0x1=Crash

Тэхён, сидя на заднем сиденье машины, машинально пролистывал комментарии в соцсетях. Он давно привык к критике, но сегодня что-то пошло не так. «Ты не заслуживаешь быть в TXT, ты просто лишний» «Как ты вообще попал в группу? Без тебя было бы лучше» «Я знаю, где ты живёшь. Лучше оглядывайся по сторонам» «В следующий раз на концерте тебе не сдобровать» Грудь сдавило, пальцы сжали телефон, дыхание сбилось. В ушах зазвенело, в глазах потемнело. Сердце билось так сильно, что, казалось, его можно услышать. Он старался дышать ровно, но воздух будто не поступал в лёгкие. Кира, сидя за рулём, заметила, как он побледнел и перестал моргать, словно застыв в одном положении. Не говоря ни слова, она плавно свернула на обочину и остановила машину. В салоне воцарилась напряжённая тишина. — Выйди из машины, пройдись, — спокойно сказала она, отстёгивая ремень. Тэхён резко повернул голову, его взгляд был полон раздражения. — Зачем ты остановилась?! Кира не ответила сразу. Она выключила двигатель, повернулась к нему и спокойно произнесла: — Потому что ты задыхаешься, Тэхён. Он резко отвернулся к окну. — Я в порядке. — Нет, — её голос оставался ровным, спокойным, уверенным. Он сжал кулаки, пытаясь взять себя в руки. Сердце бешено колотилось, в ушах стоял шум, перед глазами плыло. Ощущение удушья накатывало с новой силой. Всё тело напряглось до предела, словно он был готов либо сбежать, либо закричать. Он злился, потому что она заметила то, что он тщательно скрывал даже от мемберов. — Тебя это не касается. — Ты прав, — легко согласилась Кира. — Но если ты потеряешь сознание в машине, мне потом с этим разбираться. Тэхён резко выдохнул, как будто её слова сбили его с толку. Он ожидал сочувствия, обеспокоенных вопросов, может, даже уговоров. Но не этого. Несколько секунд он просто сидел, вцепившись в телефон так, что пальцы онемели. Потом, не сказав ни слова, резко открыл дверь и вышел. Свежий воздух ударил в лицо. Он глубоко вдохнул. Лёгкие заполнились кислородом, сердце начало замедлять свой бешеный ритм. Ощущение паники постепенно отступало. Кира стояла рядом, но не слишком близко, давая ему пространство. Ни одного лишнего слова, ни одного жалостливого взгляда. — Вон то облако похоже на хлебушек, — спокойно сказала она, глядя в небо. — Или мне одной хочется есть? Он мельком взглянул туда, куда она смотрела. И правда — широкое, расплывчатое облако, слегка закрученное по краям, как булочка. Непроизвольно выдохнул носом — почти усмехнулся. Прошло несколько минут, прежде чем он заговорил: — Не говори никому. Кира чуть повернула голову, уголки губ едва заметно дрогнули. — О хлебушке? Он хмыкнул. Очень тихо. Почти непроизвольно. Но это был смех — первый за весь день. Он украдкой взглянул на неё, и на лице впервые не было ни злости, ни напряжения. Только усталость… и благодарность. Он выдохнул — уже ровнее, спокойнее. Пару секунд они просто стояли в тишине. Ветер чуть трепал края её куртки, а облако-хлебушек успело уплыть куда-то дальше. Он ещё раз посмотрел туда, где оно было, и почему-то стало чуть легче. Кира первой направилась к машине. — Я ничего не видела. Он последовал за ней. Сел на своё место, закрыл дверь. Привычный хлопок раздался особенно глухо — но уже не гнетуще. Она не посмотрела на него, не задала ни одного вопроса. Это было непривычно: обычно на него давили с расспросами, либо начинали успокаивать, повторяя дежурные фразы о том, что «всё будет хорошо». Но Кира просто… приняла ситуацию такой, какая она есть. Просто завела двигатель и мягко тронулась с места, будто ничего не произошло.

