Онлайн...

Снег в Торонто всегда казался Эвану слишком чистым. Как будто город пытался стереть себя сам — спрятать бетон, грязь, холодные улицы под иллюзией спокойствия. Он сидел у окна, чашка кофе медленно остывала в руке, а глаза упирались в экран монитора, где курсор мигал в открытом чате Discord. Сервер был тихий. Все уже разошлись, кто-то ушёл монтировать, кто-то стримить, кто-то просто спать. Все — кроме одного ника, что всё ещё горел зелёным. H2ODelirious Джонатан Он был онлайн, но не писал. Эван тоже. Хотя пальцы давно чесались. Написать. Спросить. Хоть что-то. «Эй, ты живой?» — подумал он. «Как ты?» — почти набрал. «Скучаю» — стёр, не осмелившись. Он откинулся на спинку кресла, запрокинув голову и глядя в потолок. Тишина в комнате казалась густой, как сироп, душной, как пыль в горле. Это была не просто тишина — это было ожидание. Он ждал. Не знал чего именно — может, сигнала, может, смеха, может, случайного сообщения. Что угодно, лишь бы не чувствовать, как мир стал… одинок. Когда Эван впервые услышал голос Джонатана, всё было иначе. Он тогда только набирал подписчиков, только формировал круг друзей, и вдруг — этот заразительный, безумный, дерзкий смех. Смех, в который невозможно было не влюбиться. Джон прятал лицо, но не голос. Никогда голос. Голос стал его лицом. Его образом. Его дыханием в эфире. А потом — стал чем-то большим. — Эй, — произнёс Эван вслух, — ты ведь тоже чувствуешь это, да? Он знал, что не получит ответа. Но почему-то надеялся.

***

На другой стороне континента, в Северной Каролине, Джонатан лежал на полу своей спальни, спиной к ковру, в наушниках — тишина. Он не включал музыку. Не стримил. Не говорил ни слова. На экране Discord мигал ник VanossGaming. Зеленый. В сети. Он мог бы написать первым. Всегда мог. Но это было страшно. Не потому, что Эван мог его оттолкнуть, а потому, что он сам не знал, где та черта, за которой дружба перестаёт быть дружбой. Он прижал наушники крепче к ушам и, наконец, нажал на голосовой вызов. Секунда. Две. Пульс в горле. — Джон? — голос Эвана был немного хриплый, уставший. — Йо, — сказал Джон, пытаясь вложить в это слово привычную лёгкость. — Я… думал, ты уже спишь. — А я думал, ты умер. — Почти. Но потом вспомнил, что ты не загрузил новый ролик, и решил, что должен остаться на этой земле, чтобы следить за тобой. Оба замолчали. Смеха не последовало. Только фон дыхания, слишком близкий, слишком реальный. — Ты где был три дня? — спросил Эван мягко. — Смотрел потолок. Слушал своё сердце. Оно, кстати, скучает по тебе. — Джон... — Эван выдохнул. — Шучу, — быстро добавил тот. — Просто выгорел немного. — Не шути так. Ты же знаешь… — Эван остановился, сглотнул, — я волнуюсь. Тон голоса изменился. Теплее. Тише. Джон это услышал. Он чувствовал каждую интонацию Эвана, как будто они были синхронизированы. — Я тоже, — сказал он. — Я… блядь, Эван, знаешь, иногда мне просто хочется исчезнуть. Но ты... ты как якорь. Даже не осознаёшь этого. Ответа не последовало. Только щелчок — Эван выключил микрофон. Потом снова включил. — Ты ведь не знаешь, как много значишь для меня, да? У Джона пересохло в горле. Он не мог говорить. Ни шутить, ни смеяться. Он просто тихо выдохнул. — Я догадываюсь, — наконец произнёс он. — Но если скажешь — поверю. И в этой паузе, в этом молчании, было больше, чем в любом признании. Они не называли это вслух. Не позволяли себе. Но каждое слово, каждая пауза, каждая попытка пошутить вместо того, чтобы сказать «я люблю» — всё это было любовью. Просто замаскированной.

***

Позже, когда звонок закончился, Эван долго сидел, уставившись в отражение своего лица на чёрном экране. Его глаза были не из тех, что говорят много, но сейчас они кричали. Он не мог заставить себя встать. Он не мог ни стримить, ни монтировать, ни быть «VanossGaming» — тем, кто всегда шутит, тянет команду и улыбается в камеру. Он просто сидел. С одинокой мыслью: я люблю тебя слишком долго, чтобы называть это просто дружбой. Он вспомнил их первую игру — как Джон прикалывался над каждым его движением, как смеялся, будто мир не существует, пока они играют. Тогда он подумал: боже, этот голос — как адреналин. Как костёр в снежную ночь. Потом вспомнил, как однажды, случайно, в голосовом чате, Эван обмолвился, что чувствует себя одиноко. И Джон промолчал. Долго. А потом сказал, как ни в чём не бывало: — Ну, теперь ты не один. Я тут. — На другом конце страны. — Зато ближе всех, Эван. Тогда это прозвучало как шутка. Но теперь, с годами… это ранило. Потому что было слишком правдой. Эван поднялся, наконец, медленно, словно под водой. Подошёл к полке, достал старую фотографию — не их фото, конечно. Он ни разу не видел лицо Джона. Но это была распечатка со старого фрагмента видео, где они оба кричали от смеха. Он сохранил этот кадр. Глупо, да. Он прикоснулся к снимку пальцем. — Скажи, если бы ты увидел моё лицо рядом, каждое утро, — прошептал он, — ты бы остался? Снова тишина. Он сам себе ответить не мог.

