кончился. — К столу! — коротко скомандовал Брюс, подбегая к оборудованию. Питер, не теряя ни секунды, забрал у костюма носилки и аккуратно перевёл Тони на хирургический стол. Один из костюмов уже подсоединял аппаратуру, второй выгружал набор хирургических инструментов, а третий занялся стерилизацией помещения — всё по протоколу, заложенному самим Старком. — Давление нестабильно, сердечный ритм скачет. Реактор перегрет, но всё ещё держит цепь, — проговорил Брюс, проверяя показания. — Нужно удалить осколки и прочистить каналы, — Питер быстро натянул стерильные перчатки. Он держал скальпель уверенно, хотя внутри всё кипело. Его руки дрожали не от страха, а от отчаяния: он не мог потерять его. Не сейчас. Не снова. Операция длилась почти сорок минут. Брюс методично извлекал металлические обломки, останавливал кровотечения, переподключал повреждённые контакты. Питер удерживал стабилизацию мини-реактора, вручную регулируя подачу энергии. — Всё. Каналы очищены. Новый разъём держит, — выдохнул Брюс, отступая на секунду. — Сейчас настрою капельницу. Он направился к столу с медикаментами. В этот самый момент Питер выпрямился, вытирая пот со лба. Его взгляд метнулся к внутреннему карману худи. Он вытащил крошечную ампулу с прозрачной голубой жидкостью — улучшенную, стабилизированную версию сыворотки. Питер не мог рисковать открытым вмешательством. Сделав глубокий вдох, он приблизился к Тони, склонился над ним и тихо прошептал: — Прости…больно не будет. Он осторожно приоткрыл губы Старка и влил содержимое ампулы. Тони даже не пошевелился — спал под действием наркоза. Брюс вернулся, не подозревая, что что-то произошло. Он подключил капельницу, проверил аппарат слежения и хрипло сказал: — Ему нужно восстановление. Но шансы хорошие. Питер просто кивнул, опускаясь на стул рядом с кроватью. Его голубые глаза чуть светились, не только от света мониторов, но и от внутреннего огня понимания. Он только что спас Тони. Питер сидя на стуле, обколотился на стену. Его глаза понемногу начали закрываться, он тихо вздохнул и провалился царство морфея.

***

*Дождь стучал по крыше кафе, превращая окна в мутные акварели. Питер сидел за дальним столиком, пальцы медленно обводили край чашки с остывшим кофе. «Зачем я здесь?» — мысль, которая крутилась в голове уже час. «Может, надеялся, что кто-то узнает меня? Позовёт по имени…» Он не услышал шагов. Только поднял голову — и мир перевернулся. Тётя Мэй. Такая же, как в тот день. Улыбка, морщинки у глаз, даже духи — лёгкий аромат ванили. «Не может быть. Она… Я же видел её тело. Я…» Он вскочил, схватил её за руку — и прошёл сквозь. Вокруг замерло. Глаза посетителей кафе уставились на него — пустые, без зрачков. — Ко мне пристают! — крикнула Мэй, но голос звучал чужим, механическим. Питер отпрянул — и мир рассыпался. Стены, свет, звуки — всё обратилось в серый пепел, медленно опадающий в никуда. А потом… Тишина. Бесконечная белизна. И три камня, парящие перед ним. Сила. Душа. Реальность. Но один светился ярче Он пульсировал, словно живое сердце, и Питер чувствовал его — будто кто-то шептал прямо в сознание. «Возьми меня… и всё изменится.» Он протянул руку… И коснулся. Боль. Не в теле — в душе. Будто кто-то выворачивает его наизнанку, копаясь в самых страшных воспоминаниях. «Нет! Хватит!» Но камень не отпускал. И тогда… Тьма. — Красотка!!! Пора вставать, доброе утречко!!! Ледяная вода хлынула на лицо. Питер захлебнулся, пытаясь вдохнуть. Голова раскалывалась, тело ныло от боли. «Где я?..» Скрипучий голос Бека пробивался сквозь звон в ушах: — Ты так сладко спал, не хотелось тебя будить… но мне очень нужно в туалет. Питер рванулся, но верёвки впились в запястья. «Опять…» Квентин усмехнулся, наблюдая, как он бьётся. — Ну что, паучок, снова пытаешься вырваться? Бек дёрнул его за ноги, заставляя встать на колени. «Нет. Только не это. Только не снова…» Но сопротивляться было бесполезно. Когда Квентин вошёл в него, Питер отключился. Не физически — его сознание уплыло куда-то далеко, будто наблюдая со стороны. «Он сказал… в туалет?» Мысль мелькнула, как искра. И вдруг… Голос. Тихий, но чёткий, будто звучащий изнутри. «Ты хочешь, чтобы он страдал?» Питер не ответил. Но камень ответил за него. Квентин вдруг замер. — Что… что со мной…? Его кожа побелела, глаза закатились. — Нет! Нет! Вытащите это из меня! — он закричал, хватая себя за грудь. Питер чувствовал это — Камень вытягивал из Квентина душу. Не метафорически. Буквально. Изо рта, из носа, из глаз — серебристая дымка вырывалась наружу, втягиваясь в пустоту между ними. Квентин рухнул на пол, тело пустое, как кукла. Но он не умер. Его душа теперь принадлежала Питеру. А сам Квентин…Остался лишь оболочкой. Пустые глаза, открытый рот, слабый хрип. Живой труп. Питер рухнул на пол. «Что я сделал?» Но ответа не было. Только камень в груди, который теперь принадлежал ему. Питер отключился*