Когда слышишь сердце

— Я не могу, — заявляет Долорес. — Так не должно быть. Она запирается в комнате, не уточняя, что именно не должно быть так. И как именно — так? И как должно быть? И что им со всем этим делать? Так много вопросов, и так мало ответов. — Не глупи, — в сердцах кричит в закрытую дверь Исабела. Все это связано с ней больше, чем с кем-либо другим, и это тяготит ее. — Я же сказала — это ничего не значит! Не думай обо мне, просто забудь обо всем, что было! — Не надо вопить, я тебя прекрасно слышу, — кто бы сомневался. — И не нужно меня уговаривать. Я уже все решила. — Что именно ты решила — запереться в комнате? — уточнят откуда ни возьмись появившийся за их спинами Камило. — Это навсегда, или однажды мы снова тебя увидим? — Что ты во всем этом понимаешь? — сердится Долорес. Судя по громкости ее голоса, она все еще стоит у двери, а это кое-что да значит. Камило многозначительно хмыкает. Вообще-то, он уже достаточно взрослый, чтобы начать задумываться о чужих отношениях. И, наверное, это должно начать понемногу их беспокоить. Но пока их всех больше всего волнует запертая дверь и Долорес за ней. — В этом нет ничего плохого, — пробует Мирабель. — Ведь ничего не случилось. Исабела ведь не вышла за Мариано, так? Она и не собиралась за него выходить. Это не какая-то грязная история с обманом невесты. Все в полном порядке. — Да? И как, интересно, я выгляжу при этом? — Долорес говорит теперь так громко, что можно заподозрить ее способностью поразительно зычный голос, а вовсе не тонкий слух. — Я набрасываюсь на чужого жениха, едва тому дали от ворот поворот? Как будто только этого и ждала? — А это нет так? — на всякий случай уточняет Камило и получает тычок в солнечное сплетение от Исабелы. Долорес издает смутный звук, похожий одновременно на стон и вздох. Тогда в дело снова вступает Мирабель: — Послушай, я всю жизнь прожила, постоянно думая о том, какого мнения обо мне другие, — возможно, это не самое уместное место и время для таких признаний. Она уже чувствует, как Исабела и Камило косятся на нее. Но отступать уже поздно; и главное не сделать это монологом о себе — но монологом о Долорес. Так что она продолжает: — Ты можешь сейчас все силы бросить на то, чтобы уберечь свою гордость, но правда в том, что счастлива ты не будешь… а могла бы быть. И будешь, — быстро добавляет она. — Если перестанешь прятаться в своей комнате и познакомишься с Мариано по-настоящему. — Да, он будет не против. Мы все заметили, как он посмотрел на тебя. Ну, перед тем, как ты убежала сюда, — снова подает голос Камило и получает очередной тычок. Но его слова уже возымели свой эффект. Долорес вздыхает снова: — Значит, не очень-то он расстроился бегству своей невесты? Наверняка именно этого и ждал. Или ему вообще все равно, на ком жениться? — Нет, он, конечно же, был расстроен, — отзывается Мирабель быстрее, чем успевает оценить свои слова. Долорес парирует немедленно: — Тогда как я могу быть назойлива, если бедняга в трауре? — Исабела закатывает глаза и шепчет: — Давай оставим ее в покое. Она все равно пока еще не в себе. — Я все слышу, — ожидаемо говорит Долорес. Исабела всплескивает руками: — Ты слышишь нас, но не слушаешь, — говорит она. — Вернее, ты слышишь только то, что хочешь. А это не совсем вяжется с исключительным слухом, не так ли? Так вот, я повторю еще раз: не отказывайся от того, что может сделать тебя счастливой. И Мирабель здесь не единственная, кто постоянно жил с мыслью, что кое-что в ее жизни идет не так. И поверь, ты не хочешь проводить так свои лучшие года. Ты не хочешь вдруг очнуться в далеком будущем и понять, что ты все сделала не так, как на самом деле желала. И что ты бы многое отдала за то, чтобы вернуться и попробовать по-другому. Не быть такой упрямой. И не бояться, что кто-то тебя осудит. Чего, к слову, не произойдет. — Ты не обязана делать ничего такого, — шепчет Мирабель очень тихо, зная, что Долорес ее все равно услышит. И зная, что именно сейчас она по-настоящему слушает. — Достаточно просто выйти. И улыбнуться. Заговорить. И кто знает… может быть, ничего не случится. И все пойдет своим чередом. А, может быть, все изменится в этот миг. Ты не можешь знать заранее. Это мог бы увидеть только дядя Бруно. Но мы попросим его не смотреть, — она слегка улыбается одной этой мысли, зная, что попросить такое невозможно. Но отчего-то Мирабель уверена, что Бруно больше не увидит в их будущем совсем ничего плохого. Да, верить в это очень приятно. Дверь немного приоткрывается. — Я не буду заигрывать с ним, или что-то в этом роде, — заявляет Долорес. — И вообще даже не посмотрю на него. Вот так. Конечно же, она все равно смотрит. Но она могла бы этого и не делать. Потому что Мариано тоже смотрит на нее — намного чаще, чем обычно несостоявшиеся женихи смотрят на кузин своих несостоявшихся невест. Он смотрит так часто, что, даже если избегать специально, практически невозможно не столкнуться с ним взглядом.