***

Ночь в Северной Каролине была душной. Не потому что тепло — в комнате Джонатана стояла стабильная прохлада от старого кондиционера. Душно было внутри. Он лежал на кровати, уставившись в потолок, как будто тот мог подсказать ответ на вопрос, который задавал себе каждый вечер. Что будет, если он узнает, какой я на самом деле? Без образа. Без смеха. Без маски. Он не ненавидел себя. Просто... не верил, что достоин кого-то вроде Эвана. Тот был харизматичным, красивым, уверенным. И, чёрт побери, таким тёплым. Настолько тёплым, что Джонатану становилось холодно от одной мысли — вдруг он когда-нибудь уйдёт. Или, хуже, увидит, кто за этим голосом, и поймёт: не стоит того. — Я не герой, — прошептал он в темноте. — Я просто голос в наушниках. Он включил свой старый архив стримов. Те, где Эван смеётся. Его голос — хриплый от слишком долгого смеха, звенящий, как электричество под кожей. Он часто переслушивал эти моменты. Не потому что был нарциссом. Нет. Просто это были те редкие куски времени, когда он чувствовал себя нужным. Когда Эван говорил его имя. Он нажал паузу. Скриншот экрана. На кадре — модель персонажа Эвана, в игре, но Джонатан смотрел не на неё. Он смотрел на то, как в голосе Эвана проскальзывало "Джон" — не «Delirious», не «эй, ты», а именно имя. Настоящее. Прямое. Искреннее. Он знал, что все друзья были важны. Что Ногла, Брайан, Тайлер, Брок — каждый был частью команды. Но с Эваном всё было иначе. Всегда. Даже когда они молчали. Иногда он просыпался ночью и хватался за телефон. Смотреть — онлайн ли Эван. Просто знать, что он рядом. Пусть даже в другом городе, в другом времени, в другой реальности. Он был якорем, как он сам сказал. Но сколько ещё можно быть якорем, когда сам тонешь? Он открыл заметки в телефоне. Начал печатать. Удалил. Начал снова. > «Если я покажу тебе своё лицо… ты всё ещё будешь звать меня Джоном?» Он не нажал «отправить». Он просто смотрел на экран, пока глаза не заслезились. Пока не провалился в беспокойный, холодный сон.

***

На следующий день всё выглядело как всегда. Discord — как оживлённый бар в сети. Мемы, теги, голоса друзей. Брайан рассказывал, как едва не застрял в аэропорту. Тайлер спорил о чём-то с Ноглой. Все были собой. Шумными, живыми. Нормальными. — Эй, где наши двое вечно занятых? — кто-то пробросил с усмешкой. — Они где-то в своём "частном канале", — подколол Брок. — Наверное, опять обсуждают стратегии, как вынести нас всех в GTA. — Или просто опять дуются, как женатая пара, — добавил Брайан. Смех. Все засмеялись. Кроме Эвана и Джона. Потому что частный канал — это не про стратегии. Это было их тихое место. Где можно было просто быть. Не стримить. Не развлекать. Просто слышать друг друга. — Ты видел мой сон? — первым нарушил молчание Эван, когда они остались вдвоём. — Если ты был в нём голый — нет, и не хочу. — Джон… — Прости. Слушаю. — Голос мягче, тише. — Ты был там. Мы сидели в старом кафе, ни камер, ни наушников, и ты — без маски. Просто ты. И я не мог понять — сплю я или наконец живу. Тишина. Затем: — Ты помнишь, как мы впервые остались вдвоём после стрима? Когда все вышли, а мы болтали до рассвета? — Конечно. Ты тогда спросил, что я думаю о любви на расстоянии. — Я сказал, что это глупо. — А я согласился. А потом… — Потом мы не могли разойтись. Три часа говорили о том, чего боимся. — И ни разу не сказали самое главное, — прошептал Джон. Где-то в микрофоне щёлкнула мышка. Эван пытался найти нужные слова. — А давай… попробуем. — Что? — Просто быть честными. Один вечер. Без прикрытий. Без "лол". Без "не бери в голову". Просто... настоящие мы. Пауза. Джон, с замиранием сердца, выдохнул: — Я боюсь, что если ты увидишь меня — ты уйдёшь. — А я боюсь, что если ты не дашь мне шанса — я так и останусь просто голосом, влюблённым в тень. Это была почти исповедь. Но никто не сказал «я тебя люблю». Слишком рано. Слишком громко. Но в этих фразах — всё. — Хорошо, — тихо сказал Джон. — Один вечер. Без образов. Только ты и я.

***

— Один вечер, — повторил Джон. — Хорошо. Вечер оказался проще, чем они оба ожидали. Они не говорили о серьёзном. Не заходили в опасные зоны. Только обычные разговоры: любимые треки, детские страхи, что бы выбрали — быть невидимкой или читать мысли. Всё было просто… но глубоко. — Ты помнишь, как впервые услышал мой голос? — спросил Джон. — Конечно. У тебя была жуткая маска на аватарке, и ты сказал: «Привет, я псих, будем друзьями?» — Признался сразу. Честность — моё второе имя. — Джон. — М-м? — Спасибо, что не исчез. Даже когда всё… тяжело. Ответ пришёл не сразу. Но он был важным. — Я не знаю, кем я был бы без тебя, Эван. И снова — ни признаний. Ни громких слов. Только этот вечер. Спокойный. Мягкий. Настоящий. Позже, уже перед сном, Эван перепроверил статус Джона. В сети. Он хотел написать что-то вроде: "Ты — мой лучший друг." Или: "Ты важен для меня." Но всё показалось слишком прямым. Слишком обнажённым. Он закрыл телефон и просто лёг. С улыбкой. Впервые за долгое время — тишина внутри не давила. Потому что где-то далеко, на другом конце страны, кто-то с голосом, который звучал как дом, тоже не мог уснуть. Подолжение следует...