***

WE’RE JUST DRIVING

Уже стемнело, когда Кира припарковалась у радиостудии. В салоне было тепло, играла ненавязчивая музыка. Окна запотели от вечерней сырости. День закончился, и она наконец позволила себе чуть глубже выдохнуть — сейчас отвезёт Тэхёна и домой. Глаза слипались — день был долгий, и она почти чувствовала, как начинает сливаться с сиденьем. Наконец, дверь открылась, и Тэхён в чёрной маске и, надвинутой на глаза, кепке плюхнулся на пассажирское место рядом, словно так и должно быть и, встречаясь с вопросительным взглядом Киры, демонстративно пристегнулся. Молча. Без фирменных ужимок, без комментариев о том, как он блистал в эфире. Просто усталость, чуть опущенные плечи, и взгляд в темноту за окном. Кира кивнула, не задавая вопросов, завела двигатель и тронулась. Прошло несколько минут в полной тишине, только ритмичный гул шин по асфальту и редкие щелчки поворотников. И вдруг, почти шепотом, он выдал: — Не хочу ехать в общежитие. Пауза. И она спросила так же спокойно, как будто обсуждали погоду: — Хочешь покатаемся? — Ты же устала. — Ты же не хочешь домой. Тэхён не ответил, но по тому, как он расслабил плечи и чуть глубже вдохнул, она поняла — он согласен. Кира сбросила скорость, свернула с маршрута и пустилась по пустынным вечерним улицам. Город в это время словно выдыхал вместе с ней: неоновые огни витрин, редкие прохожие, поток машин замедлился. Они ехали без цели. Без навигатора. Просто вперёд. Иногда он показывал пальцем в окно: — Там прикольная кафешка, но нас туда не пускают без брони. — А вон в том доме живёт одна актриса. Я когда-то мечтал с ней сыграть. — Это место хорошо снимается ночью — отражения в витринах красивые. Кира молча слушала. В какой-то момент он снял маску, откинулся на спинку сиденья, и тихо сказал: — Ты знаешь, что я срывался только дважды за всё время? Первый — в одиночке после дебюта. Второй — вчера. Кира не повернула головы. Только крепче сжала руль. — А ты — первая, кто не начал говорить мне, что «всё пройдёт». Спасибо. Её губы чуть дрогнули, будто хотела что-то сказать — и передумала. — Не за что, — произнесла она спустя минуту. — Я просто водитель. Он хмыкнул. Уже не с усмешкой, а мягко. — Плохой ты водитель, не следуешь маршруту, — он слегка усмехнулся, наблюдая, как Кира чуть приподняла бровь, не отрывая взгляда от дороги. — Ты доиграешься — я высажу тебя посреди шоссе. — Звучит как приключение. Кстати, куда мы едем? — А ты еще не понял? Везу тебя в место, где можно не быть идеальным. — У тебя есть такое место? — Конечно. Оно называется «случайный левый поворот в сторону ничего». Тэхён рассмеялся — хрипло, с надрывом, но от души. — Звучит почти как план. Машина ехала по ночному городу, и впервые за весь день обоим стало чуть легче. Без слов. Просто потому, что никто не требовал быть сильным, весёлым, красивым или идеальным. — Ты знаешь, у нас в группе принято не жаловаться... Типа: «всё нормально, просто устал». — Классика. А потом — бац, и смотришь на облако в форме хлеба, чтобы не развалиться. Он хмыкнул. — Ты помнишь. — Я водитель. У меня хорошая память на дорожные знаки и случайные метафоры. Она сделала поворот, и город начал раскрываться в огнях: мосты, отражения в реке, редкие машины, уютная тишина. Они ехали ещё какое-то время — по тихим улицам, мимо закрытых магазинов, ярких витрин и фонарей, отбрасывающих размазанные тени на асфальт. — Что насчёт перекуса? — вдруг спросила Кира, сверяя взглядом навигатор и старый, как мир, указатель на автомат с напитками у круглосуточного магазина. — У тебя есть голодная интуиция? — У меня есть желудок, который не подчиняется рабочему графику. Она свернула на пустую парковку, поставила машину под тусклым фонарём. Рядом мерцал автомат — одиноко, как будто только и ждал таких, как они. Тэхён вышел первым, немного потянулся — медленно, с хрустом в плечах. — Если я сейчас выберу банановое молоко, ты перестанешь меня уважать? — Я и не начинала, — с абсолютно серьёзным лицом ответила Кира, — так что можешь не сдерживаться. Он посмотрел на неё с преувеличенным возмущением, но всё-таки засмеялся. — Тогда ладно. Молоко и... какая-нибудь дичь. Например, чипсы со вкусом васаби и слёз одиночества. — Бери сразу две упаковки. Я тоже одиночество люблю со вкусом острых приправ. Они стояли у автомата, перебирая странные вкусы и странные мысли, как будто день растворился, и остался только этот странный, уютный момент — с банками в руках, усталыми глазами и почти дружеской тишиной. — Ты ведь правда не собиралась катать меня, — сказал он, потягивая своё банановое молоко. — Могла спокойно поехать домой. — Могла, — подтвердила она, не глядя. — Но знаешь, иногда полезно не быть на автомате. Ни машине, ни человеку. Он посмотрел на неё долго, изучающе. — Спасибо. — За что? — За хлебушек. За молчание. И за то, что не делаешь из этого трагедию. Она пожала плечами: — Ну... кто-то должен быть нормальным, пока ты драматизируешь. Он фыркнул. И снова — тёплый, негромкий смех. Дальше они ехали медленно, без спешки. Кира специально выбирала улицы поспокойнее — с деревьями, с огнями, где город выглядел мягче. Где не было толпы, ожиданий, камер. Где можно было дышать. Машина остановилась у смотровой площадки — над городом, над всей этой суетой. Снизу светились крыши, дороги, перекрёстки. Маленький мир, где он не обязан быть кем-то конкретным. Потом они сидели на капоте, глядя, как редкие машины проезжают мимо. Говорили о ерунде: о том, как один раз он заснул в прямом эфире с открытыми глазами, а она перепутала педаль газа и тормоза, когда только получила права. — Ты когда-нибудь чувствовала, что... просто больше не можешь? — вдруг спросил Тэхён. Кира скосила на него взгляд. Видеть его таким было непривычно. Не самоуверенный, не раздражённый, не скрывающийся за сарказмом. Просто парень, уставший до самых костей. — Конечно, — спокойно ответила она. — Думаю, каждый хоть раз это чувствовал. Тэхён слабо усмехнулся, покачав головой. — Не так. Не просто усталость. А... когда даже дышать тяжело. Когда просыпаешься утром и не видишь смысла во всём этом. Кира задумчиво посмотрела на него, прежде чем ответить: — Видеть смысл — переоценённая роскошь. Иногда его просто нет. И тогда ты просто делаешь следующий шаг. И ещё один. Пока не появится что-то, ради чего стоит идти дальше. Тэхён перевёл на неё взгляд. В его глазах мелькнуло что-то похожее на надежду, но он тут же снова спрятался за привычной маской. — А если ничего не появится? Кира пожала плечами: — Тогда ты создаёшь этот смысл сам. Он долго смотрел на неё, будто пытаясь понять, насколько серьёзны её слова. А потом вдруг выдохнул и присел рядом, уставившись в темноту. — Иногда я думаю, что если бы я не стал айдолом, меня бы никто не заметил. Что я просто... никто без этой карьеры. Кира нахмурилась: — Это неправда. — Но ведь это так. Ты сама сказала, что не фанатка. Если бы не эта работа, ты бы даже не знала, кто я. Она посмотрела на него внимательно, а затем неожиданно спросила: — А если бы я не была твоим водителем, ты бы меня запомнил? Тэхён моргнул, явно не ожидая такого поворота. Он собирался ответить что-то саркастическое, но вдруг понял, что это не так уж и просто. Кира усмехнулась: — Видишь? Мы все просто люди, пока кто-то не решает, что мы важны. И это не отменяет того, что ты важен сам по себе. Тэхён молчал. А потом вдруг тихо сказал: — Невероятно. Кира лишь кивнула, снова глядя в небо. Тэхён остался сидеть рядом, не говоря больше ни слова. И, впервые за долгое время, он чувствовал, что его действительно понимают. Они снова сели в машину. Тэхён смотрел в окно, подперев щеку кулаком. — Ты всегда такая спокойная? Без... ну, вот этих всех «тебе надо отдохнуть», «всё будет хорошо», «держись»... — Нет, — спокойно ответила она. — Просто не все ситуации требуют слов. Иногда — достаточно рядом посидеть и дать выбрать дурацкое молоко. Он усмехнулся: — Не дурацкое. Оно... ностальгическое. — Вот и чудненько. А то я боялась, ты сложная личность с тонкой душевной организацией и вкусом к черному кофе. — Не выдавай мои тайны. Они снова замолчали. Но теперь — это была тишина людей, которые поняли, что больше не нужно притворяться. Не нужно бороться за воздух. Не нужно впечатлять. Можно просто ехать вместе.

***

Музыка шла фоном, город медленно ускользал за окнами. Смотровая площадка осталась позади, а вместе с ней — и необходимость быть в форме. Тэхён смотрел в окно, глаза всё чаще закрывались. И в какой-то момент он просто сдался. Кира краем глаза заметила, как его дыхание стало ровнее. Голова чуть склонилась к стеклу, руки лежали на коленях — расслабленные, без напряжения. Он спал. По-настоящему. Глубоко, тихо. И, кажется, впервые за долгое время — спокойно. Поэтому она плавно развернула машину и взяла курс на общежитие. Дорога была почти пустая. Светофоры переключались медленно, равнодушно. Когда до общежития осталось пару кварталов, Тэхён вдруг пошевелился. Вздохнул. Открыл глаза. Пару секунд он растерянно смотрел вперёд, потом повернул голову к ней: — Я заснул? — Нет, ты просто вошёл в режим энергосбережения, — спокойно отозвалась Кира. Он зевнул, прикрыв рот рукой. Потом усмехнулся: — И ты решила не будить? — Конечно. Ты выглядел, как побитый щенок. Будь у меня телефон, я бы даже сделала фото. Продавала бы потом фанаткам. — Бессердечная... — Рациональная, — поправила она. — Щенков жалко, особенно, когда они истощённые и звёздные. Он снова усмехнулся и откинулся в кресле, глядя в потолок машины. — Мне давно не было так… спокойно. Кира ничего не ответила. Просто повернула к зданию, где уже тускло горел свет в окнах общежития. Остановилась. Тэхён сидел, не двигаясь. Как будто не хотел выходить. Но потом глубоко вдохнул, отстегнул ремень. — Спасибо за... маршрут. — Он входит в подписку. Завтра могу провести тур по городским 24/7 лапшичным. — Записывай. Мне точно понадобится. Он задержался на секунду, прежде чем открыть дверь. Потом всё-таки повернулся к ней: — Увидимся завтра? — Если не собьёт метеорит, то да. — Постараюсь пережить ночь. — Ты справишься, боец. Дверь мягко захлопнулась. Он зашагал к зданию, не оглядываясь, но как-то легче, ровнее. Кира смотрела ему вслед пару секунд, потом включила поворотник и медленно выехала обратно в ночь. Теперь можно было ехать домой.